Нулевой допуск

— Так это ты — Эндрю Джозеф Миньярд.— Эндрю услышал эти слова сразу же, как только зашёл в кабинет руководителя. Мужчина крупного телосложения, с татуировками на руках, внимательно разглядывал его, осматривая и, казалось, пытаясь понять изнутри. Он сидел за своим столом, который по всем канонам жанра стоял посередине кабинета. Сам Эндрю находился в паре шагов от него. В ответ на это, скорее утверждение, Эндрю лишь пожал плечами, в свою очередь изучая мужчину. —Никки про тебя все уши уже нам прожужжала про то,какой ты «гений в своем деле».— Последнее слова Дэвид Ваймак,(как было написано на двери),точно цитировал того,кто это утверждал, на это Эндрю снова пожал плечами,так как сам он не считал себя гением, он просто профессионал,не больше. — Не считаю себя таковым, — впервые подал голос Эндрю, в своей обычной бесстрастной манере продолжая играть с мужчиной в гляделки. — Да, я тоже считаю, что Никки приукрасил. Но ты здесь... — Мужчина отвёл взгляд (Эндрю мысленно записал это на свой счёт) и взял бумаги, которые тут же отправил на другой конец стола. Эндрю не обратил на них внимания. — Пусть Никки и любит приукрашивать, но звучал он так, будто верит тебе. А я привык доверять своим. — Ваймак тяжело откинулся на стул. Ещё с минуту они застыли в своём положении — казалось, начинался второй раунд гляделок. Но теперь это было нечто иное. Мужчина явно ждал, что Эндрю подойдёт и подпишет все бумаги. Эндрю же твёрдо решил, что не подпишет ничего. И Ваймак, похоже, понял это сразу. — Проблемы? — тут же спросил Ваймак, возвращаясь в прежнюю позу и становясь серьёзнее — готовый решить любые его проблемы. «Упёртый», — подумал Эндрю, не понимая, где таких рожают: готовы всё решить, лишь бы ты подписал. Другие бы и слушать не стали. — Я ничего не собираюсь подписывать, — выдал Эндрю очевидное. — Старый кот. Идиопатический цистит. Из страны — ни ногой— Он знал: Ваймак поймёт. У них такая работа — особенно в «Формуле» — кататься не только по городам, но и по странам. А Эндрю не мог себе этого позволить. — Ладно. Будешь нашим предглавным инженером. Но только по стране. На выездах — работаешь удалённо. Устраивает? — Ваймак кинул ручку к бумагам: мол, либо подписывай, либо не подписывай. Эндрю подписал. Такие условия его вполне устраивали. Когда бумаги были подписаны, мужчина протянул руку. Эндрю пожал её. — Дэвид Ваймак. Добро пожаловать в команду. С ребятами познакомишься завтра, а сейчас — проваливай. Эндрю не пришлось повторять дважды. *** Эндрю никогда не признается, что эта неделя — первая перед Гран-при в роли инженера — была для него тяжёлой. Знакомство с командой он собирался проигнорировать, если бы не брат-близнец. Тот, узнав, что они теперь работают в одной конюшне, устроил скандал: почему он узнаёт последним? Вот и знакомство вылилось в разборки. С тех пор братья игнорировали друг друга. Аарон не вписывался в круг общения Эндрю — он был главной «аптечкой» команды, и не более. Но, к сожалению, избавиться от одной проблемы — не значит избавиться от всех. А в худшем случае эта проблема ещё и притянет других — тех самых, ненужных. Такими для Эндрю стали: Кевин Дэй, взявший на себя роль «скорой помощи» — обучить его всем формульным мелочам и прилипнуть как банный лист; Сэт Гордон — заноза в заднице во всех смыслах, вечно жалующийся, что ему вечно мало; и Дэн Уайлдс — вечная оптимистка и «капитан», которая упорно пыталась сдружить Эндрю со всеми. Были и неожиданные моменты — в лице Рене Уокер. Она являлась давней подругой Эндрю, но, видимо, не сочла нужным предупредить его, что входит в состав команды «Формулы». А Эндрю не любил сюрпризы, и Рене это прекрасно знала. Однако её извиняющаяся улыбка в ответ на его недоумённый взгляд при первой встрече, а затем и пара кусочков клубничного торта, купленных специально для него, смягчили Эндрю. Также одной из главных проблем для Эндрю был чёртов Нил Джостен. Из-за него внутри у Эндрю всё плавилось и кувыркалось от одного только чуть хрипловатого голоса, проницательной улыбки или внимательного взгляда. Каждый раз, когда у этого Пиноккио случался конфликт с Кевином из-за какой-нибудь мелочи, Эндрю неизменно вставал на сторону рыжика, получая ещё больше недовольных возмущений от Дэя. А когда тот уходил в истерику, Нил дарил Эндрю одобрительный взгляд и весёлую улыбку. И в этот момент Эндрю просто забывал обо всём и обо всех, ловя мгновение и целых десять секунд разглядывая яркую улыбку и такие же глаза — запоминая каждую веснушку или шрам, что красовался на лице Нила и точно его не уродовал (как любил говорить Сэт, после чего ловил на себе презрительный взгляд Эндрю и неодобрение со стороны Рене и Дэн). Но Эндрю не позволял себе лишнего. Десять секунд — на его профиль, когда тот говорит или слушает. Ещё десять — когда их взгляды случайно встречаются. И ещё десять — когда рыжая проблема лезет с разговорами о болиде, пока Эндрю работает и Нил мешает ему. И даже тогда он не пошлёт его —как было бы с Кевином, Сэтом или Джеком. Но, к сожалению (или к счастью), Эндрю не сказочник. Он реалист. И он точно знает: из этого ничего не выйдет. *** ГРАН-ПРИ. ТРАССА СУДЗУКА. ( 14:30 - за 30 минут до гонки ) Эндрю нависает над кокпитом Нила, пытаясь сосредоточиться на последних приготовлениях — и не думать о том, кто внутри, и как близко он сейчас к нему. Вокруг — уже знакомая суета: механики, инженеры, журналисты, гости. Ко всем, кроме одного, он за эту неделю привык. Но каким бы профессионалом он ни был, чувство, которое вызывает в нём один только Нил, находясь рядом, никак не успокоится внутри. И Эндрю ненавидит это так же сильно, как ненавидит самого Нила. Тот сидит в болиде — перестроенном под него от и до, — и от него так и прет желанием и предвкушением. И Эндрю, против воли, заряжается тем же самым. И Эндрю это ненавидит. Наконец проверив все датчики, он выпрямился, покидая границы личного пространства Нила. — Датчики в норме. Двигатель раньше времени не выключай, — говорит Эндрю, проверяя связь с пилотом и убеждаясь, что всё в порядке. — Ты сегодня разговорчивый, — раздаётся в шлеме весёлый голос Нила. Эндрю закатывает глаза и делает пару шагов назад. «Потому что боюсь, что ты сделаешь какую-нибудь идиотскую вещь на первом же кругу», — думает про себя Эндрю, вслух же говорит совсем другое. — Не придумывай. Тупица.— Эндрю развернулся, собираясь заняться вторым пилотом — но наткнулся на Кевина. Тот возился с антикрыльями, бурча про агрессивный угол атаки. Угол, между прочим, устраивал и Нила, и Эндрю, и главного механика. Кевин, как всегда, не в счёт. Эндрю вспомнил, какой скандал был из-за этих крыльев. Их то браковали, то переделывали — казалось, сотню раз. В итоге сделали нормальные. Все были довольны. Кроме Кевина, но это уже детали. Эндрю эти дрязги были по барабану. Он направился ко второму пилоту — Мэтью Бойду, лучшему другу Нила и мужу Дэн. Тот уже спокойно сидел в болиде, дожидаясь финальных проверок датчиков и связи, а потом — быстрых замеров шин и давления. Всем этим заправляла их любимая «мамка» Эбигейл Уинфилд. Сейчас она возилась с Нилом и на общей связи выдала рыжему придурку что-то типа: «Давление 110 — это от волнения или от радости?» «Наркоман», — мысленно хмыкнул Эндрю, нависая над кокпитом Мэта и ловя заглушённый смех Бойда после Эбигейловой подколки. Закончив, Эндрю отчитался по рации и тут же вырубил связь — он знал: сейчас начнётся балаган из голосов, а ему оттуда ничего нужного не светит. По крайней мере, пока. Отойдя от болида Бойда, он наткнулся взглядом на брата-близнеца. Тот стоял у стены бокса, всем видом показывая: он всё ещё дуется и недоволен. «Детский сад», — чуть не закатив глаза, подумал Эндрю, но всё же подошёл и встал рядом — наблюдать. Эндрю взял из рук Аарона воду — день выдался жарким. Даже в тени чувствовалась духота, и футболка с кепкой почти не спасали. Он кивнул брату, ощущая, как между ними тает напряжение обиды. Они даже успели переброситься парой слов о гонке: о том, какой Нил Джостен конченый пилот, а Кевин Дэй — дебил. Затем по общей рации раздались последние наставления Ваймака, означавшие, что скоро начнётся то, ради чего все здесь и собрались: «Сегодня никакой самонадеянности до последнего круга. Работаем по стратегии». Приказной тон руководителя никак не влиял на Эндрю, в отличие от остальных, которые тут же ворвались в активную фазу хаоса. К этому хаосу вскоре должен был присоединиться и сам Эндрю, но пока он позволил себе постоять ещё пару секунд в тени, наблюдая, как Нил вскинул голову на Бойда и получил в ответ лишь кивок и поднятый вверх палец. «Сегодня будет интересно», — подумал Эндрю, отталкиваясь от стены и снова вступая в пекло. Эндрю шёл мимо, краем уха слыша, как Элисон с телевизионщиками пристала к Нилу: «На что рассчитываешь сегодня?» Тот весело, с приглушённой усмешкой ответил: «На победу или на красивую аварию». «Клоун», — хмыкнул про себя Эндрю и скрылся в боксе. Там уже всё кипело. Он плюхнулся на своё место, надел наушники, вглядываясь в мониторы, и подключился к пилотам. 15:00-Прогревочный круг. Нил выезжает на прогревочный круг. Внимание Эндрю тут же приковывают цифры, показания, внешние факторы, состояние болида и пилота внутри, проверка тормозов и сцепления. — Шины в норме. Не зверствуй на первом.— Нил промолчал. Эндрю знал, что тот не любитель кого-либо слушать и точно будет зверствовать. Поэтому Эндрю остаётся только наблюдать и довериться на хоть какие-то здравые мысли Нила — и на его чувство самосохранения, которого у того, уж точно,имеются. Эндрю откинулся на стуле, уставившись в мониторы. На одном — показатели, на другом — гонка издалека. Казалось, Нил и Мэтт забыли о других командах и рубятся между собой за третье место. Эндрю закатил глаза. Он сам выстраивал эту оранжевую зверюгу под требования капризного Нила — мощность у него заведомо выше. Поэтому сегодня он и сидит на связи с Нилом. Мэтта же Рене с Дэн отвоевали себе. Да, Эндрю, если честно, и не боролся за него. Не на Мэтта у него вставал двигатель — и уж точно не с ним Эндрю хотел уединиться в единственном экземпляре Bugatti La Voiture Noire под трек «Rein raus» для пущей убедительности своих намерений. Потому что, проведя с Нилом пару недель, он понял: этот лис до невозможности туп на намёки. Да и в принципе, по отношению к себе он просто оболдус. Но именно это так и привлекает Эндрю. Или, возможно, Эндрю просто до одури любил подбирать безнадёжные случаи — ведь именно так у него и появилось три кота. 15:05- Старт. Нил провалился на старте, потеряв позицию. Эндрю казалось, он ментально чувствует всю злость и досаду Нила — из-за этого тот начал выжимать все 237 км/ч, что не очень хорошо. Если так продолжится, ему может просто не хватить бензина, чтобы доехать до конца. Поэтому Эндрю начал действовать. — Сосредоточься на третьем секторе. Там ты быстрее всего, — бросил Эндрю, осматривая мониторы, чтобы убедиться в отсутствии перегрузки двигателей и остальных систем. — Скажи ему, чтобы заднюю правую не перегревал. Резкий голос и возникший за спиной Кевин взбесили Эндрю. — Он сам знает.— Эндрю резко развернулся и рявкнул. Кевин отшатнулся, но Эндрю ещё несколько секунд сверлил его взглядом, прежде чем перевести глаза на монитор. Скоростная панель Нила показывала уже 165 км/ч. Эндрю это устроило. Сзади послышались недовольные голоса Кевина и Сета, но Эндрю было всё равно на них. Пусть выполняют свою работу, а он будет делать свою. Его главная цель — довести пилота до финиша в целости и сохранности. Чем он и занимается: спокойным, ровным тоном успокаивает Нила, чтобы тот угомонил гнев и прочистил голову. 15:46- Середина гонки.(Пит-стоп) Нил заезжает в боксы. Эбигейл начинает командовать механиками, а Эндрю сидит за пультом перед несколькими мониторами с телеметрией, сканируя показания датчиков и одновременно прислушиваясь к разговорам снаружи: — Гидратация? Отвечай! — кричала Эбигейл. — Я пью, мам, — весело засмеялся Джостен, не обращая совершенно никакого внимания на состояние новоиспечённой «мамаши». — Я твой врач и механик, а не мать. Но пей, — тут же ответила Эби, разгоняя работников и покидая пит-стоп. Параллельно Эндрю проверял температуру тормозов, давление масла, напряжение в гибридной системе. На экране всплыло предупреждение о просадке напряжения в ERS. Эндрю чуть нахмурился: Джостену после выезда придётся менять тактику рекуперации на медленных поворотах. После того как болид опускается с домкрата и выезжает из боксов, Эндрю коротко бросает по радио. — Просадка напряжения на ERS в третьем секторе. Смени точку активации на выходе из шиканы.— Ничего лишнего, только по делу — как всегда у Эндрю. — Ты сегодня и правда очень разговорчив, Миньярд, — игриво проронил Нил. — Закрой пасть, Джостен, и смотри на трассу, — проворчал Миньярд, оглядывая мониторы и замечая, как Mercedes бьётся прямо в зад Нилу — явно готовит атаку в следующем повороте. — Убери его, — бросил Эндрю под хихиканье Нила. На одиннадцатом повороте последовал точный и агрессивный приём: колёса Нила зацепили передние колёса Mercedes, и тот улетел в ограждение. Нила лишь слегка вильнуло, позиция сохранена. Эндрю довольно хмыкнул. —Доволен? — —Вполне. — 16:15- Финальные круги. «Последние круги! Рико Морияма, Жан Моро, Нил Джостен, Мэтт Бойд — борьба за места в турнирной таблице!» — тарахтел ведущий. Его никто не слушал. Эндрю и Дэн, замирая сердцем, впились взглядом в своих пилотов. Те пока держались на третьей и четвёрдой позициях, но следующий поворот всё решит. — Мэтт, прижимай его! — вскрикнула Дэн, резко поднимаясь со стула и не отрывая взгляда от мониторов. Так продолжалось, пока Эндрю не бросил на неё презрительный взгляд. Дэн лишь усмехнулась и тихо прошептала — так, чтобы слышал только он: «Он не в лучшей позиции, смирись.» И это была правда: Нил оказался с внутренней стороны, прижатый Мэттом на последней прямой. Дальше — поворот 130R. Там Нилу придётся уступить, и позиция уплывёт... Так думали другие. Но не Эндрю. Ведь он уверен не только в своём двигателе,но и в Ниле. Нил начал догонять Мэтта: 320 км/ч против 330. До поворота 130R оставалось десять секунд. С каждой из них скорость Нила росла, а сердцебиение Эндрю, наоборот, замедлялось — он понял, что задумал Нил. Эндрю знал, какой рискованный шаг собирается сделать этот придурок, и, за секунду оценив все риски, решил довериться. — Что он делает? — осторожно, дрожащим голосом спросила Дэн, наблюдая за тем, что Нил никак не собирался сбрасывать скорость. Пальцы Рене на плечах подруги сжались сильнее, пока та смотрела на Эндрю, словно спрашивая: «Ты уверен?» А Эндрю не делал нечего,в чём не был бы уверен. Когда Нил идёт на обгон, сердце Эндрю пропускает удар, но лицо остаётся каменным. Он сжимает подлокотник кресла так, что костяшки белеют. В боксе нарастает гнетущая тишина — из-за неё он слышит собственное дыхание в наушниках. Пальцы лежат на рации. Он мог бы сказать Нилу уступить, но знает: тот всё равно не послушает. Остаётся только ждать, считая миллисекунды. Секунда. Кевин зажмурился и закрыл глаза ладонью. Эбигейл сжимает рацию и смотрит на пульс Нила — сто семьдесят ударов. Аарон, не отрывая взгляда от брата, сжимает аптечную сумку. Дэвид застыл с поднятой рацией — так и не сказав ни слова. Элисон и Никки рядом, снимают обгон дрожащими руками на смартфоны. Дэн бледнеет, Рене кусает губы. Джек и Сэт замерли. Внутри же у самого Эндрю происходил целый спектр эмоций — на лице они, впрочем, как всегда, не отразились. Стиснув зубы и прислушиваясь к оглушительным ударам собственного сердца, он чувствовал, как внутри всё болит и жжёт, а пальцы рук чуть подрагивают. И в самом центре этого шторма мысль билась одной отчаянной мыслью: "Утакуй, войди". Когда обгон завершён, тело Эндрю мгновенно обмякает. Напряжение исчезает, глаза на секунду закрываются. Потом он тянется к рации и выдаёт. — Давление в шинах в норме. Удивительно, что ты их не порвал. Больше так не делай.— Руки Эндрю сползают со стола на колени, мелко дрожа, а из-за спины доносятся крики, и приглушённые стоны. Он лишь мельком бросил взгляд на брата и кузена:те, выпучив глаза и чуть дрожа, пересматривали повторы. Затем послышался Кевин — он начал ходить по кругу и причитать. «Больше никогда не буду смотреть на его обгоны... Нет, с этим человеком невозможно находиться в одной команде». Так же отреагировал и Сэт. Бросив гневное «Чёрт!», он отвернулся к своему монитору, чтобы не видеть повтора. Все остальные, как и Эндрю, никак визуально не отреагировали, хотя было заметно, как тяжело дышала Эби, чуть приобнимая Аарона, и тем же самым занималась Рене, приобнимая Дэн. Хоть никому сейчас не хотелось ничего говорить и уж тем более что-то делать, но гонка продолжалась и не ждала, пока команда соберётся с мыслями. Поэтому Ваймаку как руководителю пришлось в срочном порядке приводить своих ребят в чувства и настраивать на победу — ведь с таким обгоном она их точно должна была ждать. Обгон успешен. Нил выходит на второе место. На первом Рико,на третьем Моро. 16-45- После финиша. — Ты видел? Видел,как он затормозил? Я знал,знал,что он сбросит скорость. — Весело щепетал Нил по радио,пока делал показательные круги. Самому же Эндрю казалось,как будто бы у рыжей чумы окончательно слетеле все тормоза,но не может человек,который за целый день сказал от силы пару тройков слов,без устали говорить вот уже пол часа. Хотя то же самое можно сказать и о нём. Вряд ли человек вроде Эндрю, который сбрасывал звонки от Никки, как только тот говорил об Эрике дольше пяти минут, или игнорировал брата, навзрыд пытавшегося что-то ему доказать, пока сам Эндрю считал шаги от скамейки к дому, от дома к ближайшему дереву — и так до тех пор, пока не доходил до дома Аарона, где, не сказав ни слова, резко разворачивался и шёл обратно, к себе, — мог считаться нормальным. А тут он уже полчаса вслушивался в каждое слово, каждый выдох и паузу человека, которого знал всего неделю, — и был готов слушать этот голос хоть целый день, лишь бы тот продолжал тараторить про всё подряд. Ведь у Эндрю нет запрета пять секунд послушать этого чёртова Нила Джостена, а потом отключиться и сделать вид, что у него вообще дел по горло. После гонки был репортаж. Журналистка спросила у Джостена: — Мистер Джостен, ваш обгон на повороте 130R стал, мне кажется, одним из самых опасных в этом году. Подскажите, пожалуйста, чем вы руководствовались, когда решились на этот поступок, и какова была реакция вашего напарника, Мэтта Бойда? Развалившись на мягком диване, закинув одну ногу на другую и положив руку на спинку, рыжий хищно улыбнулся и ответил: — Я знал, что Мэтт даст по тормозам. Ведь у него есть жена и ребёнок, а у меня — нет. А на счёт реакций...лучше пусть он вам и расскажет. — Добавил Нил, вставая с дивана и направляясь к выходу, где его уже поджидал входящий Мэтт. Тот выпучил на Джостена непонимающий взгляд, провожая его глазами, но Нил лишь хлопнул Бойда по спине и выбежал. В боксах Эндрю стоял и смотрел прямой эфир с Джостеном, где тот убегал от камер, словно трусливый кролик, оставляя после себя лишь интригу и недоумение. «Вот же бегунок», — подумал про себя Эндрю и, ухмыльнувшись, отвернулся от одного монитора, чтобы тут же перевести взгляд на другой. Там показывали повторы самых ярких моментов сегодняшней гонки, но их интересовал лишь один‑единственный момент — один‑единственный поворот. От которого у Эндрю до сих пор чуть подрагивали ноги и перехватывало дыхание. И так будет до тех пор, пока он сам лично не убедится, что с этим кроликом всё в порядке. — Он псих. Но талантливый псих, — пробормотал Кевин, стоявший рядом и пересматривавший повторы обгонов, уже без прежней истерики. Эндрю, не поворачивая головы, тихо ответил: — Догадался. Чуть позже Эндрю замечает Нила. Тот спокойной походкой заходит в боксы, сразу мотая головой и выискивая взглядом одного-единственного человека. Эндрю знает, кого он ищет, и поэтому делает шаг навстречу — моментально приковывая к себе взгляд льдисто-голубых глаз. Из-за этого взгляда внутри сразу всё трепещет, а мышцы расслабляются. Потому что, скользнув по нему глазами, Эндрю видит не мертвеца, а вполне реального человека — того, кто способен даже на расстоянии десяти метров излучать тепло и разжигать внутри него что-то томительное и нежеланное. Он отворачивается первым, обрывая взгляд, и смотрит по сторонам — но ничего интересного не находит. И всё равно не смеет посмотреть на Нила снова. Потому что его не должен, ни в каком смысле, интересовать Нил Джостен. Не должен — и не интересует. Да и Джостена, вообще-то, никто не интересует. Эндрю это услышал от Никки: тот в своей обычной манере подкатил к Нилу, а когда Эндрю собрался вмешаться, рыжий отрезал: «Я асексуал, Ник. Меня никто не интересует, ты в том числе. Так что отвянь». Тогда внутри у него словно что-то рухнуло, а гул в ушах отгородил Эндрю от всего окружающего мира — кроме слов, которые произнёс Джостен: «Мне никто не интересен». Он сказал «нет» всем видам отношений. И Эндрю его услышал. — Почему ты не сказал мне пропустить его? — Резкий голос, возникший рядом, заставил сердце Эндрю пропустить удар, а голову — машинально повернуться на источник звука. Тот стоял перед ним в фирменной экипировке, с влажными от пота волосами, которые стали на тон темнее: их ржавый цвет почти превратился в коричневый. Пряди прилипали к лицу, а внимательный взгляд дробил объект перед собой, заставляя Эндрю чуть напрячься, но не отводить ответного взгляда. — Ты бы всё равно не послушал. Ведь ты слушаешь только свой страх. — Произнёс он, но на этот раз не отрывая взгляда от лица, которое с каждой секундой менялось, выражая явное удивление и интерес. И это лицо кричало о том, что никто, кроме Эндрю, ещё так точно его не описывал. Казалось, прошёл целый час, прежде чем Нил принял словесное поражение, а его выражение вернулось в привычное спокойное русло, хотя Эндрю был уверен, что не больше тридцати секунд. — Оказывается, ты намного умнее и интереснее, чем мне показалось на первый взгляд, — спокойно произнёс Нил, хотя его прищуренный, внимательный взгляд никак не вязался с этим тоном. Он склонил голову набок, по-птичьи, скрестил руки на груди и хищно усмехнулся полуулыбкой. Нил всем своим видом провоцировал Эндрю на очередную словесную перепалку — таких он позволял себе с Нилом немного. Но спокойная поза, поднятая голова, взгляд, чётко устремлённый в эти хищно-голубые глаза, и руки, убранные в карманы, давали понять: тот не поведётся на это «интереснее». Ведь он знает... — Ты никем не интересуешься, — безэмоционально и ровно проронил Эндрю, в последний раз всматриваясь в снова сузившиеся от удивления глаза. Но на этот раз причина чужих эмоций его не интересует. Разворачиваясь на пятках и направляясь к выходу, Эндрю изо всех сил пытается игнорировать странную пустоту внутри. «Мне нужны сигареты и кошки. Это всё, что мне нужно. Больше — никто и ничто... Никто и ничто».