Нулевой допуск

Для Эндрю сегодня должен был быть обычный скучный день: сидеть дома, читать книжку, ни о чём и ни о ком не думать. Но вселенная распорядилась иначе. Звук разбитого стекла вырвал его из темноты. Заставляя резко подскочить на кровати, сердце замерло на долю секунды, пока мозг рисовал страх, слишком похожий на треск ломающегося монокока, на звук аварии, на треск пламени и крики. Но нет. Это всего лишь квартира. Его квартира. Качая головой и закрывая глаза ладонями, Эндрю с тихим стоном падает обратно на кровать, пытаясь успокоить спутанные мысли и дрожащие руки, которые в последнее время часто бывают в таком состоянии. «Отныне я косплеер пациентов с тремором», — усмехнулся про себя Эндрю, хотя на лице не дрогнул ни один мускул, поднимая руки и наблюдая за дрожащими пальцами. До тех пор, пока рука от усталости не упадёт, а глаза снова не закроются, пока по телу расплываются усталость и желание оставаться неподвижным. Пять минут. Он даст себе ещё пять минут. *** Он уже проверил другие комнаты, прежде чем пройти на кухню. В руке — совок и веник. И тут его взору предстала картина маслом: «Сэр», уставившись на последствия своего деяния, сидел на столе; на подоконнике же восседали «Король» и «Принцесса». Точнее, огромный чёрный пушистый кошара лежал на подоконнике, а маленькая белая кошечка — на нём, вылизывая этого чёрта. Эндрю лишь приподнял одну бровь в изумлении, решив разобраться с этой странной парочкой позже. Он моментально переключился на неугомонного рыжего подростка — и в того тут же прилетело пара мягких, но чувствительных ударов веником. Кот чертыхнулся, быстро слез со стола и выбежал с кухни, попутно получив ещё пару ударов веником и отборную ругань от Эндрю. — В окно выкину, засранец, — грозно, но без реального умысла пробормотал он, мысленно поставив себе пунктик — на всякий случай проверить всех троих на наличие ран. Собрав все осколки веником, он решил, что ещё и пропылесосит. Выбросил их в урну, глянул на парочку на подоконнике. Уголки рта Эндрю чуть дёрнулись от вида обнимающихся котов. Похоже, сегодня Плутон снова стал планетой, в июле пойдёт снег, а звёзды выстроятся в одну линию. Ведь эта парочка — вечные эмоциональные качели: то сходятся, то расходятся, то не замечают друг друга, а то доходит до того, что кастрированный «Король» пытается наделать ей котят. Даже Эндрю это утомляет. Махнув рукой на котов, он убрал веник с совком в угол кухни и потянулся к шкафчику, зная, что сегодняшнее не самое благоприятное настроение ему поднимут только хлопья с молоком и чтение очередного предсказуемого детектива. Ну, ещё бы сон без кошмаров — но это уже роскошь, которая ему точно не светит. Или выспаться, или хотя бы не просыпаться опухшим... Или хотя бы... Из вереницы мыслей его вырвал звонок рингтона. От этого звука сердце привычно замирает, а в голове пульсирует одно слово: «Проблема». Просто так ему никто не звонит — кроме Никки, но тот сегодня занят. Сосредоточившись за секунду и приведя в порядок разум и тело (которое, как он понял, слишком долго стояло столбом), Эндрю тяжело вздохнул. Снова глянул на двух обнимающихся котов и даже чуть позавидовал им. Они будут целый день лежать, обнимать друг друга, согревать — пока Эндрю не будет дома. Отвернувшись, он пошёл на звук, хотя ни ноги, ни тело не хотели. Привычный вес телефона лёг в ладонь. Взгляд упал на панель: «Незнакомый номер». Мышцы напряглись, брови сдвинулись к переносице. «Не брать» — первой мыслью было, но чёртово любопытство взяло верх. Всё-таки интересно, кто решил ему позвонить. «Может, кто-нибудь ошибся номером», — надеялся он, но что-то подсказывало, что это не так. — Да, — бросил Эндрю, прижимая телефон к уху плечом, и решил всё же доделать начатое — свой завтрак. Он направился по привычной траектории, но, похоже, ему не суждено было сегодня ни поесть, ни даже дойти до кухни, потому что голос в трубке заставил его замереть. — С добрым утром, Эндрю. Не спишь? — Чуть хрипловатый голос Нила, который, по-видимому, тоже только что проснулся, заставил сердце Эндрю сделать кульбит, а по телу расплыться жаром. Пока Эндрю мысленно ругал себя за такую реакцию. Это всего лишь голос чёртова-Нила-Джостена-которому-он-бы-может-отсосал, но «это» не должно им управлять. Бесит. — Если бы я спал, не услышал бы твой глупый вопрос, — в привычной манере ответил Эндрю, прикрывая глаза и успокаивая тело и мысли, в которые уже начали лезть многочисленные способы прикончить этого глупого рыжего кролика. В трубке раздался тихий смех, потом голос: — Да, думаю,ты прав. — Я всегда прав. — Да, думаю ,ты прав, — снова повторил Нил. На минуту повисла тишина. Слышалось только дыхание и, кажется, скрежет шестерёнок в чьей-то голове. На это Эндрю лишь тяжело вздохнул, но решил помочь бедолаге. — Ты знал, что глупым нельзя сильно напрягать мозг? А то ведь он может взорваться, — съязвил Эндрю, чуть усмехнувшись. Он подошёл к подоконнику, попутно прихватив сигареты и «Сэра», который вился вокруг его ног, выпрашивая дневную порцию ласки. — Я не глупый. — Моментально послышался недовольный голос в трубке. — Верю. — Безрадостно ответил Эндрю, прикуривая сигарету и поглаживая подставленную рыжую пушистую голову. — Вообще-то я хотел пригласить тебя на пробные гонки — на нашем стадионе, на новом болиде, с новейшими настройками. Но если не хочешь, не приходи. — Нил выпалил всё единым духом. И это слегка заинтересовало его. Он не против выплеснуть все эмоции на трассе, но это не настолько весомо, чтобы Эндрю прямо сейчас вскочил и поехал на стадион — до которого ехать полчаса. Можно остаться дома: курить, читать книгу, окружённый теплом котов. И это звучит куда комфортнее. — Зачем? — задал Эндрю единственный вопрос. Он чувствовал, что приглашение покататься — не единственная причина, по которой Нил позвонил. В конце концов, тесты новых болидов, переделанных под новые требования, и так сопровождались вечными конфликтами. Мэтт жаловался, что днищем долбится о поребрики. Нил жаловался на недостаток скорости, чем только раздувал ссоры со всеми. И даже попытался с ним спорить — на что Эндрю тогда ответил: «Максимальная скорость болида — 330 км/ч, больше невозможно». Нилу нечего было возразить, пришлось лишь кивнуть и сесть рядом, пока Эндрю разбирался с машиной Мэтта. Нил просто сидел и наблюдал. Эндрю было на удивление комфортно, поэтому он не прогнал его. Так что нет: тестирование новых болидов они провели ещё пару дней назад, и они показали неплохие результаты. Поэтому причин для ещё одной проверки быть не может... разве что личная. — Хочу покататься. Не хочу один, — только и сказал Нил. — Похоже, у кого-то проблемы, — подметил Эндрю, улавливая грустные нотки в голосе собеседника и невольно пропитываясь этой тоской и пониманием. Он выкуривал уже третью сигарету, глядя из окна на прохожих, которые куда-то спешили, совершенно не замечая друг друга. Вот у мужика порвался пакет, и все продукты рассыпались по асфальту, раскатываясь в разные стороны, а люди просто проходили мимо. "Интересно, а я бы тоже прошёл мимо? Да, скорее всего, прошёл бы — ведь это не мои проблемы", — подумал Эндрю и щелчком отправил тлеющую сигарету в окно. — У всех есть проблемы. Но если «нет», я не буду настаивать, — снова продолжил разговор Нил после долгих минут молчания. Эти слова заставили Эндрю задуматься: а хочет ли он срываться с места, чтобы просто покататься с каким-то рыжим придурком, к которому он испытывает всего лишь лёгкий интерес — тот самый, что может исчезнуть в любую минуту. «А может, и нет», — подумал Эндрю, оглядывая комнату, которую он мысленно называл залом, хотя для этого она была слишком маленькой. Здесь стоял достаточно большой диван — Эндрю мог спокойно лежать на нём, рядом — столик, напротив — телевизор, а на фоне — небольшой стеллаж с книгами. Всё, казалось бы, обыденно, привычно и уютно для Эндрю. Но точно не сегодня. Сейчас это место навевало скуку и странное, отрешённое чувство — словно даже его дом кричал ему, что сегодня он тоже не хочет оставаться один. Да. Сегодня он не хочет оставаться один. — Буду через двадцать минут, — только и сказал Эндрю, бросая трубку и срываясь с места. Надев поверх домашней одежды лишь кожанку и захватив ключи от машины, он быстрым шагом спустился по лестнице во двор, открыл дверь, завёл двигатель, но не тронулся с места — его резко осенило: «Блин, забыл котов поцеловать». К сожалению, это один из важных ритуалов в его жизни: коты бывают слишком сентиментальны для своих кошачьих образов. Столь же быстро, как и спустился, Эндрю взбежал обратно, ворвался в квартиру, где его уже ждали три недовольные морды, хлопавшие на него глазами. Без лишних слов и извинений он приподнял каждого, поцеловал в нос — и снова выбежал. На этот раз уже завёл машину и резко нажал на газ. Эндрю добрался до стадиона Ferrari, как и сказал, за тридцать минут. Разворачиваясь на перекрёстке и направляясь к парковочным местам, он заметил, что находится не один. На пустой стоянке, в центре, стояла та самая оранжевая красотка, а рядом — её хозяин, облокотившись на капот своей машины и вглядываясь куда-то вперёд. Эндрю медленно, обозначая своё присутствие, припарковался рядом, стараясь не привлекать внимания человека снаружи. Сам же дал себе ещё пару минут на пребывание в своём личном пространстве, прежде чем ему придётся делить его с кем-то ещё. Хотя Эндрю более чем уверен, что Нил его заметил, и что ему, как и самому Эндрю, сейчас нужно это временное личное пространство — прежде чем им придётся делить его друг с другом. Спустя каких-то пару минут взгляд льдисто-голубых глаз врезался в него, заставляя сердце привычно забиться быстрее, а разум — понять: тот готов. Наклонившись к бардачку, Эндрю взял пачку сигарет, вытащил ключи из зажигания и вышел из машины, закрыв дверь. Проходя мимо Нила, он скопировал его позу, так же облокотившись на свой капот и прикуривая сигарету. Выпуская серый дым и устремляя взгляд в небо, Эндрю разглядывал умиротворённое движение облаков и мелькающих чёрными галочками птиц. Однако он никак не мог упустить и пристального внимания к собственному лицу — оно хоть и неприятно покалывало, но было терпимо, особенно когда этим вниманием его награждал Нил. Скосив взгляд и встретившись с уже ненавистными чертами чужого лица и глаз, Эндрю повернул голову, позволяя сигарете тлеть в пальцах, а себе — разглядывать Нила. Их взгляды врезались друг в друга. Казалось, эти переглядки могли длиться вечность, если бы не Нил. Он отвёл взгляд, медленно потянулся к ещё не догоревшей сигарете в пальцах Эндрю, аккуратно — не касаясь его — забрал её и сунул в свой рот. Глубоко затянувшись, он снова встретился с ним взглядом и выпустил никотиновый дым прямо в лицо Эндрю. На лице Эндрю не дрогнул ни один мускул… хотя внутри… Внутри нарастающий гнев и жар заполняли его целиком. Он ненавидел этого рыжего придурка всем своим нутром. Ненавидел то, как одно это, казалось бы, невинное действие заставило низ живота сладко потянуть, а тело — трястись от желания разложить этого рыжего кролика на капоте его же чёртовски дорогой оранжевой машинки. Он ненавидел Нила — и то неправильное, отвратительное чувство, что сейчас разливалось внутри. Ему казалось: если он прямо сейчас не сядет в машину и не уедет, или хотя бы они не двинутся внутрь этого проклятого стадиона, то потом точно пожалеет о содеянном. (Хотя он более чем уверен: если Нил скажет «нет», он оторвётся и просто уедет.) Но, к его счастью, Нил услышал его и решил устроить те самые чёртовы карусели. — Почему ты приехал? — резкий вопрос Нила заставил Эндрю слегка прийти в себя и сосредоточиться. В голове крутилось: «Потому что это ты», но он ответил: — Потому что хоть кто-то должен контролировать этого ребёнка. — Эндрю показал указательным пальцем на Нила, намекая, что тот ведёт себя как ребёнок: пытается уехать от проблем вместо того, чтобы их решать. И наконец-то оторвав взгляд от него, Эндрю закурил ещё одну сигарету. — А ты? — решив продолжить их тет-а-тет, спросил Эндрю, выпуская клуб дыма уже в лицо Нила. Тот выглядел примерно так же озадаченно, как и сам Эндрю — внутри. — Потому что ты не задаёшь лишних вопросов, — ответил Нил, выбрасывая истлевший окурок и тяжело вздыхая, не отрывая взгляда от пронзительных карамельных глаз, которые слишком красиво светились на солнце. На такое откровение Эндрю лишь кивнул, продолжая курить. А Нил, оттолкнувшись от машины, направился внутрь здания, оставляя Эндрю наедине с его затихающими эмоциями. *** — Я не ребёнок, — угрюмо пробубнил Нил, когда Эндрю зашёл в раздевалку. Тот уже надевал спецодежду, которая облегала его тело в местах без дополнительной защиты. Эндрю многозначительно посмотрел на него, и Нил лишь закатил глаза. Эндрю подошёл к своему шкафу, где висела его спецодежда для гонок. Такую ему обеспечил Никки, зная об увлечениях кузена и совершенно проигнорировав закатывания глаз Нила. Ведь Нил таковым и являлся: ребёнком, кроликом, мучителем — который в совершенстве плевал на себя и кидался на помощь другим. Эндрю это уже не раз наблюдал. Например, когда ему пришлось остаться на дежурство вместо Сэта, потому что тому нужно было срочно уйти пораньше. Нил тогда, несмотря на плохое самочувствие, остался — хотя прогулка Сэта с Элисон явно не была срочным делом. Или когда Никки требовалось выговориться после очередной ссоры с Эриком, и ему попался Нил. Тот, уставший после тренировочных гонок, хотел только одного — поехать домой и спать, но вместо этого выслушивал кузена, пока все остальные были заняты своими делами. Таких моментов было множество. Эндрю это очень не нравилось, поэтому теперь он заделался для Нила спасителем: каждый раз после гонок или мероприятий он забирал его к себе в бокс и, пока сам чинил или подтачивал что-то в болидах, Нил ел или дремал на матрасе. И даже сейчас, когда этому мучителю очень нужна та поддержка, которую он сам оказывает другим, он звонит не Сэту и не Никки, а именно ему — тому, кто не поддержит словесно, но останется рядом и присмотрит.Ребёнок. — Я не ребёнок... Я просто хочу убежать от прошлого, — тихо дрожащим голосом произнёс Нил, глядя в пол невидящим взглядом. И в какой-то степени Эндрю его понимал: он сам хотел бы убежать от своего прошлого, но знал, что это мучительная дорога, которая не стоит тех сил и страданий, с которыми Нил пытается справиться в одиночку. Тем более когда можно справиться проще. — Прошлое всё равно тебя догонит, — только и сказал Эндрю. Этими словами он хотел сказать гораздо больше: «Не зачем бежать. Прошлое — часть тебя, а бегать от самого себя глупо. Прими его и сразись с глазу на глаз». Он развернулся к Нилу, сделал пару шагов к сгорбленной фигуре, которая отчаянно цеплялась за себя. «Вот же глупец», — подумал Эндрю, останавливаясь в шаге от Нила. — Я обязан хотя бы попытаться, — отчаянно бросил Нил, выпрямляясь и впиваясь взглядом в него. Вся боль и надежда отражались в этих небесно-голубых глазах, заставляя внутри Эндрю всё болеть да отчаянно желать стать защитой, каменной стеной для этого человека. — Ты никому ничего не обязан, — уверенно бросил Эндрю, протягивая руку кладя её на загривок Нила. Тот на мгновение напрягся, но спустя пару секунд расслабился, тяжело выдохнул и закрыл глаза, впитывая эту уверенность и комфортную тишину. Она окружила их как завеса, ограждая от всего мира позволяя быть друг с другом, поднимать друг друга со дна, чтобы потом выйти за эту дверь — да выложиться на полную на трассе. Спустя пару минут, которые показались вечностью, Эндрю первым оторвался от шеи Нила. Он бросил мимолётный взгляд на его шрамированное лицо, пропустив через себя нотки интереса, но не стал на этом зацикливаться. Развернувшись к шкафчику, он надел последние элементы одежды и взял шлем — главную защиту головы и единственное средство связи с командой и напарником. Развернувшись, он заметил интересную картину, которая заставила его приподнять бровь. Человек, стоявший впереди и осуждающе смотревший на свой шлем, явно колебался. Эндрю сразу понял: Нил думает — надеть шлем и тем самым дать понять, что разговоры во время гонки станут неотъемлемой частью, или не надевать его, показывая, что он не хочет слов, а лишь простого осознания — он не один. Но Эндрю было на всё это плевать. Шлем нужен, чтобы защитить пустоголовую рыжую башку, а не для болтовни. Хотя он знал: если Нил захочет, он всё равно будет с ним разговаривать. — Бери. — Твёрдо и уверенно сказал Эндрю, лениво разворачиваясь и первым выходя из раздевалки. Он не собирался наблюдать за чужими колебаниями. Тем более доказывать кому-то, чья сегодня правда. Первые слова остались за ним — говорить их или нет, его выбор. И шлем точно не заставит его делать то, чего он не хочет. Умеренные шаги Эндрю по коридору в направлении гаражей успокаивали. Внутри появлялась какая-то лёгкость, сопровождаемая мыслями, которые чередовались: чем там заняты коты, не снесли ли они хату, — а затем мысли перескакивали на Нила и бушующее сердцебиение. Он вспоминал, как близко они были каких-то пару минут назад, и удивлялся, каким спокойным он тогда оставался. Как интересно это работает — он никогда этого не поймёт, что, впрочем, напрягало, но не настолько, чтобы считать враждебным. Спустя пару минут перебираний мыслей в голове Эндрю всё же дошёл до гаражей, не обращая внимания на рабочие, а поворачивая туда, где нужно было проверить на деле то, что требовало внимания. Одним из таких болидов был бежевый, с голубоватыми вставками и узорами. Эндрю смастерил его почти полностью самостоятельно: когда оставался на дежурстве, он придумал эскиз, а последующие месяцы выстраивал этого «монстра» по крупицам. Конечно, он получал многочисленные жалобы и критику со стороны команды — мол, бесполезная трата ресурсов. Однако Кевин, как и Дэвид Ваймак, одобрили его эксперименты, перестройку и поиск новых комбинаций для болидов. Хотя нельзя скрывать, что эти многочисленные критики и жалобы исходили всего от двух человек, мнение которых Эндрю было, по сути, неинтересно. Ведь одна из них вообще не была инженером, что даёт ему ещё больше права не считаться с её мнением. — Так вот из-за чего весь этот сыр-бор, — слегка дёрнувшись, Эндрю скосил взгляд на источник звука. Им оказался Нил, который, облокотившись на косяк гаража и придерживая шлем под мышкой, разглядывал болид, прислонившись к которому и стоял сам Эндрю. Он ничего не ответил на это — и так было понятно, что Нилу не нужны слова, чтобы понять: «да». Вернув взгляд к болиду и проведя кончиками пальцев по его поверхности, Эндрю снова повернул голову к Нилу. Тот уже направлялся к нему, тоже прильнув к болиду и рассматривая его светящимся от интереса взглядом. А Эндрю в ответ рассматривал профиль Нила — странно, неправильно — ожидая вердикта. — Ореховый, — тихо сказал Нил. Эндрю приподнял бровь и бросил на него вопросительный взгляд. — К нему можно добавить ещё ореховый цвет. Будет хорошо сочетаться, — повернув голову, произнёс Нил. Их взгляды встретились, и Эндрю не смог сдержать ухмылки. Он отнял пальцы от болида, прижал запястье к талии, перенёс вес тела на другую ногу и чуть наклонил голову. — Хорошо. Но я не спрашивал твоего мнения, — бросил Эндрю, точно зная, что позже добавит этот цвет к голубым вставкам. — Да, ты прав. Но я знаю, что ты это сделаешь, — сымитировал его тон Нил, нагло улыбнулся, подмигнул и пошёл в сторону своего болида. А Эндрю стоял и смотрел ему вслед — внешне никак не меняясь, а внутри умирая от сердечного приступа. «Да что такое? Умник грёбаный, Нил Джостен». Затем он быстро надел шлем и заскочил в болид. — Ещё раз так сделаешь — и я тебя прикончу, — бросил в микрофон шлема Эндрю, поудобнее устраиваясь в болиде. — Как? — непонимающе переспросил Нил. Эндрю ничего не ответил, нажал на газ и первым выехал из гаража, направляясь к трассе. Он потихоньку привыкал к ощущениям в болиде, которые отличались от обычных машин или мотоциклов. В болиде ты ближе всего к земле и даже можешь иногда как будто фантомно чувствовать её — это очень странно. Эндрю бросил взгляд в боковое зеркало и наблюдал за летящей следом красно-рыжей машиной, которая быстро его догоняла. Он лишь хмыкнул. В нём начал просыпаться лёгкий азарт и желание победы — просто чтобы показать этому сосунку, где раки зимуют, и чтобы продемонстрировать Нилу, на что тот способен. Ведь таких наркоманов, как он, привлекают только себе подобные или высший уровень. А Эндрю таковым и являлся. И ТОЛЬКО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО, ЧТОБЫ ПОТЕШИТЬ СВОЁ ЭГО. НЕ БОЛЕЕ. Подъезжая к разметочным линиям, Эндрю остановился, дожидаясь второго пилота. Сжимая в пальцах руль, он вспоминал трассу, анализируя все резкие повороты и места, где можно было бы обогнать или вырваться вперёд. К его счастью, он видел эту трассу на стадионе Ferrari не в первый раз, так что у него были все шансы. — Не думай, что я буду тебе поддаваться. И не расстраивайся сильно, когда я выиграю вчистую, — с наглостью и азартом в голосе сказал Нил в микрофон, подъезжая и останавливаясь рядом через несколько секунд. Эндрю лишь ухмыльнулся такой наглости. — Не льсти себе, — бросил Эндрю в ответ, включая болид и уже готовый нажать на газ. — Давай на счёт три... раз... — Эндрю не собирался считать вместе с Нилом, хотя секундная пауза после «раз» явно подразумевала, что Эндрю должен скачать «два». Но он не стал. — Какой же ты невыносимый, — недовольно буркнул Нил, понимая, что Эндрю не будет играть в его игру. Эндрю совсем не тронули его слова. Сейчас он целиком и полностью сосредоточен на трассе, скорости, на чувстве мотора и земли под болидом. Его распаляет желание выиграть, а после — посмотреть на лицо Нила, на реакцию, которую тот покажет после победы Эндрю, и услышать, что он скажет. Какими будут его первые слова? Назовёт себя пустословом или... Болид Нила резко дёрнулся, а сам Нил крикнул в микрофон: «Три!» — но уже после того, как сам пересек стартовую линию. Тело среагировало быстрее, чем мозг. Эндрю нажал на газ. Да, чуть позже, чем Нил, — но так же резко и быстро. — Это был фальстарт, — недовольно бросил Эндрю, скользя по трассе. Он чувствовал, как тело прижимается к сиденью, а сердце начинает биться быстрее от адреналина, который разрастается с каждым поворотом и набором скорости. — На войне все средства хороши, — с довольной усмешкой в голосе сказал Нил. Эндрю недоволен, но не злится на такую подлость со стороны Нила. Он просто принимает эту проблему и подстраивается под неё, хотя и понимает: догнать бегунка будет сложно, но не невозможно. Резко разворачивая руль и входя в поворот, Эндрю уже знает, что делать. К счастью для Эндрю и к сожалению для Нила, он являлся его инженером, а значит, знал привычки его пилотирования — и места, где Нил чаще всего проседал. И в такой момент Эндрю и хотел обойти Нила. Эндрю знал тот момент, когда скорость Нила начинала падать. Всё из‑за привычки выжимать 40% топливной смеси и 79% темпа уже на первых двадцати кругах. После этого, включая режим экономии, он слегка сбрасывал — иногда пропуская тех, кто был медленнее, но умнее — и ускорялся только тогда, когда Нилу приходилось снижаться. Эндрю не раз пытался скорректировать эту манеру, но Нилу такое не нравилось. Однако, когда совет исходил от Эндрю, Нил неохотно, краем уха, прислушивался. А Эндрю как раз и был тем самым «медленным, но умным» пилотом. Именно эту уязвимость он и планировал использовать против Нила: не обгонять сразу, а держаться позади на дистанции, позволяющей избежать столкновения, когда Нил начнёт сбрасывать скорость. А затем — на выходе из поворота — атаковать, завершить обгон и сразу закрыть траекторию, оставив Нила за собой. Это был такой же подлый план, как и фальстарт, — но хороший. Третий круг. Шестой круг. Девятый круг. Эндрю ехал в своём темпе, на 20% медленнее, чем Нил. Но ему и не нужно было быть быстрее — можно даже немного сбросить скорость. Двенадцатый круг. Пятнадцатый круг. По поведению болида Эндрю видел: Нил нервничает. Он не понимает, почему Эндрю не атакует. Его движения становятся резче — пару раз он слишком рано входит в поворот, полностью открывая внутреннюю траекторию. Но Эндрю не атакует, продолжая держаться строго позади. Они молчат, ничего не говоря друг другу. Восемнадцатый круг. Двадцать первый круг. И вот оно: болид Нила начинает чуть сбрасывать скорость, но недостаточно. Из‑за того, что Эндрю всё время был у него за спиной, Нил не пилотирует так агрессивно, как обычно на гонках. «Не сейчас… Ещё чуть-чуть», — твердил про себя Эндрю, сжимая руль и выжидая, как хищник, тот самый момент — тот поворот, когда скорость Нила окончательно просядет, а машина чуть дёрнется, подавая сигнал: «Сейчас». И этого момента долго ждать не пришлось. Двадцать пятый круг. На прямой болид Нила резко дёрнулся — он начал интенсивно сбрасывать скорость, вынуждая Эндрю сделать то же самое. «Чёрт», — прорычал про себя Эндрю, пытаясь сместиться с траектории для атаки, но Нил мгновенно считал манёвр и закрыл внутреннюю линию, не оставляя ни малейшего шанса на обгон — по крайней мере, на этой прямой. Но следующий поворот был именно тем, что ему нужно. Приближаясь к нему, Эндрю видел: болид Нила, предположительно перешедший в режим энергосбережения, всё ещё держал его строго сзади, блокируя любую попытку обгона. Однако это было ненадолго. Эндрю отсчитывал секунды до атаки, сжимая руль и готовясь нажать на газ. И как только до входа в поворот оставалось пять секунд, Эндрю резко добавил газу, выкручивая руль, чтобы поравняться с Нилом. Нил отреагировал мгновенно — тоже вывернул руль, пытаясь зажать Эндрю между машиной и бортом трассы, но его подвела скорость: ему не хватило каких‑то долей секунды, чтобы закрыть ход. А Эндрю их хватило. Он атаковал, чиркнув задним колесом по переднему колесу Нила, и вошёл в поворот — не так чисто, как хотелось, — но оставил Нила позади. В микрофон мгновенно послышался рык, а затем недовольные окрики: — Так нечестно! — Ты сам сделал эту гонку такой с самого начала, — спокойно парировал Эндрю, прибавляя газ и отрываясь от Нила на безопасную дистанцию. Он знал: сейчас Нил не сможет прибавить больше, если, конечно, хочет доехать до боксов. — Не думал, что ты такой злопамятный, — недовольно буркнул Нил. — Нет, не такой. Просто захотел преподать тебе урок. — И это была правда. Эндрю не был злопамятным: если бы такой поступок совершил кто-то другой, он бы даже не думал тратить силы на мелкую месть. Но Нил... Нил особенный. С ним можно поиграть в ученика и учителя. — Вот тебе наглядный пример твоей привычки: «сжечь всё топливо за первые двадцать кругов, а потом ползти как черепаха», — специально подразнил его Эндрю. Может, хоть до этого полоумного дойдёт. — Да пошёл ты на хуй! — — Приглашаешь? — Чего? — «Ох, да, конечно, он не понял», — подумал про себя Эндрю. А может, даже и хорошо, что не понял. — Нич... Эндрю не успел договорить, как его болид резко заглох. Двигатель издал какие‑то странные звуки и замолк. «Какого чёрта?» — подумал Эндрю, не понимая, что произошло, и жалея, что решился проехать на этих недоработанных, не до конца проверенных настройках именно сегодня. Он отпустил руль, огляделся и понял: внутри болида он не сможет ни починить, ни даже диагностировать проблему — хотя догадки уже были. — Чёрт, — тихо сказал Эндрю и ударился головой о руль, закрывая лицо руками. — Похоже, у кого-то проблемы, — раздался насмешливый голос в наушниках. Эндрю не успел ответить — резкий удар сзади швырнул его вперёд, ударив о руль, а затем отбросил обратно в кресло. Голова дёрнулась назад, сознание мгновенно пронзила боль. Положив руки на руль, он выровнял машину. Болид больше не двигался за счёт своего двигателя — его толкал вперёд почти заглохший мотор Нила, который с помощью передних антикрыльев цеплялся за него, царапая задние шины. Вся тяга легла на передние колёса, заставляя их работать на пределе. — У всех есть проблемы, — только и сказал Эндрю, не отпуская руль и вписываясь в повороты. Похоже, на сегодня они закончили, подумал он. Прямая — в боксы. Весь оставшийся путь они с Нилом молчали. Эндрю перебирал в голове возможные неисправности, сразу отметая те, что точно не могли случиться. — Тебе повезло, что я не злопамятный, — сказал Нил, выскакивая из болида одновременно с Эндрю. Они сняли шлемы и встретились взглядами. Эндрю лишь закатил глаза, повернулся к своей машине и сделал вид, что не обращает на Нила никакого внимания — вернее, не хотел обращать. — Так что это было? Твоя электроника, твоя работа. Как так вышло? — подойдя ближе, спросил Нил. Эндрю пожал плечами — всё ещё неуверенно. — Сбой в электронике двигателя. Не предусмотрел. — Он предполагал, что из‑за столкновения колёс могла повредиться проводка или датчики. Но до этого болид ехал нормально, значит, что‑то случилось после резкого набора скорости. Пока других вариантов нет. — Ты повредил мои шины и заднее антикрыло, — с притворным недовольством сказал Эндрю, оглядывая обе машины и скрещивая руки на груди. — Плюс чуть содрал краску с переднего антикрыла, — добавил он, поднимая взгляд на Нила. — Да. Можно было сказать и спасибо... Пожалуйста, — ответил Нил, мельком глянув на указанные повреждения, а затем вернул взгляд к Эндрю. — Ты мне должен. Пиццу люблю с ананасами, — бросил Эндрю напоследок, разворачиваясь и оставляя Нила разбираться со всеми оставшимися проблемами. Ему на сегодня хватило. Спиной он почувствовал прикованный взгляд и услышал тёплый смех. Вот же придурок.