Разумное сомнение (H&S#5)

21 апреля Суббота 23:59 Серый дымный свет города заливал спальню, почти не освещая. В маленькой квартире в доме на Крофтер-Марк, прижавшись к Сомерсу, лежал Хазард, и пот остывал на его спине и плечах. Единственным движением было их дыхание, несинхронное, но гармоничное, и отдельные бусинки пота время от времени под действием гравитации скользили по коже, сливаясь с другими каплями, и так далее, словно дождь после грозы. Одна капля, тяжелая и холодная, скатилась во впадину спины Хазарда, и он вздрогнул. — Все хорошо? — спросил Сомерс. Хазард нежно поцеловал его в ухо. — С тобой сегодня все в порядке? — Ты все время об этом спрашиваешь? Ты уверен? Сомерс повернулся к нему лицом. Он был прекрасен. Всегда был прекрасен, но сегодня вечером, как будто невесомо паря в проникающей из окна дымке света, это было что-то большее, чем красота, как будто сон. Что-то из снов Хазарда, из двадцати лет беспокойных мечтаний. Глаза цвета тропической воды, теплой, бирюзовой, которая превращалась в белую, если плескаться в ней, зайдя по щиколотку. — Я серьезно. — Теперь я могу делать так, — отозвался Хазард. Он протянул руку, одним пальцем проследил линию скулы Сомерса и спустился на челюсть. На этот раз поежился Сомерс. — И вот так. — Палец нашел ключицу, скользнул вдоль плеча, а затем вниз к черной каллиграфии, вытатуированной на торсе Сомерса. «Ищи справедливости». Сомерс утверждал, что надпись означает именно это. Даже что-то большее, но Хазард помнил, что его волновали только эти два слова: ищи справедливости. Эти слова и то, что они говорили о Сомерсе. — И вот так, — он наклонился и поцеловал Сомерса в губы. — Почему у меня должно быть что-то не в порядке, когда я могу так делать? На лбу Сомерса появились морщинки. — Ты хочешь, чтобы она называла тебя папой? — Она твоя дочь. Как ты хочешь, чтобы она меня называла? Сомерс замер, и его рука мягко легла Хазарду на грудь. — Что? — Она моя дочь? — Джон. — Знаю, знаю. Нам не обязательно разбираться с этим сейчас. Хазард запустил пальцы в короткие, взъерошенные волосы Сомерса. — Я думаю об этом. О вещах, вроде этой, точнее. — Хорошо. — То есть ты хочешь, чтобы она называла тебя так? Папой? — Я же говорю, хорошо. Что ты думаешь о таких вещах. — А ты — нет? Хазард снова провел по светлым волосам пальцами. — Чего ты хочешь? — Тебя. Губы Сомерса опасно изогнулись в одной из соблазнительных улыбок. — Да уж, это ты довольно ясно дал понять. В смысле, что еще? — Хочу ли я детей? — Конечно. Ты хочешь семью? — Семью? — Да? — Почему ты просто не спросишь, хочу ли я детей? — Что не так со словом «семья»? — Просто спроси о том, о чем хочешь спросить. — Мне казалось, что именно это я и сделал. Опустив руку к темным чернильным завиткам на груди Сомерса, Хазард покачал головой. — Ты спросил, чего хочу я. И спросил о семье. — Ладно. Хорошо. Спрошу. Ты хочешь детей? — А ты? — Вопрос не в этом. Я хочу знать, чего хочешь ты. В груди Хазарда начал зарождаться рык. Он толкнул Сомерса на спину и уселся сверху, простыня сползла, оба оказались обнажены в призрачном свете, просачивающемся через окно. Положив ладонь на грудь Сомерса и прижав к матрасу, другой рукой Хазард крепко обхватил его подбородок. Не слишком сильно. Не причиняя боли. Но чертовски уверенно, чтобы Сомерс не мог отвернуться. — Я хочу тебя. Если ты хочешь ребенка, давай заведем ребенка. Если ты счастлив с Иви, то я тоже. — Ри, я хочу знать… Хазард шикнул на него и покачал головой, почувствовав, как Сомерс возбуждается под ним, и услышал едва слышный выдох, близкий к стону. Спустя один удар сердца, Хазард наклонился ниже. — Если хочешь миллион детей, я, черт возьми, хочу тоже. Понятно? Во взгляде Сомерса читались ответы. И, к удивлению Хазарда, проблеск чего-то, похожего на боль. Он поцеловал его, язык скользнул по губам Сомерса, снова вырывая тихий стон. Сомерс дернул бедрами под тяжестью Хазарда. — Дважды за ночь? — ухмыльнулся Хазард. — Ты иногда такая задница. — Неужели? — Хазард провел по напряженному животу Сомерса, по лобку в светло-русых волосах и добрался до члена. — Докажи. Сомерс перевернулся, и Хазард сместился вместе с ним, а затем Сомерс оказался сверху, выцеловывая шею Хазарда. — Еще как докажу, черт возьми, — заявил Сомерс с притворной злостью.