Wonderwall

Они начали медленно идти вдоль ярких витрин. Конхо шел рядом с Сонхеном, то и дело задевая его плечом, а Сунхо восторженно указывал пальцем на каждый второй аттракцион. Идиллия длилась недолго — ровно до того момента, пока из толпы не вынырнул рыжий вихрь. — Эй, Конхо! — Мартин подлетел к ним, тяжело дыша и поправляя взлохмаченные волосы.  — Ты куда пропал? О... Он замер, уставившись на Сонхена с лисьими ушками, а потом на ребенка. — Привет, я Мартин! — он широко улыбнулся, протягивая руку. — Здравствуй... я Сонхен, — Сонхен пожал руку, чувствуя себя максимально неловко. Мартин прищурился, переводя взгляд с Сонхена на Конхо, и вдруг выпалил: — Эй, ты случайно не тот парень с муж... — он хотел сказать, но Конхо тут же перебил его, чуть ли не закрывая другу рот рукой. — Нет-нет! Мартин, зачем ты секреты тут говоришь? — Конхо зашипел на друга, сверкая глазами.  Ему совсем не хотелось, чтобы Сонхён узнал, что Конхо уже прожужжал Мартину уши про «красивого девственника с сюрпризом». Сонхен подозрительно посмотрел на эту парочку. В его голове сразу возникли самые плохие сценарии. Он притянул Сунхо к себе за плечо. — Сунхо-я, идем. Эти дядьки хотят тебя украсть от меня, кажется, — пробормотал он, разворачиваясь. — Но они же добрые, папа! — заупрямился Сунхо, не желая уходить от «крутого хёна». — Ты кого тут добрыми хочешь назвать?! Смотри на их лицо — голос Сонхена невольно повысился.  Стресс, алкоголь на прошлой неделе и внезапная встреча довели его до предела. Нижняя губа Сунхо задрожала, он шмыгнул носом, собираясь расплакаться прямо посреди парка.  Мартин, который, несмотря на свою дурашливость, обожал детей, среагировал мгновенно. Он присел и подхватил малыша на руки, поднимая его высоко в воздух. — Эй-эй, малыш, не плачь! Хочешь со мной поиграть? — Мартин задорно подмигнул Сунхо.  — На лошади хочешь покататься? Там, на большой карусели! Сунхо тут же забыл про слезы и закивал. Мартин, не дожидаясь ответа Сонхена, направился к карусели, что-то весело рассказывая ребенку. — Стой! Куда?! — Сонхен дернулся было за ними, но Конхо мягко, но крепко перехватил его за локоть. — Успокойся, Сонхен-а. Мартин — шумный придурок, но он мухи не обидит. К тому же, он сертифицированный волонтер в детских лагерях, — Конхо потянул его в сторону скамейки.  — Дай мелкому повеселиться, а нам — поговорить. Ты же не знаешь, какие мы люди? Вот и узнаешь сейчас. Сонхен не хотел его отпускать, он провожал их взглядом, полным тревоги. В его мире «чужие люди» — это была угроза.  Они сидели на скамье, освещенные разноцветными огнями парка. Конхо в своих ушках песика выглядел нелепо и одновременно пугающе притягательно. Сонхен чувствовал, как лисьи ушки на его собственной голове подрагивают от каждого движения. Он не сводил глаз с Мартина и Сунхо, но кожей ощущал присутствие Конхо рядом. — Тот парень... он твой муж или как? — вдруг прервал тишину Конхо. Он подался вперед, упираясь локтями в колени и глядя на Сонхена снизу вверх.  — И как вообще Сунхо появился? Если ты не врешь про девственность, то... ты что, родил его сам? Конхо ляпнул это, потому что Сонхен казался ему сейчас слишком милым, слишком «домашним» в этой кепке и с этими ушками. Мозг гонщика просто выдал первую попавшуюся глупость. Сонхен медленно повернул голову, глядя на него с нескрываемым презрением, за которым пряталась растерянность. — Ты тупой? — выдохнул он.  — Тебе реально кажется, что я могу родить? С такой логикой ты бы сам скорее родить мог. — Ну а что? — Конхо пожал плечами, не отводя взгляда.  — Вы двое парней, живете вместе, ребенок зовет тебя папой. В моем мире это называется семья. — Ни стыда у тебя, ни мозга, — Сонхен раздраженно цокнул и отвернулся.  — Если бы мы захотели, мы могли бы потом и на усыновление подать, это законно. А не нести тот бред, который ты сейчас вываливаешь. Сонхен сказал это быстро, на автомате, используя «мы» просто для примера. Но в его подсознании это «мы» относилось именно к человеку, который сидел сейчас рядом и заставлял его сердце биться быстрее. Конхо замер. Его глаза расширились, а ухмылка медленно исчезла. — Мы? — переспросил он шепотом.  — Ты и я? Мы могли бы? Конхо был в полнейшем замешательстве. Он ожидал, что Сонхен будет защищаться, злиться, но тот только что в одном предложении нарисовал их общее будущее. — Черт, ты полный дурак, я смотрю, — Сонхен вспыхнул до корней волос, осознав, как это прозвучало.  — Я имел в виду в теории! Просто... просто забудь. — Нет, погоди, — Конхо перехватил его руку, не давая отвернуться.  — Давай серьезно. Если у тебя есть «муж» и такая идиллия, что ты делал в баре в одиночку? Зачем ты смотрел на меня так, будто я твой последний шанс? Ты дарил мне пустые надежды, Сонхен-а. Это же нечестно. Сонхен почувствовал, как к горлу подступает ком. Игривость ушла, оставив только оголенные нервы. — Джухун — не муж. Он няня, — тихо произнес Сонхен, глядя на свои сцепленные пальцы.  — Он мой единственный друг, который не бросил меня в дерьме. А Сунхо... я не усыновлял его. Он сын моей сестры. Сонджи... она умерла, когда он рождался. Пять лет назад. Сонхен замолчал, сглотнув вязкую слюну. — Его отец, Джеймс... он просто отдал мне его. Сказал, что убьет ребенка, если будет видеть в нем смерть своей жены. Так что у меня не было выбора. С двадцати лет я только и делаю, что работаю. Поэтому я и сказал, что я девственник. Так что, я не врал тебе, Конхо. Конхо слушал, и его пальцы невольно сжались на руке Сонхена сильнее. Он все знал, но слышать от его самого, это было невозможно грустно. Сонхен сидел, опустив голову, и лисьи ушки на его макушке выглядели сейчас совсем печально. Он ждал чего угодно — сочувствия, вопросов, может быть, того, что Конхо испугается такой ответственности и уйдет. Но Конхо сделал совсем другое. Он резко сжал ладонь Сонхена и потянул его на себя, заставляя подняться со скамьи. — Эй, ты чего? — Сонхен чуть не споткнулся, хлопая глазами. — Хватит, — отрезал Конхо, и в его глазах снова заплясали опасные огоньки.  — Ты только что вывалил на меня столько драмы, что мне самому захотелось напиться. Но вместо этого мы сделаем кое-что получше. Конхо не отпускал его руку. Его пальцы переплелись с пальцами Сонхена — крепко, по-хозяйски. Он буквально потащил его через толпу в сторону самой высокой конструкции в парке — огромного «свободного падения», которое уходило вершиной прямо в ночное небо. — Погоди, Конхо! Ты с ума сошел? Я же сказал — я боюсь высоты! — Сонхен пытался затормозить, но гонщик был сильнее и решительнее. — Вот именно поэтому мы туда и идем! — Конхо обернулся и подмигнул ему, его уши песика забавно колыхались на ветру.  — Ты пять лет жил папой, Сонхён-а. Пора один раз как следует заорать от ужаса, чтобы выплеснуть всё это дерьмо из головы. — Конхо, нет! — Сонхен упирался, но когда они подошли к карусели, где Мартин всё еще кружил Сунхо, Конхо крикнул: — Мартин! Присмотри за мелким еще десять минут! Мне нужно показать этому «лису», что такое настоящая скорость! Мартин показал большой палец, а Сунхо восторженно замахал руками: — Папа, будь смелым! Хён, защищай папу! Сонхен посмотрел на сияющего сына, потом на уверенную спину Конхо и понял, что бежать некуда. — Если меня стошнит прямо на тебя, не жалуйся, — прошипел Сонхен, когда они уже стояли в очереди на аттракцион. — Если тебя стошнит, я решу, что это твой способ признаться мне в любви, — хохотнул Конхо, притягивая его ближе к себе.  — Держись за меня. Я серьезно. Просто вцепись в мою руку и не отпускай, пока мы не упадем. Сонхен посмотрел на их сцепленные руки. Впервые за пять лет кто-то вел его за собой, не спрашивая разрешения, и, к своему ужасу, он понял, что ему это чертовски нравится. Они сидели в креслах аттракциона, пристегнутые тяжелыми креплениями. Сонхен вцепился в ладонь Конхо так сильно, что его костяшки побелели. Лисьи ушки на его голове немного съехали набок, придавая ему вид напуганного лесного зверька. — Конхо, я тебя ненавижу... — прохрипел Сонхен, когда платформа начала медленно, с жутким металлическим скрежетом подниматься вверх. — Да, ты что? — улыбнулся Конхо, не сводя с него глаз. Ему было плевать на высоту и на огни ночного Сеула под ногами. Он смотрел только на профиль Сонхена, освещенный неоном. Когда они достигли пика, на секунду воцарилась мертвая тишина. Сонхен зажмурился, и в этот момент платформа рухнула вниз. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — этот крик, казалось, перекрыл шум всего парка. Сонхен орал так, будто выплескивал всю боль за смерть сестры, всю ярость на жизнь и всё одиночество последних пяти лет. Он кричал до хрипа, до боли в легких, пока аттракцион не замедлился у самой земли.