Тринадцать минут тени

Глава 9. Истории у ночного чая Ночь за окном сгустилась до глубокой синевы. В квартире близнецов горел только торшер и несколько свечей, которые Яна зажгла «для атмосферы». Их тёплый свет плясал на стенах, делая комнату похожей на пещеру из старой сказки. Вера сидела в кресле, завернувшись в плед, с чашкой третьего по счёту чая в руках. Её пепельные волосы в свете свечей казались почти серебряными. Лицедей устроился на стуле у стены, сливаясь с тенями так, что только чёрные глаза поблёскивали из полумрака. Ваня растянулся на полу, подложив под голову свёрнутую куртку, и лениво пускал по пальцам крошечные синие искры. Юра сидел на подоконнике, обхватив колени руками, его отросшие русые корни контрастировали с пепельной длиной волос. Яна — на полу, прислонившись спиной к дивану, с неизменной флейтой на коленях. — С чего начать? — спросила Вера, глядя в свою чашку. — С начала, — просто ответила Яна. — Как вы познакомились с бабушкой? Вера улыбнулась, и её лицо на мгновение стало совсем юным. — Это было в Ленинграде, в шестьдесят пятом. Мне было двадцать два. Я училась в университете, на филфаке, и понятия не имела о магии. Думала, что мои «странности» — просто богатое воображение. Ну, знаете, когда смотришь в зеркало и видишь там не совсем то, что должно быть. Или когда отражение двигается на долю секунды медленнее, чем ты сам. — У меня так до сих пор бывает, — хмыкнул Юра. — Только я уже привык. — А я не привыкала, — Вера покачала головой. — Я боялась. Думала, что схожу с ума. А потом в мою жизнь ворвалась Анна. Буквально ворвалась. Я сидела в библиотеке, готовилась к экзамену по античной литературе. И вдруг она села напротив — высокая, статная, с этими своими глазами, голубыми с золотом. Посмотрела на меня и сказала: «Ты видишь то, чего не видят другие. И это не болезнь. Это дар. Я могу научить тебя им пользоваться. Если хочешь». — И ты согласилась? — спросил Ваня. — Вот так просто? Незнакомая тётка в библиотеке, говорит, что у тебя дар... — Я согласилась, потому что она была первой, кто не назвал меня сумасшедшей, — Вера пожала плечами. — И потому что она показала мне кое-что. Она взяла мою руку и подвела к окну. В стекле отражались мы и библиотечный зал. А потом отражение изменилось. Я увидела там... другое место. Лес. Ночной, зимний, с огромной луной. И существо, которое кралось между деревьев. Что-то, чего в нашем мире быть не могло. Анна сказала: «Это то, что пытается прорваться. Я его остановлю. А ты, если захочешь, поможешь мне в следующий раз». — И ты помогла, — полуутвердительно сказала Яна. — И я помогла, — кивнула Вера. — С того дня началась наша дружба. И наша охота. Лицедей в своём углу издал тихий звук — не то смешок, не то вздох. — Ты забываешь упомянуть, как вы вляпались в историю с Хозяином Грани, — сказал он. — Это было... эпично, в своём роде. — Я не забываю, — Вера бросила на него быстрый взгляд. — Я просто подбираю слова. Это непросто — рассказывать о том, что пыталась забыть пятьдесят лет. — Хозяин Грани, — повторил Юра, и его голос прозвучал твёрдо. — Расскажи о нём. Всё, что помнишь. Каждая деталь может пригодиться. Вера глубоко вздохнула и отставила чашку. — Его настоящее имя я не знаю. Анна говорила, что он сам отказался от него, когда решил служить тому, что за Гранью. Он был Хранителем до Анны. Одним из лучших. Сильным, умным, преданным делу. Но Грань... она как наркотик для тех, кто слишком близко к ней подходит. Ты начинаешь слышать шёпот. С той стороны. Они обещают знание. Силу. Ответы на все вопросы. — И он поддался, — сказал Ваня. — Не сразу, — Вера покачала головой. — Анна говорила, что он боролся. Годами. Но в какой-то момент что-то сломалось. Может быть, он потерял кого-то важного. Может быть, просто устал. Он решил, что Грань не должна стоять. Что разделение миров — ошибка. Что люди заслуживают знать правду о том, что ждёт их за порогом реальности. — И что же там ждёт? — тихо спросила Яна. Вера посмотрела на неё долгим взглядом. — Я не знаю. Анна не знала. Даже Лицедей, — она кивнула в его сторону, — не знает. А он, поверьте, видел многое. То, что за Гранью... оно не описывается человеческими словами. Это не ад и не рай. Это что-то совершенно иное. И Хозяин Грани считал, что люди должны встретиться с этим лицом к лицу. — Безумие, — прокомментировал Юра. — Безумие, — согласилась Вера. — Но безумие очень убеждённое. Он собрал последователей. Таких же, как он — сломленных, отчаявшихся, соблазнённых обещаниями. И начал готовить ритуал. Он хотел открыть Грань на Стрелке Васильевского острова. Там, где Нева разделяется — место силы, точка схождения линий. Идеальное место для прорыва. — Анна остановила его, — сказала Яна. — В семьдесят третьем. — Да. Мы вдвоём — я и она — выследили его. Лицедей тогда был... на другой стороне. — Я был на своей стороне, — поправил Лицедей из темноты. — Я не поддерживал Хозяина, но и не помогал Анне. Я наблюдал. Ждал, кто победит. — Очень в твоём духе, — фыркнула Вера. — Я прагматик, — пожал плечами Лицедей. — И, как видишь, я всё ещё здесь. А Хозяин Грани — там. Значит, я сделал правильный выбор. — Расскажи о битве, — попросил Юра. — Как Анна победила? Вера прикрыла глаза, вспоминая. — Это было... страшно. Хозяин начал ритуал на Стрелке, в полночь. Небо стало красным. Нева забурлила, хотя ветра не было. Из воды начали подниматься... фигуры. Не тени — что-то другое. Полупрозрачные, искажённые, как отражения в кривом зеркале. Анна играла на своей флейте — не на этой, — она кивнула на чёрный нефрит в руках Яны, — на другой, светлого дерева. Она играла Песнь Затворения. Мелодию, которая закрывает двери. — А ты? — спросила Яна. — Что делала ты? — Я держала зеркальный щит вокруг неё. Хозяин пытался прорваться, ударить по ней, но его атаки уходили в зеркала и возвращались к нему. Мы были командой. Её музыка — мой щит. Это работало. Мы теснили его к разлому, который он сам же и открыл. А потом... Она замолчала. — Потом он сделал то, чего мы не ожидали, — закончил за неё Лицедей. — Он не стал сражаться до конца. Он прыгнул в разлом сам. Добровольно. И крикнул оттуда: «Я вернусь, когда Грань падёт. И тогда вы пожалеете, что не пошли за мной». — И Анна запечатала разлом, — прошептала Яна. — Запечатала, — кивнула Вера. — Но она знала, что это временно. Что когда-нибудь Грань истончится снова. И Хозяин попытается вернуться. Поэтому она искала способ создать новую Грань. Навсегда. И нашла его. — Тебя, — сказал Юра, глядя на Веру. — Ты — способ. — Я — якорь, — поправила Вера. — Тот, кто удержит новую Грань. И я готова. В комнате повисла тишина. Только свечи потрескивали, да где-то за окном шумел запоздалый автомобиль. — А что потом? — спросил вдруг Ваня. — Ну, допустим, мы победим. Яна сыграет Песнь Сотворения. Юра удержит зеркальный коридор. Ты, Вера, станешь якорем. Новая Грань встанет на место. Что будет с Хозяином? Он так и останется там, с той стороны? — Он будет отрезан, — ответил Лицедей. — Навсегда. Новая Грань будет прочнее старой. Он не сможет ни вернуться, ни даже дотянуться до нашего мира своими... посланниками. — Значит, он будет сражаться отчаянно, — констатировал Юра. — У него нет пути назад. Только вперёд, через нас. — Именно, — кивнул Лицедей. — Поэтому нам нужно быть готовыми ко всему. Яна поднялась с пола, потянулась — её высокий силуэт в свете свечей казался почти монументальным. Светлый каштан волос упал на плечи. — Тогда давайте готовиться, — сказала она. — У нас есть четыре дня. Ваня, что тебе нужно для защитного поля? Ваня сел, потирая подбородок. — Медь. Много меди. Провода, катушки, может быть, старые трансформаторы. И доступ к электрическому щитку на Стрелке. Если я подключусь к городской сети, я смогу создать поле такой мощности, что любая тварь поджарится, даже не дойдя до вас. — Я достану медь, — кивнул Юра. — У меня есть выходы на один склад на Васильевском. Старое оборудование, списанное. Там должно быть что-то полезное. — А мне, — Вера поднялась, откладывая плед, — мне нужно будет увидеть Стрелку до новолуния. Почувствовать её. Понять, где лучше встать, когда придёт время. — Я провожу тебя, — вызвался Лицедей. — Завтра утром. Сейчас там слишком... активно. — Я с вами, — твёрдо сказала Яна. — Я тоже должна почувствовать место. Возможно, это поможет мне настроиться на Песнь. Юра посмотрел на сестру, и в его карих глазах с чёрными прожилками мелькнула тревога. — Яна... — Я буду осторожна, — перебила она. — Но я не могу сидеть здесь и ждать. Это и моя битва тоже. Даже больше, чем твоя. Без меня ничего не получится. Юра вздохнул и снял очки, протирая их. — Ладно. Но ты идёшь не одна. Я с тобой. — Я думала, ты будешь плести зеркальную сеть, — удивилась Яна. — Буду. Но сначала я хочу увидеть Стрелку своими глазами. Не через отражения. По-настоящему. Мне нужно понять, как там ложится свет. Где лучше поставить ловушки. — Тогда идём все вместе, — подытожил Ваня. — Устроим экскурсию на место будущего конца света. Звучит как отличный план на завтра. — Звучит как безумие, — поправил Лицедей. — Но в безумии есть своя логика. Я согласен. Яна улыбнулась и свистнула — тихо, мелодично. Свечи на столе дрогнули, и их пламя на мгновение стало выше и ярче. — Тогда решено, — сказала она. — Завтра идём на Стрелку. А сейчас... сейчас, наверное, стоит поспать. Хотя бы немного. — Спать? — Ваня усмехнулся. — После таких историй? Мне теперь будут сниться Хозяева Грани и прорывы. — Мне тоже, — тихо сказала Вера. — Но я уже пятьдесят лет сплю в окружении тьмы. Одна ночь в нормальной постели... это будет роскошь. Юра поднялся с подоконника и потянулся. — Яна, устроишь Веру в своей комнате? А я лягу здесь, на диване. Лицедей... ты вообще спишь? — Иногда, — ответил тот. — Но сегодня я постою на страже. У меня есть подозрение, что ночь будет неспокойной. — Думаешь, Хозяин попытается напасть? — напрягся Ваня. — Думаю, он попытается нас прощупать, — поправил Лицедей. — Понять, насколько мы готовы. Я встречу его посланников, если они появятся. — Я помогу, — Ваня встал и потянулся к гитаре с медным резонатором. — Мой инструмент настроен на магические поля. Если что-то приблизится, я почувствую. — Тогда спокойной ночи, — Яна взяла Веру за руку. — Пойдём, я покажу тебе комнату. И дам чистую одежду. Твоё платье... оно красивое, но, наверное, не очень удобное для сна. Вера улыбнулась и позволила увести себя в коридор. Юра проводил их взглядом, потом посмотрел на Лицедея и Ваню. — Если что-то случится — будите меня сразу. Я могу выйти из любого зеркала в квартире за секунду. — Мы знаем, зеркальщик, — кивнул Лицедей. — Спи. Завтра будет долгий день. Юра устроился на диване, натянув плед до подбородка. Он смотрел в потолок, где плясали отблески свечей, и думал о бабушке. О том, как она сидела на этом самом диване и читала ему сказки. О том, как её глаза — голубые с золотом — светились в полумраке. «Ты родился на границе, Юра. Ты и есть граница». Он закрыл глаза. Где-то в глубине квартиры тихо переговаривались Яна и Вера. Ваня настраивал свою гитару, и струны отзывались тихим, вибрирующим гулом. Лицедей стоял у окна, чёрными глазами вглядываясь в ночной город. Четыре дня до новолуния. Четыре дня до момента, когда решится всё. Юра заснул, и ему снились зеркала. Бесконечные коридоры отражений, уходящие в темноту. И где-то там, в глубине, он слышал музыку. Мелодию, которую не мог запомнить, но которая казалась смутно знакомой. Песнь Сотворения. Она уже звучала в нём. Как и в его сестре. Как и в Вере. Как и в самом этом городе, построенном на воде и отражениях. Новолуние приближалось.