Beyond the Track

На следующий день Циньсюань с самого утра был на взводе. Он уже успел пробить информацию о группе, найти их соцсети, подписаться на все аккаунты и теперь горел желанием познакомиться лично. Особенно его интересовал басист — «этот мрачный красавец с челюстью, как у модели». Се Ляня он тащил за собой в качестве моральной поддержки. — Мне просто нужно с ним пересечься! Случайно! А ты будешь рядом и сделаешь вид, что мы просто мимо проходили! — Я не буду в этом участвовать, — сказал Се Лянь. — Будешь! Мы просто сходим на кухню, поставим чайник, и если он там окажется — о, какая неожиданность! Се Лянь не хотел никуда идти. Он хотел спокойно собраться на подработку и уйти через чёрный ход, ни с кем не пересекаясь. Но Циньсюань уже тащил его за рукав по коридору, что-то щебеча про судьбу и великие случайности. У двери на кухню он подтолкнул Се Ляня в спину — не сильно, скорее в шутку, — но этого хватило. Се Лянь, не ожидавший толчка, споткнулся о порожек и буквально вылетел в коридор. Кроссовки скользнули по плитке — полы здесь мыли с утра, и они были гладкие, как каток. Он попытался затормозить, схватиться за стену, но пальцы соскользнули. Мир на секунду превратился в смазанное пятно. А потом он в кого-то врезался. Этим кем-то оказался Хуа Чэн, который как раз выходил из-за угла с кружкой кофе в одной руке и телефоном в другой. От удара кружка вылетела, кофе плеснуло на стену, телефон грохнулся на пол. Хуа Чэн пошатнулся, зацепился ногой за чей-то рюкзак, брошенный прямо посреди прохода,разумеется, Ци Жуна, и рухнул на спину. Се Лянь, не удержав равновесия, упал следом. Прямо на него. Удар вышел знатный. Се Лянь приземлился ладонями по обе стороны от головы Хуа Чэна, а его бёдра — прямым ходом на чужие. Колени упёрлись в пол, сжимая бока Хуа Чэна с двух сторон. Он сидел практически верхом, и до чужого лица оставалось от силы три сантиметра. Три. Максимум. Се Лянь чувствовал чужое дыхание на своих губах. Чувствовал, как под ним напряглись мышцы живота — Хуа Чэн попытался приподняться на локтях и замер. Их глаза встретились. В коридоре повисла мёртвая тишина. — Блять, — прошептал Ци Жун, высовываясь из-за двери своей комнаты. Он посмотрел на них секунду, потом на Инь Юя, который стоял рядом. — Ты это видишь? — Вижу, — ответил Инь Юй. Он уже держал телефон. — Я это снимаю. — Удали, — процедил Хуа Чэн. Он смотрел не на Инь Юя, а на Се Ляня. Тот всё ещё нависал над ним, замерев, как статуя. — Уже в чат скинул, — спокойно сообщил Инь Юй. — И в общий. И кажется, в историю. — Я тебя уволю, — сказал Хуа Чэн. — Ты мне не платишь. Се Лянь наконец отмер. Он скатился с Хуа Чэна так резко, будто тот был раскалённой плитой, вскочил на ноги и отступил на шаг. Уши горели. Щёки горели. Вообще всё горело. — Прости, — выдавил он. — Я не специально. Циньсюань толкнул. Пол скользкий. Я... — Ничего, — перебил Хуа Чэн. Он поднялся медленно, отряхнул джинсы, подобрал телефон — экран, слава богу, уцелел. — Мягко упал. Циньсюань, всё это время стоявший в дверях кухни с открытым ртом, медленно опустил телефон. Он тоже успел сфоткать. — Я, кажется, только что стал свидетелем начала чего-то великого, — произнёс он благоговейным шёпотом. — Заткнись, — хором ответили Се Лянь и Хуа Чэн. — Даже говорят синхронно, — заметил Инь Юй и сделал ещё одно фото. К вечеру этот снимок был везде. Кто-то выложил его в университетский паблик с подписью «Рок-звезда и архитектор: случайность или судьба?». Кто-то запустил опрос: «Как назовём пейринг?». Варианты были: «ХуаЛянь», «Ash & Gold», «Красное на белом». «Пепел и золото» победило с большим отрывом. К утру у них уже был фан-чат, три художника, которые начали рисовать арты, и один особо ретивый студент, который смонтировал гифку с моментом падения и пустил её по кругу. Се Лянь узнал об этом от Циньсюаня. Он сидел на кровати, смотрел на фотографию, где он верхом на Хуа Чэне, в каких-то трёх сантиметрах от поцелуя, и думал, что жизнь определённо катится куда-то не туда. — Сохранил? — спросил Се Лянь. — Нет. — Врёшь как дышишь. Ши Циньсюань действительно сохранил. Но вслух он бы в этом не признался,чтобы не злить своего друга.