Стеклянные двери

За окном уже стемнело. Снег, падавший весь день, наконец прекратился, и город за стеклом лежал тихий и белый. В спальне горел только ночник, отбрасывая мягкий жёлтый свет на кровать, где лежали Чонгук и Тэхен. На экране телевизора, висевшего на стене напротив, шёл какой-то глупый подростковый сериал — про старшеклассников, которые выясняли отношения на фоне школьных шкафчиков и футбольных матчей. Ни Чонгук, ни Тэхен не знали, как они на него попали, но переключить было лень, и теперь они оба смотрели, как девочка с косичками драматично отворачивается от парня с идеальной челюстью. Чонгук уже был в душе и теперь лежал в одних домашних штанах, закинув руку за голову. Тэхен устроился рядом, в его старом свитере, который был великоват в плечах, но удивительно мягкий. — Она сейчас простит его, — сказал Тэхен. — Это же шестая серия. В шестой серии всегда прощают. — Ты разбираешься в подростковых сериалах? — Мой коллега по бюро всё время включал это на обеде. Я пытался сопротивляться, но в итоге запомнил всех персонажей. Это моя профессиональная травма. На экране девочка действительно простила парня. Тэхен фыркнул и сел на кровати. — Я схожу в душ, — сказал он. — Не скучай. — Постараюсь, — ответил Чонгук. Тэхен наклонился и чмокнул его в щёку, прежде чем уйти в ванную. Чонгук проводил его взглядом и потянулся за телефоном. На экране уже горело уведомление о пропущенном звонке от давнего друга, с которым они не виделись почти год. Чонгук перезвонил. — Привет, — сказал он, когда на том конце ответили. — Да, я видел пропущенный. Как ты? Они проболтали минут десять — друг рассказывал о новой работе, о переезде, о том, что наконец выбрался из долгов. Чонгук слушал, иногда вставляя короткие реплики, и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Всё налаживалось — не только у него, но и у людей вокруг. — Давай встретимся, — предложил друг. — Я в Сеуле на пару дней. — Давай послезавтра. У меня как раз будет свободный вечер. Ты не один приедешь? — С Джису. Ты же её знаешь. — Знаю. Приезжайте. — Отлично. Тогда до послезавтра. Чонгук положил трубку. Не успел он отложить телефон, как тот зазвонил снова — на этот раз с работы. Он сел на кровати, отвечая на звонок. — Да, слушаю... Нет, смету по Инчхону отправьте на почту, я посмотрю вечером... Хорошо... Да, спасибо. Он как раз заканчивал разговор, когда дверь ванной открылась и в коридор выплыл пар. Тэхен вошёл в спальню — в том же старом свитере, с мокрыми волосами, раскрасневшийся после горячей воды. Он остановился в дверях, ожидая, пока Чонгук закончит. Чонгук нажал отбой и отложил телефон. — С кем разговаривал? — спросил Тэхен, подходя к кровати. — По работе звонили. Иди сюда, ложись. Тэхен забрался на кровать и лёг, устраивая голову на вытянутой руке Чонгука. Тот обнял его за плечо, притягивая ближе. От волос Тэхена пахло шампунем — чем-то свежим, с нотками мяты. — Слушай, — сказал Чонгук, поглаживая его плечо. — Ты не хочешь отдохнуть в загородном доме? — Загородном? — Тэхен поднял голову. — У тебя есть загородный дом? — Да. Бассейн, сауна, бильярд. Тишина. Лес. Только мне завтра с утра нужно будет уехать по работе, но я вернусь, когда ты ещё будешь спать. А потом мы могли бы съездить за продуктами, а после этого — сразу в дом. Как тебе? Тэхен задумался. Потом улыбнулся. — Звучит заманчиво. — Ещё звонил мой давний друг, — продолжил Чонгук. — Он хочет встретиться. Давай завтра отдохнём вдвоём, а послезавтра к нам присоединятся друзья? — Я согласен, — сказал Тэхен. Чонгук чмокнул его в макушку. Тэхен довольно вздохнул и уткнулся носом в его плечо. На экране телевизора девочка с косичками снова поссорилась с парнем. Шла седьмая серия. Никто из них уже не следил за сюжетом, но выключать телевизор было лень. Они лежали в тишине, и за окном медленно зажигались вечерние огни.

***

Чонгук проснулся рано — как всегда. За окном только начинало светать, и город ещё спал под белым одеялом. Тэхен лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку, тихо сопел. Одеяло сползло до пояса, открывая засосы на шее и плечах — вчерашние метки, которые за ночь стали темнее. Чонгук осторожно, стараясь не разбудить, выбрался из кровати. Он оделся не в привычный строгий костюм, а иначе — свободные брюки прямого кроя, белую рубашку и чёрную жилетку поверх, без галстука. Сегодня не было совета директоров, только короткое совещание, и ему хотелось чувствовать себя чуть свободнее. Он поправил воротник перед зеркалом в прихожей и вернулся в спальню. Тэхен всё ещё спал — на боку, поджав колени, уткнувшись лицом в подушку. Чонгук наклонился и поцеловал его в висок — легко, почти невесомо, чувствуя, как от волос пахнет мятным шампунем. Тэхен что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Чонгук улыбнулся и вышел. Работа заняла не так много времени, как он думал. Совещание по Инчхону прошло быстро — подрядчики наконец согласовали смету без лишних споров, и Чонгук освободился уже через пару часов. По пути домой он заехал по одному важному делу — короткая остановка в тихом районе, которая заняла не больше пятнадцати минут. Подробностей Тэхену знать было не обязательно — пока. После этого он заскочил в кофейню и взял чизкейк — тот самый, с ягодным топпингом, который так любил Тэхен. Когда он вернулся домой, часы показывали только десять утра. В квартире было тихо. Чонгук поставил коробочку с чизкейком на кухне и заглянул в спальню. Тэхен всё ещё спал. Он лежал в той же позе — на боку, поджав колени, — и так глубоко дышал, что Чонгуку не хотелось его будить. Но впереди был целый день, и он хотел провести его с ним. Чонгук подошёл к кровати и сел на край. Провёл ладонью по плечу Тэхена — легко, почти невесомо. — Эй, — позвал он тихо. — Просыпайся. Тэхен заворочался. Открыл один глаз, посмотрел на Чонгука мутным взглядом, а потом сел на кровати и, не говоря ни слова, подался вперёд. Обнял Чонгука за плечи и потянул обратно на подушки, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Ты вернулся, — пробормотал он, не разжимая рук. — Полежи ещё. Чонгук не удержался от улыбки. Ладонь сама легла на спину Тэхена. — Давай вставай. Иначе я тебя сам подниму. — Попробуй. — У тебя есть время, пока я переодеваюсь. Тэхен нехотя разжал руки и откинулся на подушку, глядя на Чонгука снизу вверх. Волосы у него торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от подушки. — Ты жестокий, — сказал он. — Я думал, ты дашь мне поспать. — Ты спал почти двенадцать часов. Вставай. Нас ждёт загородный дом. Но сначала — поедем за продуктами. Тэхен потянулся и зевнул. — Дай мне пять минут. — Дам. Но не больше. Через полчаса они уже сидели в машине. Тэхен, ещё немного сонный, но оживлённый, держал в руках термокружку с капучино, который Чонгук успел сварить перед выходом. Они заехали в большой супермаркет и набрали полную тележку: мясо для гриля, овощи, хлеб, сыр, фрукты, несколько бутылок вина, бутылку виски и ещё одну — хорошего коньяка. — Коньяк? — Тэхен приподнял бровь. — Мы что, праздновать собрались? — Просто хочу, чтобы у нас было всё, что захотим. И ещё кое-что, — Чонгук свернул в соседний ряд и остановился у полки с табаком для кальяна. — Ты когда-нибудь пробовал? — Кальян? Пару раз. Давно. — Я подумал, вечером, у камина... Будет уютно. Тэхен посмотрел на него с лёгким удивлением, а потом улыбнулся. — Чон Чонгук предлагает кальян у камина. Кто ты и что ты сделал с моим сдержанным CEO? — Твой CEO умеет отдыхать. Просто редко это показывает. Они склонились над полкой и начали выбирать. Тэхен взял двойное яблоко — классику, от которой пахло детством и восточными сказками. Чонгук выбрал виноград с мятой, а потом они добавили ещё два: персик и арбуз со льдом, просто потому что названия звучали вкусно. В тележку отправились четыре упаковки табака. Они загрузили покупки в багажник и выехали за город. Дорога заняла около часа. Снег по обочинам ещё не растаял, сосны стояли тяжёлые и белые, воздух был чистым и холодным. Когда Чонгук свернул на подъездную дорожку, Тэхен присвистнул. — Это дом? — спросил он. — Это дом. — Чонгук, это не дом. Это дворец. — Дом с участком. — Дом с участком размером с футбольное поле. И бассейном. И сауной. И бильярдом, я надеюсь, ты не соврал. — Не соврал. Чонгук припарковался и заглушил двигатель. Дом действительно был большим — двухэтажный, с панорамными окнами, деревянной террасой и каминной трубой на крыше. За домом темнел лес, а перед ним расстилалась заснеженная лужайка. Они вышли из машины. Тэхен потянулся и вдохнул морозный воздух. — Тут хорошо, — сказал он. — Я знаю. Поэтому и привёз тебя сюда. Чонгук открыл багажник и достал сумки с продуктами. Тэхен помог донести их до двери, и они вместе вошли внутрь. В доме было прохладно, но сухо и чисто. Чонгук сразу пошёл включать отопление, а Тэхен пошёл осматривать комнаты. — Бильярд есть! — крикнул он из гостиной. — И камин! И вид из окна — просто открытка. — Рад, что тебе нравится. Чонгук вернулся в гостиную и увидел, как Тэхен стоит у окна, глядя на заснеженный лес. Он подошёл сзади и обнял его за талию. — Спасибо, что поехал со мной, — сказал он. — Спасибо, что пригласил, — ответил Тэхен, не оборачиваясь. — Здесь правда хорошо. Тихо. Только мы вдвоём. — Только мы вдвоём, — повторил Чонгук и поцеловал его в затылок. — И целый день впереди.

***

Они разобрали сумки на кухне. Тэхен взялся за фрукты и овощи — мыл помидоры, перец, зелень, раскладывал на доске. Чонгук в это время подготавливал мясо: нарезал свинину тонкими ломтиками, смешивал маринад в глубокой миске, добавлял специи. На кухне пахло чесноком, имбирём и соевым соусом. — Ты выглядишь как шеф-повар, — заметил Тэхен, отрываясь от мытья яблок. — Я просто люблю готовить мясо. — Ты любишь контролировать процесс. Это другое. — Может быть. Когда всё было нарезано и разложено, Чонгук взял поднос с мясом и овощами и кивнул в сторону стеклянных дверей, ведущих на задний двор. — Пойдём. Беседка за домом. Они вышли на улицу. Крытая беседка стояла чуть поодаль — деревянная, с каменным грилем в центре и мягкими креслами вокруг. Внутри было сухо и уютно, а от каменных стен шло тепло. Чонгук разжёг угли, и через несколько минут над решёткой поднялся жар. Он выложил мясо, и оно зашипело, наполняя воздух аппетитным дымом. Тэхен устроился в кресле, наблюдая за ним. Потом потянулся к бутылкам и налил себе вина — красного, терпкого, — а Чонгуку плеснул виски в низкий стакан. Подошёл и протянул ему. Чонгук взял стакан, не отрываясь от гриля. Тэхен встал рядом. — За хороший вечер, — сказал он, поднимая бокал. — За хороший вечер, любимый, — ответил Чонгук. Они чокнулись. Стекло звякнуло тихо, почти невесомо. За беседкой темнел лес, и где-то вдалеке кричала одинокая птица. Мясо шипело на решётке, и запах дыма смешивался с морозным воздухом. Тэхен сделал глоток вина и закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается внутри. Чонгук смотрел на него поверх стакана и думал, что ради таких моментов стоило пережить всё, что было до. Когда всё было готово, они вернулись в дом, и Тэхен вдруг повернулся к Чонгуку. — Давай выйдем ещё. — На улицу? Мы только зашли. — Хочу, чтобы ты меня пофоткал. Тут такой снег, такая красота — грех не сделать пару кадров. А ты у меня вместо личного фотографа. Чонгук приподнял бровь. — Я — личный фотограф? — На сегодня. Идём. Чонгук усмехнулся и достал телефон. Они вышли на крыльцо. Снег искрился в свете, падающем из окон, сосны стояли белые и тяжёлые, и дом за их спинами выглядел как с открытки. — Куда мне встать? — спросил Тэхен, оглядываясь. — К перилам. Там свет хороший. Тэхен пошёл к перилам, облокотился на них и улыбнулся. Чонгук поднял телефон и сделал первый кадр. — Теперь повернись немного в профиль. — В профиль? — У тебя красивая шея. И скулы. Я хочу, чтобы это было видно. — Скажи честно, ты просто хочешь на меня посмотреть? — И посмотреть, и сфоткать. Одно другому не мешает. Тэхен хмыкнул, но послушно повернулся. Чонгук сделал ещё несколько кадров — Тэхен у перил, Тэхен на фоне дома, Тэхен, который смеётся над какой-то глупой шуткой Чонгука, и искренняя улыбка делает лицо ещё красивее. — Дай посмотреть, — сказал Тэхен, подходя. — Смотри. Тэхен пролистал фотки и удивлённо поднял брови. — Чонгук. Ты умеешь фотографировать? — Учусь. У меня красивый объект. — Льстец. — Правда. Вот эта — просто огонь. И вот эта тоже. Выкладывай все, которые нравятся. — Сначала совместную. Иди сюда. Он притянул Чонгука к себе, развернул телефон фронтальной камерой и вытянул руку. На экране застыли они вдвоём — Чонгук с усмешкой, Тэхен со смехом, а за спинами заснеженный дом и сосны. — Теперь ещё одно, — Тэхен повернулся к Чонгуку и, не опуская телефон, поцеловал его — быстро, но заметно. Щёлк. Чонгук опустил взгляд на экран. — Для личного архива. — Согласен, — Тэхен улыбнулся. Он открыл инсту и загрузил все фотографии в один пост — несколько своих и одну совместную, без поцелуя, ту самую, где они оба смеялись. Без единой подписи. Просто снег, дом и они вдвоём.

***

Они вернулись в дом. Тэхен поставил поднос с мясом и овощами на кухонный стол, а Чонгук зашёл в гостиную и остановился у бильярдного стола. Он успел переодеться после гриля в чёрную слегка обтягивающую футболку, которая выгодно подчёркивала плечи и грудь. Провёл ладонью по зелёному сукну и оглянулся на Тэхена. — Я хочу сыграть, — сказал он. — Ты умеешь? — Умею. Но тебе придётся потерпеть поражение. — Посмотрим. Чонгук взял кий, натёр мелом и склонился над столом. Первый удар — и шары разлетелись с глухим стуком. Тэхен сидел в кресле, держа в одной руке бокал с вином, и наблюдал. Чонгук двигался вокруг стола плавно, сосредоточенно — замахивался, бил, выпрямлялся и смотрел, как шары закатываются в лузы один за другим. Под тонкой тканью футболки проступали мышцы — плечи, спина, руки. Тэхен смотрел, как они перекатываются при каждом ударе, и улыбался. — Хорошие у тебя мышцы, Чонгук, — сказал он, делая глоток. Чонгук оторвался от стола и посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Ты сейчас флиртуешь? — Может быть. А что, нельзя? — Можно. Мне нравится. Чонгук вернулся к игре. Через пару ударов он всё-таки промазал, и Тэхен демонстративно поднял бокал. — Победа за мной по умолчанию. — Ты даже кий не взял. — Я победил морально. Они снова чокнулись — вино с виски, — и в гостиной стало тихо. В углу, на низком столике, стоял кальян, который они собрали перед ужином. От него поднималась тонкая струйка дыма, пахнущая двойным яблоком. За окнами темнел лес, в камине потрескивали дрова. Тэхен отставил бокал и посмотрел на Чонгука. Тот стоял у бильярдного стола, всё ещё держа кий в руке. — Чонгук, — сказал Тэхен. — Знаешь, я долго думал над тем, простил ли я тебя. Чонгук замер. Положил кий на стол и повернулся к нему. — Все эти годы я был уверен, что даже если мы увидимся, то я тебя пошлю куда подальше, — продолжил Тэхен. Голос его был тихим, но спокойным. — Я репетировал этот разговор сотни раз. Представлял, как ты будешь оправдываться, а я развернусь и уйду. Но сейчас мы вместе, и всё так хорошо, что даже пугает. Чонгук подошёл ближе и сел в кресло напротив. Он не перебивал — просто слушал. — Я не спрашивал ещё, — сказал он после паузы. — Но за эти пять лет у тебя были отношения? Тэхен усмехнулся. Не весело — скорее горько. — Знаешь, Чонгук... Я пытался. Я ходил по клубам с целью хотя бы переспать, чтобы не думать о тебе. Но мне было мерзко. Я будто предавал себя. И когда я увидел твою жену, услышал про ребёнка — у меня всё рухнуло. Потому что я думал: как так? Я не мог ни с кем быть, а Чонгук жил счастливую жизнь. Чонгук молчал. Потом встал, подошёл к нему и опустился на корточки перед его креслом. — Это не была счастливая жизнь, — сказал он тихо. — Это была картинка для других. Ты знаешь. — Теперь знаю. — Иди сюда. Тэхен подался вперёд, и Чонгук обнял его — крепко, прижимая к себе, запуская пальцы в его волосы. Тэхен уткнулся носом в его плечо и выдохнул. В камине треснуло полено. — Я тебя люблю, — сказал Чонгук. — Я знаю. Они простояли так несколько секунд. Потом Чонгук отстранился. — У меня есть для тебя подарок. Подожди. Он вышел в прихожую. Тэхен остался в кресле, ничего не понимая. Через минуту Чонгук вернулся — в руках у него была маленькая коробочка, перевязанная тёмной лентой. Он подошёл к Тэхену и встал перед ним. — Я подумал... — он замолчал на секунду, подбирая слова, а потом просто открыл коробочку. — Это в твоём стиле. Смотри. Внутри лежали два украшения: тонкий серебряный браслет с изящным плетением и кольцо — лаконичное, с узкой полоской чёрного родия по ободку. Не массивное, не вычурное. Строгое и элегантное. Именно такое, какое Тэхен выбрал бы сам. Тэхен смотрел на них и молчал. Потом перевёл взгляд на Чонгука. — Ты купил мне кольцо и браслет? — Это не просто украшения, — Чонгук сел перед ним на корточки, взял кольцо из коробочки и повертел в пальцах. — Браслет — чтобы ты помнил. Обо мне. О нас. О том, что ты не один. А кольцо... — он замолчал. — Я не прошу тебя носить его на безымянном пальце, если ты не готов. Но я хочу, чтобы ты знал: я готов на всё. На совсем всё. Тэхен протянул руку. Чонгук вложил браслет в его ладонь, и Тэхен сразу застегнул его на запястье. Потом взял кольцо. Покрутил в пальцах, рассматривая чёрную полоску. И надел на средний палец правой руки. — Подходит, — сказал он тихо. — Я знал. — Откуда? — Я измерил твои пальцы, пока ты спал. Пару дней назад. Ты даже не проснулся. Тэхен уставился на него. Потом покачал головой и засмеялся — тихо, удивлённо. — Ты невозможный человек. — Знаю. Тэхен посмотрел на кольцо, потом на Чонгука, и улыбка его стала мягкой — той самой, которую Чонгук помнил с самого начала. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. И я простил. Не частично. Полностью. Уже давно, если честно. Просто боялся признаться. Чонгук взял его за руку и поцеловал в костяшки пальцев — туда, где теперь сидело кольцо. — Тогда остальное уже не важно.

***

Они перенесли кальян на обеденный стол и устроились рядом. Чонгук затянулся, выпустил облако густого дыма с ароматом двойного яблока и протянул трубку Тэхену. Тот взял её, сделал осторожную затяжку и закашлялся. — С непривычки, — сказал он, возвращая трубку. — Ничего. Научишься. На столе стояли тарелки с ещё тёплым мясом, овощами-гриль, зеленью и хлебом. Чонгук подлил себе виски, Тэхен — ещё вина. Они ели медленно, никуда не торопясь. За окном чернел лес, и в камине трещали дрова, наполняя гостиную теплом. Тэхен сидел рядом с Чонгуком, почти касаясь его плечом. Он отрезал кусочек свинины, отправил в рот и прикрыл глаза. — Мясо идеальное, — сказал он. — Как и ты, Чонгук. Чонгук отложил трубку кальяна и посмотрел на него. Тэхен был совсем близко — раскрасневшийся, с бокалом вина в руке, с браслетом на запястье и кольцом на пальце. Чонгук протянул руку, взял его за подбородок и притянул к себе. Поцелуй вышел долгим, с привкусом табака и вина. — Ты тоже ничего, — сказал Чонгук, отстраняясь. — «Ничего»? Я думал, я идеальный. — Не зазнавайся. Тэхен усмехнулся и отпил ещё вина. Чонгук снова взялся за кальян, выпустил струйку дыма в потолок и откинулся на спинку стула. — Не хочешь погреться в сауне, а потом поплавать? — спросил он. — В бассейне? Сейчас? — Бассейн с подогревом. А сауна уже наверняка прогрелась. Тэхен задумался на секунду, потом поставил бокал на стол. — Идём. Они разделись в предбаннике и зашли в сауну. Деревянные стены пахли кедром, от камней поднимался сухой жар. Чонгук сел на полку, вытянул ноги и прислонился спиной к нагретому дереву. Тэхен сел рядом, но через минуту передвинулся ближе и положил голову ему на грудь. Чонгук обнял его, ладонь легла на плечо Тэхена — поглаживая, успокаивая. Чонгук повернул голову и посмотрел на него — на длинные ноги, на капли пота, уже выступающие на коже, на браслет, который поблёскивал в тусклом свете. Он провёл ладонью по бедру Тэхена и чуть сжал — не сильно, но ощутимо. — У тебя слишком красивые ноги, Тэхен, — сказал он. — Да и сам ты весь — ходячий секс. Тэхен, не поднимая головы, усмехнулся. — Мне кажется, или это говорит не Чонгук, а виски? Чонгук цокнул. — Виски тут ни при чём. Я просто говорю то, что думаю. — Обычно ты думаешь молча. — Обычно ты не лежишь у меня на груди голый в сауне. — Логично. Тэхен положил свою ладонь поверх руки Чонгука. Так они и сидели в жарком полумраке сауны, среди запаха кедра и тихого шипения камней. Время тянулось медленно, густо, как мёд. Никто не спешил. Чонгук чувствовал, как тепло проникает в каждую мышцу, как расслабляются плечи, как замедляется дыхание. Тэхен на его груди дышал ровно и глубоко, и его присутствие было таким же естественным, как жар от камней. — Знаешь, — сказал вдруг Тэхен, не открывая глаз, — я мог бы сидеть так вечно. — В сауне? — Не в сауне. Вот так. Рядом с тобой. Когда никуда не надо бежать. Чонгук посмотрел на него. Тэхен лежал у него на груди с закрытыми глазами, и на губах его играла едва заметная улыбка. Капли пота стекали по вискам, по шее, по груди. Браслет поблёскивал в тусклом свете. — Я тоже, — сказал Чонгук. — Мог бы сидеть так вечно. Тэхен открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Вот и сиди. У нас вся ночь впереди. Они просидели так ещё долго — пока жар не стал почти невыносимым. Тэхен первым поднялся, потянулся и направился к двери. — Всё, хватит. Я сейчас расплавлюсь. — Для этого и нужна сауна. — Я вообще-то живой человек, а не булочка с корицей. Чонгук усмехнулся. — Булочка с корицей — это вкусно. — Чонгук! — Молчу. Они вышли в предбанник и прошли в соседнее помещение, где располагался бассейн. Вода была тёплой, подсвеченной мягким голубым светом. Пар поднимался от поверхности, смешиваясь с прохладным воздухом. Панорамные окна выходили на лес, и казалось, что плывёшь прямо среди заснеженных сосен. Тэхен сбросил халат и первым скользнул в воду. Она приняла его мягко, обняла со всех сторон, и он выдохнул — долго, с облегчением. — Это рай, — сказал он, откидывая голову на бортик. Чонгук вошёл следом, но вместо того чтобы остаться у бортика, оттолкнулся и поплыл. Он двигался плавно, размеренно, рассекая воду широкими гребками. Мышцы на спине перекатывались под кожей, капли стекали по плечам, и в голубом свете бассейна он казался почти нереальным. Тэхен наблюдал за ним, опершись локтями о бортик. Чонгук доплыл до дальнего края, развернулся и поплыл обратно. Вода струилась вокруг него, и Тэхен поймал себя на мысли, что может смотреть на это бесконечно. Чонгук заметил его взгляд и остановился. Улыбнулся — той самой медленной улыбкой, от которой у Тэхена всегда подкашивались колени, — и поманил его пальчиком. — Иди сюда. — Ты меня зовёшь, как котёнка, — заметил Тэхен. — Иди сюда, — повторил Чонгук. Тэхен закатил глаза, но оттолкнулся от бортика и поплыл к нему. Вода была тёплой, движения — мягкими, и через несколько секунд он оказался прямо перед Чонгуком. Тот тут же притянул его к себе, обхватив за талию. — Знаешь, что я понял? — спросил он, глядя на Тэхена. — Что? — Что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Серьёзно. Я смотрю на тебя сейчас — мокрого, в этом голубом свете, — и понимаю, что мне повезло. Просто повезло. Тэхен приподнял бровь, но румянец на щеках выдал его с головой. — Это виски говорит? — Это я говорю. Виски снова ни при чём. Ты красивый. Я готов повторять это каждый день, пока ты не привыкнешь. — Я не привыкну. — Вот и хорошо. Значит, буду повторять бесконечно. Тэхен покачал головой, но улыбнулся. Чонгук провёл ладонью по его плечу — от шеи до локтя, медленно, чувствуя, как кожа отзывается на прикосновение. — У тебя мурашки, — заметил он. — Это от тебя. — От меня? — Чонгук сделал невинное лицо. — Я же просто стою рядом. — Ты стоишь рядом и смотришь так, будто хочешь меня съесть. — Может, и хочу. Ты против? — Я не говорил, что против. — Тогда иди сюда. Чонгук притянул Тэхена к себе, обхватив за талию. Ладони скользнули по мокрой коже — вверх, к лопаткам, потом обратно вниз, задерживаясь на пояснице. Тэхен вздрогнул, но не отстранился. — Чонгук, ты меня скоро съешь, — пробормотал он. — Я предупреждал, — Чонгук наклонился и поцеловал его в плечо. — Ты слишком вкусный. Я ничего не могу с собой поделать. Он снова прижался губами к коже — на этот раз к изгибу шеи, туда, где бился пульс. Тэхен запрокинул голову, и с его губ сорвался тихий стон — неожиданный, сдавленный, который он не успел подавить. Чонгук отстранился и посмотрел на него. На его лице медленно расплылась довольная ухмылка. Тэхен перехватил этот взгляд и тут же нахмурился. — Сам тут меня совращаешь, целуешь, заигрываешь, — сказал он, всё ещё тяжело дыша, — а потом удивляешься. — Я не удивляюсь, — ответил Чонгук. — Я наслаждаюсь. — Вот значит как? — Вот так. Тэхен взял его лицо в ладони и поцеловал — на этот раз сам, решительно, стирая эту ухмылку с его губ. Вода колыхалась вокруг них, свет дрожал на поверхности, за окнами стоял тёмный лес. И никто никуда не спешил.

***

Из бассейна они выбрались, когда кожа на пальцах уже сморщилась. Чонгук первым вышел и бросил Тэхену полотенце. Тот поймал его одной рукой и начал вытирать волосы. В гостиной всё ещё горел камин. Кальян почти потух, но угли ещё тлели, и Чонгук, проходя мимо, выпустил последнюю струйку дыма — виноград с мятой. Угли тихо потрескивали, наполняя комнату сладковатым ароматом. — Давай ляжем, — сказал он, останавливаясь у лестницы. — Я устал. В хорошем смысле. — Я тоже, — ответил Тэхен. Они поднялись в спальню на втором этаже. Комната была просторной, с высоким потолком и большим окном, выходящим на лес. Кровать была застелена свежим бельём, и Тэхен упал на неё, раскинув руки. — Это лучшая кровать в моей жизни, — сообщил он потолку. — Ты говоришь так про каждую кровать, в которой оказываешься. — Это третья кровать за последнее время. Выборка растёт. Чонгук лёг рядом. В комнате горел только ночник, отбрасывая мягкий свет на стены. Тэхен повернулся на бок и посмотрел на кольцо на своей руке. Покрутил его, наблюдая, как чёрная полоска поблёскивает в полумраке. — Чонгук, — позвал он. — М? — Когда ты вообще успел купить кольцо и браслет? — После работы, пока ты спал. — Пока я спал, — повторил Тэхен. — Серьёзно? — Да. Тэхен ещё раз посмотрел на кольцо. Потом перевёл взгляд на Чонгука. — Очень красиво. Спасибо. — Нравится? — Очень. Тэхен снял кольцо со среднего пальца, повертел его в пальцах — и медленно надел на безымянный. Поднял руку, разглядывая, как оно сидит теперь. — Так лучше? — спросил он тихо. Чонгук посмотрел на кольцо, на Тэхена, на его руку. Взял эту руку в свою и провёл большим пальцем по кольцу. — Так гораздо лучше, — сказал он. — Намного. Тэхен улыбнулся и придвинулся ближе. Положил голову на плечо Чонгука и вздохнул. — Спасибо за сегодня, — сказал он. — За что именно? — За всё. За дом. За ужин. За кальян. За то, что ты здесь. Чонгук поцеловал его в макушку и прикрыл глаза. — Это только начало, — сказал он. — Завтра приедут друзья. Будет шумно. — Я люблю шум. — Я знаю. Поэтому и позвал их. Тэхен улыбнулся в темноте. Он всё ещё чувствовал тепло сауны на коже и лёгкий привкус вина на губах. Кольцо на безымянном пальце сидело так, будто всегда там было. Он закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. Чонгук ещё несколько минут лежал, слушая его ровное дыхание, а потом уснул сам. За окном стоял тёмный лес, и снег снова начинал падать — медленно, тихо, укрывая землю новым слоем.