Стеклянные двери

Чонгук проснулся от того, что солнечный свет бил прямо в лицо. За окном всё искрилось — снег, выпавший ночью, лежал на ветках сосен, на крыше беседки, на деревянных перилах террасы. Он зажмурился и повернул голову. Тэхен спал рядом, но уже не на его плече, а на своей половине кровати, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого носа. Только макушка торчала. Чонгук усмехнулся и провёл ладонью по его волосам. — Эй, — позвал он тихо. — Утро. Из-под одеяла донёсся неразборчивый звук, похожий на «м-м-м». — Там солнце. И снег. И скоро приедут друзья. Тэхен приоткрыл один глаз. — Который час? — Почти одиннадцать. Вставай. — Одиннадцать? — Тэхен сел на кровати и потёр лицо. — Почему ты меня не разбудил раньше? — Ты спал как убитый. Я не стал. — Ладно. Сколько у нас времени до гостей? — Час. Может, полтора. Успеем. Тэхен кивнул и откинул одеяло. Они спустились на кухню. Чонгук сварил кофе, Тэхен взялся за яичницу. Они готовили вместе, передавая друг другу то сковороду, то масло, то ложку, и со стороны это выглядело так, будто они делают это уже много лет. После завтрака они разожгли камин в гостиной, расставили бокалы, выложили фрукты в большую вазу. Чонгук проверил кальян, Тэхен — запас угля и табака. В доме пахло кофе, дровами и чем-то сладким — кажется, персиком. Около полудня на подъездной дорожке послышался звук мотора. Чонгук выглянул в окно и улыбнулся. — Кажется, приехали. Пойдём встречать. Тэхен одёрнул свитер и пошёл за ним.

***

На пороге стоял Юнги — в чёрном пальто, с чашкой кофе в руке, и с той самой ленивой полуулыбкой, которая всегда означала, что он настроен на долгий и приятный вечер. — Доброе утро, старик, — сказал он, хлопая Чонгука по плечу. — Надеюсь, не помешал. — Проходи, — Чонгук отступил, пропуская его в дом. Юнги вошёл, стряхнул снег с сапог и огляделся. Его взгляд скользнул по Тэхену, который стоял у лестницы, и остановился на его шее — на засосе, который выглядывал из-под ворота свитера. — О, — сказал Юнги. — А вы, значит, тот самый архитектор. А это у вас что? — он кивнул на шею Тэхена. — Чонгук, ты его пометил, как территорию. — Я не нарочно, — ответил Чонгук. — Не нарочно, — повторил Юнги с усмешкой. — Разумеется. Случайно упал, случайно поцеловал, случайно засос поставил. Бывает. — Именно так и было, — сказал Тэхен с невозмутимым лицом. Юнги покачал головой. — Я Мин Юнги. Старый друг этого вруна. Работаю в музыкальной индустрии. — Ким Тэхен. Архитектор. Юнги прошёл в гостиную. Не успели они обменяться ещё парой фраз, как на подъездной дорожке послышался новый звук мотора. Чонгук выглянул в окно. — А вот и Чимин. — Чимин? — переспросил Тэхен. — Сын партнёра моего отца. Мы вместе в старшей школе учились, а потом его семья открыла студию дизайна. Он теперь интерьерами занимается. Вечно опаздывает, но всегда приносит лучший алкоголь. Чимин ворвался в дом, как маленький ураган — раскрасневшийся от мороза, с бутылкой шампанского в одной руке и коробкой пирожных в другой. — Я не опоздал! — заявил он с порога. — Ну, почти не опоздал. Там пробки были. И снег. И я ещё заехал за десертом. В общем, неважно. Я здесь! Он поставил шампанское на стол и огляделся. Заметил Тэхена и просиял. — О! А это, наверное, тот самый архитектор! Чонгук про тебя рассказывал. Точнее, не рассказывал, он вообще мало говорит, но Юнги проболтался. — Юнги умеет болтать, — заметил Тэхен. — Я не болтаю, я делюсь информацией, — возразил Юнги из кресла. — И вообще, ты на шею его посмотри. Мне есть чем делиться. Чимин повернулся к Тэхену, оценил засос и присвистнул. — Ничего себе. Юнги, не завидуй. — Я не завидую, — отозвался Юнги. — Просто удивляюсь. Чимин рассмеялся и, не долго думая, обнял Тэхена. — Пак Чимин. Дизайнер интерьеров. Наши семьи когда-то были связаны по бизнесу — мой отец и отец Чонгука вместе начинали. Так что мы с этим трудоголиком сто лет знакомы. Рад наконец-то увидеть человека, ради которого он ожил. Тэхен, немного ошарашенный, похлопал его по спине. — Ким Тэхен. Получается, у нас смежные профессии. — Точно! — Чимин просиял, отпуская его. — Ты проектируешь здания, я — внутренности. Нам надо будет как-нибудь поработать вместе. Но не сегодня. Сегодня я приехал пить шампанское и смотреть на счастливого Чонгука. Четвёртые гости подъехали через час — давний друг Чонгука, высокий парень с тёплой улыбкой, и его девушка, смешливая и лёгкая. Они привезли с собой ещё вина и домашний пирог. Дом наполнился голосами, смехом, движением. Тэхен, сначала немного настороженный, быстро освоился и через полчаса уже показывал гостям дом, рассказывая о планировке и световых решениях. Чонгук стоял у камина с бокалом виски и смотрел на него. Юнги подошёл и встал рядом. — Ты счастлив, — сказал он негромко. — Да, — ответил Чонгук. — Счастлив.

***

Вечер катился своим чередом — шумный, тёплый, полный смеха и звона бокалов. Чимин, как и обещал, открыл шампанское, пробка улетела куда-то под потолок, вызвав дружный хохот. Хосок с девушкой расположились на диване у камина. Юнги занял кресло и теперь потягивал виски, наблюдая за происходящим с видом довольного кота. Кальян переходил из рук в руки. Тэхен сидел на подлокотнике дивана, ближе к камину, и о чём-то оживлённо спорил с Чимином — кажется, о том, можно ли считать архитектуру искусством. Чимин горячо доказывал, что интерьер важнее фасада, а Тэхен возражал, что одно без другого не существует. — Ты вообще на чьей стороне? — спросил Чимин, поворачиваясь к Чонгуку. — На стороне архитектора, — ответил тот, не задумываясь. — Предсказуемо! — Чимин всплеснул руками. — Ты вообще теперь всегда будешь на его стороне? — Всегда. Тэхен улыбнулся и отпил вина. Юнги тихо хмыкнул из своего кресла. Чимин вдруг поднялся и потянул Тэхена за рукав. — Тэхен, можно тебя украсть ненадолго? — спросил он. — Чонгук, не ревнуй. Я верну его в целости. — Куда вы? — Чонгук приподнял бровь. — На террасу. Подышать. Пять минут — и он снова твой. Тэхен пожал плечами, поставил бокал и пошёл за Чимином. Они вышли через стеклянные двери на террасу. На улице было холодно и тихо. Снег искрился в свете, падающем из окон, сосны стояли чёрные и неподвижные. Чимин достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и прикурил. Протянул пачку Тэхену. — Будешь? — Нет, я не курю. — Я тоже, — Чимин выпустил дым и усмехнулся. — Но когда выпью, меня почему-то тянет. Глупая привычка. Тэхен прислонился спиной к деревянным перилам и посмотрел на него. Чимин затянулся ещё раз, посмотрел на Тэхена внимательно и вдруг спросил: — Ты любишь его? Тэхен моргнул. Вопрос был прямым, без подготовки, без обходных путей. Именно так, как любил Чимин. — Люблю, — ответил он. — Очень. Чимин кивнул. — Я так и думал. Знаешь, я рад, что вы вместе. Я не видел Чонгука таким... никогда. Он помолчал, выпустил струйку дыма и продолжил: — Когда он был женат на Соён, или как её там, он постоянно работал. У него даже времени на друзей не было. Мы звонили, звали куда-то, а он вечно был занят. Я думал, он просто стал другим. А теперь понимаю — он просто прятался. Тэхен молчал. — Мне жаль, что его отец хотел вам помешать, — продолжил Чимин. — Я знаю эту историю. Юнги рассказал. Не злись на Чонгука. Он был молод тогда. У него не хватило бы сил противостоять отцу в одиночку. Это не потому что он не любил тебя. Наоборот. — Я знаю, — тихо сказал Тэхен. — Главное — что вы сейчас вместе. А сколько лет прошло — не важно. Если любите друг друга, остальное не имеет значения. Чимин затушил сигарету о перила и сунул окурок в карман — не бросать же в снег. Тэхен вдруг заговорил. Он не планировал, слова вырвались сами — может, из-за вина, может, из-за того, что Чимин смотрел на него тепло и без осуждения. — Знаешь, когда я встретил его снова, в офисе, я думал, что никогда его не прощу. Я репетировал этот момент пять лет. Думал, увижу — и выскажу всё, развернусь и уйду. А потом он рассказал правду. Про отца. Про угрозы. И всё, что я держал в себе, просто рухнуло. Я понял, что он не предавал меня. Он спасал. Чимин слушал молча, не перебивая. — Я злился так долго, что не заметил, как злость сменилась чем-то другим. Я даже не понял, когда именно. Может, в тот вечер, когда он приехал за мной в бар. Может, когда сидел со мной на набережной. Может, когда просто был рядом, без слов. Я так боялся, что всё это снова разрушится. Что он опять исчезнет. Я проверял его каждый день, ждал подвоха. А он просто был рядом. И однажды я проснулся и понял, что больше не жду катастрофы. Просто живу. С ним. — Он изменился, — сказал Чимин. — Ты изменил его. — Он сам изменился. Я просто оказался рядом. — Не просто. Ты — причина. Тэхен опустил глаза, и на его лице мелькнула тень улыбки. — Я рад, что он нас познакомил. Со всеми вами. У меня давно не было такого... такого чувства, что я часть чего-то. — Ты теперь часть этой дурацкой компании, — Чимин улыбнулся. — Привыкай. Мы шумные, мы приезжаем без предупреждения, я привожу шампанское. И мы всегда будем на твоей стороне. — Даже если мы с Чонгуком поссоримся? — Особенно если вы поссоритесь. Тогда я буду на твоей стороне, а Юнги — на стороне Чонгука. И мы устроим дебаты. Тэхен засмеялся. — Это звучит как план. — Это и есть план. Ладно, пойдём, пока твой директор не начал нас искать. Они вернулись в дом, и Чимин, проходя мимо Чонгука, хлопнул его по плечу. — Всё, забирай своего архитектора. Мы поговорили. Тэхен теперь официально часть нашей банды. — Я это уже понял, — ответил Чонгук, глядя на Тэхена. — И мы спелись, — добавил Чимин, плюхаясь обратно в кресло. — Готовьтесь, теперь я буду приезжать к вам каждые выходные. — У нас квартира, а не гостиница, — заметил Чонгук. — Ничего, постелешь мне в гостиной. Тэхен разрешил. — Я не разрешал! — возмутился Тэхен. — Значит, разрешишь. Юнги, наблюдавший эту сцену из своего кресла, только покачал головой и отпил глинтвейна. — Сумасшедший дом, — прокомментировал он. Хосок, который до этого в основном слушал, вдруг подался вперёд. — Чонгук, а расскажи, как вы вообще... снова встретились? Юнги что-то упоминал, но я так и не понял. Это же не просто совпадение, что вы работали над одним проектом? Чонгук переглянулся с Тэхеном. — Это был тендер, — сказал он. — Бюро Тэхена выиграло. Я даже не знал, что он участвует, пока не увидел его имя в списке финалистов. — И ты не снял заявку? — удивился Хосок. — Ты же мог. — Мог. Но не стал. — Почему? Чонгук посмотрел на Тэхена. — Потому что хотел его увидеть. Хотя бы через стол переговорной. Тэхен ничего не сказал, просто чуть сжал бокал пальцами. Кольцо на безымянном пальце блеснуло в свете камина. — А потом? — спросила девушка Хосока. — Как вы... — Долго, — ответил Тэхен. — Очень долго. Мы ходили вокруг друг друга, задавали вопросы, злились, мирились. А потом он приехал за мной в бар, когда я напился после сдачи проекта, и отвёз к себе. И с тех пор я здесь. — Это романтично, — сказала она. — Это по-чонгуковски, — добавил Юнги. — Он всегда был мастером жестов. — Я просто сделал то, что должен был, — сказал Чонгук. — Нет, — Тэхен покачал головой. — Ты сделал больше. Намного больше. Повисла короткая пауза — не неловкая, а тёплая. Чимин первым нарушил её, подняв бокал. — Давайте выпьем за это. За то, что вы нашли друг друга. Снова. — За это, — поддержал Хосок. — За это, — эхом отозвался Юнги. Все потянулись бокалами. — Кстати, — вдруг сказал Чимин, отставляя бокал. — А кто-нибудь играет в бильярд? Я видел стол в гостиной. Чонгук, ты же раньше играл? — Играл. И играю. — Тогда давай. Тэхен, ты с нами? — Я посмотрю, — ответил Тэхен. — У меня браслет новый, не хочу поцарапать. — Браслет? — Чимин тут же заинтересовался. — Дай посмотреть. Тэхен протянул руку, и Чимин восхищённо присвистнул. — Красивый. И кольцо тоже. Чонгук, это ты выбирал? — Я, — ответил Чонгук. — У тебя хороший вкус. — Я знаю. Все засмеялись. Юнги поднялся с кресла и потянулся. — Ладно, идите играть в бильярд. А я пока поставлю чайник. Хочу чего-нибудь горячего, кроме камина. — На плите есть глинтвейн, — сказал Чонгук. — Тэхен сварил. — Тэхен варит глинтвейн? — Юнги посмотрел на него с уважением. — Ты точно подходишь этому дому. — Я знаю, — ответил Тэхен. Чонгук улыбнулся и пошёл к бильярдному столу. Чимин уже держал два кия. Чонгук взял один и провёл ладонью по столу, разглаживая зелёное сукно. Чимин встал напротив, прищурился и сделал первый удар — шары разлетелись с глухим стуком. — Ты играешь, как профессионал, — заметил Чонгук. — Я дизайнер. У меня глаз намётан. — Посмотрим. Они начали партию. Тэхен сидел на диване неподалёку, потягивая вино. Хосок с девушкой устроились у камина и о чём-то тихо переговаривались. Юнги вышел из кухни с кружкой глинтвейна и сел рядом с Тэхеном. — Хороший глинтвейн, — сказал он, делая глоток. — Чонгук говорил, ты архитектор, а не повар. — Я много чего умею. Просто не всё сразу показываю. — Это правильно. Пусть ценит. Тэхен усмехнулся. На другом конце гостиной Чимин забил очередной шар и победно вскинул руки. — Кто тут профессионал? — спросил он. — Ты выигрываешь только потому, что я отвлёкся, — ответил Чонгук. — На что? Чонгук бросил короткий взгляд в сторону Тэхена. Чимин проследил за этим взглядом и рассмеялся. — Ладно, это уважительная причина. Но я всё равно выигрываю. — Пока да. Тэхен сделал вид, что не заметил этого обмена взглядами, но уголки его губ поползли вверх. Юнги заметил и это, но ничего не сказал — просто отпил ещё глинтвейна. Партия закончилась победой Чимина, но он великодушно согласился на реванш. Чонгук передал кий Хосоку, а сам подошёл к Тэхену и сел рядом на диван. — Устал? — спросил Тэхен. — Нет. Просто хочу посидеть с тобой. — Там Чимин ждёт реванша. — Подождёт. Чонгук положил руку на спинку дивана, почти обнимая Тэхена за плечи. Тот не отодвинулся — наоборот, чуть придвинулся ближе. Юнги, сидевший рядом, демонстративно уставился в кружку. — Вы мне тут не мешайте глинтвейн пить, — сказал он. — Мы тебе не мешаем, — ответил Чонгук. — Мешаете. Своей... атмосферой. — Какой атмосферой? — невинно спросил Тэхен. — Вот этой вот, — Юнги неопределённо повёл рукой. — Когда двое сидят рядом, и между ними воздух звенит. У меня, между прочим, аллергия. — На воздух? — На романтику. Тэхен засмеялся и отпил вина. Чимин тем временем уже разложил шары для новой партии и звал Хосока. — Идите сюда! Юнги, ты тоже. Командная игра! Юнги вздохнул, поставил кружку и поднялся. — Ладно. Но если я проиграю, виноват будет глинтвейн. — Принимается, — сказал Чимин. Чонгук и Тэхен остались на диване. В камине потрескивали дрова, за окнами шумел ветер, и где-то наверху тихо гудело отопление. Гостиная была полна звуков, движения, жизни. И в центре всего этого — они вдвоём, сидящие рядом, как будто так было всегда.

***

Ближе к полуночи Чимин вдруг поднялся с кресла и потянулся. — Так, народ. Сауна ещё тёплая. Кто со мной? — Я пас, — сказал Хосок, не отрываясь от дивана. — Слишком уютно. — Я тоже, — добавил Юнги. — И так глинтвейном согрелся. Чонгук, стоявший у бильярдного стола, покачал головой. — Мы тут как раз обсуждаем смету по Инчхону. Хосок говорит, подрядчики завысили расценки. — Серьёзно? — Чимин прищурился. — Вы приехали за город отдыхать и сидите над сметой? — Это важно, — хором ответили Чонгук и Хосок. — Безнадёжны. Тэхен, хоть ты меня не бросай. Тэхен, сидевший на диване с бокалом, перевёл взгляд на Чонгука. Тот кивнул. — Иди. Я скоро. — Ладно, — Тэхен поднялся. — Только не засиживайтесь. Чимин подхватил его под руку и увёл в сторону предбанника. Чонгук проводил их взглядом и снова склонился над бумагами, которые Хосок разложил на бильярдном столе. — Значит, говоришь, расценки на бетон завышены на пятнадцать процентов? — спросил он. — Минимум, — кивнул Хосок. — Я перепроверил. — Вы серьёзно? — Юнги подошёл к ним с кружкой и заглянул в цифры. — В полночь? За городом? — Это важно, — повторил Хосок. — У вас обоих проблемы. Однако он остался стоять рядом, время от времени вставляя замечания, пока Чонгук и Хосок спорили о цифрах. В сауне было жарко и тихо. Тэхен сел на полку, вытянул ноги и прислонился к деревянной стене. Чимин устроился напротив. — Хорошо, что ты согласился, — сказал он. — А то я боялся, что останусь один. — В сауне одному скучно, — ответил Тэхен. — Дело не в сауне. Просто хотел поговорить без свидетелей. Мы на террасе всё больше о Чонгуке говорили, а о тебе я почти ничего не узнал. Тэхен приподнял бровь. — А что ты хочешь узнать? — Ну, например, чем ты вообще живёшь кроме архитектуры? Что тебя вдохновляет? Куда хочешь поехать, когда появится время? Тэхен задумался. — Я люблю море. Давно хотел съездить куда-нибудь на побережье, но всё время работа. Может, теперь получится. — С Чонгуком? — С Чонгуком. Или один. Иногда хочется просто тишины. — Понимаю, — Чимин кивнул. — У меня такое же. Когда целый день с клиентами, к вечеру хочется закрыться в квартире и никого не видеть. — Тяжёлые клиенты? — Попадаются. Одна женщина три месяца не могла выбрать оттенок белого для спальни. Три месяца, Тэхен. У неё было сорок образцов. Сорок. Тэхен засмеялся. — У меня была похожая история с заказчиком из Тэгу. Он упёрся: окна только на юг. — И что ты сделал? — Сделал, как просил. Себе дороже переубеждать. Чимин расхохотался. — Ты мне нравишься. Слушай, давай как-нибудь встретимся в городе? Без всей этой толпы. Посидим в кафе, поболтаем. Я покажу тебе тот проект ресторана с золотыми ручками — это нужно видеть, чтобы поверить. Тэхен улыбнулся. — Давай. Я не против. — Отлично. Я тебе в инсте напишу. Кстати, классные фото. — Спасибо. Буду ждать. — Вот и договорились. Они просидели ещё немного, а потом жар стал невыносимым. Чимин поднялся первым. — Всё, я сдаюсь. Пойду. — Я ещё побуду. Хочу поплавать. — Как знаешь. Спокойной ночи. Чимин вышел из сауны, накинул халат и вернулся в гостиную. Чонгук, Хосок и Юнги всё ещё стояли у бильярдного стола, склонившись над бумагами. Чонгук поднял голову. — Где Тэхена потерял? — Не терял. Он пошёл плавать. — Понял. Спасибо. Чимин хлопнул его по плечу и направился к лестнице. — Спокойной ночи, трудоголики. Хватит уже сметы. — Спокойной ночи, — отозвался Чонгук. Он ещё пару минут обсуждал цифры с Хосоком, а потом отложил бумаги. — Пойду проверю, как он там. — Иди, — кивнул Хосок. — Завтра закончим.

***

Чонгук прошёл в предбанник, а оттуда — к бассейну. Тэхен плавал один в голубом свете, и вода мягко колыхалась вокруг него. Чонгук не стал раздеваться — просто сел на бортик, свесил ноги в воду. Тэхен заметил его и подплыл. Положил руки ему на бёдра, а сверху — голову. Вода стекала с его волос на ноги Чонгука. — Ты чего не плаваешь? — спросил он. — Я вообще-то не планировал. — А я планировал, что ты придёшь. Чонгук провёл ладонью по его мокрым волосам. — О чём вы с Чимином говорили? — О разном. О работе, о клиентах. Он забавный. Пригласил меня в кафе как-нибудь. — Согласился? — Да. Пусть показывает свой ресторан с золотыми ручками. Тэхен повернул голову и посмотрел на Чонгука снизу вверх. — Не замёрз? — Немного. — Тогда иди в воду. Или пойдём спать. Завтра тяжёлый день — сначала гостей проводить, потом домой собираться. — Пойдем. Тэхен выбрался из бассейна, накинул халат. Чонгук поднялся с бортика, и они вместе пошли в спальню.

***

Утро началось с запаха кофе — не зернового, а растворимого, который Юнги откопал в шкафчике и, судя по скептическому выражению лица, уже успел проклясть. Чонгук спустился первым и застал его у плиты. — Ты вообще ложился? — спросил он, наливая себе воду. — Ложился. Просто твой кофе — это не кофе, а наказание. Я сварил себе нормальный. Вскоре подтянулись остальные. Чимин ворвался на кухню, уже собранный, и сразу начал рассказывать Хосоку про вчерашнюю партию в бильярд, активно жестикулируя. Тэхен появился последним — заспанный, в свитере Чонгука, который был ему великоват в плечах, но удивительно шёл к глазам. Он молча подошёл к столу. — Кофе, — сказал он вместо приветствия. — Уже налит, — Чонгук подвинул к нему чашку. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Тэхен чуть улыбнулся, не поднимая глаз. — О, жертва сауны и бассейна! — поприветствовал его Чимин. — Как вода? Тёплая была? — Тёплая, — ответил Тэхен, делая глоток. — А ты чего такой довольный? — Чимин перевёл взгляд на Чонгука. — Выспался. — Конечно, выспался. После бассейна всегда спится хорошо. Юнги хмыкнул в кружку, но комментировать не стал. Чонгук поймал его взгляд и чуть заметно покачал головой: даже не начинай. После завтрака гости начали собираться. Хосок с девушкой уехали первыми — им нужно было в город до обеда. Чимин обнял Тэхена на прощание, как-то особенно тепло, и напомнил про кафе. — Я напишу. Не теряйся. А то знаю я вас, архитекторов — уйдёте в проект и пропадёте. — Не пропаду. Обещаю. Юнги уезжал последним. Он стоял на пороге, уже в пальто, и смотрел на Чонгука с тем самым выражением, которое означало, что все слова уже сказаны, а оставшиеся — лишние. — Не потеряй его опять, — сказал он вместо прощания. — Не потеряю. — Ну смотри мне. И да, в следующий раз я приеду с нормальным кофе. Твой растворимый — преступление. — Я запомню. Юнги кивнул и вышел. Чонгук закрыл за ним дверь и вернулся в гостиную. Тэхен складывал плед. Не просто бросал, а аккуратно сворачивал — уголок к уголку, как привык делать с чертежами. Чонгук остановился в дверях и просто смотрел на него несколько секунд: на то, как двигаются его руки, как спадают на лицо волосы, как браслет поблёскивает на запястье. — Устал? — спросил Тэхен, не оборачиваясь. — Есть немного. Но давай собираться. Мне завтра с утра на работу. — Я помню. Сейчас допью кофе — и начнём. Они не спеша собрали вещи. Тэхен забыл в ванной свою зубную щётку и вернулся за ней. Чонгук тем временем проверил, не осталось ли чего в холодильнике. Там сиротливо лежал забытый кем-то йогурт. Он выбросил его и загрузил сумки в машину. Тэхен ждал его на крыльце, кутаясь в шарф. — Готов? — спросил он, и пар от его дыхания растворился в морозном воздухе. — Готов. Поехали. Дорога обратно была тихой. Тэхен сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел, как за окном проплывают заснеженные поля. Кольцо на пальце поблёскивало в зимнем солнце. Чонгук не нарушал тишину — она была уютной, а не напряжённой. В Сеул они вернулись ближе к вечеру. Квартира встретила их привычной тишиной, но теперь она не казалась пустой. В прихожей стояли их ботинки — большие чёрные Чонгука и чуть меньше, коричневые, Тэхена. На вешалке висели оба пальто. На кухне — две кружки, и каждая на своём месте. — Я поставлю чайник, — сказал Тэхен, снимая пальто. — А я пока закажу ужин. Или приготовим сами? — Сами. У нас остались овощи. И я хочу омлет. — Тогда ты режешь, я жарю. Они встали у плиты. Тэхен что-то напевал себе под нос — старую балладу, которую крутили по радио, когда они ехали в дом. Чонгук слушал его и думал, что вот это — то самое. Не громкое. Тихое. Настоящее.

***

Следующие дни потекли спокойно. Чонгук вернулся в офис, Тэхен — в бюро. Квартира окончательно перестала быть просто квартирой и стала домом — с их общими вещами, привычками, ритуалами. Тэхен перевёз последние вещи: книги по архитектуре, чертежи в тубусах, и старый свитер. Чонгук замер, когда увидел его. Этот свитер он помнил. Он купил его сто лет назад, ещё до всего, и оставил в их первой общей квартире. Думал, Тэхен давно его выбросил. — Ты хранил его всё это время? — спросил он, беря свитер в руки. Ткань была мягкой, выстиранной десятки раз. — Хранил. Сам не знаю зачем, — Тэхен пожал плечами, но взгляд у него был не безразличный. — Наверное, как напоминание. Что это было не зря. — Надень. Тэхен надел. Свитер был всё такой же мягкий, и теперь пах им — их общим домом. Вечером они лежали на диване. Телевизор работал фоном, показывая какое-то музыкальное шоу. Чонгук просматривал почту, Тэхен листал ленту в телефоне. — Чимин написал, — сказал он вдруг. — Что пишет? — Зовёт в субботу. Говорит, нашёл кафе с лучшим чизкейком в городе. Хочет проверить, разбираюсь ли я в десертах. — Звучит как вызов. — Я ответил, что приду. Ты не против? — Не против. Я как раз с утра поработаю, а вечером заберу тебя. — Договорились. Чонгук поднялся с дивана и вышел в коридор. Тэхен проводил его взглядом, но спрашивать не стал. Через минуту Чонгук вернулся — в руке у него была банковская карточка. Он протянул её Тэхену. — Держи. — Зачем? — Ни в чём себе не отказывай. Это не обсуждается. — Чонгук, у меня есть свои деньги. — Я знаю. Но это другое. Бери. — Я в состоянии сам заплатить за чизкейк. — Ты и заплатишь. За чизкейк. А это — на всё остальное. Бери, Тэхен. Тэхен посмотрел на карточку, потом на Чонгука. Вздохнул. — С тобой бесполезно спорить. — Абсолютно бесполезно. Тэхен взял карточку, покрутил в пальцах, а потом стянул чехол с телефона и засунул её туда. Чонгук усмехнулся и сел обратно на диван. Тэхен придвинулся ближе.

***

Будильник Тэхена сработал в десять. Он потянулся, перекатился на другую половину кровати и обнаружил, что она пуста и уже холодная. Чонгук уехал. На кухне его ждала турка с ещё тёплым кофе и записка на столе: «Освобожусь и сразу заеду за тобой в кафе. Ч.» Тэхен хмыкнул и перечитал дважды. Чонгук редко оставлял записки — обычно писал сообщения. Но эта, на бумаге, кривым утренним почерком, была какой-то особенно тёплой. Он спрятал её в ящик, сам не зная зачем. К полудню он уже был готов. Надел свободную рубашку, покрутил кольцо на пальце и вызвал такси. Кафе называлось «Моцарт» и находилось в тихом переулке недалеко от центра. Чимин ждал его за столиком у окна — уже с чашкой капучино и с таким видом, будто он тут завсегдатай. — Ты вовремя, — сказал он, поднимаясь для объятия. — Я думал, архитекторы всегда опаздывают. — Это дизайнеры всегда опаздывают. Архитекторы приходят ровно в назначенное время. — Один-ноль. Садись. Тэхен сел. Оглядел кафе — тёплый свет, кирпичные стены, полки с книгами. Уютно. В меню действительно было шесть видов чизкейка. Чимин заказал два — классический и манговый, — и они принялись сравнивать. — Манговый лучше, — заявил Чимин. — У него текстура нежнее. — Классический честнее. Без этих твоих дизайнерских излишеств. — Дизайнерские излишества? Это ты сейчас про манго? — Про манго. И про золотые ручки. Чимин расхохотался. Они проболтали больше двух часов — о работе, о планах на весну, о том, как Чимин однажды перепутал оттенки белого и покрасил спальню клиента в цвет слоновой кости вместо молочного. Тэхен смеялся до слёз. Около пяти телефон Тэхена пиликнул. Сообщение от Чонгука: «Буду через 10–15 минут». Тэхен прочитал и убрал телефон в карман. — Чонгук? — Да. Говорит, скоро будет. Я, наверное, выйду на улицу, подышу. — Давай. Я пока расплачусь и вызову такси. — Уверен? Я могу подождать. — Езжай. Мне всё равно в другую сторону. Чимин обнял его на прощание — на этот раз особенно крепко. — Спасибо за компанию. Серьёзно. Мне этого не хватало. — Мне тоже. Повторим? — Обязательно. Тэхен вышел из кафе. На улице уже смеркалось, но воздух был свежим и приятным — пахло зимой и выпечкой из соседней булочной. Он отошёл к краю парковки и прислонился к фонарному столбу. Рассеянно крутил кольцо на пальце и думал о том, что вечер удался. — Ким Тэхен? Голос раздался сзади. Тэхен обернулся и увидел мужчину — высокого, в дорогом пальто, с седыми висками и тяжёлым взглядом. Он узнал его не сразу. Потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить лицо с фотографиями, которые он видел в офисе. Отец Чонгука. Чон Хёнсок.