Лаванды пышный цвет

Миссис Сеймор рано овдовела, не успев прожить с любящим и нежным супругом, честным полковником Сеймором и десяти лет в небольшом уютном поместье на границе Норт-Йоркшира. Горе окончательно сломило бы еще молодую и прежде цветущую женщину, если бы не малютка сын, оставшийся теперь ее единственной отрадой в жизни. Мальчика звали Хьюго и, будучи по мнению матери самым прекрасным младенцем в графстве, он быстро сделался самым избалованным ребенком во всей Англии. Впрочем, не имея других недостатков и будучи притом веселым, смышленым и по-настоящему симпатичным мальчиком, Хьюго быстро заслужил любовь не только умиленной каждым его шагом матери, но и всех родных и знакомых, навещавших скорбящую вдову. Едва миссис Сеймор успела снять траур по первому супругу, вся родня и соседи стали поговаривать о том, что столь молодая и все еще недурная собой женщина могла бы, если не сделать выгодную партию во второй женитьбе, то во всяком случае найти себе достойного и благонравного супруга, который стал бы ей добрым спутником, а ее излишне своевольному мальчику хорошим примером. Вдова отвечала на все подобные разговоры горестными вздохами по своему возлюбленному полковнику и покачиванием головы, только чтобы затем удивить всех, спустя всего пару месяцев действительно выйдя замуж, только не за всеми воображаемого в этой роли приходского священника или небогатого, но знатного землевладельца, каких среди соседей находилось немало, а за бывшего подчиненного ее мужа-полковника, игрока и пьяницу, капитана Гудвина. Какими скрытыми достоинствами капитан сумел очаровать благовоспитанную девушку, первый супруг которой служил образцом приличия и нравственности, оставалось только дивиться. Среди озабоченных тетушек даже стали ходить слухи о замешанном здесь шантаже, угрозах или же больших долгах, по неведомой причине сделанных полковником. Но факт оставался фактом, бедная миссис Сеймор без памяти полюбила злополучного капитана и даже протесты маленького сына против нового члена семьи не сумели поколебать ее решимости, не говоря уже об уговорах все тех же беспокойных тетушек. Брак был заключен, миссис Сеймор стала миссис Гудвин, а капитан, не изменяющий своим дурным привычкам даже после женитьбы на этой прекрасной и доброй женщине, сделался полноправным хозяином поместья, оставшегося ей и сыну после смерти первого супруга. Несчастной миссис Гудвин потребовалось всего несколько мучительных месяцев, чтобы раскаяться в своем поступке. Муж, казавшийся ей веселым и лихим романтическим героем пьесы, оказался если и не домашним тираном, то по меньшей мере взбалмошным и низким человеком. Основу его характера составляли дурные привычки, за которыми, вопреки надеждам его впечатлительной и все еще молодой жены, не скрывалось ни доброго сердца, ни сложной личности. К ребенку капитан Гудвин относился равнодушно, на жену любил поворчать, а иногда и прикрикнуть, слуг бывало бил, хоть и без упоения. Теперь пора траура по полковнику стала казаться всем в поместье чудесным временем. Вскоре миссис Гудвин забеременела во второй раз, пусть и порадоваться этому могла лишь она сама. Супруг ее к собственным детям оставался так же равнодушен, как и к чужим, а сын только хмурился, глядя на изменения, происходящие с матерью и уже мрачно предвидя, как у нее родится точная уменьшенная копия противного капитана, которого он напрочь отказывался звать отцом, хотя не то чтобы тому было до этого дело. Беременность шла тяжело, несчастная миссис Гудвин почти не покидала своей постели и едва ли не через день посылала за врачом, чтобы тот проверил ее сердцебиение и уверил ее, что ребенок внутри нее жив. Она была полна дурных предчувствий, и скоро капитан, уставший от постоянной мрачности и болезненности супруги, перестал бывать дома, уезжая как бы по делам, а в действительности просто развлекаться, делая ставки на ипподроме и допиваясь в придорожных трактирах почти до белой горячки. Заботиться о женщине остался лишь ее маленький сын, который теперь, несмотря на свою изнеженность, готов был вернуть матери всю проявленную к нему любовь сполна. Когда по всем признакам сделалось ясно, что у нее начались роды, мальчик сам побежал за врачом через грязь и ветер. Вернувшись вместе с доктором, они обнаружили, что пришли слишком поздно. Роды разрешились, подарив этому миру крошечную кричащую девочку, но вытянув последние жизненные силы из ее матери. Она успела только сказать сыну, как сильно любит его и умолять мальчика позаботиться о сестре Вирджинии, прежде чем издала последний вздох. В жизни маленького Хьюго не случалось еще подобных страшных потрясений. Он был убежден, что часто бывает свойственно малышам в столь юном возрасте, что уж с ним-то никогда ничего плохого произойти не может, и тем не менее он перенес свое горе достойно, лил слезы недолго, а сестру, не оправдывая некоторых скрытых опасений его матери, полюбил всем сердцем, увидев в ней отражение не безобразного отчима, а самой нежной и кроткой миссис Гудвин. На капитана Гудвина вдовство повлияло дурно, и вовсе не потому, что он был убит горем, а потому что из его жизни исчез последний человек, еще способный хоть сколько-то не давать проявляться его темной натуре и аморальному поведению. Если он бывал дома, детям приходилось прятаться от него, ведь теперь, в пьяном раздражении, он мог поднять руку даже на них. Хьюго честно защищал сестру от гнева ее отца, за что сам получал чаще. Но визиты капитана в поместье делались все реже, детей он предоставил самим себе, и их воспитанием занимались только малообразованные слуги и старая строгая экономка, пытавшаяся почти безуспешно привить Хьюго любовь к псалмам, а его сестре втолковать, что девочкам не положено бегать и лазать по деревьям, тоже, впрочем, безуспешно. Малышке дочери не успело исполниться и шести лет, когда вечно отсутствующий капитан скончался от апоплексического удара в каком-то богом забытом питейном заведении. Только услышав эту новость, Хьюго выдохнул с облегчением, однако уже скоро их ждали новые, уже по-настоящему тяжелые перемены. Когда были сделаны подсчеты и оценено оставшееся после капитана имущество, стало ясно, что за последние несколько лет развязной жизни он успел наделать столько крупных карточных долгов, что семейству не оставалось никакого иного выхода, кроме как продать поместье. Оставшиеся без наследства и приданого дети еще не осознавали глубины своего несчастья, хоть и видели жалость в глазах каждого родственника, пришедшего на похороны капитана. Помочь их судьбе решила в конце концов благородная миссис Тейлор, сестра покойного полковника Сеймора, первого мужа их матери, которая всегда не чаяла души в очаровательном Хьюго, и даже готова была, посовещавшись с во всем подчинявшимся ей супругом, забрать к себе и девочку, дочь ненавистного ей капитана, и воспитать ее почти как свою. Великодушие дяди с тетей, довольно крупных землевладельцев, имеющих уже своих трех подрастающих сыновей, не знало границ – они не только приняли несчастную Вирджинию в семью наравне с ее старшим братом, но и были достаточно тактичны, чтобы не ругать при ней ее злополучного отца, чаще пары раз за день и не напоминать ей чаще, чем того требовали приличия, что она не была связана с их домом настоящими родственными узами. С этих пор воспитанием и образованием брата с сестрой наконец занялись всерьез, желая вырастить из них настоящих джентльмена и леди. Они посещали все те же уроки, что и шумная орава из троих мальчишек, их кузенов, и когда наконец и им пришло время выходить в свет, никто не сумел бы отличить приемных детей миссис Тейлор от родных во всем, что касалось манер, разговора, умения танцевать и держать себя в обществе, хотя, разумеется, все знали, что за бедняжкой Вирджинией обещали столь символическое приданое, что ей сильно повезло бы, если бы она сумела найти по-настоящему хорошего супруга. Хьюго, в свою очередь, получал от тети с дядей такую же символическую сумму ежегодно, умудряясь всю ее потратить на роскошные наряды для себя и несколько подарков-безделушек для сестры. О будущем обоих детей было сложно сказать что-то определенное, так что все только, затаив дыхание, ожидали развязки их запутанной и скорбной, но любопытной и захватывающей истории.