OUT OF THE GAME

Райдер

Запах пота и железа проникает в ноздри, как только вхожу в тренажёрный зал, где мои ребята уже во всю занимаются. Тяжёлая музыка заполняет пространство. Грэй разминается на беговой дорожке, Андерсон отжимается на кулаках, Арон качает пресс с утяжелённым мячом, а Кастиэль обматывает руки бинтами, готовясь развлекаться с грушей. Что ж, я скучал. По этому шуму, идиотским разговорам. Я вернулся в Бостон пару дней назад, а это значит, что новый семестр, как и новый сезон не за горами. Лето прошло замечательно, мы с семьёй проводили всё свободное время вместе. Хейли приняла участие в трёх соревнованиях, одно из которых выиграла, а в остальных заняла второе и третье место. Бесконечно горжусь ей. Мы с Лиамом часто ходили на пляж, а вечером сбегали в тренировочный комплекс отца, где занимались хоккеем, и я помогал брату отрабатывать в защите. Несколько раз к нам подключался папа и орал на нас, что мы бестолковые и родились с кривыми руками и дохлыми ногами. Как будто в нашем зачатии он не принимал участия и в этом нет его вины. Ещё на пару дней к нам прилетал Кастиэль, и мы с ним обошли кучу баров и клубов, так как совсем недавно обоим исполнился двадцать один год. Было весело. Даже слишком. — Парни, как думаете, что за объявление нас ждет от тренера? – спрашивает Арон, стараясь восстановить дыхание после тяжелого подхода. — Он был слишком серьёзным. — Если он снова приведёт спортивного психолога, то я уйду из команды! – восклицает Грэй, угрожая пальцем. — Так ты в итоге был единственным из нас, кто сходил к нему на приём, – усмехается Андерсон, не прекращая отжиматься. — И он назвал меня «эмоционально нестабильным и закрытым человеком». А потом заставил решать тесты, где было куча вопросов, направленных на мою ориентацию. Да мне после этого стресса понадобился ещё один психолог! – наш новоиспеченный второкурсник страшно негодует. — У тебя проблемы с ориентацией? – заостряет внимание Бронте именно на этом моменте, а мы прыскаем в кулак, прикрывая улыбки. — Пошли вы, у меня всё в порядке! Я люблю девушек, очень сильно. Иногда даже слишком. — Это мы поняли на последней вечеринке, когда тебя вытащил из дома какой-то футболист, – напоминает Арон. — Я не был виноват в том, что его девушка-черлидерша сама полезла ко мне целоваться. — Ты сказал её парню: «Брат, не будь эгоистом, спортсмены должны делиться друг с другом», – добавляет детали Кастиэль. — И в чём я не прав? Жаль, что я не видел этого случая – был занят Блэйк. Грэй совсем недавно начал пользоваться популярностью у женского пола, и как это обычно бывает, переходит через грань, после чего выхватывает по самые гланды. — Не злись, – говорю я, перекладывая гантель в правую руку, и решаю сменить тему. — У нас после прошлого выпуска ушло много ребят из команды, я думаю, что они набирают первокурсников. Именно этот разговор нас ждёт. Мы затихаем. Каждый год происходит одна и та же история. Те, что были в команде и на четвертом курсе – заканчивали обучение и уходили. Кто-то из хоккея и в другую профессию, а кто-то в профессиональный клуб. А к нам попадали новички, первокурсники и совсем сырые ребята. Поэтому для нас это обычное дело. Ничего нового. — Почему мы их ни разу не видели? – Андерсон смахивает пот со лба. — Я слышал, что они тренируются на второй арене, что недавно построили, – делится своими познаниями Арон. — Обычно о толковых сразу идут слухи. — Сто процентов об мне ходили три года назад, – самодовольно произносит Кастиэль. — Я – лицо нашей команды. — Ты – причина половины штрафов нашей команды, – добавляю я, и мы заливаемся смехом. — Это называется «играть с характером», и нашим болельщикам всё нравится. — Единственный человек, которому нравится твоя игра – это твоя мама, – встревает Грэй. Мне хочется ударить себя по голове. Придурок. Кас резко выпрямляется, прижимая ладонь к груди с максимально оскорблённым лицом. — О, боже мой! Все слышали?! – восторженно присвистывает Кастиэль, двигаясь к товарищу. — Это что сейчас были шутки про маму? – он подходит вплотную, забрасывает руку на шею Грэя, а после начинает чесать волосы на его голове. — Ты в себя поверил, перестав быть первокурсником? — Чувак, он перешёл черту, – Андерсон качает головой. — Я бы не позволил такого неуважения. — Спасибо, брат, – Бронте едва не пускает слезу наигранно. — Хоть кто-то в этой команде понимает семейные ценности. — Вот так и бывает, господа, – говорит Арон. — Сначала шутки про мать, а потом что? Дети? Ипотека? Налоги? Ответственность? — Нас пугают взрослой жизнью, – драматично добавляет Андерсон. — Я вам говорю, если с хоккеем не удастся, то надо открывать пивной бар на пляже, – подключаюсь к диалогу, а все остальные кивают. — Запасной и взрослый план. — Боюсь, что мы бы ушли в минус в первый же месяц, – слабо улыбается Грэй. — Не, малой, пиво – вечное. Кто тут может не согласиться? Мы возвращаемся в раздевалку к остальными ребятам, которые готовятся к тренировке на льду. Комната снова наполняется привычным шумом: хлопки шкафчиков, скрип клюшек о плитку, чей-то мат из-за потерянной изоленты, музыка из колонки, которую тренер ненавидит всей душой. Атмосфера приятная, мы уже настроены на новый сезон, потому что для нашего основного костяка – это последний год, и очень хочется его запомнить. Всеми фибрами чувствую, что это будет незабываемый год. Дверь открывается резко, и внутрь проходит тренер Майклсон, а наши разговоры стихают сами собой. Можно подумать, что мы в моменте стали очень дисциплинированными, но нет. За ним следуют ещё несколько человек. А точнее – пять. Первое, что бросается в глаза – знакомые лица. Второе – как быстро внутри поднимается раздражение и адреналин. Все товарищи перенаправляют взоры на дверной проём. Да вы, блять, издеваетесь? Хашманда узнаю сразу. Трудно не узнать человека, который последние несколько лет смотрит на тебя так, будто лично ты разрушил ему жизнь. Но я ничего не сделал. Хотя, если подумать, я всего лишь стал первым номером драфта. Не моя вина, что менеджеры «Монреаля» оказались умнее остальных. Иногда мне кажется, что тот вечер до сих пор снится ему в кошмарах. Рядом с ним стоит Рэйф, засунув руки в карманы спортивной куртки, и осматривает раздевалку так, будто уже заранее всех здесь ненавидит. Я не удивлён. Остальных помню смутно. Встречались несколько раз на матчах, но имена в голове не задержались. В раздевалке становится подозрительно тихо. Даже Кас молчит, а это уже означает большую угрозу. Мне это не нравится. На нас надвигается катастрофа. Я чувствую это всеми клеточками тела. — Это сейчас шутка? – произносит кто-то позади меня. Ох, мне бы очень хотелось, чтобы это был розыгрыш. Скажите, что нас снимает скрытая камера, пожалуйста. Краем глаза замечаю, как Кастиэль медленно выпрямляется со скамейки, переставая затягивать шнурки на коньках. Андерсон хмурится. Арон переводит взгляд с меня на Доминика так, будто уже мысленно делает ставки, кто первый кому врежет. — Так, — спокойно произносит тренер, делая вид, что не замечает напряжения в помещении. — Думаю, представление можно пропустить. Вы и так знаете друг друга. Очень хотелось бы не знать. — С сегодняшнего дня они часть команды Бостона, — продолжает он. — И мне плевать, что было между вами раньше. На льду вы играете вместе. Если кто-то не способен засунуть своё эго себе в задницу, дверь находится прямо за моей спиной. Тишина. Доминик скрещивает руки на груди, безэмоционально осматривая нас. Рэйф коротко усмехается, явно уже раздражённый самим фактом происходящего. Боже, помоги. В моей команде теперь два тафгая, которые постоянно ищут неприятности на свою голову? Отлично. Всегда мечтал работать воспитателем в детском саду для агрессивных подростков. Мы с Кастиэлем оборачиваемся друг на друга, и у нас идентичное выражение лиц. Никакие приличные слова не передадут то состояние, в котором находимся, потому что... мы в тотальном ахуе. — Я всё сказал. Часть ребят покинуло команду, места освободились. Теперь у вас новые товарищи, – завершает тренер, разворачиваясь на носках. — Через десять минут всех жду на льду и только попробуйте опоздать. Это всех касается! «Товарищи». Интересно, как скоро мы поубиваем друг друга на площадке? — Вам что жить надоело? – срывается Кас, делая короткий шаг вперед, а я хватаю его за плечо моментально. — Вы какого хуя припёрлись в нашу раздевалку и в нашу команду?! Прошло ровно три секунды. Это рекорд. Такое чувство, будто тренер специально бросил нас сюда и решил посмотреть, кто выживет. — А что такое? – Рэйф повторят его движение, но разница в том, что его никто не останавливает. — Боишься конкуренции? — Смешно, – Бронте закатывает глаза. — И кто же мне её составит? — Ты здесь не один крутой защитник, – продолжает перепалку Рэйф. — Поэтому расслабься и получай удовольствие. Бронте рядом со мной уже напряжён до предела. Вижу, как у него ходят желваки на челюсти. Кажется, сейчас достаточно одной неправильной фразы, чтобы всё полетело к чертям. — Ребятки, вы какие-то не гостеприимные, – Доминик едва заметно усмехается. — Ты ожидал фейерверк или тортик? – встревает Грэй. — Цветочков было бы достаточно, не так ли, Райдер? – Хашманд смотрит на меня. Он припоминает то, что я сказал ему в финале. — Не увидел, кстати, их после нашего выигрыша, – спокойно парирую я. — Запамятовал? — Да, – Доминик зловеще приподнимает уголки губ. — Потому что вы играли, как куски дерьма. Всё. Теперь мы официально в жопе. Не похоже на знакомство новых игроков – это пороховая бочка. Ребята постепенно выстраиваются в две линии, и мы стоим друг напротив друга, испепеляя глазами. Только на нашей стороне количество перевешивает. Я буквально стою между двумя огнями, пытаясь не дать им вспыхнуть. — Что сказал? Только вот счет на табло говорит обратное, а кубок, стоящий в нашем колледже это подтверждает. Проиграли и не смогли спасти свою команду? Так валите нахер отсюда! – Кас двигается вперёд. — Ты такой шумный, Бронте, – устало говорит Рэйф. — Разъясню ситуацию: ваше руководство с нами связалось и пригласило в команду. Значит, мы нужны вам. — Или вас решили пожалеть, как выброшенных котят на улицу, – саркастически бросает друг. — Как тебе такое объяснение? Улыбка Рэнделла исчезает мгновенно, и он сокращает расстояние между ними. — Повтори. — Что именно? Что вы жалко выглядите, придя сюда? — Следи за языком. — Или что? Они оба уже кипят от злости. Кас уже на грани. Рэйф, судя по лицу, тоже недалеко ушёл. И самое паршивое – никто из них не собирается уступать. — Мы слышали, что у вас тут нездоровая атмосфера в команде, но не думали, что всё настолько плохо, – произносит парень с противоположной стороны. Понятия не имею, как его зовут. — А мы слышали, что у вас проблемы с финальными играми, – встревает Арон. — Кому верить? Ещё одна колкость — и мы точно не дойдём до льда без драки. Нас заперли в одной комнате с бензином и зажигалкой. — Продолжай тявкать, Бронте, – говорит Рэйф. — Пока что у тебя это получается лучше, чем производить впечатление. — Слушай, я тебя сейчас так впечатлю, что ты зубы по раздевалке собирать будешь, – Кас резко сбрасывает мою руку с плеча. — Попробуй. Рэнделл снова двигается на встречу своего соперника. Бронте тоже. Я снова хватаю друга за локоть раньше, чем он успевает сократить расстояние. — Не смей. — Убери руку, Райдер, — цедит Кастиэль, не сводя взгляда со своего врага. — Капитан, да ладно тебе, — усмехается Рэйф. — Отпусти свою ручную собачку. Если он хочет поговорить, то я весь во внимании. Вот же сука. — Оба завязывайте и выясняйте отношения вне этого здания, – перевожу взгляд в сторону. — Хашманд, угомони своих, а я своих. Доминик коротко кивает, соглашаясь. Он же бывший капитан Чарлстауна, вот и пусть сам с ними разбирается. Я всё равно не заработаю у них уважение так быстро. — Да ладно, неужели веселье так быстро кончилось? – говорит тот, что стоит за спиной Рэйфа. Удобное положение ты выбрал. — Всё, заебали, – мой тон голоса становится жёстче, и я скольжу взглядом по всей раздевалке. — Либо идём сейчас на площадку и учимся играть вместе, либо можем прямо сейчас начать ломать друг другу челюсти и закончить сезон, не начав его. Выбирайте. Несколько секунд никто ничего не говорит. Только напряжение продолжает висеть в воздухе. — Переодевайтесь, парни, – Доминик оборачивается назад, обращаясь к своим ребятам, и те ему кивают, начав доставать вещи из спортивной сумки. — Вы тоже, – дополняю я, развернувшись к игрокам моей команды. Кажется, что всё держится на тончайшем волоске. А мы ещё даже не вышли на лёд...

****

Арена встречает нас холодом, тянущимся ото льда, но даже это не может остудить мою голову. В мыслях творится полнейший бардак, и я пытаюсь сообразить, как мне сплотить эту команду, чтобы мы не сорвались друг на друга раньше времени. Идей ноль. — Едем по кругу, от синей линии ускорение, вперёд, – диктует нам тренер, свистнув, и мы киваем, отправляясь на разминку. Пока что всё нормально. Никогда в жизни не слышал такой тишины на льду во время наших упражнений. Обычно тренировки начинаются с тупых шуток Каса, подколов Грэя или споров Арона с Андерсоном. Сейчас же все выглядят иначе. Увы, но счастье длилось недолго. Бронте проезжает мимо Рэнделла, специально врезаясь плечом сильнее, чем нужно. Рэйф даже не оборачивается, только поправляет перчатки и ухмыляется себе под нос. Мы на льду меньше двух минут, а мне уже хочется убиться собственной клюшкой. Проходит некоторое время, между подходами, подъезжаю к борту, пока остальные заканчивают новое задание, и останавливаюсь рядом с тренером. — Вы не могли предупредить хотя бы меня раньше? – тихо спрашиваю я. — Дать время подготовить команду. Майклсон даже не смотрит в мою сторону. — Это бы что-то изменило? Честно? Нет. Но я всё равно качаю головой. — Я бы смог их подготовить заранее. Мы только что чуть не перегрызли друг другу глотки в раздевалке. Тренер усмехается, качая головой. — Но не перегрызли же. Очень смешно. — Слушай, Райдер, – наконец произносит он уже серьёзнее. — Дерьмо случается. Особенно в спорте. Сегодня тебе подкинули пять новых игроков, завтра обменяют половину команды, а послезавтра ты сам можешь оказаться в чужой раздевалке. Привыкай. Неприятная мысль, но правдивая. Я всё прекрасно осознаю. Мои ребята – нет. — К тому же меня самого поставили перед фактом пару дней назад, – продолжает мужчина. — Я планировал добрать первокурсников, а пришлось закрыть набор почти полностью. — Почти? Тренер впервые поворачивается ко мне. — Одного всё-таки взял. Завтра будет с нами тренироваться. — Он хорош? Майклсон окидывает меня долгим взглядом, и почему-то уголки его губ дёргаются. — Очень. Это сейчас что значило? Звук свистка разрезает арену. — Подъехали все сюда! – кричит мужчина, и мы выстраиваемся полукругом, ожидая новых указаний. — Я хочу посмотреть на вас в работе, поэтому делимся на команды и проводим двухстороннюю игру. Первая пятёрка: Райдер, Рассел, Рэнделл, Колин, Скотт. Замечательно, из всех этих человек, из моего состава только Арон Рассел. Все остальные бывшие игроки Чарлстауна. Что ж, теперь я знаю их фамилии. — Вы играете против другого звена: Хашманд, Андерсон, Бронте, Грэй, Хьюз. Вратари по калиткам встали. У них ровным счетом наоборот. Трое игроков из нашего состава, двое из Чарлстауна. Будет весело. — Поехали на вбрасывание! Мы встаем на позиции, Доминик медленно отталкивается от бортика и занимает место напротив меня в центре поля, не сводя с меня взгляда. И снова здравствуйте! Давно не виделись в таком положении. Как только шайба падает – начинается полнейший кошмар. От командной игры одно название. Доминик тащит шайбу сам, даже не поднимая головы по сторонам, словно на льду кроме него никого нет. Кастиэль жёстко встречает Рэйфа у борта, что стекло трещит. Скотт орёт Колину открываться, а тот вообще не понимает, куда ему двигаться. — Пас! Пас, блять! – Арон хлопает клюшкой по льду. Я вижу его. Он свободен. Но в этот момент Рэнделл решает сам полезть через двух защитников и закономерно теряет шайбу. — Серьёзно?! – недовольно рычу я. У меня скоро начнёт дергаться глаз. — Расслабься, капитан, я видел момент! — Да нихуя ты не видел! Бронте подхватывает шайбу и сразу улетает вперёд. Рэйф несётся за ним так быстро, ощущение, что ему пообещали премию за убийство. Через секунду они влетают в борт. Очень громко и слишком жёстко для обычной тренировки. — Какого чёрта?! – Кастиэль моментально разворачивает его за джерси. — А что такое? – Рэнделл толкает его в грудь. — Не выдержал? — Повтори ещё раз. — Да без проблем. У тебя слишком длинный язык, когда ты из себя на льду не представляешь ничего стоящего. Всё. Это конец. Кас срывается первым. Я даже не успеваю ничего сказать, потому что он уже летит на него, и мне приходится буквально врезаться между ними корпусом. — Вы совсем страх потеряли?! – ору я, отталкивая Бронте назад. — Это тренировка, разбирайтесь между собой на улице! — Тогда объясни своему цепному псу, чтобы держал дистанцию, – грубо бросает Рэйф. — Объясни своему ебалу, чтобы оно закрывалось вовремя, – рычит Кас, вырываясь из моих рук. Тренер свистит так громко, что у меня закладывает уши. — Ещё одна такая выходка, и оба побежите круги до утра! Никто не отвечает, но никто и не успокаивается. Это чувствуется сразу. Если бы про нас снимали сейчас фильм, то он бы назывался «Поворот не туда: смерть от лезвия конька». Следующая смена проходит ещё хуже. Доминик начинает играть грязнее, не нарушая правила. Хуже. Он начинает играть умно: специально затягивает моменты, держит шайбу дольше, провоцирует, улыбается после каждого столкновения. Ведь знает, что это работает. Потому что он хорош. Я всегда это знал и никогда не отрицал. В отличии от него. — Райдер! Слева! – орёт Арон. Я отдаю передачу, но Колин опаздывает на мгновение, теряясь в зоне. Шайбу перехватывает Грэй. Контратака. Андерсон щёлкает от синей линии, шайба с глухим звуком влетает в сетку. Гол. Вратарь – Макстен, что на нашей стороне, бьёт клюшкой по штанге. — Великолепно, блять, – выдыхаю я, проводя ладонью по лицу, предварительно сняв перчатку. Мы разваливаемся прямо на глазах. Каждый тянет одеяло на себя, пытаясь доказать, что именно он здесь лучший. В итоге мы выглядим как кучка идиотов в одинаковой форме. Очередное вбрасывание. На этот раз я выигрываю его у Доминика и сразу ухожу вперёд. На автомате ищу открывание. Никого от слова совсем. Кас снова сцепился с Рэйфом у борта. Арон орёт на Гарри. Колин потерял позицию. Да вы издеваетесь надо мной? Внутри медленно, но, верно, разгорается раздражение. Ещё немного – и сорвусь уже я. И именно в этот момент Рэнделл снова жёстко встречает Бронте корпусом. Кастиэль впечатывается в стекло, но поднимается сразу же. Выражение его лица оставляет желать лучшего. Затем сбрасывает перчатку и кричит: — Ну давай, ублюдок! Рэйф смотрит на него секунду, а потом тоже медленно снимает крагу. Твою мать. Именно этого нам только не хватало. Я влетаю между ними раньше, чем они успевают сцепиться. Андерсон хватает Бронте за плечи, мне приходится удерживать Рэйфа, а тренер уже несётся к нам через весь лёд. Не понимаю откуда во мне вообще осталось терпение и контроль в данной ситуации, но ещё пара подобных эпизодов и с ними подерусь уже я. Даже отвешу по лицу своему лучшему другу. Надоел этот детский сад. — Всё! Закончили! — орёт Майклсон. — На сегодня хватит! Никто даже не спорит, потому что все злые. И лучшее решение остановить этот хаос сейчас, пока он не вышел из полного контроля. В раздевалку возвращаемся в абсолютной тишине. Только тяжёлое дыхание и звук коньков по полу. Сдёргиваю шлем и швыряю его на скамейку сильнее, чем нужно, пластик глухо трещит где-то рядом с ухом. После этого устало падаю на скамейку, откидываясь спиной на холодную стену. Если это первая тренировка, то страшно представить, что будет дальше. Голова кажется слишком тяжёлой, чтобы поднять её, продолжаю сидеть, упершись локтями в колени. В висках до сих пор шумит после этого грёбанного подобия раскатки, лёгкие горят настолько сильно, что мне хочется их выплюнуть. Джерси насквозь мокрое, как и все остальные вещи под ним. Перчатки валяются под скамейкой. Настроение примерно там же. — Что, проблема, капитан? — раздаётся знакомый голос. Только тебя мне сейчас не хватало. Поднимаю взгляд. Доминик стоит у входа, уже без шлема, его влажные светлые волосы падают на лоб. Сам он максимально спокойный, на лице заметен задор, а сам он явно злорадствует. У меня внутри моментально что-то щёлкает. — Не лезь ко мне сейчас, — произношу медленно. — Серьёзно, Хашманд. Даже не начинай. Он проходит глубже в раздевалку, будто вообще не слышит предупреждение. Пока что мы здесь одни. — А то что? Я коротко усмехаюсь себе под нос. Да чтоб тебя метеором ударило. — Ты хочешь мне что-то сказать? – поднимаюсь со скамейки, смотря прямо на него. — Да нет, – пожимает плечами Доминик. — Просто хотел лично понаблюдать за тем, как ваша команда разваливается прямо на глазах. Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь понять, что с ним вообще не так. Господи, какой же он раздражающий. — Если ты вдруг потерял нить событий, то напомню: мы теперь в одной команде, – делаю шаг вперёд. — И если развалимся мы, то ты полетишь следом вместе со всеми. Ещё вопросы? Он молчит определённое время, изучая меня взглядом. Слишком спокойно. — Ты не справишься с этим. Хмурюсь и склоняю голову в бок. — С чем именно? — С командой, – отвечает он так, словно это очевидно. — Здесь нужен характер. Терпение. Умение держать людей вместе, когда всё начинает лететь к чертям. Каждое слово звучит как удар клюшкой по рёбрам. — И? Уголок его губ дёргается в едва заметной усмешке. — А у тебя этого нет. Во мне снова начинает закипать раздражение. — Очень скоро твои же ребята это поймут, – продолжает Хашманд. — И, честно говоря... я очень хочу на это посмотреть. Несколько секунд между нами висит тишина. Та самая, после которой обычно либо бьют по лицу, либо говорят что-то такое, о чём потом жалеют. У меня огромное желание сделать и первое, и второе одновременно. В этот же момент остальная команда присоединяется к нам, замирая у прохода. Все смотрят на нас с интересом, им только пива с чипсами не хватает для большего комфорта. — Закончил? – цежу сквозь зубы. — Пока что да. Он разворачивается к выходу так расслаблено, словно только что переиграл меня в собственной игре. И самое паршивое – часть его слов всё-таки застревает в голове. Потому что где-то на фоне сознания уже крутится мысль: моя команда может не справиться. Я психую, снимаю с себя форму и направляюсь в душ, скрываясь от посторонних глаз. Холодные капли стекают по поему телу, а я упираюсь ладонями в стену, покрытую плиткой. Стараюсь дышать спокойно и ровно, но ничего не получается, меня накрывает злость одновременно с беспомощностью. Сегодня мы выглядели как кучка незнакомцев, которых случайно выпустили на один лёд. Никто никого не слышал, каждый тянул игру на себя. Рэйф игнорировал передачи. Кастиэль специально не открывался под Хашманда. Арон бесился после каждого потерянного входа в зону. И я, блять, понятия не имею, как это исправить за такой короткий срок. Выключаю воду, направляясь обратно в помещение, начиная собираться домой. После ухода прошлого капитана команда автоматически решила, что теперь этим должен заниматься я. Быть тем, кто держит всех вместе, кто не имеет права развалиться первым. Но проблема в том, что я не умею красиво говорить и мотивировать. Я люблю действовать, на льду завести команду своей игрой – для меня обычное дело. И это всегда работало в тандеме с тренером. Но сейчас это не сработает, как минимум, потому что до игры мы не доживём, а как максимум – нужно расположить новых игроков к себе. До невозможности раздражает, как парни смотрели в мою сторону, ожидания решение проблемы. Как будто я могу починить всё за считанные мгновения, и у меня есть волшебная палочка. Но ещё больше бесит мысль, что, возможно, Доминик прав, и я действительно не справлюсь. Нет. Пошёл нахер. Я резко поднимаюсь со скамейки, хватаю сумку и закидываю её на плечо. — Завтра днём у нас снова тренировка, – бросаю парням, которые уже вернулись из душа. — И если кто-то ещё раз решит играть в одиночку, я лично впечатаю вас в борта. Я не шучу. — Смотрите-ка, капитан угрожает, – театрально тянет Рэйф. — Нет, – открываю дверь раздевалки. — Предупреждаю.

****

Домой возвращаемся в полнейшей тишине вместе с Кастиэлем и Ароном. Стараюсь концентрироваться на дороге, как можно сильнее, чтобы переключить свои навязчивые мысли на что-то стоящие. Парни, расположившиеся в моей машине, также погружены в себя. Когда я паркуюсь, то мы сразу заходим в дом, отправляясь на кухню. Без лишних слов открываем холодильник, доставая три банки пива. Напиток заканчивается быстрее, чем я успеваю почувствовать его вкус. — Все молчат, а я скажу, – начинает Бронте. — Мы правда оставим всё, как есть? — А что ты предлагаешь? – спрашиваю я, усмехаясь. — Нам остается только принять положение и двигаться дальше. — Согласен, – присоединяется Рассел, опираясь локтями на барную стойку. — Давайте с холодной головой взглянем на ситуацию: у нас в команде сейчас около десяти игроков, которые хороши до невозможного. Больше этой половины уже получило приглашение от НХЛ. Такого нет ни у кого. — Именно, – я облокачиваюсь бёдрами о столешницу, складывая руки на груди. — Если мы сработаемся, то нас не сможет одолеть ни одна команда в лиге. Если нет, то мы будем барахтаться в конце турнирной таблице. — Вы такие добрые, что аж тошно. — А что делать, Кас? – усмехаясь, спрашиваю. — Нет, ты вот мне скажи, как мне поступить? Перебить их всех? — Они сделают это первыми, вот увидишь! – Бронте с глухим стуком ставит банку на стол. Неожиданно для нас троих звучит звонок в дверь. Мы смотрим друг для друга, пытаясь понять, кого могло принести так поздно. — Если это наши новенькие, то я пошёл за битой, – угрожает Кастиэль, размахивая указательным пальцем. — Ни одного не будет на нашем пороге! Он действительно идёт в подсобку. — Ты слишком драматизируешь, – кричу ему в ответ. — Мою тоже захвати! — Наконец-то узнаю своего друга! Я смеюсь и следую по коридору к входной двери. Бронте уже возвращается с двумя железными битами, и на полном серьёзе мы берём их, закидывая на плечо. Не глядя в глазок, дёргаю ручку вниз. И... — Сюрприз! – восторженный голос звучит прямо перед моим лицо. Глаза округляется, а челюсть собирается рухнуть на пол. — Малыш Лиам...? – спрашивает Кастиэль, прикрывая рот от удивления, а после мотает головой то в мою сторону, то к брату. — А ты... — Ты что здесь делаешь?! – повышаю голос, не понимая, что происходит. Твою мать... Так вот о каком игроке говорил тренер, смотря на меня и улыбаясь. — Не такой реакции я ждал от тебя, братик, – цокает Лиам, продолжая стоять на пороге. — Ты был прав, меня взяли без чей-то помощи. Можно пожить с вами? Я ещё где-то был прав сегодня... Это будет незабываемый год.