OUT OF THE GAME

Мэдисон

К тому моменту, как мы с Уиллом выходим из общежития и направляемся в сторону братства, день уже начинает медленно сдавать свои позиции. Небо постепенно темнеет, окрашиваясь в глубокие синие оттенки, а вдоль улицы один за другим загораются фонари, разливая по тротуарам мягкий золотистый свет. Прохладный вечерний воздух приятно касается кожи, а вокруг всё ещё хватает студентов, спешащих по своим делам или, как и мы, направляющихся на вечеринку. Большую часть дороги мы с Уиллом болтаем обо всём подряд, перескакивая с одной темы на другую быстрее, чем успеваем закончить предыдущую. В какой-то момент он рассказывает очередную нелепую историю, связанную со своими похождениями, заставляя меня рассмеяться так громко, что несколько прохожих оборачиваются в нашу сторону. Мы продолжаем подшучивать друг над другом, и впервые за последние несколько дней я чувствую себя удивительно легко. Мы почти оказываемся на месте, как в моей сумке звенит телефон, и я проверяю его, натыкаясь на уведомление. Доминик: «Детка, ты где?» Мои глаза округляются от формулировки и построения его вопроса. Он ещё умудряется называть меня милыми прозвищами. Доминик: «Ты намеренно меня игнорируешь? «Зачем ты это делаешь?» Надо же. Интересно, как ты догадался? Здесь ты чересчур внимателен. Конечно, тебе же не нравится, когда так поступают по отношению к тебе. Закатываю глаза, пытаясь унять нарастающее и назойливое чувство злобы, но отвечаю ему:

«Мы подходим к особняку»

Доминик: «Мы?» Дом братства появляется перед нами ещё до того, как мы успеваем подойти вплотную. Большое двухэтажное здание с тёмным фасадом выделяется на фоне соседних участков, а из распахнутых окон уже доносится громкая музыка, заставляя стёкла едва заметно вибрировать. Перед входом раскидывается аккуратно подстриженный газон с невысокими кустарниками вдоль дорожки. Студенты толпятся повсюду: кто-то стоит на крыльце, другие располагаются прямо на траве, а третьи бесконечным потоком заходят внутрь и выходят обратно, видимо решая, где им больше по душе находиться. В руках у большинства красные пластиковые стаканчики, а в воздухе смешиваются громкий смех, обрывки разговоров и современные композиции. Замечаю знакомую фигуру, уверенно направляющуюся в нашу сторону. Доминика видно сразу даже среди толпы пьющих ребят. На нём светлые брюки и белая футболка, поверх которой небрежно наброшена тёмно-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами. Как обычно, выглядит так, словно только что сошёл со страницы какого-нибудь журнала про богатых наследников: аккуратно уложенные волосы, дорогие часы на запястье и кожаное портмоне. Чем ближе он подходит, тем отчётливее становится напряжение в его движениях. Его взгляд сразу находит меня, а затем скользит к стоящему рядом Уиллу. Лицо остаётся непоколебимым, но в этом спокойствии нет ничего хорошего. — Что с тобой происходит? – с ходу бросает Хашманд, а я устало выдыхаю. — Доминик, какая приятная встреча. Ты тоже здесь? Не ожидал тебя увидеть, – парирует Уильямс, пока лицо моего парня заметно напрягается, когда он переводит на него взор. — Мы с тобой лично не знакомы, но пора бы уже, не так ли? – протягивает руку вперёд. — Уилл. Хашманд молча отвечает на жест настолько лениво и быстро, кривя лицо, что даже мне становится неловко от его поведения. — Я сейчас не с тобой разговаривал, – бросает Доминик, возвращая внимание ко мне. — Можешь потеряться? — Дом, прекрати! – срываюсь я достаточно быстро. — Уилл, оставь нас, пожалуйста, я скоро вернусь, – обращаюсь к другу, на что тот понимающе кивает. — Тебе бы успокоительных попить или на пилатес походить, а то ты слишком нервозный, – напоследок бросает Уильямс, скрываясь из виду. Мы остаёмся вдвоём и смотрим друг на друга, не решаясь начать разговор, пока между нами висит заметное напряжение. — Ты правда до сих пор дуешься? – Доминик меняется моментально, черты лица расслабляются, и он протягивает ладонь ко мне, касаясь талии, и моё тело неожиданно дёргается. — Я не дуюсь, – легко отвечаю, пожимая плечами. — Я расстроена из-за тебя. — Из-за того, что я не приехал к тебе по первому зову, потому что устал на тренировке, где из нас выжали все соки, потом наорали, сказав, что мы бесполезны для хоккея, а потом хотел просто пару часов отдохнуть дома, чтобы хоть немного набраться сил? Я правильно тебя понял? – на одном дыхании выпаливает он, раскинув руками. — Прости, Мэдс, но мир не крутиться только вокруг тебя одной, и у других тоже могут быть проблемы. — Да, только у тебя проблемы и трудности, ведь только ради тебя можно всё бросать, жертвовать своим временем и сном, подстраиваться только под тебя, холить и лелеятьтолько тебя, другим это не позволено, – в том же тоне дополняю его претензию. — Я правильно тебя поняла? — Я не врубаюсь. Ты хочешь разругаться в пух и прах? – Доминик повышает голос, переводя тему в другую сторону. — Скажи, всё нормально? Ты сдала последний ролик? Если бы ты не была так резка и обидчива, то ты бы заметила, что я пытался до тебя дозвониться и даже хотел приехать. Ложь. Причём настолько очевидная, что мне хочется рассмеяться. — Пропущенных звонков не было, и ты не приехал, Дом, – устало притупив глаза, произношу с грустью. — Да, всё в порядке, мистер Конорс одобрил. — Вот видишь! – он восторгается и сокращает расстояние между нами. — Я же говорил, что ты справишь и найдёшь в телефоне нужные кадры, – парень обвивает руками мой пояс, притягивая к себе, после чего мы ловим зрительный контакт. — Никогда в тебе не сомневался, потому что ты у меня лучшая девушка. Раньше такие фразы заставляли меня улыбаться. Сейчас я ловлю себя на мысли, что пытаюсь понять, верит ли он в них сам. Мне кажется или я упорно чувствую наигранность в его голосе? Если бы ты знал, кто на самом деле мне помог, то не был бы настолько радостным и воодушевлённым. Но я не хочу посвящать его во все детали, потому что знаю, чем это может закончиться. Уже проходили. — Мне нужно найти Уилла, – первая отстраняюсь, отворачиваясь, когда он наклоняется ко мне, собираясь поцеловать. — Я хочу потанцевать, а ты вряд ли составишь мне компанию на танцполе. — Если я увижу, что твой дружок распускает руки, то откручу ему голову, ясно? — Кажется я говорила, что Уилл – это последний человек, к которому стоит ревновать. Относись к нему добрее, для меня это важно. — Хорошо, пусть будет так, но мы не закончили, – парень вновь хватает меня за ладонь, возвращая в своеобразный капкан. — Не обижайся, ладно? Если я тебя обидел, то точно не специально, – он начинает гладить большим пальцем мою щёку. — Давай после вечеринки поедем ко мне? Обещаю, что заглажу вину. — Я подумаю. Доминик ухмыляется, а потом резко наклоняется ниже, что я не успеваю опомниться, оставляя на губах короткий поцелуй. Быстро отдаляюсь, не давая ему углубить его. — Ты иди танцуй, а мне нужно задобрить парней, – делится он своими намереньями, на что я хмурюсь. — Каких и зачем? — У нас скоро голосование на второго ассистента, планирую повесить нашивку на своё джерси, а для этого нужны союзники. — А кто ещё кандидат? — Рэйф, но он без особого энтузиазма ввязывается в это. Я понимаю, насколько для Доминика важно ощущать собственную значимость и влияние в команде. Он давно привык находиться в центре внимания и чувствовать себя человеком, к мнению которого прислушиваются. Ему всегда было необходимо признание окружающих, независимо от того, в какой компании он оказывался. Хашманд терпеть не может оставаться в тени и каждый раз стремится стать тем, кого выделят среди остальных. Ему всегда было важно знать, что среди всех выберут именно его. Искренне хочу верить в то, что он реализует задуманное, даже если придётся прибегнуть к не совсем честным методам, хоть я и осуждаю это. Но почему-то сомневаюсь, что тройка, состоящая из Райдера, Кастиэля и Доминика проживёт хоть бы неделю. Если это вообще случится. Стоит нам переступить порог дома, как нас с головой накрывает атмосфера вечеринки. Из колонок гремит музыка, от которой вибрирует пол под ногами, а разноцветные вспышки неона скользят по стенам, потолку и лицам людей. В гостиной не протолкнуться: все танцуют и пытаются перекричать музыку, собравшись небольшими компаниями. Воздух пропитан смесью разных духов, алкоголя и табака. Внимание парня почти сразу переключается на кого-то из знакомых, а через минуту я и вовсе теряю его из виду. Впрочем, это меня не особо беспокоит. Протискиваясь между людьми, я направляюсь в сторону импровизированного танцпола, пытаясь отыскать Уилла среди десятков лиц. Несколько раз меня задевают плечом, кто-то проливает себе под ноги напиток, а какая-то компания чуть не сносит меня. В конце концов взгляд всё-таки находит знакомую фигуру. Уильямс уже вовсю отрывается в центре толпы, размахивая руками в такт мелодии и совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны. Судя по довольной улыбке на его лице, вечер для него начался именно так, как он и планировал. — Ну что выяснили отношения? – как только друг видит меня, то сразу подходит, хватая за плечи. — Теперь-то ты можешь расслабиться? — Да и ещё раз да! Уилл потягивает мне красный стаканчик, и я делаю несколько глотков пунша, ощущая, как по стенкам горла стекает сладкая жидкость с горьковатым послевкусием. Сегодня я так сильно перенервничала, что не хочу давать себе какие-либо ограничения по алкоголю, планирую максимально расслабить тело и отпустить назойливые мысли об отношениях. Единственное правило – никакой текилы. Мы подпрыгиваем на месте, когда слышим любимые треки прошлых лет и настоящего времени. Покачиваю бёдрами, провожу руками по телу, полностью отдаваясь моменту. Каждый раз, когда наши лица с другом пересекаются, то мы буквально орём друг на друга строчками песен, которые знаем наизусть. Веселье кто-то останавливает, ведь музыка затихает, и на мгновение слышатся жалобные и претензионные стоны, но, видимо, люди соображают к чему это, после чего взвизгивают. Перевожу взгляд к стойке диджея, замечая Кастиля, которому уже настраивают микрофон. Парень выглядит сносно, молочная хлопковая рубашка на голое тело наполовину расстегнута, идеально контрастирует с оливковым цветом кожи, а штаны такого же качества немного спущены. На переносице покоятся полностью тонированные чёрные очки, которые он поправляет, опуская по носу, а в руках наполовину пустая бутылка виски. — Как настроение, друзья? – спрашивает Бронте, а его голос разливается по колонкам. — Знаете, я люблю стабильность. А традиции ещё сильнее, поэтому... Погодите. Парень делает несколько шагов вперед, перенаправляя взор в правую сторону, ища кого-то. Любопытство охватывает, и моё внимание переключается на противоположную барную стойку. Теперь понятно куда метил Кас, ведь там стоит Райдер в компании девушки. Красивая, с пышными пшеничными волосами в коротком платье на широких бретельках и загорелой кожей мило разговаривает с ним, сверкая улыбкой. Я её точно видела в колледже, но она на другом факультете и по-моему на третьем курсе. Она милая. — Кимберли, дорогая, я всё прекрасно понимаю, но мне жизненно необходим мой лучший друг, – обращается Кастиэль ласковым тембром, привлекая внимание парочки. — Отдай мне его на десять минут, пожалуйста. Они вместе? Девушка показывает ему средний палец, а Натаниэль усмехается, делая глоток виски прямо из бутылки. Его образ далеко не ушёл от друга, потому что он выглядит также как и Бронте, только цвет изменился в более тёмный, что сливался с волосами на голове. Райдер упирается ладонями о столешницу, а потом произносит: — Я готов! — Приготовились! — Что они делают? – интересуюсь у Уилла. — А вот надо с нами на вечеринки ходить, а не в отношениях находиться во время студенчества! Сейчас увидишь. Кастиэль оставляет только микрофон, потирает ладони, а затем разгоняется, срываясь на бег, направляясь в сторону барной стойки, на которою запрыгивает одним простым движением, что вызывает некое удивление. Его корпус раскачивается, когда он разворачивается спиной к другу, а затем его ведёт назад, на что Райдер реагирует мгновенно, выталкивая его руками силой вперёд. Бронте отправляется в толпу, которая точно также возвращает его в вертикальное положение, и вот он уже уверенно стоит на столе, самодовольно улыбаясь. — И снова здравствуйте! – кричит Кас, и все остальные сопровождают его возгласами. — Не такое эффектное появление, как в прошлом году, каюсь, было мало времени на подготовку, – Натаниэль ровняется с другом, точно также взбираясь на верх. — Вообще мы хотели поприветствовать наших новеньких игроков, – Бронте ведёт указательным пальцем по присутствующим. — Вот вы где! Улыбнитесь хотя бы ради приличия! Рэйф, я к тебе обращаюсь! — Где ты потерял свой красный нос, клоун? – отвечает ему Рэнделл. Райдер прикрывает рот ладонью, но его плечи подрагивают от смеха. — Ты, как всегда, сама доброта, приятель! – парирует Кастиэль – у него явно отличное настроение. — Скрепя сердцем и душой принимаем вас в свои ряды, – он размахивает правой рукой, начиная с головы, делая поклон. — Не сказать, что мы все счастливы, но стерпится – слюбиться! Ну а теперь традиционные танцы. Парни по очереди отпивают ещё порцию алкоголя, видимо, морально готовясь. Из колонок начинает звучать песня «Sexy and I know it». Реакция студентов моментально настигает всё вокруг. — Да ну нахер, давай другую! – протестует Нат. У этих двоих по-прежнему микрофон в руках. — Ты не согласен со строчкой песни? – смеется Кас. — Нас и без того все считают самовлюблёнными ублюдками. — И они в корне не правы! — Конечно, – хитро улыбается Райдер, а его друг делает точно такое же выражение лица, и они вместе продолжают. — Мы намного хуже. Кажется, им нравятся легенды, что крутятся вокруг их персон, и они поддерживают это видение. Вновь меняется настроение, и я узнаю мелодию песни Кэти Перри «Hot N Cold». — Оставляй! – воодушевляется Бронте, щёлкая пальцами. — Девчонки, вы про эмоциональные качели слышали? Так вот мы их амбассадоры, – прямая отсылка к строчкам трека. Дальше стартует шоу. Они синхронно двигают плечами, наклоняясь друг к другу, а затем так же одновременно отшатываются назад под громкий смех окружающих. Расстёгнутые рубашки болтаются при каждом движении, демонстрируя спортивные тела, волосы уже растрепались, а несколько прядей прилипают ко лбу. В какой-то момент Кас закидывает руку Натаниэлю на плечи, и они начинают во весь голос орать строчки песни прямо друг другу в лицо, совершенно не попадая ни в тональность, ни в ритм. Через несколько секунд они уже снова пытаются повторять какие-то одинаковые движения, которые, судя по всему, придумали прямо на ходу. Самое ужасное заключается в том, что это работает. Толпа вокруг смеётся, хлопает, подпевает и охотно подхватывает их энергию. Эти двое выглядят как дети, которым внезапно разрешили делать всё, что вздумается, и теперь они пользуются этой возможностью на полную катушку. Они продолжают распивать виски, поочередно вливая его друг в друга. Насколько я знаю, завтра впервые за долгое время у них нет ни тренировок утром, ни занятий, и сейчас они пользуются этим отдыхом. Я качаю головой, пытаясь сохранить хотя бы подобие серьёзности, но губы всё равно предательски растягиваются в улыбке. Даже Рэйф, стоящий неподалёку с бутылкой пива, смотрит на них, посмеиваясь, как и все остальные новички. — Что ты делаешь? – спрашиваю, замечая, как Уилл вдруг достаёт телефон. — Собираю материалы для архива, – абсолютно серьёзно отвечает он. — Какого ещё архива? — Моего личного. Он приближает камеру почти вплотную к их лицам, но особое внимание уделяет Касу. Я правда сейчас это вижу? Или мне в пунш всё-таки подлили что-то покрепче? Вы хотите сказать, что капитан хоккейной команды, который обычно собранный, серьёзный, вечно контролирующий ситуацию – сейчас танцует под песню Кэти Перри с расстёгнутой рубашкой, искренне улыбаясь? Что ж, ему это до чёртиков идёт. Они выглядят слишком естественно, ловя восторженные возгласы. Райдер двигается под музыку удивительно свободно. В такт отбивает ритм плечами, качает корпусом и бёдрами. На очередном припеве Нат разворачивается вместе с Касом лицом к толпе, поднимая руку вверх. Его взгляд быстро скользит по людям, задерживаясь где-то впереди. Мне кажется, что наши глаза встречаются, и он чуть приподнимает уголки губ, но в следующее мгновение парень снова переключается на Бронте, который чуть не падает со стойки под собственный смех. Нет, явно показалось. — Погружаю в лор Бостонских вечеринок, которые ты упустила, – кричит мне Уилл на ухо. — Каждый раз на первой тусовке, посвящённой началу учёбы, эти двое обязательно что-то выкидывают. Сначала Кас появляется эффектно, потом они стабильно танцуют на столе под любую песню – это осталось с первого курса, когда они творили полною ересь. Райдер только на этой вечеринке будет поддерживать любую авантюру этого красавчика, потом он обычно наблюдает за происходящим. — Слушай, вы так разрекламировали их первый курс, что мне уже интересно, что же там было? — Слишком много информации за раз вредно для мозга, дорогуша. Я действительно была здесь в Бостоне на вечеринке всего один раз. В день финала. Опыт, конечно, не забываемый. Очень хотелось бы амнезию после злосчастного вечера. Музыка сменяется, и парни спрыгивают со стола под очередные возгласы. — К слову, эта вечеринка футболистов, – подмечает Уильямс, вручая мне новую порцию пунша. — Но хоккеисты, как обычно, перетянули всё внимание к себе. — Может сейчас футболисты начнут раздеваться, жонглируя футболками, чтобы перебить их перфоманс? — Тогда я сейчас же очищу память на телефоне. Кас уже снова в центре внимания, танцует с какими-то девушками. Рядом Райдер, который оказывается перехвачен Кимберли, и она тянет его за руку куда-то в сторону. Он не сопротивляется, просто идёт за ней, придерживая за талию. Уилл предлагает выйти на улицу, чтобы освежиться и перевести дыхание, заодно и сделать несколько фотографий для социальных сетей. Прохладный, максимально приятный ветер обдувает разгоряченное лицо, вызывая массу удовольствия. Мы передаём мобильники по очереди, вставая в разные позы, также меняя локации. Проходит достаточное количество времени, когда мы возвращаемся обратно внутрь. Мне хочется на что-то облокотиться, потому что на шпильках танцевать и гулять – была не лучшая моя идея, и я уже чувствую, как ноги начинают гудеть и забиваться. Компания собирается на кухне, в тот момент, когда мы с Уиллом берём две баночки пива, которую я наполовину осушаю залпом. Это слишком вкусно. — Напомните, с кем мы играем первую игру и когда? – спрашивает Грэй, облокачиваясь на стену. — С Барсами, – в помещении резко возникает Райдер, который старается привести в порядок растрёпанные волосы. Выглядит он совсем немного помятым, но расслабленным. — Через неделю. — Опа, Гарвард первый на очереди, – поддерживает Кас. — У них, насколько я знаю, тоже обновился состав. — И новый тренер, – дополняет Рэйф, который притаился где-то в углу. — Чую подвох максимальный, они явно не будут просты, как в прошлом сезоне, – произносит Арон. — Я лично предвкушаю очередные посты от нашей любимицы. — Не ты один, – произносит Натаниэль, приподнимая уголки губ. О ком они говорят? Мы явно здесь лишние, хотя мне очень хочется поучаствовать в хоккейной дискуссии, которую они собираются раскачивать дальше, но нужно ретироваться из этой компании. Собираюсь разворачиваться на носках, как на мою талию падают ладони, притягивая к себе ближе, а шею опаляет дыхание, и я чую отчетливый запах алкоголя. Слегка выворачиваю голову, чтобы подтвердить для самой себя, что это Доминик. — Забыл отметить, как сногсшибательно ты выглядишь. Я наблюдал, как ты танцевала. – шепчет он мне на ухо, чтобы это осталось только между нами. — Давай уедем? Я очень сильно тебя хочу. Он качает бёдрами, вжимая меня в свой таз, и, кажется, до меня доходит смысл его слов, а точнее я это ощущаю в прямом смысле. И именно в этот момент мне становится не по себе. Потому что я ничего не чувствую. Ни возбуждения, ни прилива сил, ни растекающегося тепла внизу живота, ни мурашек, ни чёртовых бабочек. Вообще ничего. Пустота – единственное, что меня поглощает. Не знаю, как выгляжу со стороны. Наверное, хорошо, что он меня не видит, потому что я в полнейшем смятении. Так ведь не должно быть, верно? Сглатываю слюну и решаю поднять взгляд вперёд, чтобы немного переключиться и прийти в себя, надеясь, что мне хоть что-то поможет. Напротив, облокотившись о стену, стоит Райдер, который внимательно смотрит на нас исподлобья, параллельно отпивая пиво из стеклянной бутылки. Наши глаза сталкиваются моментально. Мне казалось, что хуже быть уже не может, но у меня резко перехватывает дыхание. На 99% процентов уверена, что это запоздалая реакция на Доминика, который оставляет лёгкий поцелуй на моей шее. Да, так и есть. Определённо. — Парни, помогите мне! – восклицает Андерсон, выводя меня из транса, а все остальные обращают на него внимание. — Я не знаю, что делать... Мы с Эмори поругались из-за какой-то чуши, честно говоря. Оба были виноваты, но после она меня бросила, заблокировала и не выходила на связь. Вопрос: как быть? — И? – спрашивает Арон, хмуря брови. — Зачем тебе вообще что-то делать? — Просто сидеть, сложа руки? — А зачем пытаться вернуть человека или возвращаться к тому, кто сам от тебя отказался? – подключается Райдер, и половина ребят кивает ему. — Она же приняла это решение, значит она его взвесила. Ладно, если бы вы оба пришли к этому, а потом поняли, что погорячились, но здесь же иначе. В его словах есть доля логики, и, честно говоря, меня это тоже наводит на определённые мысли. — То есть, ты бы ничего не делал? – продолжает интересоваться Джош. — Если бы меня бросили? Сейчас уже вряд ли, – парень пожимает плечами. — Ну ладно, не буду заикаться, у меня серьёзных отношений нет уже года четыре. Не слушайте меня. Значит, Кимберли не его девушка. — Он исчерпал свой лимит в семнадцать лет, – посмеивается Кастиэль, пиная друга. — Это были мои любимые разборки на ланче. Я смеялся до слёз. — Отвали, я был маленьким и глупым. — Кстати, девчонки просто любят так делать: расставаться, чтобы за ними в итоге побегали, потом в ноги кланялись и цветами заваливали, а шлифовали это песнями под окнами, – рассуждает Бронте, возвращаясь к теме. — Кто-то называет это явление как «освежитель отношений». Не знаю, по мне так это детский сад. — Считаю, что если вы не можете решить вашу проблему, находясь в отношениях, то вам не нужны эти отношения, – неожиданно для всех произносит Рэйф. — Да ты философ, – показывает ему большой палец Натаниэль. — Но я солидарен. — Обращайся. — А чего мы голову ломаем, давайте спросим женского мнения, – Кас переводит взгляд на меня, а я освобождаюсь из мёртвой хватки Доминика, становясь рядом. — Мэдисон, что думаешь? — Если вы про расставание, дабы освежить отношения, то я здесь не помощник. Никогда этого не делала. Но, если девушка таким образом привлекает к себе внимание, то вам стоит тоже пересмотреть своё поведение, – спокойно отвечаю, а дальше смотрю на бедного Андерсона, который до сих пор не может разобраться. — Слушай, если она тебе очень дорога, и ты её любишь, то можешь сделать первый шаг к примирению, а там уже как пойдёт – тебя за это никто не осудит. Но только, если ты сам этого хочешь. Не поддавайся влиянию со стороны. — Забавно это слышать, когда это всё наша участь, – подаёт голос Доминик, а я непонимающе поворачиваюсь в его сторону. — Девушкам никогда ничего не приходиться делать в отношениях. Мы первые знакомимся, потом пишем, зовём на свидание, двигаем к чему-то серьёзному. А девушки только и делают, что оценивают и принимают решение кому дать, а кому нет. На кухне становится заметно тихо, хотя музыка всё еще продолжает греметь. — Ты сейчас говоришь о знакомстве и развитии, которое перерастает в отношения, увы, но так заведено в обществе, – я не могу оставить это без комментария. — Но в самих отношениях вы вкладываетесь оба. Это не должно быть игрой в одни ворота. Ты о чём вообще? Не понимаю, почему он вообще решил превратить обычный диалог в соревнование между мужчинами и женщинами. Доминик тихо усмехается себе под нос, делает ещё один глоток пива и только после этого возвращается в разговор. — То есть, ты на полном серьёзе хочешь сказать, что вклад в отношения одинаковый? – он приподнимает брови. — Всё и всегда делает мужчина, помогает, решает проблемы, заботится, поддерживает, выслушивает всякие бредни с умным видом, уступает, даже когда не согласен. Краем глаза замечаю, что Райдер перестаёт разговаривать с Касом. Они оба молча переводят взгляд сначала на Доминика, потом на меня. — Да неужели!? – клянусь, я не хочу устраивать разборки прямо здесь, но я не могу молчать. — Ты хочешь поговорить о помощи и решении проблем? О поддержке? Уступках? Это что-то за гранью фантастики со стороны мужчин. То есть, со стороны тебя. Мне кажется, что я сейчас взорвусь. Да что ты несёшь вообще? — Боже, ты опять? – он начинает заводиться и заметно сжимает челюсть. — Ты вновь решила перевести тему на себя, чтобы тебя пожалели, когда тебе пришлось самой выполнять свою же работу? Блять, это поразительно. Что ты возмущаешься, ты же собрала это долбанное видео без моего присутствия, всего лишь, включив мозги. — Это ты начал сравнивать мужчин и женщин. — Да потому что это правда! – Хашманд повышает голос, и мы привлекаем все пары глаз, что есть в этом помещении. — Девочкам даже стараться особо не нужно, если им повезло родиться с симпатичным лицом, то жизнь уже сложилась. Потом просто раздвигай ноги, когда это просят и наслаждайся. Я не верю, просто не верю своим ушам. У меня галлюцинации или что происходит? Он что-то принял и не понимает, что говорит? Может он слишком пьян? Набираю в лёгкие кислород, наполняя их до предела и украдкой взгляд падает на окружающих. Никто больше не улыбается. Джош медленно опускает взгляд в стакан; Арон качает головой, словно услышал что-то совершенно дикое; а Кастиэль перестаёт ухмыляться впервые за весь вечер. Уилл смотрит на меня с огромным сожалением в глазах, сам же прибывая в шоке. Райдер наблюдает за Домиником, не моргая. Его челюсть напряжена так сильно, что на скулах проступают желваки, а Рэйф хрустит костяшками пальцев, прожигая товарища взглядом. — То есть, в твоих глазах я такая же, да? – качая головой из стороны в сторону, задаю вопрос, даже не желая знать ответ. — Так ты получается думаешь? — Да при чем здесь ты? Не бери ты это на свой счёт, ты просто не пытаешься понять, что я говорю, – парень устало выдыхает, а мне хочется вмазать ему по лицу. — Это суровая реальность, если бы не я, то ты тут бы не стояла, отношений бы у нас не было, а они есть, потому что я этого захотел, что непонятного? В наших отношениях все делаю я: квартиру нам снял я, первые шаги делал всегда только я, ты просто была рядом, не больше, как и любая другая будь на твоём месте. А если в отношениях все перечисленное делает девушка – то рядом с ней не мужик. — Хашманд, заткнись, – сквозь зубы цедит Райдер. — Не лезь сюда! – рявкает Дом. — Ты перегибаешь, – подключается Рэйф. Но мне уже плевать кто и что говорит. На ватных ногах я разворачиваюсь и пытаюсь выйти на улицу, пока в моей голове, кажется, появился белый шум. Не помню, как оказываюсь на терассе. Дышать вдруг оказывается тяжело, будто кто-то с силой сдавил грудную клетку. Пальцы леденеют, несмотря на тёплую погоду, а по телу пробегает мелкая дрожь, которую я никак не могу остановить. В голове по кругу продолжают звучать его слова. Одни и те же. Снова и снова. Я пытаюсь убедить себя, что ослышалась, что в потоке музыки просто неправильно поняла смысл, но это бесполезно. Я слышала каждую фразу слишком отчётливо. Самое страшное даже не то, что он унизил меня при всех и обесценил наши отношения полностью – вместе со мной в подарок. Самое ужасное, что эти слова произнёс человек, с которым я пробыла несколько лет. Человек, которого я любила. Неужели он действительно всё это время думал именно так? Обо мне. О девушках. Об отношениях. Неужели всё это было внутри него с самого начала, а я просто не замечала? Или не хотела замечать, старательно оправдывая каждую тревожную мелочь? Всё это время я смотрела на него через собственные иллюзии, принимая их за реальность. Сквозь грёбанные розовые очки, которые рано или поздно разбиваются. Остановившись возле небольшой компании студентов, я негромко прошу сигарету. Кто-то без лишних вопросов протягивает мне пачку и зажигалку. Поблагодарив, я опускаюсь на невысокий бетонный выступ у дорожки, дрожащими пальцами подношу огонёк к сигарете и глубоко затягиваюсь. Горький дым обжигает горло, отчего я сразу же кашляю, заставляя себя ненадолго сосредоточиться на чём-то другом, кроме собственных мыслей. Я бросила курить полгода назад, но сейчас мне необходимо, чтобы хоть что-то ударило мне в голову. Когда никотин начинает своё действие по телу проходит волна расслабления, а разум на крошечное мгновение плывёт. Возле себя слышу приближающиеся шаги, а потом ощущаю, как кто-то садится рядом со мной, обнимая за плечи. Навожу взгляд в сторону, замечаю Уилла, который поправляет свои очки. — Мэдс, мне так жаль, – парень тянет меня на себя, и я опускаю голову на его плечо. — Он не достоин даже твоего ногтя, какой же он противный, как вообще можно было такое говорить в присутствие своей девушки? — Уилл, хватит. Я не хочу сейчас об этом разговаривать. — Прости, что не пошёл сразу за тобой, – объясняется он, поглаживая мою макушку. — Я хотел узнать, что будет там дальше, а потом сразу отправиться на твои поиски. — Узнал? – безэмоционально произношу, вновь делая глубокую затяжку. — Тебе было не до окружающей обстановки, но половина парней просто охренела, и я вместе с ними, – Уильямс заметно становится серьёзнее. — Никто из адекватных его не поддержал после твоего ухода. Вообще никто. Райдер сразу назвал его конченым мудаком, Кас сказал, что он в полном ахуе от того, что услышал, а Рэйф... Рэйф вообще с психом швырнул в него бутылку. Явно не выдержал. Ещё рассмеялся на теме квартиры, но я не понял, почему его это зацепило. Я молчу, продолжая смотреть куда-то перед собой, не замечая ни людей, проходящих мимо, ни музыки, доносящейся из дома. Сигарета почти догорает между пальцами. Уилл тоже больше ничего не говорит. И, наверное, именно за это я сейчас благодарна ему больше всего. — Давай я отвезу тебя домой? – обеспокоено предлагает друг. — Не сейчас. — Почему? — Мы ещё не закончили. Я не знаю, что придает мне уверенности и открывает второе дыхание, но во мне будто переворачиваются все органы, а гнев накрывает с головой. Поднимаюсь на ноги, выбрасываю окурок в ближайшую урну и снова возвращаюсь в дом, игнорируя боль в икрах. Музыка тут же ударяет по ушам – за те несколько минут моего отсутствия внутри вообще ничего не произошло. Люди всё так же смеются, танцуют, спорят о чём-то. Доминика я нахожу почти сразу. Он стоит, облокотившись о стену, и о чём-то непринуждённо разговаривает с незнакомой девушкой. Та улыбается, время от времени поправляет волосы и смеётся над его словами, а он... улыбается ей в ответ. Спокойно. Расслабленно. Будто десять минут назад не унизил меня на глазах у десятков людей и между нами вообще ничего не произошло. В груди болезненно что-то сжимается, перекрывая кислород. Неужели ему действительно настолько всё равно? Ни сожаления, ни попытки найти меня, ни хотя бы тени мысли о том, что он, возможно, перешёл черту. Кажется, именно это добивает окончательно. Не его слова. А то, с какой лёгкостью он делает вид, что этих реплик никогда не существовало, и он был абсолютно прав в содеянном. Не давая себе времени передумать, я решительно сокращаю расстояние между нами. Хашманд замечает меня лишь тогда, когда я останавливаюсь в нескольких шагах. Его брови удивлённо ползут вверх. — Пошли. Нужно поговорить. Девушка рядом непонимающе переводит взгляд с него на меня: — А... это кто? Я злостно смотрю на неё несколько секунд, не находя в себе ни сил, ни желания что-либо объяснять. Затем снова возвращаю глаза на парня. — Пошли, Доминик. Он спокойно изучает моё лицо, пытаясь понять, чего ожидать дальше, а затем без лишних слов отталкивается от стены. Мы выходим обратно на улицу, продолжаю идти вперёд, пока шум вечеринки не становится заметно тише, и только тогда останавливаюсь. — Ну? – Хашманд, скрещивает руки на груди, становясь в расслабленную позу. — Успокоилась? Я смотрю на него и вдруг понимаю, что он действительно не видит проблемы. — Скажи, тебе правда настолько плевать? — Мэдс, чего ты добиваешься от меня? Я не сказал ничего того, что должно было тебя обидеть, – он закатывает глаза и раздражённо цокает языком. — Если ты не поняла смысл моих слов, то это твоя проблема. Люди не меняются. Тогда почему мне кажется, что передо мной стоит совершенно незнакомый человек? Не тот парень, в которого я влюбилась в восемнадцать лет. — Что с тобой произошло...Я просто не узнаю тебя. — Я всё тот же, Мэдс, а вот в тебе что-то изменилось. Невольно усмехаюсь. — Да, розовые очки спали, и тебе это явно не по душе, – качаю головой, устало выдыхая. — Зачем ты это сделал? Зачем нужно было обесценивать меня и наши отношения на глазах у всех?! Почему именно так ты решил это высказать?! Почему не наедине?! — Ты до сих пор раздуваешь из этого проблему? Последняя нитка самообладания лопается с треском, у меня уже нет сил ни на злость, ни на обиду. Просто осознаю, что он даже не пытается услышать меня. — Ты ни черта не помогал мне, ты послал меня, обесценив мои проблемы, ты не поддержал меня, когда мне предложили работу, снова вывернув всё в свою сторону, что тебе оказывается будет не комфортно, потому что ты здесь не капитан. Блять, да я всю ночь сидела перед твоим грёбанным рефератом, а ты просто лёг спать и даже ни разу ко мне не подошёл! Это я тебя поддерживала, когда ты проиграл в этом долбанном финале, а ты меня бросил по телефону, настолько ужасно и грубо, хотя я этого не заслужила. Ты ни разу не сказал и не оценил то, чем я занимаюсь даже в Чарлстауне, убеждая меня в том, что для девушки у меня неплохие познания, но они всё равно не дотягивают, даже не объясняя этого. А сейчас ты решил унизить меня и одним махом перечеркнул все наши отношения, выставляя какой-то дурой перед всеми! На одном дыхании выпаливаю всё, что копилось внутри слишком долго, чувствуя, как волна облегчения проходит по телу. Ровно два месяца назад я не была готова стать тем человеком, кто ставит финальную точку в отношениях. Сейчас готова. — Я хочу расстаться. На несколько мгновений между нами повисает тишина. Доминик смотрит на меня так, словно не уверен, что расслышал. — Что ты сказала? — Мы расстаемся, Дом, – уверенно и резко слова слетают с губ. — Окончательно. Ошибкой было сходиться два месяца назад. — Ты уверена, что для тебя самой это хорошая идея? – на его физиономии появляется снисходительная усмешка. — Да, уверена, – я всё решила и не собираюсь отступать. Он делает медленный вдох, теряя остатки терпения. — А кто ты без меня, Мэдс? — Что? Мне кажется, что я теряю дар речь. — Вот именно, ты даже ответить не можешь, – он делает шаг вперёд, сокращая расстояние. — Думаешь, после сегодняшнего ты уйдёшь, и жизнь вдруг станет лучше? Нет. Ты просто не понимаешь, насколько тебе повезло оказаться рядом со мной. — Хватит. — Думаешь, твоя семья случайно столько лет держится рядом с моей? Холод пробегает вдоль позвоночника, и у меня перехватывает дыхание, а лёгкие сжимаются острой болью. — Не смей впутывать сюда родителей... — Почему? Это неправда? Мой отец помогал твоему ни один раз. Ты прекрасно это знаешь, – парень смотрит прямо в мои глаза, а я замечаю, как его серая радужка темнеет. — Ваша семья зависима от моей куда сильнее, чем тебе хочется признавать. Чего ты глазами хлопаешь? Я внимательно исследую его. Вглядываюсь в знакомые черты лица, словно пытаюсь найти в них того Доминика, которого когда-то полюбила. Те же светлые волосы, глаза, скулы, к которым я когда-то так любила прикасаться ладонью. Внешне передо мной всё тот же человек. Вот только внутри от него, кажется, уже ничего не осталось — Пытаюсь понять, как могла не замечать твою гнилую натуру и столько лет с тобой состояла в отношениях. — Ты правда не понимаешь? Я – твой золотой билет в будущее. Нормальная жизнь, связи, перспективы, деньги, тебе бы никогда не пришлось работать. И знаешь, что самое смешное? Он коротко усмехается, облизывая губы. — Ты этого даже не ценила, – Хашманд смотрит на меня с искренним непониманием. — Скажи честно... кто тебя вообще будет терпеть? С твоим характером. С твоими вечными претензиями. Думаешь, выстроится очередь? Он наклоняется чуть ближе, почти вторгаясь в моё личное пространство. — Через месяц ты сама поймёшь, какую ошибку совершила. И вернёшься. Потому что без меня ты никто. В этот момент я окончательно понимаю, что назад дороги больше нет. Не потому, что он унизил меня. Не потому, что мы снова поссорились. А потому, что человек, которого я когда-то обожала, только что собственными словами уничтожил всё хорошее, что ещё оставалось к нему внутри меня. — Иди ты к чёрту! – толкаю его в грудь со всей силой, чтобы он не смел ко мне приближаться. — Я любила тебя гораздо сильнее, чем ты этого заслуживал. Настолько сильно, что годами оправдывала всё, что ты делал. Каждое грубое слово. Каждый раз, когда ты ставил себя выше меня. Каждый раз, когда заставлял меня чувствовать виноватой, – слова, спадающие с губ, режут моё сердце тупым ножом. — Лучше быть никем, чем всю жизнь оставаться рядом с человеком, который кроме себя самого не видит ничего вокруг! Я делаю глубокий вдох, не позволяя голосу дрогнуть и продолжаю: — И нет, Доминик, я к тебе не вернусь. Ни за что на свете, особенно после всего того, что ты мне сейчас сказал. — Время покажет, детка, – парень едва заметно улыбается. Совсем недавно это обращение казалось тёплым. Почти родным. Теперь же звучит настолько чуждо и мерзко, что к горлу подкатывает тошнота. Хашманд ещё некоторое время наблюдает за мной, затем лишь усмехается уголком губ, разворачивается и, не сказав больше ни реплики, уходит обратно к дому. Я провожаю его взглядом до тех пор, пока его силуэт окончательно не растворяется среди людей. Только тогда позволяю себе медленно выдохнуть. Ноги становятся ватными, и я остаюсь стоять посреди освещённой фонарями улицы, пытаясь собрать воедино мысли, которые упрямо разбегаются в разные стороны. В груди неприятно ноет. Никогда бы не подумала, что конец наших отношений будет выглядеть именно так. Пару минут стою неподвижно, обнимая себя руками. Внутри непривычно пусто. Ни слёз, ни желания бежать за ним. Только усталость. В какой-то момент взгляд цепляется за красный пластиковый стаканчик в руках проходящего мимо парня, и в голове рождается единственная мысль. Неправильная. Глупая. Но сейчас она кажется способом хотя бы ненадолго заставить собственные помыслы замолчать. Поправив волосы, я медленно разворачиваюсь и направляюсь обратно в дом, решив, что сегодня трезвой я отсюда точно не уйду.