Драконья радуга

— Вот теперь-то мы точно летим в нужную сторону! — в скрипучем голосе Олли не слышалось никакой уверенности. Кажется, они всё-таки заблудились... Вокруг бушевала стихия: гремел гром, сверкали молнии, дождь лил, как из ведра, а внизу ревели, разбиваясь о скалы, могучие чёрные волны. Фредерик вымок до нитки, замёрзшим пальцам едва хватало сил держаться за седло, которое драконица любезно согласилась надеть, — путь-то предстоял неблизкий. Он уже перестал спрашивать, долго ли ещё, а если и повторял не слишком приличествующие королю слова, то самым тихим шёпотом. Зачем ругаться? Сам же вызвался помочь, отпросился у премьер-министра на сорок восемь часов, потому что Олли утверждала, что они мигом обернутся. И вот уже третьи сутки они кружили над бурным морем… А всё из-за дурацкого свадебного пророчества! Когда Олли и её подруга Гретхен наконец-то решили пожениться, Фредерик был за них безумно рад, и с большим энтузиазмом начал приготовления к свадьбе: пекарям велел приготовить огромный торт с воздушным кремом и марципановыми дракончиками, кузнецам дал задание выковать венчальные кольца, больше похожие на ободы для каретных колёс (его чешуйчатые друзья предпочитали носить украшения на хвосте — на когтях не удобно), а ещё купил молодожёнам в подарок дом, соседствующий с брачным агентством Олли и Ко. Ну а что, делу давно пора расширяться! К тому же, Гретхен наверняка понадобится отдельный кабинет. Но однажды вечером, когда король и Олли по обыкновению пили кофе с коричными пряниками на крыше дворца, драконица проговорилась об одной брачной традиции, такой древней, что почти забытой. Где-то на далеком острове в море жила пророчица (или пророк — Олли точно не знала), и перед свадьбой все драконы должны были получить от неё предсказание о грядущей супружеской жизни. — Не то чтобы это было обязательно, но Гретхен была бы очень рада, — невнятно бормотала Олли, отправляя в пасть — целиком — последний пряник. — Там ничего сложного: нужно просто вытащить табличку из мешочка, на ней-то всё и будет написано. За пару дней точно обернёмся. — Так чего же мы ждём? — не подумав, ляпнул Фредерик. — В путь! И они полетели… В книгах говорилось, что пророческий остров находится где-то в стороне от основной гряды Драконьих островов, если лететь на закат, — с поправкой на ветер. Вот ветер-то они, похоже, и не учли. Но кто же знал, что разразится такая буря? Фредерик уже несколько раз открывал рот, чтобы сказать: «поворачивай домой», но не решался, зная, что Олли непременно сочтёт это дурным предзнаменованием. Для драконицы она вообще была довольно мнительной — наверное, сказывалось долгое общение с людьми. А уж как не любила проигрывать! Но, может быть, именно это и придавало ей сил. У короля стучали зубы, мокрые волосы липли к лицу, плащ набух от воды и сдавливал горло. Фредерику казалось, что они летают по кругу целую вечность. И вдруг внизу в волнах что-то блеснуло. — Эй, смотри-смотри! Там что-то светится! — закричал он. Олли спустилась пониже, и Фредерику удалось разглядеть в воде весьма странное создание. На вид оно было похоже на лошадь, только почему-то с рыбьим хвостом. В её гриве сверкали огоньки — именно их король и приметил в неиствующей буре. — Ты знаешь, кто это? — завопил Фредерик, перекрикивая ветер. — Келпи, морская лошадка, — прогудела в ответ Олли. — Летим за ней. Мне кажется, она указывает дорогу. — Ты уверена? — Я уже ни в чём не уверена! Но другого варианта всё равно нет. А силы, признаться, на исходе. Сам бы попробовал столько дней подряд крыльями махать. — У меня нет крыльев, — вздохнул Фредерик. Порой он сожалел об этом. Но в целом считал, что быть человеком тоже неплохо. Особенно, королём. Олли взяла курс за лошадкой и, кажется, не прогадала. Мало-помалу ветер начал стихать, волны ревели уже не так отчаянно, дождь и вовсе прекратился, а среди плотных сизых облаков показался просвет. — Земля! — прокричал Фредерик. Впереди и впрямь замаячил приветливый островок, и Олли замахала крыльями с удвоенной силой. Посадка вышла отнюдь не мягкой — уставшая драконица почти рухнула на прибрежный песок, и король, кубарем выкатившись из седла, свалился рядом. Ох, ну и приключеньице! Морская лошадка тоже доплыла до берега и вышла из пены, преображаясь на глазах. Фредерик на всякий случай ущипнул себя за руку — но нет, ему не почудилось. Перед ними стояла симпатичная темноглазая девица в платье из голубого шёлка. В копне её иссиня-чёрных волос всё ещё сияли огоньки, те, что стали для них с Олли путеводными. — С прибытием на остров Пророчеств! — незнакомка улыбнулась широко, как на рисованных открытках, что зазывают путешественников на курорты Драконьей гряды. Вот только зубы у девицы были хищными и острыми, как у акулы. — Как я понимаю, вы оказались здесь не случайно? — Да-да. А пророчица дома? — Фредерик приподнялся на локте. — Ну или пророк, — Олли с усилием оторвала голову от земли. — Мы точно не знаем… Их собеседница забавно фыркнула по-лошадиному — должно быть, это был смешок. — Они здесь, да. Но прежде, чем я вас к Ним проведу, вы должны честно ответить на один вопрос. Оба. Скажите, почему вы не отчаялись и не повернули назад? Король сел, скрипнул песком на зубах и смущённо признался: — Я боялся показаться слабаком в глазах Олли. — Я боялась, что Фред будет считать меня слабачкой, — одновременно сказала драконица. Они переглянулись и рассмеялись — вот умора! Похоже, не зря говорят, что друзья становятся сильнее вместе. Страшно подумать, чем могло закончиться их нежелание ударить в грязь лицом. Они могли ведь упасть в воду и погибнуть! Но, к счастью, обошлось. — Благодарю за откровенность, — девица снова фыркнула, её глаза лучились весельем. — Следуйте за мной. Они ждут. «Они?» — одними губами спросил король у Олли. Драконица пожала крыльями. Похоже, она и сама недоумевала. Пока друзья, прихрамывая и охая, тащились на другой конец (небольшого, к счастью) острова, их провожатая соизволила, наконец, представиться: — Моё имя — Линн. Я келпи, как вы могли догадаться. Моему народу выпала великая честь служить Им и записывать пророчества, чтобы сохранить великое знание для потомков. — А их много? — Фредерик, как всегда, не смог сдержать любопытство. Линн в ответ покачала головой. — Нет. Такие всего одни. — Оу! — глаза короля округлились от удивления. — А почему тогда «они»? — Им так нравится, — терпеливо пояснила Линн. — А, вот как… ну, тогда, конечно… это в корне меняет дело, — забормотал Фредерик, убыстряя шаг, чтобы поспевать за Олли, — но, боюсь, не добавляет понимания. Послушайте, а… — Вы скоро сами всё увидите! — отрезала Линн. — Мне кажется, ты её бесишь, — прошептала драконица. — Осторожно, келпи очень вспыльчивые создания. Говорят, что могут человека ам — и съесть. Одни косточки останутся. — Я не ем людей на работе! — у Линн оказались чуткие уши и, кажется, она немного обиделась. Фредерик содрогнулся, припомнив акульи зубы и поспешил извиниться: — Конечно-конечно, простите. Они прошли ещё два десятка шагов и остановились перед входом в пещеру. Та была природного происхождения, но над обустройством изрядно потрудились умелые руки. Свод был выложен мозаикой из разноцветных камешков, кораллов и кусочков слюды, блестящей на ярком солнце. Вход загораживали длинные нити с нанизанными на них ракушками. Когда налетал ветер, нити колыхались, и ракушки издавали мелодичный тихий звон. В двух огромных выдолбленных валунах росли сиреневые клематисы, увиваюшие вход в пещеру. Их сладковатый аромат витал в воздухе, смешиваясь с солёным запахом моря. — Вот мы и пришли, — Линн указала на загороженный нитями вход. — Они ждут вас. Идите. Ведите себя почтительно и не вздумайте шуметь — Они ненавидят громкие звуки. Несмотря на совершенно пасторальный вид пещеры, Фредерик вдруг почувствовал, что ему совсем не хочется заходить внутрь. Но Оливии требовалось пророчество, поэтому он собрался с духом и сделал шаг в темноту. — Ай! — шумно выдохнула Олли за его спиной. — Что такое? — Ничего, просто об потолок башкой треснулась. Не то чтобы здесь совсем не рассчитано на драконов, но… как-то тесновато. — И темно, как в чулане, — буркнул король. Словно в ответ на его ворчание, впереди зажглись четыре зелёных огонька. — Ура, нам снова указывают путь! Идём скорее! — обрадовалась драконица, но сама почему-то медлила. Фредерик нащупал в темноте её крыло — всё-таки вместе было не так боязно. И они пошли на свет. Вскоре друзья вышли из коридора в круглую залу с бассейном посередине. В потолке прямо над ним была вырублена дыра — наверное, чтобы пропускать дождь. Вокруг было достаточно светло, чтобы разглядеть мозаичные стены, коралловые плитки на полу и… сияющие в полумраке зелёные глаза. — Знаешь, мне кажется, это были вовсе не путеводные огни, — прошептал король, прижимаясь к чешуйчатому боку драконицы. — Определённо. С пьедестала из пористого ракушечника на них взирала восьмиглавая гидра — белая и гладкая, как отполированный алебастровый шар. Гидры являлись дальними родственниками драконов и слыли довольно злобными и вредными созданиями. По крайней мере, ни одному уважающему себя рыцарю древности не пришло бы в голову сражаться с драконом, если неподалёку жила бы хоть одна гидра, даже самая завалящая. Две головы чудища с интересом рассматривали их, остальные шесть спали на мягких подушечках — у одной из голов имелся даже колпачок для сна из мягкой зелёной фланели. Фредерику стало неловко под этим пристальным взглядом. Наверное, надо было что-то сказать, чтобы не прослыть совсем уж невежей. — Э-э, здравствуйте! — выдавил он. — А вы тут случайно это… того… тех, кто тут пророчествами занимается, не видели? — Здравствуй и ты, человек, — сказала левая голова грудным бархатным голосом, по которому сложно было определить, мужской он или женский. — Давно я не видали тут людей. — Приветик, — кивнула левая, скаля зубы и показывая раздвоенный, как у змеи, язык. — Это я тут пророчим. А чё надо-то? Кстати, не тушуйся, все свои, со мной можно и на «ты». Король, опомнившись, поклонился: — Я — Фредерик, а это — Оливия. Она хотела попросить у вас… то есть, у тебя предсказание по поводу предстоящего брака. — С тобой, что ль? — фыркнула правая голова. — Нет, что ты, — король немного сконфузился. — Я просто друг. И вообще уже женат. — Жа-а-аль… — протянула левая голова. — Мне кажется, вы были бы интересной парой. — Но разве так можно? — удивился Фредерик. — Чтобы человек и дракон? Говорят, из-за этого мир может рухнуть. — Ах да. Это же я напророчили, — левая голова мечтательно подперла подбородок хвостом. — Но что есть мир? Знаешь, сколько их уже развалилось? Настоящая любовь стоит риска. Вот помнится, приходили ко мне гремлин и русалка... — Гре-лка, — хохотнула правая голова, — я их так назвали. — А ещё как-то были лепрекон и демон… — Ли-мон! — Лепрекон пишется через «е», — не удержался от замечания король. Две головы зыркнули на него и рявкнули хором: — Это не важно! Я шутим! — Э-э… ну, ладно, — Фредерик натянуто улыбнулся. — Так что насчёт пророчества в честь драконьей свадьбы? Ему пришлось взять переговоры на себя, потому что несчастная Олли потеряла дар речи и могла только мычать и хлопать глазами. — А что мне за это будет? — хором сказали две головы гидры, вытягивая вперёд длинные шеи. Еще одна — та, что была в ночном колпачке, пошевелилась, всхрапнула, но так и не проснулась. Фредерик пожал плечами. По правде говоря, он не мог даже представить, чем порадовать такое древнее существо. — А чего тебе хотелось бы? Знаешь, я, конечно, не всемогущий, но всё-таки король. Авось, смогу найти что-то, что придётся тебе по душе. — Ух ты! Настоящий король! — правая голова принялась раскачиваться из стороны в сторону, а вот левая, наоборот, впала в глубокую задумчивость. — М-м-м… а король может написать книгу? Фредерик, сконфузившись, почесал в затылке. — Если честно, я так себе писака. Но, пожалуй, я мог бы нанять кого-нибудь… О чём должна быть книга? — Обо мне, конечно, — левая голова нетерпеливо дёрнула подбородком, мол, чего такой непонятливый? — Я устали слышать, что гидры — дурные и кровожадные создания. Мы все — учёные, исследователи и философы. К тому же, лично я — довольно милые на вид. Но глупые легенды изрядно подмочили репутацию гидр. Ты поможешь её исправить? — Знаешь, у меня есть идея получше, — улыбнулся король. — Я мог бы прислать к тебе не писателя, а репортёра. Сделаем интервью в нашей новой газете. Она называется «Драконья правда». Люди порой верят прессе больше, чем книгам. Только репортёру придётся погостить здесь какое-то время, чтобы получше тебя узнать. Ты ведь его... не съешь? — Я ем моллюсков, — отозвалась левая голова с выражением оскорблённого достоинства на морде. — Мидий, креветок, устриц. А больше тут и нет ничего. — Ну, это тоже можно исправить, — улыбнулся Фредерик. — Ты любишь кофе? А пряники? Может, булочки с изюмом? — Орешки! — выпалила до сих пор молчавшая Олли. — Я голосую за орешки! — Согласны! — обрадовались головы гидры. — Везите всё! А я для вас подберём самое лучшее пророчество. Драконица, подойди. Возьми табличку из мешочка. — Может, лучше Фред за меня возьмёт? — попятившись, забормотала Олли. — А то вдруг я вытащу что-нибудь не то? — Это большая ответственность... — у короля от волнения аж живот подвело. На негнущихся ногах он подошёл к пьедесталу из ракушечника, опустился на одно колено и сунул руку в кожаный мешок, лежавший у подножия. Ему даже ничего делать не пришлось: глиняная табличка словно сама прыгнула в руку. Он повернулся к свету, чтобы прочитать предсказание. На табличке корявым, едва читаемым почерком (увы, такой бывает даже у самых мудрых учёных) было начертано: «Щасте и лубовь во-веки». — Смотри, Олли! — Фредерик ткнул драконицу кулаком в бок. — Вам с Гретхен повезло. Всё будет хорошо! — Уф-ф-ф! — по пещере раскатился облегчённый выдох. — Божечки-дракошечки, как я рада! Король снова повернулся к гидре. — А можно я себе тоже достану? Я тоже, знаешь ли, совсем недавно женился. — Бери-бери, я не жадные, — кивнула правая голова. С замиранием сердца Фредерик вытащил ещё одну табличку — такую же, как первая, — вчитался в надпись… да они что, издеваются?! «Щасте и лубовь во-веки», опять?! Безусловно, он был рад, что пророчество не сулило им с Марианной ничего дурного, но в душу закралось сомнение… — Они все одинаковые? Правая голова обиженно надула щёки. — Ну да. А что тебе не нравится? Хорошее же пророчество! — Разве может быть любовь и счастье у всех подряд? — Фредерик в недоумении захлопал глазами. А левая голова улыбнулась: — Конечно, может. Это же ясно, как драконья радуга! Сам подумай, почему бы доброму предсказанию не сбыться? Сюда доходят только самые смелые и отчаянные влюблённые. Те, кому уж точно не всё равно. Если им хватило отваги, если они не испугались меня, значит, никакие трудности в отношениях тоже не заставят их отступиться. А я вдобавок дадим им веру в лучшее. Это дорогого стоит. Стоило признать, что в этих словах была немалая доля истины. Фредерику оставалось лишь поклониться гидре, признавая их мудрость. — Тогда мы пойдём? — Олли прижала свою табличку к сердцу. — Доброй дороги, — правая голова подмигнула. — И не забудьте про кофе, слышите! И про пряники! А то надоели эти моллюски, тьфу, пакость! Я уже лет сто терпеть их не могу! Олли и Фредерик совсем было собрались уйти, как вдруг третья голова — та, что во фланелевом колпачке, — открыла глаза, приподнялась и, по-змеиному мерно раскачиваясь, пробасила: — Береги сердца суть, король Фредерик! Ибо проснётся Король-Смерч, и тогда миру не устоять. От её загробного голоса сердце вмиг ухнуло в пятки. — М-м-мамочки, что это? — простонала Олли, озираясь. Но третья башка гидры уже упала на подушечку и снова засопела. Её и будили, и звали — всё без толку. — Простите, ребята, — вид у правой головы сделался донельзя смущённый. — Я не знали. Я давно не просыпались все целиком. Но, похоже, это было пророчество. — Ещё одно? — фыркнул Фредерик, вертя в руках табличку. — Ага. Самое настоящее. Сродни тому, что человек и дракон не должны влюбляться друг в друга. Иначе миру не устоять. Да вы идите-идите, не обращайте внимания. Я порой немного сумасшедшие бываю. Как все учёные. И сколько Олли с королём не пытались расспрашивать — Они не сказали больше ни слова. Так ничего и не добившись, друзья вышли из пещеры на свежий воздух. Яркий свет ударил по глазам, поэтому Фредерик не сразу заметил девушку-лошадь, которая ждала их снаружи, и даже вздрогнул, когда та вдруг окликнула его: — Постой, человек! Я слышала ваш разговор с Ними. Король-Смерч, о котором Они говорили, — я знаю, о ком речь. Это огромный и очень древний дракон, что спит на дне моря. Когда он ворочается, случается сезон штормов. Наш народ многие столетия следит за тем, чтобы он не проснулся. — Тогда следите получше, — нахмурился Фредерик. — Нам только гигантского дракона не хватало! И вообще, почему Они именно мне об этом сказали? Линн вздохнула. — Наверное, потому, что Король-Смерч спит как раз у ваших берегов. В заливе. Возле столицы. Простите, я должна предупредить своих родичей. Всё, что говорят Они, рано или поздно сбывается. — Хочешь сказать, что Король-Смерч неизбежно проснётся? — Да. Так же как человек и дракон однажды не просто полюбят друг друга, но и нарушат древнее табу. Возможно, это даже связанные события. — Хм… а что такое «сердца суть», которую надо беречь? Это типа быть честным и всё такое? — Я слыхала, что так называется древний магический артефакт. Но больше ничего не знаю. Покопайтесь в ваших библиотеках. Поспрашивайте у древних драконов. А мне пора. Фредерик опомниться не успел, а келпи уже рванула навстречу прибою, превратилась в кобылицу с рыбьим хвостом, и — плюх! — ушла под воду, лишь плавники плеснули. Домой они возвращались молча. Король предвкушал неизбежную взбучку от премьер-министра и порой нет-нет да бросал взгляд вниз на морские волны, которые в этот день были спокойными, полными солнечных бликов и лазоревыми, как чешуя Оллиной невесты. Интересно, хорошо ли спится Королю-Смерчу? И нельзя ли спеть какую-нибудь колыбельную, чтобы спал покрепче? На душе стало немного спокойнее, когда впереди показались башенки родного Дальнеземелья и столичные крыши, покрытые черепицей, похожей на пряничную глазурь. Всё-таки дом есть дом. — Эй, ты о чём задумалась? — спросил король у Олли, когда та на повороте чуть не снесла крылом часовую башню (премьер-министра сегодня точно хватит удар!) А радостная драконица вдруг выпалила: — Гретли! — Бр-р-р! — не понял Фредерик — Какие ещё гретли? Ему почему-то представилось, что так могли бы называться булочки. Например, какие-нибудь небольшие крендельки с маком и сахаром. — Ну, как же ты не понимаешь: Гретхен плюс Олли! До меня дошла Их шутка! И причём там вообще был лимон! — драконица сияла, и Фредерик не мог не рассмеяться, глядя на неё. — Ладно, значит, будут вам на свадьбу гретли. Запатентуем новый вид выпечки. С маком и с сахаром, хочешь? — И с орешками. Я люблю орешки. Приземлившись прямо у дворцового крыльца, Олли присела, чтобы королю было удобнее вылезти из седла и добавила: — Спасибо, Фред, что был со мной. Я бы одна ни за что не справилась. Без тебя не пошла бы туда, в темноту, бр-р-р… — Пустяки! Я один тоже не пошёл бы. Помнишь? Вместе мы смелее! — Ага, и никакой Король-Смерч нам не страшен! — драконица показала внушительные зубы. — Я ему хвост откушу, вот! — Кстати, а что ты собираешься делать с предсказанием? — Фредерик сунул руку в карман и сжал в кулаке свою табличку. Та была тёплой, будто бы нагретой солнцем. — Как это что? — удивилась Олли. — Подарю моей милой Гретхен на свадьбу. — Выходит, ты в него веришь? Несмотря на то, что они все одинаковые? – король спрыгнул на землю и потянулся. Подруга глянула на него очень внимательно. — Конечно, верю. Нельзя не верить — иначе не сбудется! Драконица была права. Фредерик улыбнулся, порывисто обнял её за шею, чмокнул в нос, а потом, развернувшись на каблуках, помчался наверх, на ходу перепрыгивая через ступеньки, — так торопился к своей королеве. Потому что, во-первых, он ужасно соскучился, во-вторых — надо было тоже вручить ей табличку с «щастем и лубовью», а в-третьих — непременно поцеловать. А премьер-министр и всякие дурные пророчества пускай ещё немного подождут — не до них сейчас.