Устал.

Тексты для Дипломатора, сделанные Олежей, всегда привлекали внимание народа. То, с каким рвением Дипломатор рассказывал о свободе, которая необходима людям, поражало. Дипломатор был готов вести за собой человеческое общество, несмотря на то, сколько раз он побывал в тюрьме. Разве что у Олегсея Душнова отнюдь не всегда было творческое вдохновение для этого. – Ты спал сегодня вообще? Антон наблюдал за тем, как Олежа что то усердно печатает в ноутбуке. Он догадывался, что это могло быть. Следующее выступление Дипломатора было назначено уже на эти выходные, но вот беда – у Душнова стояла сессия на те же часы. – Нет. Олежа потирает глаза. Совмещать учебу с помощью Звездочкину порой было просто невыносимо, учитывая, сколько времени он тратил на все. – Ты уверен, что успеешь оформить работу в сроки? Звездочкин как бы ненавязчиво ставит на стол стаканчик с горячим кофе и булочкой. Хотелось поддержать Олежу, вот Антон и решил, что подобным образом получится вернуть Душнову хорошее настроение. – Я попробую. Спасибо за то, что купил перекусить. Олегсей отрывается от экрана, встречаясь взглядом с Антоном. В зрачках Звездочкина отражается лишь Душнов, а затем, Олежа невольно ловит себя на мысли, что его оппонент испытывает некоторое беспокойство. – Переживаешь из за грядущего митинга? Олежа обратно поворачивает голову к экрану. Перед глазами рябит, но он продолжает редактировать текст. Парень делает глоток горячего напитка, который придает ему немного бодрости продолжать работать дальше. – Да. Ты ведь знаешь, сколько людей туда придет. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже пришел. Антон говорит с надеждой в голосе. Олежа узнает эту интонацию из тысячи. – Нет, я не смогу. Ты же сам знаешь. Звездочкин мнется, что то сказать пытается, да так и садится на кровать Олежи. Уходить не собирается видимо до тех пор, пока Душнов его взашей не погонит. – Олеж, я понимаю, тебе сейчас тяжело.. Олежа замирает. Он перестает печатать на клавиатуре. Хмурится, вспоминая неприятные вещи. Было тяжело, когда не вышло подать заявку в театральный. Было тяжело, когда он не знал, куда именно хочет податься со своими способностями. Было тяжело, когда пришлось переступать через собственные амбиции, чтобы пожертвовать своим будущим. – Все в порядке. Голос Олежи звучит приглушенно. Он чувствует, как чужая ладонь ложится ему на плечо. Антон сжимает его плечо в подбадривающем жесте. Олегсею становится горько на душе. То ли это, что ему нравится делать в настоящем? – Ты просто очень устал, тебе надо отдохнуть. Нет, Антон, отдыхать некогда, хочется крикнуть Олеже в лицо Звездочкину. Слова застревают в горле комом, когда Олежа пытается подавить растущее раздражение. – Олег, я могу сделать что то для тебя? Слова Антона пропитаны такой искренностью, что у Олежи невольно перехватывает дыхание. Ощущение неполноценности сменяется чем то сладким, тягучим, то, что приличные люди вслух никогда не назовут. – Я буду в порядке. Ответ Антона не устраивает. Он опускается на колени перед стулом Олежи и заглядывает в его глаза, пытаясь понять, в чем кроется причина такого состояния. – Не сильно похоже на это. Олежа испытывает противоречивые эмоции в моменте. С одной стороны хочется вышвырнуть Антона, чтобы побыть одному, а с другой, хочется, чтобы тот побыл рядом. Антон чуть склоняет голову набок. Ему совсем не хочется ссориться с Олежей, а уж тем более, расстраивать его своим поведением. – Если у тебя есть, о чем поговорить, ты можешь поделиться со мной. Я рядом. Сердце Олежи делает отчаянные кульбиты в груди. Парень резко выдыхает. Спокойный тембр Антона окутывает его, и напряжение начинает медленно отступать. Антон явно знает, как успокаивать. – На тебя многое наваливается. Я понимаю, что возможно, давлю на тебя, когда прошу оказать мне услугу и как следует подготовить речь, но ни на кого кроме тебя я не могу так хорошо положиться в этом вопросе. Олежа внимательно его слушает. Руки сжимаются в кулаки чисто на рефлексе. Несмотря на приятные слова, они почему то причиняют ему боль. – Конечно, ты можешь не приходить на митинг в эти выходные. Это твое решение. Извини, что многого требую иногда. Все раздражение, копившееся в Олегсее, окончательно исчезает. Услышав эти слова, Душнов удивленно моргает. – Что ты сказал? – Извини, что многого требую. Я не прав. Олежа молчит, переосмысливая слова, а затем, внезапно заключает Антона в объятия. Звездочкин удивляется его порыву, но обхватывает Олегсея в ответ, цепляясь за рубашку того. – Я ценю тебя, Антон. Срывается с губ прежде, чем он успевает обдумать сказанное. – Я тебя тоже.