юморист

Солнце в Питере сияло так, что никакие тёмные очки не перекрывали этот свет. А, может, Илья просто не мог перестать светиться. Лето. Наконец-то лето, думал Илья. Теперь будет ещё круче снимать репортажи про музыкальные фестивали, книжные ярмарки и прогулки в парках! Его грудь вздымалась так, будто он пытался наполнить лёгкие полностью этим июньским воздухом, что пах чем-то головокружительным: волшебными феромонами, шашлыками, счастьем. — Илюш! — в пятый раз окликнула его Каролина. Она стояла в двух шагах, слегка наклонив голову. На ней было нежно-розовое платье — такое воздушное, что казалось, она вот-вот упорхнёт. Поверх — строгий чёрный пиджачок, накинутый на плечи как намёк на деловой дресс-код. Маленькие бежевые каблучки цокнули по полу, когда она сделала шаг вперёд. Каролина слегка нахмурилась, но когда заметила лёгкий испуг на лице Яцкевича, вновь беспечно улыбнулась — и блеск на губах заблестел, сладкий, розовый, как малиновый сироп. — Ну что ты в облаках витаешь, м? — она облокотилась на дверной косяк, поправив каштановое каре. Прядь упала на лицо, и она машинально заправила её за ухо — совсем рядом с маленькой заколкой в виде розочки. — Тебя Гориллыч вызывает. Тебе понравится. Она хитро подмигнула, крепче прижав к груди папки с отчётами. Илья поражённо вздохнул. — Это... Каролин, это же то, о чём я думаю? — он схватился за сердце, уголки губ уже начали растягиваться в неверящей улыбке. — Ничего я тебе не скажу. Давай, иди уже! — она цокнула и побежала на каблуках в свой кабинет. Розовое платье мелькнуло в проёме, чёрный пиджачок чуть сполз с плеча, но Каролина даже не заметила. По её ослепительной улыбке Илья сразу понял всё. — БОЖЕ! — он высоко подпрыгнул, стараясь вытрясти из себя весь прилив энергии. — БОЖЕ, НЕУЖЕЛИ! Илья захлопал в ладоши. Он уже был готов доставать шампанское (которое никогда не пил) и взрывать новогодние хлопушки (в июне, ага), как вдруг резко собрался. — Кхм, так, всё, Яцкевич, соберись, — он мгновенно выпрямился, поправил невидимый галстук и глубоко вздохнул. — Ну и что, что Гориллыч выбрал именно тебя? И что, что ты мечтал слетать куда-нибудь для «Доброновостей»? Пф, подумаешь. — Илюш, — Каролина закатила глаза из-за угла коридора и окончательно скрылась в кабинете, всё ещё хихикая. Илья усмехнулся ей вслед и направился на третий этаж к начальнику. Данила — который больше смахивал на фитнес-тренера, нежели на владельца журналистского агентства — был хорошим начальником. Ну, к Каролине и Илье он уж точно относился лояльно. Но это было очевидным: оба выкладывались на максимум. А вместе с ними ещё Кая, Андрей, Ира, Аня — и ещё десять имён, которые Илья перепутал бы в темноте. И храни Боже Гориллыча за этот офис: они арендовали помещение у Влада — всё было стильным, современным и нереально комфортабельным. Илья иногда ловил себя на мысли, что работать здесь — уже половина счастья. Он почти вприпрыжку приблизился к кабинету, но, взяв всё своё мужество в кулак, быстренько постучал. — Заходите! — прикрикнул Данила тем голосом, который разбивал все защитные дамбы опасения: он был в хорошем настроении! Илья не мог скрыть улыбку, но ещё держался. Молча присел в кресло. — Ну что молчишь, партизан? Каролина всё рассказала уже, да? — Гориллыч бросил на него взгляд, который никогда не врал. — Не-е-ет, с чего Вы взяли! — Илья изобразил оскорблённую невинность, но глаза уже смеялись. — В общем, ты же помнишь, как Андрей с Ирой снимали рекламу для клуба Влада? — Илья кивнул. — Ну вот, теперь он просит поснимать там репортажи. Как-то привлечь народ. Ты же у нас любишь всё весёлое и хорошее. — ПОГОДИТЕ, — Илья хлопнул ладонями по столу, наклонившись в заговорщической позе. — ВЫ МЕНЯ В МИНСК ЧТО ЛИ ОТПРАВЛЯЕТЕ?! — Ну ты загнул, Илюх, — Данила рассмеялся грудью, откидываясь в кожаном кресле. — Не-а. В Москву. В клубе Куертова теперь выступает молодняк со стендапом. Говорят, вроде весело. Илья засиял ярче прежнего. — То есть я лечу снимать любимое дело, в любимый город, да ещё и в клуб, где рождаются феномены юмора? — он уже наполовину встал с кресла. — Да я за час соберусь! — Только без опозданий, Яцкевич, — Данила кивнул на дверь. — Суббота и воскресенье — твои. Вернёшься с монтажом в понедельник утром. И чтобы были улыбки до ушей! — Будут! — Илья уже был на пороге. — Я Вас не подведу! Он пулей вылетел из кабинета, оставив Данилу качать головой с тёплой усмешкой.