Как искупать кота в горячем источнике (и не утонуть)

Посвящается тем, кто любит горячую воду,

кошачьи хвосты и молодых господ с плохим характером

      Вода пахла серой и сосной.       Горячие источники Аньнин стояли в низине, окружённые старыми камнями, поросшими мхом. Пар клубился над поверхностью, делая мир мягким и размытым. Место было почти священным — поэтому посторонние сюда практически не заглядывали.       Мо Хэ сидел, прислонившись спиной к гладкому камню. Вода доходила ему до груди. Волосы, собранные в низкий пучок, намокли на концах. Лицо было расслабленным — редкое зрелище, доступное только в такие моменты полного уединения. Глаза закрыты. Дыхание ровное.       Рядом, почти вплотную, ёрзал Се.       Он не мог сидеть спокойно. Это было выше его сил. Вода была горячей, пар щекотал ноздри, а тёплое тело Мо Хэ манило, как магнит. Се провёл пальцами по своей мокрой руке, потом по плечу — и случайно (не случайно) коснулся локтя Мо Хэ.       — Не ёрзай, — сказал Мо Хэ, не открывая глаз.       — Я не ёрзаю, — капризно протянул Се. — Я располагаюсь.       — Располагайся на своём месте.       — Моё место — рядом с тобой.       Он пододвинулся ещё ближе. Теперь их плечи касались, и Се чувствовал тепло — не от воды, а от живого тела. От этого внутри разливалось что-то тягучее, приятное, кошачье. Хвост — серый с рыжими полосками — сам собой вылез из воды и обвил лодыжку Мо Хэ.       — Хвост убери, — ровно сказал Мо Хэ.       — Не хочу.       — Се.       — Мяу, — ответил Се с самой невинной улыбкой, на которую был способен.       Мо Хэ медленно выдохнул. Его спокойствие было почти осязаемым — тяжёлым, как каменная плита. Се чувствовал его кожей и от этого становился только наглее. Он знал: пока Мо Хэ не начал говорить с ним своим строгим низким голосом, можно играть. Можно капризничать. Можно проверять границы.       — Ты сегодня какой-то особенно невыносимый, — заметил Мо Хэ.       — Я всегда невыносимый, — поправил Се, прижимаясь щекой к его плечу. — Просто сегодня у меня хорошее настроение.       — Отчего же?       — Вода тёплая. Ты рядом. — Он помолчал и добавил вкрадчиво: — И никто нам не помешает.       — Это ты так думаешь.       — А что, кто-то помешает? — удивлённо вздёрнул брови Се.       Мо Хэ промолчал. Се воспринял это как разрешение продолжать.       Он вытянул ногу из воды — медленно, грациозно, как настоящий кот, который знает, что за ним наблюдают. Кожа блестела, с изящных пальцев стекала вода. Се сделал вид, что разглядывает собственную ступню, а потом — будто невзначай — положил её на плечо Мо Хэ.       — Ой, — сказал он с притворным удивлением. — Как же она тут оказалась?       Мо Хэ открыл глаза.       Посмотрел на ногу у своего уха. Перевёл взгляд на Се.       — Убери, — сказал он. Спокойно. Терпеливо.       — Не могу. Она сама.       — Ноги сами по себе не забираются на чужие плечи.       — Мои — забираются. Я особенный.       — Ты невоспитанный мальчишка.       — Я молодой господин, — поправил Се, гордо вздёрнув подбородок. В его голосе вдруг прорезались бархатные нотки — те самые, которые появлялись, когда он вспоминал, кто он на самом деле. Тот, кому по статусу полагалось, чтобы другие кланялись. — И я хочу, чтобы моя нога лежала здесь.       — А я хочу, чтобы она лежала в воде, — так же ровно ответил Мо Хэ.       — Ты не можешь мне приказывать.       — Могу. Я твой Учитель.       — Это временно.       — Временно, — подтвердил Мо Хэ. — Но сейчас я могу.       Се закусил губу. Мо Хэ был непробиваем — как скала, как старый камень, который пережил сотни бурь и не собирался трескаться из-за капризного кота.       Но Се не был бы Се, если бы сдался так легко.       — А если я не уберу? — спросил он, наклоняя голову. Чёрная прядь упала на лицо. Глаза — жёлтые, вертикальные — смотрели с вызовом.       — Тогда я уйду, — сказал Мо Хэ. — И ты останешься один.       — Ты не уйдёшь.       — Хочешь проверить?       Се замер. Он знал — Мо Хэ не блефует. Если тот говорит «уйду», значит уйдёт. И тогда Се останется один в горячем источнике, с собственной обидой и неудачно положенной ногой.       Это было невыносимо.       — Ты жестокий, — прошептал он, убирая ногу обратно в воду. Но не на камень — на бедро Мо Хэ, под водой, где не видно.       — Я справедливый, — поправил Мо Хэ. — Это разные вещи.       — Для меня — одно и то же.       — Для тебя — всё, что не по-твоему, жестокость. Я заметил.       Се хотел обидеться, но не успел. Потому что Мо Хэ вдруг повернулся к нему — и его ладонь накрыла бедро Се там, где под водой их ноги соприкасались.       — Ты думаешь, я не чувствую? — тихо спросил Мо Хэ. — Твоя нога. Твой хвост. Твоё дыхание у моего уха. Ты думаешь, я камень?       — Ты… — голос Се дрогнул.       — Я терпеливый, — сказал Мо Хэ. — Но моё терпение не бесконечно.       Его пальцы сжались — не больно, но ощутимо. Потом заскользили вверх, к животу. Медленно. Ниже.       Се вцепился в край камня, за спиной Мо Хэ.       — Что ты… — прошептал он.       — Я просто отвечаю, — спокойно сказал Мо Хэ. — Ты положил ногу на меня. Я кладу руку на тебя. Всё честно.       Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра — туда, где кожа была тоньше, чувствительнее. Се дёрнулся, но не отстранился. Не мог. Внутри всё горело — не от воды, не от пара, а от этого медленного, уверенного прикосновения.       — Мо, — выдохнул он. — Пожалуйста…       — Что — «пожалуйста»? — спросил Мо Хэ, продолжая движение. — Пожалуйста, убери? Или пожалуйста, продолжай?       — Я… я…       Се не мог говорить. Дыхание сбилось, глаза заволокло влагой. Хвост судорожно бил по воде. Тело выгибалось навстречу ладони Мо Хэ — само, без команды, без разрешения.       Мо Хэ смотрел на него. Внимательно. Неотрывно. Как кошка на мышку, которая уже в лапах.       Он довёл Се почти до края. Ещё немного — и тот бы сломался, закричал, сдался бы под его напором и позволил бы делать с собой всё на свете…       И именно в этот момент Мо Хэ убрал руку.       — Нет! — вырвалось у Се. Хрипло, жалобно, почти по-детски. — Нет, пожалуйста, не…       — Хватит, — сказал Мо Хэ, отодвигаясь. — Ты хотел играть? Мы поиграли.       — Это не игра! Это…       — Это урок, — перебил Мо Хэ. — В следующий раз, когда положишь ногу мне на плечо — подумай, чем это может закончиться.       Се смотрел на него расширенными глазами. Дрожал. Кусал губы, чтобы не застонать от пустоты, от нестерпимого желания, которое Мо Хэ зажёг и вдруг бросил. Оставил без внимания.       — Ты… ты жестокий, — прошептал Се.       — Ты уже говорил, — ответил Мо Хэ. — А теперь сиди смирно.       Се не мог сидеть смирно. Он вообще не мог двигаться — только дрожал, опираясь на камень, и пытался дышать. Мо Хэ отвернулся, закрыл глаза и снова стал неподвижным, как скала.       Как будто ничего не случилось.       Се ненавидел его за это. И любил. И хотел. И боялся.       — Мо, — позвал он через минуту. Голос сел.       — М-м-м?       — Ты… ты специально?       — Специально, — не открывая глаз, подтвердил Мо Хэ.       — Зачем?       — Чтобы ты запомнил: играть со мной — опасно. Я могу начать. Но я же и решаю, когда закончить.       Се зажмурился. Тело всё ещё горело. Пальцы впивались в камень.       — Это нечестно, — прошептал он.       — Это жизнь, — ответил Мо Хэ. — Привыкай.       Наступила тишина. Где-то далеко кричала птица.       Се медленно, с трудом, придвинулся обратно. Положил голову на плечо Мо Хэ — легко, почти невесомо. Мо Хэ не отстранился. Даже руку поднял — погладил по мокрым волосам, коротко, будто извиняясь.       — Не обижайся, — сказал он тихо.       — А я буду обижаться, — прошептал Се. — Очень сильно.       — Понятно.       — Я на тебя обижаюсь!       — Я слышу.       — Меня нельзя так… так…       — Так — как?       Се не ответил. Он просто уткнулся носом в плечо Мо Хэ и замер. Хвост сам собой обвил его запястье.       — Ты меня мучаешь, — сказал он наконец.       — Ты меня тоже, — тихо ответил Мо Хэ. — Так что квиты.       Мо Хэ провёл ладонью по спине Се — от лопаток до копчика, медленно, тяжело. Се выгнулся, как настоящий кот, подставляясь под ласку, и заурчал — не притворно, не для игры, а по-настоящему, глубоко, вибрацией проходящей сквозь грудную клетку.       — Тише, — сказал Мо Хэ.       — Не могу, — прошептал Се. — Ты меня… ты…       — Я знаю.       Мо Хэ убрал руку. Се вздохнул — глубоко, прерывисто — и снова уткнулся носом в плечо.       — Можно я просто посижу рядом? — спросил он. Уже без капризов. Почти смиренно.       — Сиди, — разрешил Мо Хэ.       Вода тихо плескалась вокруг их тел. Пар таял в сумерках.       — Мо, — позвал Се через долгое время.       — М-м-м?       — А ты меня правда не прогонишь?       — Не прогоню, — сказал Мо Хэ. — Но если ты ещё раз положишь ногу мне на плечо в горячем источнике — я тебя утоплю.       — Не утопишь, — уверенно сказал Се.       — Хочешь проверить?       — Нет, — быстро ответил Се. И улыбнулся в плечо Мо Хэ. — Не хочу.       Мо Хэ усмехнулся и легонько шлёпнул его по затылку.       — Умный кот, — сказал он.       — Демон, — поправил Се.       — Кот.       — Демон!       — Который мурлычет, как котёнок.       Се обиженно замолчал. Но мурлыкать не перестал. Низкое, вибрирующее урчание разлилось по грудной клетке Се. Он не мог его контролировать — оно появлялось само собой, когда Мо Хэ был рядом. Когда было хорошо.       Се легонько стукнул его кулаком в плечо — по-кошачьи, без силы, скорее обозначая недовольство. Мо Хэ поймал его кулак, поднёс к губам и поцеловал костяшки.       — Не балуйся, — сказал он.       — Я не балуюсь, — прошептал Се. — Я…       Он не договорил. Потому что Мо Хэ вдруг наклонился и поцеловал его.       Не нежно. Не ласково. А так, как целуют, когда устали от капризов и хотят просто заткнуть рот. Грубо, требовательно, с привкусом серы и горячей воды.       Се выгнулся, вцепился пальцами в плечи Мо Хэ, и замер. Хвост обвил его запястье сам собой. Сердце колотилось где-то в горле.       Мо Хэ отстранился первым.       — Всё, — сказал он. — Хватит.       — Не хватит, — выдохнул Се, потянувшись за ним.       — Хватит, — повторил Мо Хэ, удерживая его за подбородок. — Сначала отдых. Потом — всё остальное.       — А когда «потом»?       — Когда я скажу.       Се вздохнул — глубоко, прерывисто — и снова уткнулся носом в плечо Мо Хэ. Его тело всё ещё дрожало — от поцелуя, от прикосновений, от низкого голоса, который обещал что-то потом.       Тишина сгустилась, тёплая и почти неподвижная.       — Мо, — прошептал Се через долгое время.       — М-м-м?       — Спасибо.       — За что?       — Что не прогнал, — сказал Се. — Что разрешил остаться.       Мо Хэ ничего не ответил. Но под водой его пальцы переплелись с пальцами Се — просто, крепко, без игры.       Се закрыл глаза. Внутри всё ещё горело, но теперь это было ровное, глубокое тепло. Хвост дрогнул и спокойно лёг на воду.       

КОНЕЦ