Часть первая (а дальше — кто знает...)
25 апреля 2026 г., 00:17
Посвящается тем, кто тоже ревнует к книгам,
а также тихим вечерам, которые внезапно перестают быть тихими
Вечер опустился на постоялый двор мягко, почти крадучись. За окном шуршал дождь, в печи потрескивал огонь, а в комнате пахло сушёными травами, старыми свитками и чем-то ещё — едва уловимым, тёплым. Мо Хэ сидел на единственном стуле, закинув ногу на ногу, и читал. Книга была старая, потрёпанная, с пожелтевшими страницами и полустёртым названием на обложке. Судя по тому, с каким выражением лица Мо Хэ водил пальцем по строкам, содержание было как минимум любопытным. Брови чуть сведены. Губы сжаты. Взгляд — прикован к странице. Се лежал на кровати. Он лежал там уже долго. И за всё это время Мо Хэ не сказал ему ни слова. Не посмотрел. Не прикоснулся. Даже не поднял головы, когда Се — совершенно случайно, разумеется — перевернулся на спину с особо громким вздохом. Ни-че-го. Се перевернулся обратно. Потом на живот. Потом на бок, подобрав колени к груди и обвив их хвостом. Хвост нервно дёргался, выдавая настроение хозяина. Мо Хэ перелистнул страницу. Се прищурился. Жёлтые глаза в полумраке блеснули опасным огоньком. Он поднял руку, повертел перед лицом, разглядывая собственные пальцы — длинные, изящные, — и лениво произнёс: — Мо-о-о… — М-м-м? — отозвался Мо Хэ, не поднимая глаз. — Тебе не кажется, что здесь... скучно? — Нет. — А мне кажется. — Тебе часто что-то кажется. — Мо Хэ перелистнул ещё одну страницу. — Это пройдёт. Се закусил губу. Он знал этот тон. Рассеянный. Отстранённый. Тон человека, который находился где-то далеко — в мире чужих историй. От этого внутри поднималась горячая, колючая волна. Не гнев. Не обида. Что-то другое. Что-то, от чего пальцы сжимались в кулаки, а хвост начинал хлестать по одеялу. Он сел. Свесил ноги с кровати. Босые ступни коснулись деревянного пола. — Мо-о-о, — позвал он снова. — Что. — А что ты читаешь? — Книгу. — Я вижу, что книгу. — Се начал раздражаться. — Какую? — Старую. — Мо! Мо Хэ наконец поднял голову. Посмотрел на Се поверх страниц — спокойно, без тени улыбки. — Ты хочешь поговорить о литературе? — спросил он ровно. — Я хочу, чтобы ты обратил на меня внимание, — честно ответил Се. — Я обратил. Почему ты злишься? — Я не злюсь! — Тогда что? Се открыл рот, закрыл, снова открыл — и осознал, что не может подобрать слов. Потому что «злюсь» было неправильным словом. «Обижен» — тоже. «Ревную»? К кому? К книге? Это было глупо. А он не хотел выглядеть глупо перед Мо Хэ. Он вообще не хотел выглядеть глупо. Он хотел… — Ты меня игнорируешь, — сказал он наконец. — Я читаю, — поправил Мо Хэ. — Это разные вещи. — Для меня — одна и та же. Мо Хэ чуть склонил голову набок. В неверном свете угасающей лампы его лицо казалось вырезанным из тёплого камня — резкие скулы, глубокие тени под бровями, спокойные тёмные глаза. Он смотрел на Се так, как смотрят на расшалившегося котёнка. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. — Хочу, чтобы ты отложил книгу. — И? — И... — Се осёкся. Мо Хэ ждал. Терпеливо, спокойно. Как умел только он. В печи треснуло полено. Дождь за окном на мгновение притих, будто тоже прислушивался. — И обратил на меня внимание, — закончил Се, вздёргивая подбородок Получилось менее гордо, чем он рассчитывал, но достаточно дерзко, чтобы не уронить достоинство. Мо Хэ помолчал. Потом — медленно, очень медленно — закрыл книгу. Положил на стол. Выпрямился. — Хорошо, — сказал он. — Иди сюда. Се моргнул. — Что? — Иди сюда, — повторил Мо Хэ. — Ты хотел моего внимания. Оно у тебя будет. Подойди. Се колебался ровно одно мгновение. Потом вскочил с кровати, пересёк комнату в три шага и остановился перед Мо Хэ, глядя на него сверху вниз. Хвост метался из стороны в сторону. Глаза горели. Губы были приоткрыты. — Я здесь, — выдохнул он. — Вижу, — кивнул Мо Хэ. Он не двигался. Просто сидел и смотрел на Се снизу вверх — спокойно, изучающе, как на интересный экземпляр. Под этим взглядом Се вдруг почувствовал себя неуютно. Словно его выставили на обозрение и теперь изучали всего, от растрёпанных волос до босых пальцев на ногах. — Что? — не выдержал Се. — Ничего. — Мо Хэ чуть прищурился. — Просто думаю. — О чём? — О том, что ты очень красивый, когда злишься. Се сбился с дыхания. Совершенно неожиданно. Он готовился к спору, к пикировке, к язвительным замечаниям — но не к этому. Не к спокойному, ровному «ты красивый», сказанному так, будто Мо Хэ сообщал погоду на завтра. — Я не... — начал он. — Ты... ты не можешь просто так… — Не могу? — Мо Хэ приподнял бровь. — Почему? — Потому что это... это нечестно! — Се с трудом удержался от того, чтобы топнуть ногой. — Нечестно — это когда ты ходишь передо мной босой, с распущенными волосами и дёргающимся хвостом, ожидая, что я продолжу читать. — В голосе Мо Хэ прорезалась низкая, бархатная нота — та самая, от которой у Се всегда подгибались колени. — Так что давай договоримся: ты начал. Я отвечаю. Всё честно. Се сглотнул. Хвост замер на полувзмахе. Внутри всё дрожало — но теперь это было другое дрожание. Не от злости. От предвкушения. — Тогда... — Се шагнул ещё ближе. Теперь он стоял почти вплотную — колени касались коленей Мо Хэ. — Тогда ответь. — Отвечаю. Мо Хэ поднял руку. Положил ладонь на бедро Се — осторожно, без нажима. Просто тёплая, сухая ладонь поверх тонкой ткани. Се замер. Дыхание перехватило. — Ты дрожишь, — заметил Мо Хэ. — Я... нет… — Дрожишь. — Ладонь скользнула выше, к поясу. — Тебе холодно? — Нет. — Голос Се сорвался на шёпот. — Не холодно. — А что тогда? Се не ответил. Он смотрел на Мо Хэ расширенными глазами, чувствуя, как пальцы на его бедре сжимаются — сильно, до лёгкой боли. Не опасно. Но ощутимо. Так, чтобы он запомнил. — Я задал вопрос, — напомнил Мо Хэ. — Я... я не знаю, — выдохнул Се. — Просто... просто когда ты так делаешь… — Так? — Ладонь переместилась с бедра на поясницу. Чуть надавила, заставляя прогнуться. — Да... — Се прикусил губу. — Вот так… Мо Хэ улыбнулся. Осторожно, одними краешками губ. В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то такое, отчего у Се перехватило дыхание. Он понял: Мо Хэ смотрел на него как на то, что полностью принадлежало ему. Се чувствовал это обладание, эту абсолютную, спокойную уверенность. От этого кружилась голова. — Знаешь, что я сейчас сделаю? — спросил Мо Хэ негромко. — Что? — прошептал Се. Вместо ответа Мо Хэ вдруг рванул его на себя. Се вскрикнул, теряя равновесие, и рухнул вперёд — прямо на колени к Мо Хэ. Хвост взметнулся, обвил чужое запястье сам собой. — Вот так, — сказал Мо Хэ ему в ухо. Голос прозвучал низко, интимно, почти вкрадчиво. — Ты будешь сидеть здесь. Пока я не решу, что с тобой делать. — Мо... — Се попытался вывернуться, но руки Мо Хэ уже обхватили его за талию, прижимая спиной к твёрдой груди. — Отпусти… — Нет. — Я... я тебе не кукла… — Ты — мой кот, — сказал Мо Хэ ему в макушку. — Мой демон. Моя головная боль. И ты никуда не уйдёшь, пока я тебя не отпущу. Се замолчал. Сердце колотилось где-то в горле. Щёки горели. Он ненавидел, когда Мо Хэ становился таким — властным, непреклонным, совершенно не оставляющим ему пространства для манёвра. И одновременно… Одновременно он таял. Мо Хэ чуть отстранился, взял его за подбородок и повернул лицом к себе. Глаза — тёмные, глубокие — изучали его лицо. — Ты хотел внимания, — сказал Мо Хэ. — Ты его получил. Теперь сиди тихо. — А если не буду? — прошептал Се, глядя ему прямо в глаза. Дерзость всё ещё теплилась где-то внутри, слабая, но упрямая. Мо Хэ усмехнулся. Легко, едва заметно. — Тогда я сделаю так, что ты не сможешь говорить. И наклонился, чтобы поцеловать его. Се всхлипнул ему в губы, вцепился пальцами в ворот чёрного ханьфу. Тело выгнулось навстречу помимо воли. Хвост метался, бил по спинке стула. Мо Хэ целовал долго. Глубоко. Так, что у Се закончился воздух, а перед глазами поплыли цветные пятна. Где-то на краю сознания промелькнула мысль: «Вот зачем я спорил? Вот зачем?..» — но додумать её он не успел. Мо Хэ оторвался от его губ и тут же прижался ртом к уху. Горячее дыхание обожгло нежную кожу, и Се задрожал. — Ты хотел знать, что я читал? — прошептал Мо Хэ. Голос был низким, тягучим, как мёд. — Старый трактат о демонической Ци. Очень скучная книга. Но она была полезной. Полезнее, чем один несносный кот, который не даёт мне покоя. Се попытался что-то ответить — но голос пропал. Потому что Мо Хэ не остановился. — Ты ревнуешь к книге? — продолжал он, и каждое слово падало Се прямо в ухо, горячее, влажное, невыносимое. — К бумаге? К переплёту? Глупый. Глупый, маленький, капризный кот. Я читал о том, как защитить тебя. Как сделать так, чтобы ты больше никогда не попал в ловушку. Понял? Се замер. Глаза расширились. — Ты... ты читал ради… — Ради тебя, — закончил Мо Хэ, чуть прикусывая мочку его уха. Внутри что-то сломалось. В груди, там, где копилась обида, злость, ревность. Всё это схлынуло разом, оставив только горячую, звенящую пустоту. И в эту пустоту хлынуло другое — тёплое, огромное, сносящее все барьеры. — Мо... — выдохнул Се. Голос дрожал. — Мо, я… — Тихо, — Мо Хэ коснулся губами его виска. — Теперь ты знаешь. Так что не смей говорить, что я тебя игнорирую. Се зажмурился. Из глаз выкатились две предательские слезинки — не от боли, не от обиды, а от этого внезапного, оглушающего осознания: его не просто терпят. О нём заботятся. Его защищают. Его… — Я люблю тебя, — прошептал он, не открывая глаз. — Я так тебя люблю, что мне страшно. Мо Хэ замер. Потом его руки — те самые руки, которые только что сжимали его так властно, — стали мягкими. Бережными. Он прижал Се к себе, уткнулся носом в макушку и выдохнул долго, тяжело. — Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю. — Это всё, что ты можешь сказать? — всхлипнул Се, не открывая глаз. — Нет, — Мо Хэ легко поцеловал его в висок. — Ещё я могу сказать: «Не мешай мне читать». Но ты всё равно будешь. — Не буду! — возразил Се. — Правда. Они сидели так долго — Се на коленях у Мо Хэ, уткнувшись носом в изгиб его шеи, Мо Хэ — обнимая его обеими руками, как самое ценное, что у него было. В печи догорал огонь. Дождь за окном перешёл в мелкую морось. — Мо, — позвал Се через некоторое время. — М-м-м? — Я передумал. Можно я всё-таки буду тебе мешать? — Ты уже. — Нет, я имею в виду... — Се завозился, устраиваясь удобнее, — ...регулярно. Мо Хэ тихо рассмеялся — коротко, тепло, так, как смеялся только когда они были вдвоём. — Это неизбежно, — сказал он. — Как дождь в осеннюю пору. — А если я буду мешать... сильнее? — Сильнее? Се приоткрыл один глаз. Жёлтая радужка блеснула лукаво. — Ну... я мог бы, например, сесть к тебе на колени без предупреждения. Или снова положить ногу на плечо. Или… — Се. — Что? — Ты опять? — Я просто спрашиваю! — возмутился Се с самой невинной интонацией, на которую был способен. Мо Хэ вздохнул. Посмотрел в потолок, будто искал там поддержки. Не нашёл. — Ты невозможен, — сказал он. — Я знаю. — Се улыбнулся и потёрся щекой о его плечо. — Но ты всё равно меня любишь. Мо Хэ хотел возразить, но передумал. Вместо этого он запустил пальцы в волосы Се, распутал спутанные пряди и провёл ладонью от затылка до лопаток. — Люблю, — сказал он тихо. Се замурлыкал. Громко. Беззастенчиво. Хвост счастливо обвил запястье Мо Хэ. — Тогда читай свою книгу, — разрешил он великодушно. — Я посижу тихо. — Ты никогда не сидишь тихо. — Сегодня буду. Обещаю. Мо Хэ скептически хмыкнул, но книгу взял. Открыл на заложенной странице. Се действительно затих. Хвост лежал спокойно. Дыхание выровнялось. Через несколько минут Мо Хэ почувствовал, как голова Се тяжелеет, заваливается на плечо. Кот — демон — молодой господин — засыпал. Мо Хэ отложил книгу. Посмотрел на спящего Се, на рыжее ухо, чуть подрагивающее во сне. — Спи, — прошептал он и поцеловал его в макушку. Се не проснулся. Только его хвост дёрнулся во сне и крепче обвил запястье заклинателя.КОНЕЦ
