Как соблазнить заклинателя (и не опозориться)

Посвящается первому разу —

неуклюжему, настоящему, единственному,

и человеку, который сделал его правильным

      Се проснулся от того, что Мо Хэ гладил его по голове.       Это было приятно — настолько, что он не сразу сообразил, где находится. Щека прижималась к тёплому плечу. Пальцы Мо Хэ медленно перебирали его волосы, распутывая пряди — терпеливо, почти рассеянно. В печи ещё теплился огонь. Дождь за окном стих.       — Ты уснул, — сказал Мо Хэ негромко, не прекращая движений.       — Не уснул, — пробормотал Се, не открывая глаз. — Я медитировал.       — Ты мурлыкал во сне, — мягко произнёс Мо Хо. — Было почти уютно.       Се хотел возмутиться, но тёплая ладонь скользнула с затылка на шею, чуть сжала — и возмущение испарилось. Вместо него откуда-то изнутри поднялось знакомое, тягучее тепло. То самое, которое появлялось каждый раз, когда Мо Хэ прикасался к нему — не вскользь, не случайно, а вот так, осознанно, со знанием дела.       Се открыл глаза.       Мо Хэ смотрел на него. Красивый, спокойный, понимающий. Он ничего не говорил, но его рука продолжала лежать на шее Се, а большой палец медленно, почти лениво поглаживал кожу за ухом.э       От этого простого движения у Се перехватило дыхание.       «Сейчас, — промелькнуло в голове. — Это может случиться сейчас».       Мысль оказалась одновременно пугающей и пьянящей. Он ждал этого давно — с того самого дня в горячем источнике, когда Мо Хэ довёл его почти до края и остановился. С того самого «потом», которое так и не наступило. А теперь... теперь они были одни. Ночь длинная. Мо Хэ смотрит на него этим своим взглядом — тяжёлым, внимательным, от которого внутри всё переворачивается.       Се мысленно встряхнулся.       «Ты демон, — напомнил он себе. — Ты молодой господин. Ты красивый, желанный, и у тебя всё получится. Просто веди себя так, будто ты знаешь, что делаешь».       Он выпрямился, убирая голову с плеча Мо Хэ. Провёл ладонью по своим волосам — небрежно, как ему казалось, но очень соблазнительно. Чуть склонил голову набок, глядя на Мо Хэ из-под полуопущенных ресниц.       — Мо-о-о, — протянул он, стараясь придать голосу бархатную хрипотцу. Получилось весьма неплохо. — Ты знаешь... ночь ещё только началась.       Мо Хэ приподнял бровь.       — Знаю. И что?       — И мы одни. — Се чуть повернулся, устраиваясь на его коленях по-другому, так, чтобы оказаться лицом к лицу. Колени разведены, ладони упираются в плечи Мо Хэ. — Совершенно одни. В комнате. С кроватью.       — С кроватью, — согласился Мо Хэ, и в уголках его губ что-то дрогнуло.       — С печью, — добавил Се зачем-то, просто чтобы заполнить паузу.       — И с печью.       — И… дождь закончился.       — Закончился, — подтвердил Мо Хэ и улыбка его стала ещё заметнее.       Се понял, что начинает повторяться, и решил действовать более решительно. Он подался вперёд и поцеловал Мо Хэ — как ему казалось, опытным, уверенным движением. На деле же он промахнулся, попав больше в уголок губ, чем в сами губы, и приложился с такой силой, что чуть не стукнулся зубами.       Мо Хэ не шелохнулся.       Се отстранился на пару мгновений, лихорадочно соображая, что делать дальше. В его мысленном плане он сейчас уже должен был плавно переместиться к кровати. А в реальности он всё ещё сидел на коленях Мо Хэ и чувствовал, как начинают гореть щёки.       — Я хочу тебя, — сказал он с вызовом, вздёргивая подбородок.       — Я заметил, — ответил Мо Хэ. Его голос прозвучал ровно, почти буднично.       — И?.. — Се нетерпеливо повёл плечами. — Чего ты ждёшь?       — Тебя, — сказал Мо Хэ просто.       — Я здесь. — Се развёл руки, показывая: вот он. Бери. Делай что хочешь.       Мо Хэ смотрел на него. Внимательно. Спокойно. Без тени насмешки. И от этого спокойного, изучающего взгляда Се вдруг почувствовал себя неуютно.       — Что? — не выдержал он. — Что не так?       — Ничего, — Мо Хэ пожал плечами. — Просто смотрю.       — Это нервирует, знаешь ли…       — Мне нельзя смотреть на тебя? — Мо Хэ чуть склонил голову набок. — А что тогда мне делать? Отвернуться? Ты сам сказал, что мы тут вдвоём. Я должен смотреть в стену?       — Нет, — фыркнул Се, — я имел в виду…       Он осёкся. Потому что Мо Хэ вдруг подался вперёд — медленно, неумолимо — и теперь его лицо было так близко, что Се чувствовал его дыхание.       — Ты много говоришь, — заметил Мо Хэ, и от низких вибраций его голоса у Се по спине пробежала дрожь. — Разве я не должен делать что-то другое?       — Должен, — выдохнул Се и облизнул пересохшие губы. — Так сделай уже.       Мо Хэ усмехнулся — легко, едва заметно. И поцеловал его.       На этот раз — по-настоящему. Не так, как целовал Се несколько минут назад — слепо, суетливо, с перебором по силе. А глубоко, влажно, с той самой ленивой уверенностью, которая сводила Се с ума ещё в купальне. Его язык скользнул между губ Се, раздвигая их, проникая внутрь, и Се всхлипнул, вцепившись пальцами в плечи Мо Хэ.       «Вот так, — подумал он сквозь туман в голове. — Вот как надо. Запомни это. Запомни, как делать правильно».       Поцелуй длился долго — или, может быть, всего несколько мгновений; Се потерял счёт времени. Когда Мо Хэ отстранился, Се пришлось сделать над собой усилие, чтобы не податься за ним, как привязанный.       — Уже лучше, — выдохнул он, пытаясь вернуть себе самообладание. — В прошлый раз было... менее старательно.       — В прошлый раз? — переспросил Мо Хэ.       — Ну, в купальне. — Се небрежно пожал плечами, хотя всё ещё дрожал. — Ты был слишком груб.       Это была откровенная ложь. В купальне Мо Хэ был идеален настолько, что Се едва не забыл собственное имя. Но признать это означало сдаться. А Се не собирался сдаваться.       — Понял, — сказал Мо Хэ, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то странное — не насмешка, нет. Скорее, интерес.       Он вдруг поднялся, увлекая Се за собой. Се встал на ноги, не удержался, покачнулся — и оказался прижатым спиной к стене. Мо Хэ навис над ним, упираясь ладонями по обе стороны от его головы.       — А ты любишь указывать, — сказал он негромко.       — Я не указываю, — Се сглотнул. — Я просто... учу тебя.       — Учишь, — повторил Мо Хэ, пробуя слово на вкус.       — Да. У меня много опыта! Так что ты должен знать, что мне нравится и что... ох.       Договорить он не успел. Потому что Мо Хэ опустил голову и прижался губами к его шее — туда, где под тонкой кожей бился пульс. Не целовал даже — просто касался, дышал, грел. Се замер. Дыхание сбилось разом, как будто кто-то выбил опору из-под ног.       — Продолжай, — сказал Мо Хэ ему в шею. Голос был низким, спокойным, полным какой-то опасной мягкости. — Ты учил меня. Мне нравится, когда ты меня учишь.       — Я... — Се облизал губы. — Я хотел сказать, что…       Мо Хэ прихватил кожу на его шее губами — не сильно, просто сжал, тут же отпуская и проводя по этому месту языком. Се выгнулся, стукаясь затылком о стену.       — Что ты хотел сказать? — напомнил Мо Хэ, и его рука легла на пояс Се, чуть сжимая.       — Я... забыл…       — Жаль. — Мо Хэ выпрямился и посмотрел на него. — Ты был таким уверенным мгновение назад.       Се закусил губу. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он терял контроль. Быстро, позорно, неудержимо. Надо было срочно возвращать инициативу.       — Я и сейчас уверенный, — сказал он с вызовом. — Просто ты... отвлекаешь.       — Отвлекаю? — Мо Хэ снова склонил голову набок. — Чем же?       — Своими... этими... всем этим! — Се неопределённо махнул рукой, охватывая и эту дурацкую стену, и эту дурацкую близость, и эти дурацкие руки, которые всё ещё лежали на его поясе. — Ты слишком близко.       — Я могу отойти, — предложил Мо Хэ и действительно чуть отодвинулся, убирая руки.       Внутри у Се всё сжалось от мгновенной, панической пустоты.       — Нет! — выпалил он быстрее, чем подумал. — Не отходи.       Мо Хэ замер. Посмотрел на него. Потом — медленно, очень медленно — вернул руки на место.       — Так лучше? — спросил он.       — Да, — выдохнул Се. И тут же добавил, пытаясь сделать вид, что это он разрешил: — Можешь продолжать.       Мо Хэ хмыкнул. Но ничего не сказал. Вместо этого он наклонился и снова поцеловал его — на этот раз медленнее. Глубже. Одна его рука скользнула с пояса Се вверх, под ткань ханьфу, касаясь горячей кожи на животе. Се вздрогнул всем телом.       — Тебе нравится? — прошептал Мо Хэ ему в губы.       — Нравится, — выдохнул Се. — Я же говорил, я вообще-то люблю, когда... когда так.       — Так? — ладонь двинулась выше, задевая рёбра. Се дёрнулся, потому что это было неожиданно — и невероятно чувствительно. — Или так?       — Так... тоже... — голос Се сорвался.       Мо Хэ смотрел на него — и в его глазах Се видел что-то новое. Тёмное. Голодное. Но контролируемое. Как будто Мо Хэ позволял себе ровно столько, сколько считал нужным, и ни каплей больше.       Се вдруг понял, что если он сейчас не сделает что-то — что угодно, — то просто утонет в этом взгляде.       — Я хочу на кровать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.       — Хорошо, — Мо Хэ отступил на шаг. — Иди.       Се отлепился от стены, чувствуя, как дрожат колени, и направился к кровати. Шёл он, как ему казалось, грациозно — на деле же чуть не споткнулся о край циновки. У самой кровати остановился, развернулся лицом к Мо Хэ и решительно потянул завязки своего ханьфу.       Ткань скользнула с плеч, упала к ногам.       Се остался стоять — обнажённый, с горящими щеками и бьющимся сердцем. Он знал, что красив. Знал. И всё равно под взглядом Мо Хэ ему хотелось прикрыться.       — Ну, — сказал он с вызовом, который дался ему с трудом, — долго ты ещё будешь стоять и смотреть?       Мо Хэ шагнул к нему. Медленно. Как хищник.       — Ты очень красивый, — сказал он, и это прозвучало не как комплимент. Скорее, как констатация факта, в котором Мо Хэ только что удостоверился. — Очень.       — Я знаю, — отозвался Се. — Я вообще-то демон, и мы все…       — Помолчи, — мягко перебил его Мо Хэ.       Се замолчал.       Мо Хэ подошёл вплотную, опустился на край кровати и потянул Се за руку, усаживая к себе на колени. Теперь Се был полностью обнажён, а Мо Хэ — всё ещё в одежде, и от этого контраста у Се кружилась голова.       — Ложись, — сказал Мо Хэ, и это было мягкое, но неоспоримое указание.       Се повиновался. Спина коснулась простыни — грубой, льняной, пахнущей сушёными травами. Мо Хэ навис над ним, опираясь на локти, и несколько мгновений просто смотрел. Потом наклонился и поцеловал ямочку между ключицами.       Се выдохнул — судорожно, прерывисто.       Поцелуй спустился ниже — к груди. Мо Хэ провёл языком по его соску, чуть сжал губами, и Се всхлипнул, выгибаясь навстречу. Его пальцы вцепились в плечи Мо Хэ, комкая ткань.       — Тише, — прошептал Мо Хэ. — Расслабься.       — Я расслаблен! — возразил Се, хотя всё его тело звенело, как натянутая струна.       — Нет. — Ладонь Мо Хэ легла на его живот, чуть надавила. — Ты дрожишь. Дыши.       Се попытался дышать. Получалось плохо — потому что Мо Хэ тем временем продолжал целовать его грудь, живот, опускаясь всё ниже. Его губы касались рёбер — и Се дёргался от того, насколько это было чувствительно. Его язык очерчивал пупок — и Се стонал, вжимаясь затылком в подушку.       — Что ты... что ты делаешь? — выдохнул он.       — Изучаю тебя, — ответил Мо Хэ, не поднимая головы. — Ты ведь не против?       — Я... нет... просто…       — Просто?       — Просто это... — Се зажмурился, — ...очень…       Мо Хэ поднял голову.       — Очень — что?       — Очень хорошо, — выдохнул Се сквозь зубы. — Ты это хотел услышать? — разозлился он. — Да, хорошо. Продолжай.       Мо Хэ усмехнулся — хрипло, низко — и продолжил.       Он целовал каждый цунь его живота, каждую впадинку, каждую выступающую косточку. Провёл языком по выступающей тазовой кости — и Се задрожал, вцепившись в простыню. Спустился ниже, к внутренней стороне бедра, и оставил там дорожку из лёгких, почти невесомых поцелуев.       Се сходил с ума. Его тело реагировало на каждое прикосновение — кожа стала такой чувствительной, что даже движение воздуха от дыхания Мо Хэ заставляло его вздрагивать.       — Мо... — прошептал он. — Пожалуйста…       — Что — «пожалуйста»?       — Я хочу... я хочу тебя... внутри…       Мо Хэ замер. Поднял голову. Посмотрел на Се — в глаза, долго, внимательно.       — Ты уверен? — спросил он.       — Да! — почти выкрикнул Се. — Я же сказал! Сколько можно спрашивать?       — Потому что потом я не остановлюсь, — предупредил Мо Хэ, и его голос прозвучал низко, тяжело. — Если ты скажешь «да» сейчас — назад дороги не будет.       — Я и не хочу назад, — прошептал Се. — Я хочу вперёд. С тобой.       Мо Хэ выдержал паузу — долгую, тягучую. Потом кивнул, и Се услышал, как он достаёт из рукава небольшую нефритовую баночку. Откуда она там взялась, Се не понял. Может, лежала всё это время. Может, Мо Хэ готовился заранее.       Мысль о том, что Мо Хэ готовился заранее, заставила Се снова покраснеть.       Мо Хэ выпрямился, встал с кровати и начал раздеваться. Сначала — верхнее ханьфу, которое скользнуло с плеч и упало на пол. Потом — нижняя рубашка, обнажившая широкую грудь с россыпью старых шрамов. Потом пояс.       Се смотрел на его плечи, на жилистые руки, на то, как движутся мышцы под кожей. Смотреть было... интересно. Захватывающе. Его Мо был сложен как старый клинок — ни грамма лишнего, только сила и выносливость, отточенные годами. Се обвёл взглядом линию его ключиц, твёрдую грудь, рельефный живот, узкие бёдра…       А потом Мо Хэ снял штаны, и Се осознал свою ошибку.       Ошибка заключалась в том, что смотреть надо было куда угодно, только не туда. Потому что то, что он увидел, заставило всю его браваду сжаться в испуганный комок где-то в районе пяток.       Это было... внушительно. Даже в полувозбуждённом состоянии, даже ещё не тронутое полностью — оно было большим. Заметно больше того, что Се представлял себе, когда думал о мужской анатомии вообще и о члене Мо Хэ в частности. Длинное, толстое, с выступающей веной по всей длине, оно выглядело так, будто принадлежало не человеку, а какому-то древнему божеству плодородия.       Се резко отвёл взгляд и уставился в потолок.       — Что-то не так? — спросил Мо Хэ.       — Ничего, — ответил Се слишком быстро. Голос прозвучал выше обычного. — Всё прекрасно. Просто... любуюсь архитектурой потолка. Очень... изысканная балка.       — Там нет балки, — заметил Мо Хэ.       — Я знаю, что нет, — огрызнулся Се, продолжая сверлить взглядом абсолютно пустой, давно не белёный потолок. — Я медитирую. На пустоте.       Мо Хэ ничего не ответил. Но Се готов был поклясться, что услышал тихий, едва заметный смешок.       — Ты смеёшься надо мной, — сказал Се обвиняюще.       — Нет. — Голос Мо Хэ звучал ровно, но в нём определённо было что-то подозрительно похожее на веселье. — Я просто жду, когда ты наконец посмотришь на меня.       — Я уже смотрел.       — Ты смотрел на мои плечи. И на грудь. А потом вдруг заинтересовался потолком.       — Плечи и грудь — это всё ещё ты, — парировал Се. — Какая разница, куда именно я смотрю?       — Большая, — сказал Мо Хэ. — Особенно учитывая, что ты избегаешь смотреть на кое-что конкретное.       Се стиснул зубы. Проклятье! Его видели насквозь. Снова.       — Я не избегаю, — сказал он, заставляя себя опустить взгляд.       Это было ошибкой. Потому что теперь Мо Хэ стоял полностью обнажённый, в свете масляной лампы, и смотрел прямо на него — на Се, на его расширенные глаза и приоткрытый рот. И, кажется, от этого взгляда его член становился ещё больше и… твёрже.       Се сглотнул так громко, что это, наверное, было слышно на соседнем постоялом дворе.       — Это... — начал он и осёкся.       — Это? — подсказал Мо Хэ.       — Немного больше, чем я думал.       — Спасибо.       — Это не комплимент! — взвился Се. — Это... это констатация факта. Анатомического факта. Который вызывает... вопросы. Много вопросов.       — Какие вопросы? — Мо Хэ склонил голову набок, и в его глазах плясали искры сдерживаемого смеха.       — Например, как это вообще... — Се осёкся, понимая, что говорит вслух, и тут же отдёрнул себя: — Впрочем, неважно. Я справлюсь. У меня был опыт. С разными. И с большими тоже.       — С разными, — повторил Мо Хэ нейтрально.       — Да. — Се снова уставился в потолок, потому что смотреть на Мо Хэ было выше его сил. — И вообще, давай уже приступим. Хватит разговоров.       — Как скажешь.       Мо Хэ опустился на кровать, и матрас прогнулся под его весом. Се почувствовал тепло его тела рядом, и его пульс снова подскочил. Мо Хэ навис над ним, опираясь на локти, и несколько мгновений просто смотрел, будто что-то решая для себя. Потом наклонился и поцеловал — глубоко, медленно, одновременно отвлекая и успокаивая.       Потом его пальцы — уже смазанные маслом, когда он успел? — коснулись внутренней стороны бедра Се.       Се вздрогнул. Масло было прохладным — или, может, это его кожа была горячей, как печь. Пальцы Мо Хэ двигались медленно, очерчивая круги, подбираясь всё ближе к самому интимному месту.       — Дыши, — напомнил Мо Хэ.       — Я дышу! — огрызнулся Се.       — Ты задержал дыхание.       Се выдохнул — шумно, прерывисто. Он действительно задержал. Чёрт.       Первый палец коснулся входа — легко, едва надавливая. Се почувствовал, как его тело само собой сжалось, оказывая сопротивление. Мышцы сомкнулись намертво, не пропуская. От мысли о том, что туда должно будет войти — не палец, а кое-что гораздо большее, — всё внутри сжалось ещё сильнее.       — Тш-ш-ш, — прошелестел Мо Хэ. — Не напрягайся.       — Я не напрягаюсь, — выдавил Се, хотя мышцы его живота ходили ходуном, а бёдра дрожали.       — Напрягаешься. — Палец чуть надавил сильнее, но внутрь не проник — остановился у самого порога, ожидая. — Если ты будешь так сжиматься, я ничего не смогу сделать.       — Может, ты просто не умеешь? — выпалил Се прежде, чем успел подумать.       Мо Хэ замер. Очень медленно поднял голову и посмотрел на Се. В его взгляде читалось что-то среднее между весельем и предупреждением.       — Что, прости?       Се понял, что сморозил глупость, но отступать было некуда. Он вздёрнул подбородок, хотя его тело всё ещё дрожало.       — Я говорю — может, дело не во мне? Может, это ты делаешь что-то не так? У меня, знаешь ли, обычно не бывает таких... проблем. С другими всё получалось с первого раза.       Мо Хэ медленно выдохнул через нос. Убрал руку от бедра Се и выпрямился.       — Перевернись, — сказал он.       — Что? — Се моргнул.       — Перевернись на живот, — повторил Мо Хэ тем же ровным, спокойным голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Живо.       — Зачем?..       — Ты слышал.       Се колебался ровно мгновение. Затем — то ли от любопытства, то ли от странного, будоражащего предвкушения — повиновался. Перевернулся, уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как горят щёки. И тут же вздрогнул, потому что ладонь Мо Хэ легла на его ягодицы — не погладила, просто легла, тёплая и тяжёлая.       — Ты хамишь, — констатировал Мо Хэ. — Ты дерзишь. Ты делаешь вид, что всё знаешь лучше, хотя твоё тело кричит об обратном. — Его большой палец провёл по ложбинке между ягодиц — медленно, почти задумчиво. — Я терпел, когда ты говорил, что у тебя «были разные». Я терпел, когда ты заявил, что я «слишком груб» в купальне. Я даже не стал спорить, когда ты принялся меня учить. Когда избегал смотреть на меня. Но теперь ты говоришь, что я не умею. И это уже перебор.       Се замер.       — Я не избегал… — прошептал он.       — О, ещё как избегал. — Ладонь Мо Хэ чуть сжалась на его ягодице, и Се вздрогнул. — Так вот, послушай меня, мой милый, неопытный, слишком самоуверенный демон. Сейчас я сделаю две вещи. Первая — я тебя отшлёпаю. Немного. Чтобы ты запомнил, что со мной нельзя так разговаривать. Вторая — я продолжу тебя готовить. И ты будешь лежать смирно и дышать. Понял?       — Но…       — Понял?       Се сглотнул.       — Понял.       Первый шлепок прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Не очень сильный, но ощутимый — кожа на ягодице загорелась, и Се ойкнул, вжимаясь лицом в подушку.       — Раз, — спокойно сосчитал Мо Хэ. — За «не умеешь».       Второй шлепок приземлился на другую ягодицу — чуть сильнее. Се застонал сквозь зубы, чувствуя, как вместе с болью по телу разливается странное, почти жгучее тепло.       — Два, — продолжал Мо Хэ. — За «у меня получалось с первого раза». Мы оба знаем, что это ложь.       Третий был самым сильным. Се вскрикнул, вцепившись пальцами в подушку, и его хвост заметался, хлестнув по спине Мо Хэ.       — Три. — Ладонь Мо Хэ опустилась на его ягодицу и осталась там, успокаивающе поглаживая горящую кожу. — За то, что заставляешь меня напоминать тебе, что мне можно доверять. А теперь — лежи тихо и расслабься. Или получишь ещё.       — Ты... ты... — задыхался Се, и в его голосе смешались возмущение и что-то такое, на что он совершенно не рассчитывал, — что-то, похожее на возбуждение. Его член, прижатый к простыне, был твёрдым как камень.       — Я — что?       — Ты чудовище, — выдохнул Се.       — Возможно, — согласился Мо Хэ. — А теперь — дыши.       И его палец — всё ещё скользкий от масла — снова коснулся входа. На этот раз Се смог расслабиться быстрее — то ли помогли шлепки, то ли странное тепло, растёкшееся по телу после них, то ли понимание, что сопротивляться бесполезно. Первый палец скользнул внутрь, и Се пропустил его — всё ещё с усилием, но уже без паники.       — Вот так, — прошептал Мо Хэ. — Хорошо. Умница.       — Не называй меня так, — пробормотал Се в подушку.       — Почему? Ты и есть умница. — Палец двинулся глубже, и Мо Хэ наклонился, прижимаясь грудью к спине Се, чтобы прошептать ему в самое ухо: — Когда не дерзишь.       Се всхлипнул. От близости, от голоса, от пальца внутри, от горящих ягодиц — всё смешалось в один ошеломляющий водоворот ощущений. Он чувствовал, как Мо Хэ накрывает его тело своим, как его дыхание касается уха, как его пальцы — теперь уже два — медленно растягивают изнутри.       — Второй, — предупредил Мо Хэ. — Терпи.       Се терпел. Мышцы сопротивлялись — привычно, автоматически, — но Мо Хэ не торопил. Он замер, давая время привыкнуть, и его свободная рука гладила Се по спине — от лопаток до копчика и обратно, — разминала напряжённые плечи, массировала поясницу.       — Ты слишком напряжён, — заметил он. — Даже в пальцах ног. Расслабься.       Се неохотно разогнул пальцы ног, которые и правда были поджаты.       — Теперь — спину. Представь, что ты в горячем источнике.       — В горячем источнике не было никаких пальцев у меня в заднице, — заметил Се сдавленно.       — Зато теперь есть. — Мо Хэ чуть повернул пальцы, и Се застонал. — Представь, что это просто вода. Тёплая. Расслабляющая.       — Вода не толкается туда-сюда…       — Зато она проникает везде. — Мо Хэ двинул пальцами чуть глубже и задел что-то внутри — то самое место. — Как сейчас.       Се выгнулся, хватая ртом воздух. Удовольствие прострелило от копчика до самой макушки, на мгновение перекрывая всё остальное — и дискомфорт от растяжения, и жжение на ягодицах, и даже страх перед тем, что должно было последовать.       — Ещё... — выдохнул он. — Пожалуйста... ещё…       — Теперь ты просишь, — заметил Мо Хэ, но в его голосе не было насмешки. Только тепло и что-то ещё — глубокое, тёмное, вибрирующее от сдерживаемого желания.       — Прошу, — признал Се. — Прошу, пожалуйста, я хочу... я хочу почувствовать тебя…       — Третий, — предупредил Мо Хэ.       Третий палец вошёл тяжелее. Се застонал сквозь зубы — растяжение было уже на грани, но Мо Хэ снова остановился, снова дал ему время. Его пальцы двигались медленно, осторожно, разводя изнутри, готовя. Теперь удовольствие уже перевешивало — ощущение наполненности смешивалось с прикосновениями к чувствительной точке, и Се начал двигать бёдрами сам, навстречу, насаживаясь глубже.       — Тише, — Мо Хэ убрал пальцы, и Се разочарованно всхлипнул. — Не спеши. Я хочу попробовать кое-что ещё.       — Что? — спросил Се, всё ещё лицом в подушку.       Вместо ответа Мо Хэ перевернул его обратно на спину. Взял за бёдра, подтянул к себе, заставляя опереться на поясницу. Потом взял подушку и подложил Се под ягодицы, приподнимая таз.       — Так тебе будет легче, — объяснил он. — И я смогу видеть твоё лицо.       — Я не хочу, чтобы ты видел моё лицо, — пробормотал Се, чувствуя, как снова заливается краской. — Я, наверное, выгляжу глупо…       — Ты выглядишь прекрасно. — Мо Хэ наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Раскрасневшийся, растрёпанный, с искрами в глазах. Ты даже не представляешь, насколько ты красивый сейчас.       Се зажмурился — от комплимента стало ещё жарче. Он чувствовал, как головка члена Мо Хэ касается его входа — горячая, скользкая, большая. Гораздо больше трёх пальцев. Намного больше.       — Дыши, — напомнил Мо Хэ. — Я вхожу.       И вошёл.       Первые несколько цуней дались с трудом — даже после подготовки. Се ахнул, вцепившись в плечи Мо Хэ, и его тело автоматически сжалось, пытаясь вытолкнуть вторжение. Мо Хэ остановился, давая ему время привыкнуть. Его лицо было напряжённым — сдерживался из последних сил, и капелька пота скатилась по виску.       — Боже... — выдохнул Се. — Ты правда... правда большой…       — Я предупреждал, что назад дороги не будет, — напомнил Мо Хэ.       — Я не хочу назад... просто... дай мне секунду…       Мо Хэ дал. Замер неподвижно, хотя каждая мышца в его теле дрожала от напряжения. Одна его рука легла на живот Се, массируя, помогая расслабиться. Другая обхватила его член — полувозбуждённый от нервов — и начала медленно, ритмично ласкать, возвращая возбуждение.       — Вот так, — прошептал он. — Хорошо. Ты справляешься. Ты такой тугой... такой горячий…       Се стонал, чувствуя, как боль и напряжение медленно отступают, уступая место чему-то большему. Член в руке Мо Хэ снова налился твёрдостью, и вместе с возбуждением пришло расслабление — мышцы наконец поддались.       — Продолжай, — выдохнул он. — Я готов.       Мо Хэ двинулся — медленно, пока не погрузился до конца. Се замер, привыкая к ощущению абсолютной наполненности. Это было... много. Очень много. Как будто Мо Хэ был везде — внутри него, вокруг него, в каждом вдохе и каждом ударе сердца.       — Ты в порядке? — спросил Мо Хэ, и его голос звучал так напряжённо, будто каждое слово давалось с трудом.       — Да, — выдохнул Се. — Теперь — да.       — Я двигаюсь.       Первый толчок был осторожным. Мо Хэ вышел почти полностью и снова вошёл — так же плавно, давая привыкнуть к ритму. Се чувствовал каждое движение, каждое скольжение внутри себя, и это было ни на что не похоже. Боль ушла, осталось только удовольствие — глубокое, наполняющее всё тело от низа живота до кончиков пальцев.       — Быстрее, — попросил он. — Пожалуйста…       Мо Хэ ускорился. Теперь толчки были глубже, ритмичнее, и Се двигался навстречу, обхватив бёдра Мо Хэ ногами. Их тела нашли общий темп — как будто они делали это сотни раз, как будто знали друг друга целую вечность.       — Подожди, — вдруг сказал Мо Хэ, останавливаясь. — Давай попробуем по-другому.       Он вышел — и Се застонал от потери, — затем сел, опираясь спиной на изголовье кровати, и потянул Се за собой.       — Садись сверху, — сказал он.       — Что? — Се растерянно моргнул.       — Садись на меня. Так ты сможешь контролировать глубину и скорость. — Мо Хэ взял его за бёдра, направляя. — Я помогу. Давай, медленно.       Се заколебался. Эта поза была... более откровенной. Более интимной. Он будет лицом к лицу с Мо Хэ, и тот будет видеть всё — каждую его эмоцию, каждую гримасу, каждый румянец. Но в то же время — это значило, что он сам сможет задавать темп. Сможет останавливаться, когда нужно.       Он медленно перекинул ногу через бёдра Мо Хэ, опираясь коленями на матрас. Мо Хэ придержал его за талию — крепко, надёжно. Се взял его член в руку — горячий, скользкий от масла — и, закусив губу, начал опускаться.       Головка коснулась входа, и Се замер.       — Не спеши, — напомнил Мо Хэ. — У нас впереди вся ночь.       Се медленно, очень медленно опустился — сначала на два сантиметра, потом ещё чуть-чуть, привыкая к ощущению. В этой позе Мо Хэ входил под другим углом, глубже, и Се чувствовал его совсем иначе. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях, и опустился ещё — пока не сел полностью, до самого основания.       — Вот так, — выдохнул Мо Хэ. Его руки гладили бёдра Се, поясницу, ягодицы — всё ещё горящие после шлепков. — Ты отлично справляешься. Теперь двигайся. Как тебе удобно.       Се начал двигаться — сначала робко, маленькими круговыми движениями, привыкая к ощущению наполненности. Потом — смелее, приподнимаясь и опускаясь. Мо Хэ направлял его, помогая найти ритм, и его член внутри казался уже не чужеродным — а совершенно правильным. Именно таким, каким должен был быть.       Се упёрся ладонями в грудь Мо Хэ и ускорился, чувствуя, как удовольствие нарастает с каждым движением. Его собственный член тёрся о живот Мо Хэ — твёрдый, как камень, — и от этого двойного ощущения перед глазами начинали плыть разноцветные круги.       — Мо... — простонал он. — Мо, я... я сейчас…       — Давай, — прошептал Мо Хэ, и его пальцы крепче сжались на талии Се. — Кончи для меня. Я держу тебя.       И Се кончил — с криком, который сорвался с губ помимо воли, выплёскиваясь на живот Мо Хэ, содрогаясь всем телом. Его внутренние мышцы сжались вокруг члена Мо Хэ, и тот застонал — низко, хрипло — и тоже излился, заполняя Се теплом.       Несколько мгновений они сидели неподвижно — Се обмяк на груди Мо Хэ, пытаясь отдышаться, а Мо Хэ прижимал его к себе, гладя по спине. Хвост Се расслабленно обвил его запястье.       — Живой? — спросил Мо Хэ через некоторое время.       — Не уверен, — пробормотал Се ему в плечо. — Кажется, меня разобрали на части... а потом собрали обратно. Но часть деталей перепутали.       — Звучит серьёзно.       — Очень серьёзно. Возможно, я теперь навсегда такой.       — Какой?       Се приподнял голову и посмотрел на Мо Хэ — со счастливой, совершенно размякшей улыбкой.       — Твой.       Мо Хэ ничего не ответил. Просто наклонился и поцеловал его — нежно, почти благоговейно. Потом отстранился, заглянул Се в глаза и сказал:       — Я знаю.       — Ты всегда всё знаешь, — проворчал Се. — Невыносимый человек.       — Поэтому ты меня любишь.       — Поэтому я тебя люблю, — согласился Се. — И ещё потому, что ты... ну... ты был прав.       — О чём?       — О том, что... — Се замялся, — ...вообще. Обо всём.       Мо Хэ улыбнулся — одной из тех редких, тёплых улыбок, которые появлялись у него только наедине с Се.       — Я рад, что ты это признаёшь.       — Только не вздумай зазнаваться.       — Не буду.       Они снова замолчали. Се устроился поудобнее, положив голову на плечо Мо Хэ, и чувствовал, как его тело медленно остывает, а дыхание выравнивается. В печи догорал огонь. За окном начинался рассвет.       — Мо, — позвал Се сонно.       — М-м-м?       — А тот, кто был у тебя раньше — у него был большой опыт?       Мо Хэ помолчал. Потом тихо усмехнулся.       — Те.       — Те? — встрепенулся Се, но Мо Хэ поцеловал его в макушку и прижал к себе ещё крепче.       — Когда-нибудь я тебе расскажу. А сейчас — спи.       Се не хотел спать. Он хотел уничтожить всех, кто был у Мо Хэ до него. Но глаза налились свинцом и предательски закрывались сами собой, пока он, наконец, не провалился в сон. Сытый и совершенно обессиленный.       

КОНЕЦ