Ночи в Гусу

- Лань Чжань! - кричит Вэй Ин, но его, судя по всему, некому здесь услышать. Когда идёшь среди ночи по темному переулку самого благочестивого ордена всей Поднебесной, то явно не ожидаешь увидеть наследника этого самого ордена, источающего жар и запах, чем-то напоминающий дух не крепкого сладкого алкоголя, и тем более не ожидаешь быть прижатым к одной из белоснежных ночных стен этим самым наследником. В общем, Вэй Ин был удивлён. И ещё немного испуган, ибо руки, прижимавшие его к стене ханьши, были слишком сильными, чтобы просто их отбросить и как ни в чём не бывало пойти дальше покорять Гусу. Недолго думая, Вэй Ин решил сделать самое логичное, до чего смог дойти его мозг в этой ситуации: позвать на помощь. - Помогите, спасите! Но его, судя по звенящей тишине переулков, никто не слышал. И это было грустно, ибо лицо Лань Чжаня уже достаточно близко было к шее Вэй Усяня, и у того было очень сильное ощущение, что эту самую шею ему могут прямо сейчас перекусить, чтобы кровью разобраться с нарушителем гусуланевского спокойствия, не оставив от того и ошметков. Вэй Ину эта идея не нравилась от слова совсем, поэтому он стал вырываться активнее. Не помогло. Ладно, настало время переговоров. - Лань Чжань, ты чего? Я конечно натворил в твоём ордене много, но не настолько ж важны те правила, чтобы ты меня среди ночи за их нарушение к стене прижимал почти под окнами твоего дяди! Тут Вэй Ин немного увеличил масштаб проблемы. Комнаты Лань Циженя находятся в дальней части ордена, но место, где схватил его Лань Чжань, было явно и близко не в той стороне. В общем всё было прискорбно. Вэй Ин снова попытался вырвать руку, но ему не дали сдвинуть её ни на цунь. И когда паника достигла пика, самое неожиданное, что он мог услышать от молодого господина Лань, было: - Сюнчжан.. - хриплое, на самом выдохе. И в этот момент ещё-не-старейшина-Илина почувствовал, как что-то очень недвузначно дотронулось до его ноги через слои одежд. И даже учитывая 6 слоев ткани между ними Вэй Ина очень ярко пробило осознание того, что молодой господин Лань явно возбуждён не только психически, но и физически. И тут Вэй решил присмотреться к молодому господину внимательней. Волосы растрепаны, почти развалившаяся прическа явно не предполагала совершения ночного обхода, лобная лента не идеально ровна, как в любой иной день, а скошена набок, и глаза, даже в темноте позднего вечера можно было увидеть, что их лихорадочный блеск точно не напоминает взгляд осознанного и холодного выражения, присущий молодому господину Лань обычно. "Да его опоили", - мелькает скворчёнком мысль, и чужое возбуждение, которое всё ещё ощущается жаром через ткань, очень однозначно даёт понять, что конкретно подсыпали молодому господину Лань в вечерний чай. "Какой дурак додумался подсыпать Лань Чжаню афродизиак?" И Вэй Ин мог признать, что это бы даже показалось ему неплохой шуткой, если б ему не пришлось оказаться жертвой своего неловкого положения. "Кого он звал? Даочжана?" - Лань Чжань, я не твой даочжан, это я, Вэй Ин, помнишь? Он не слышал. Только крепче прижимал запястья к стене над головой Вэй Ина. Всегда умеющего сохранить разумную долю спокойствия в любых неожиданных ситуациях Вэй Усяня начала пробирать паника. Но тут он услышал шаги неподалеку. Лёгкое шуршание о гравий, почти не ощутимое в бесконечных просторах ночи. "Спасение!" Но подумав ещё секунду, Вэй Ин начал волноваться: сможет ли обычный ученик, который в этот момент скорее всего делал обход, противостоять самому господину Лань? Но сегодня небеса были милостивы с Вэй Усянем. Из-за угла мягкой и лёгкой поступью показался высокий молодой человек, красивый, словно свет Луны, выше и Вэй Ина, и самого Лань Чжаня. "Лань Сичень!" - пронеслась в голове спасительная мысль. Но первый молодой господин Лань округлил глаза от удивления, увидев сцену, развернувшуюся перед ним. Потом он стушевался, весь покрылся румянцем так, что даже Вэй Ин с другого конца переулка это увидел, и засобирался как можно быстрей уйти. И только тогда Вэй Ин понял, как эта сцена выглядела со стороны. Вэй Ин тут практически кричит "Лань Чжань!", а тот своими руками посреди ночи прижимает его к стене в темном переулке своего ордена. Лань Сичень без сомнений подумал, что прерывает встречу двух влюбленных, один из которых - его родной брат. Понятно, почему он впал в краску и решил быстрее ретироваться. Но Вэй Усянь не мог позволить себе остаться без единственно возможной на данный момент помощи, поэтому он прокричал вслед Лань Хуаню: - Молодой господин Лань, прошу, не уходите, это не то, чем кажется, Лань Чжаня отравили! На последних словах вся краска сошла с лица Лань Сиченя, и оно стало белым, как бумага, а глаза расширились. Весь разнообразный спектр эмоций, отразившийся на его лице за секунды до этого, растворился, и на его месте осталось только серьезное спокойствие, приправленное тревогой. Он подошёл ближе, в два шага оказавшись перед Вэй Усянем, и последнему, всё ещё прижатому к стене, вдруг сделалось легче. Ему помогут. Лань Хуань серьезно посмотрел в лицо всё ещё заключенному в самом себе Вандзи и, не прикладывая, казалось, ни малейшей силы, отвёл руку брата от запястий Вэй Ина. Держа одной рукой руку брата, другой он раскрыл веки Вандзи шире и вгляделся в затуманенный взгляд, в котором будто растворили густой лапшичный бульон. Держа одну руку брата своей, второй он нежно, будто и не удерживая другой запястье, что могло при желании перевернуть гору, провёл тыльной стороной ладони по щеке, шепча "Вандзи", и от этого прикосновения левая рука его брата дрогнула, давая Вэй Усяню возможность вырваться из крепкого захвата. Но от самого этого прикосновения, от того, как дрожали ресницы Лань Хуаня, который мягким дыханием касался щек Вандзи, от этой нежности и связи уже Вэй Ину сделалось откровенно неловко. В голове пронеслось тихое "сюнчжан", которое выдохнул Лань Чжань почти ему в губы пару несчастных минут назад, и в голове Вэй Ина кусочки пазла начали собираться в единую картину, завершенную версию которой Вэй Усянь был не уверен, что хотел видеть. Как только руки Вандзи дрогнули, Сичень резко и мягко коснулся нескольких акупунктурных точек на теле брата, и тот как будто выключился, начав падать, но Лань Сичень подхватил его на руки быстро, так, будто его взрослый брат весил, словно одно письменное перо из библиотеки Клана Лань. И в этот момент, смотря на высокий и холодный стан Лань Сиченя, который держит на руках, кажется, самое дорогое, что есть в его жизни, Вэй Усянь подумал, что стоит пред ликом Бога, который решил спуститься с небес только за тем, чтобы забрать возлюбленного домой. Но эти странные мысли были прерваны негромким кашлем Лань Хуаня. - Молодой господин Вэй, я хочу попросить у вас извинений за поведение моего брата. Я думаю, что он не контролировал своих действий, и надеюсь, что вы будете достаточно милы, чтобы.. Лань Хуань запнулся, не зная, как продолжить фразу, всегда собранный, но дрожащий в этот момент, подобный обычному человеку, столкнувшемуся с тяжёлым эмоциональным переживанием. Но Вэй Усянь и сам достаточно хорошо осознавал, что рассказывать про случившееся кому-то постороннему - мысль не лучшая. - Не волнуйтесь, первый молодой господин, я никому не скажу. Лицо Лань Сиченя стало на мгновение мягким, будто в холодную волнующуюся воду упал листочек свежей, молодой яблони. Будто его лик весь покрылся белоснежными цветами, а потом стал ещё теплее, когда он немного переместил голову брата, чтобы та удобно устроилась на его плече. - Простите, молодой господин Вэй, я не могу проводить вас в ваши комнаты, мне нужно позаботиться о брате. Я надеюсь, вы простите мне это неуважение. Вэй Усянь удивлялся: как даже в такой щекотливой ситуации Лань Хуань мог сохранять спокойное выражение и ровный тон, приправленный обычным потоком формальностей. - Всё хорошо, мы с вами может обойтись без формальностей, - произнёс Вэй Ин, вторя своим мыслям. - Доброго вечера, - прозвучало в тишине, и через мгновение белые одежды двух братьев растворилось в мраке ночи. А Вэй Усянь, откопав и откупорив прекрасный кувшин Улыбки императора, просидел оставшуюся половину ночи за удивленными мыслями о том, что может происходить под покровом тьмы в благородном Ордене Гусу Лань, и, ещё раз вспомнив шепот на устах Лань Чжаня, решил, что, должно быть, у второго молодого господина Лань всё-таки есть живое сердце, которое тихо бьётся за границами слоев похоронной ткани, скрывающей в складках тайны Ордена Гусу Лань.