А мне нравятся твои бантики…

«Все, что я хочу — это любовь, которая останется»

by Olivia Rodrigo

      Тихонько вдыхая тёплый апрельский воздух, вдевая старые, потрёпанные жизнью проводные наушники в уши и включая на всю громкость новую песню Оливии, которую, не думая, добавил в новый плейлист, шёл вдоль аллеи к университету, чуть покачивая головой в такт. Чонгук поправил длинные рукава ядерно-розового свитера, который подобрал под своё настроение.       Весна прекрасна.       Нежно-розовые лепестки сакуры кружили в воздухе, добавляя романтической атмосферы, а пары вокруг, количество которых словно удвоилось из-за ощущения приближающегося пляжного сезона, толпились повсюду. Чонгука это однозначно бесило, но, запивая одиночество сливочным пивом и чтением какой-нибудь романтической манхвы, он думал о том, что на самом деле жизнь у него афигенная — как минимум, он не забеременел в шестнадцать от какого-нибудь мудака.       Да, ему однозначно стоит перестать смотреть странные шоу по телевизору с бабушкой, которой палец в рот не клади — дай поглядеть, как у всех всё плохо, чтобы в конце какой-нибудь упоротой передачи выключить телевизор и, взглянув на своего любимого внучка, произнести: «Ну вот, Чонгуки, погляди, какие все несчастные, одни мы с тобой удались, тьфу, стыдоба-то какая!», — а после поливания грязью мира они довольные укладывались спать.       И знаете что? Спится всегда очень хорошо!       Чонгук был омегой — странным и чуть придурковатым. Многие любили говорить ему о том, что с таким характером найти альфу, который сможет его вытерпеть, будет сложно, но кто бы знал, как ему плевать на эти слова. Ну что поделать, если он любил качаться и сходил с ума от ярких и милых вещей? Даже сейчас его волосы, которые всегда смешно завивались, сколько бы он их ни укладывал, были наполовину собраны в небольшой пучок на затылке, украшенный заколкой в виде розового бантика. Ему нравилось громко смеяться, постоянно всех подтрунивать и читать китайские новеллы про великую мужскую дружбу!       Повеситься теперь, что ли?       Вы, конечно, можете, если вас так сильно заботит мнение таких людей, а вот для Чонгука это лишний повод убедиться в словах своей бабушки: «Ну только мы с тобой удались, Чонгуки, только мы нормальные!». ЧСВ? Ладно, заниженной самооценкой он тоже не страдал. Иногда бывает грустно четырнадцатого февраля, но и это не проблема — они с Чимином всегда в этот день встречаются, чтобы притвориться парочкой и объесться по скидкам и акциям.       «А может, к чёрту любовь!» — подумал он, пока в наушниках звучали завершающие ноты.       — Чонгук! — в ухо криком зазвучало, когда его лучший друг и по совместительству самое раздражающее существо на этой планете стянул с него проводной наушник так резко, что ухо отозвалось тупой болью, а в довесок ещё и крикнул в него так громко, что, помимо скорчившегося лица жертвы в лице упомянутого, обернулись и другие.       — Чимин, твою мать, мои уши! — протирая ухо, проскулил он, желая пульнуть в друга как минимум камнем.       Чимин был альфой и, наверное, единственным представителем этого вторичного пола, который не бесил Чонгука своим существованием. Так получилось, что ещё на встрече первокурсников в начале года тот подошёл к нему, оценивая его значок с Хуа Ченом и спрашивая, где он его купил. Тогда Чонгук с горящими глазами отцепил тот самый значок и вручил его чуть ли не пищащему от радости альфе. Знал бы он, что тогда подписал себе смертельный приговор — подарил бы ещё раз.       — Что смотришь так, киборг? Пошли на пары, ходишь тут такой загадочный, — хихикнул он, притягивая к себе надувшегося друга, который злобно ткнул его в бок, начиная шуточную бойню.       Так получилось, что Чимин был тем самым другом, который никогда не акцентировал внимание на том, что он альфа, а Чонгук — нет, и по их взаимодействию было абсолютно понятно, что они совсем не во вкусах друг друга. У них не было каких-либо романтических чувств, кроме привязанности и тёплого отношения. Хотя многие в это не верили, и порой они активно пользовались чужой недальновидностью, отбиваясь от странных пассий в барах и на всяких тусовках.       — Чонгук, — произнёс альфа, чуть запыхавшись, останавливая надувшегося друга ладонью, — серьёзный разговор!       Поправляя лямку тубуса, в котором прятались чертежи, омега, сдувая чёлку с глаз, поджал губы и вопросительно посмотрел в ответ, чтобы вмиг, скорчившись, ответить:       — Не пойду я на это грёбаное свидание! Сам иди!       — Ну Чонгуук! — плаксиво в ответ. — Ты же знаешь, как долго я пытался добиться хотя бы какого-нибудь положительного ответа от Юнги, а он согласился только на двойное свидание — мол, так безопаснее. А я, блин, даже с продавщицами не умею спорить. Какая ещё опасность? К тому же Тэхён хороший парень, я знаю, что в твоём вкусе.       — Цыц! — остановил он чужую речь, подняв вверх палец. — Ты! Пародия на человека, заткнись, горный житель! Кто-то, а Тэхён точно не в моём вкусе — это раз. Два — я ненавижу свидания и знакомства, фиг знает, что за говно польётся снова. Я тревожно-избегающий, поэтому предпочту отнекиваться. Ну а три… — произнёс он загадочнее, хитро глядя на парня, глаза которого вмиг загорелись, — какая мне от этого польза?       — Я подарю тебе пластинку GUTS.       — По рукам!

***

             Так вот, пожалуй, Чонгук погорячился, и это недосвидание того не стоило.       Чимин выбрал простой ресторанчик, в который они любили заглядывать из-за его уютной атмосферы, ну и потому что хозяйка готовила просто восхитительный самгёпсаль, да ещё и не супердорого, поэтому как минимум он надеялся на нормальный ужин, но Чимин — мистер-упёртая-задница Пак — был крайне категоричен в желании делать заказ до прихода их ненаглядных, которые опаздывали уже на целых двадцать минут.       Но стоило отметить, что отрицательных знаков судьбы он не заметил, а, наоборот, злился, что именно сегодня сразу же проснулся по будильнику, успел на автобус и даже сдал макет на высший балл, а не как обычно услышал: «Вы можете лучше, студент Чон», ну или, возможно, профессор просто задолбался и понял, как просчитался, но это уже другое. Да, даже образ утюгом не испортил, а стрелки получились идеально тонкими и, чёрт возьми, одинаковыми. Будто вселенная его только благословила на сегодняшний вечер.       Но, конечно же, это не мешало ему кукситься и язвить, нервируя и так сильно переживающего Чимина, который сегодня от нервов всё сложилось иначе: да, не проспал будильник, но только потому, что просто не мог уснуть, отвлёкся мыслями о чужом милом хмуром лице и, запечатавшись, пропустил автобус, и в конце концов уже в университете понял, что забыл макет, который делал больше месяца.       Если Юнги был способен на такой поступок, как очередной игнор, то Чонгук был готов выйти с ним один на один, ведь его несчастный друг, прячущий тёмные мешки и красные от слёз глаза за слоями тональника, был ему дороже и важнее, чем подорванная репутация. О чём он и не постеснялся сообщить другу, что преданным щеночком смотрел в сторону стеклянной двери, ожидая чужого появления.       — Чимин, если они сегодня тут не появятся, то я и тебя отпизжу, и их нагну, не постесняюсь! — сказал он, смотря на друга, глаза которого округлились с каждым словом.       — Боже, сколько корысти за этими милыми бантиками.       — Ой, блять, соплежуй, — всплеснув руками, — ну что поделать, если через пять минут они не появятся, я съёбываю за другой столик, оставляю тебя тут страдать и ем вкусный тётушкин самгёпсаль, понял? — тут его друг, которого, оказывается, давно пора добавить в чс, хмуро на него взглянул и сквозь зубы процедил, для Чонгука точно смертный приговор:       — Если ты сделаешь что-то не так, то ни о каком альбоме речи идти не будет.       — Ой ли! Уговор был прийти на свидание, а не наблюдать твоё несчастное лицо, сейчас заплачу под «traitor» и как на…       — Простите за опоздание, — прозвучал рядом запыхавшийся голос Юнги, он был низким и хриплым.                          Чимин, словно чужой голос осел на его уши нектаром, аж воспрял, вскочил и, не слушая чужие оправдания, которые обычно были омеге не свойственны, сразу же начал его обслуживать, словно официант какой-нибудь.       — Позорище, удалю из группы «классные девчонки», — процедил еле слышно Чонгук, наблюдая, как его друг растёкся лужей пред чужими ногами, а затем взглянул на другого альфу, который поприветствовал его поклоном головы.       Тэхен.       Он был одним из тех типов людей, которые не видели смысла доказывать что-либо кому-нибудь. Он казался высокомерным и грубым, а их тандем с Юнги был до ужаса смешон, они были самой тихой компанией в универе. Тэхен был отличником на факультете физика-ядерщика, у них были общие пары, и Чонгук мог только позавидовать его мозгам. Он был высоким и хорошо сложенным, он точно не казался чересчур накаченным, но и не был тростинкой. Ходил в своих извечных костюмах, брюках и сплошной классике, Чонгуку и вправду было интересно, а когда тот узнал, что он такой нелепый и неуклюжий, словно жирное пятно от жеваной цветной ручки, будет тут на свидании, как он отреагировал.       Неловко потянув рукава очередного объёмного свитшота, на этот раз фиолетового, он неловко взглянул на новоприбывших. Ну не любил он новые компании, а этот столб вообще пялит на него так, что аж жутко. Тэхен уселся прямо напротив и вправду не отрывал глаз, пока Чимин рядом с Юнги уже обсуждали меню, Чонгук вдруг начал задумываться о том, что, возможно, этот вечер будет очень тяжёлым для него.       К тому моменту, когда безрадостные мысли о том, что он ещё и может пропустить из-за этой встречи новый выпуск передачи и бабушке его придётся смотреть одной, подошла официантка, которая очень хорошо знала их с Чимином. Это была молодая девушка, которая тоже любила новеллы и даже давала почитать новые томики, которые она привозила с собой из Китая, когда ездила к своей родне.       — Чонгук, самгёпсаль? — спросил друг прямо в ухо, заставляя его чуть дёрнуться в сторону, а потом с отвращением оттолкнуть его лицо от себя.       — Чего один день знаешь? Юна, можешь ещё соджику принести, а то я слушать их слащавые речи трезвым не смогу, — съязвил он, показывая пальцем на чуть смущённого Юнги и радостного Чимина, которого сегодня ещё не пытались отшить.       Когда все сделали свои заказы и атмосфера стала более приятной, они наконец решили попытаться познакомиться друг с другом получше.       — Ну что, мы заочно-то друг с другом знакомы, — произнёс Тэхен, отпивая бокал с пивом. — Но давайте хотя бы попытаемся сблизиться.       — Валяй, какие идеи? — бросил Чонгук. — Может, правда или выпивка?       — Сразу понятно, что ты не ходил на свидания, — фыркнул Чимин, подкладывая мясо к Юнги в тарелку. — Мы ведь не на вечеринке.       — А мне нравится, — с набитым ртом произнёс Юнги, прищурившись, смотря на альфу, что, поперхнувшись воздухом, произнёс:       — Играем!       — Тогда ты первый, подкаблучник.       — Чонгук! — крикнул он на шипящего, словно змея, друга.       — Попробуй попытаться меня унизить — даже альбом того не будет стоить.       — Тэхен, — произнёс Чимин в конце концов, глядя на скучающего альфу, что, сложив руку под подбородок, мельком наблюдал за чужими фиолетовыми заколками-бантиками, что скрепляли чёлку, открывая обзор на чужой маленький лоб, который ему точно хотелось коснуться губами, пока их хозяин хлебал своё соджу с таким наслаждением, совсем ни на кого не обращая внимания. — У тебя есть любимый сериал, аниме? Что такой серьёзный парень, как ты, вообще делает, когда у него есть свободное время?       Юнги от вопроса, поперхнувшись смехом, забавно взглянул на своего друга, что, прищурив глаза, просто сделал глоток, заставляя Чонгука вытаращить глаза, ведь казалось, что на такой невинный вопрос как можно было не ответить.       — Чего?! Так быстро?!       — Тогда ответь ты, Чонгук, что ты делаешь в свободное время? — мягко спросил Тэхен, убирая руку с подбородка и чуть к нему приближаясь.       — Дофига всего. Хочешь, чтоб всё перечислил? — пока Чимин на фоне капризно вздохнул, зная всё о друге, который под чужой кивок выставил вперед две руки и начал загибать пальцы. — Смотрю дорамы, рисую арты, рисую манхвы, смотрю ток-шоу, слежу за трендами, скроллю тикток, денсю под Оливию, плачу под Оливию, нервничаю из-за чужих конфликтов, ссорюсь с Чимином… — Теперь он начал загибать пальцы по второму кругу. — Мирюсь с Чимином, перечитываю понравившиеся новеллы, читаю новые новеллы, иду покупать мерч, иду плакать из-за того, что не могу купить себе мерч, делаю браслеты из бисера, кстати, хочешь, покажу? — произнёс он, чуть увлёкшись, пока Тэхен, чуть приподняв брови, сдерживал улыбку. — Ой, ладно! Ещё я… — продолжил он загибать пальцы. — Вяжу с бабушкой, иду кормить кошек, плачу, потому что не прокормлю всех кошек, и ещё дохера всего! Видишь, не стесняюсь, а ты выпил!       — Мне нужно также о себе рассказать?       — В перспективе. Мы ведь на свидании или уже почувствовал, что не потянешь?       — Ого, — чуть поперхнувшись воздухом, вышло. — У меня не так много увлечений, даже одной руки хватит.       — Зато он всего свой выходной вам описал, тут не только про увлечения.       — Ой, оставьте его, — буркнул на альф Юнги, а затем взглянул на надувшегося Чонгука, что с тихой надеждой на него взглянул. — Я слышал, что ты качаешься ещё?       — Да! Я ещё фильмы Marvel люблю и… — шёпотом произнёс он окончание.       — Что? — переспросил его Юнги.       — Бантики люблю я!       Так обиженно произнёс, словно об этом факте никто не знал и это не он подбирает бантики к своему образу каждый день, заставляя Чимина навалиться на него от смеха.       — Боже, Чонгук, ты невыносим.       — Мне нравится, — произнёс Тэхен, а на вопросительные взгляды добавил: — Твои бантики нравятся мне. Тебе подходит.       У Чонгука сбой. У него атаческая паника, этот чёртов парень ему улыбается. И на секунду — ну ладно, на пять — в его голове мелькает мысль о том, что ему нравится.       — Я думал, твой типаж — Лань Чжань, — тыкая пальцем в чужой нос, произносит он в ответ. — А ты, оказывается, говорящий.       — Боже, Чонгук, — смеясь, произносит Юнги, ударяя засветившегося, словно лампочка, Тэхена. — Он тебе подходит, упустишь — будешь страдать всю жизнь.       И стоило тогда Юнги произнести эти слова, как Тэхен, воспрянув духом, стал вести себя более вовлечённо. Тогда-то и Чонгуку, и его одиночеству настал пиздец. Катастрофа. Код красный.       Теперь Тэхен был везде.       В конце того вечера он не упустил возможности проводить его до дома, как и стал делать это почти каждый день. Они обменялись контактами и даже добавили друг друга в друзья. Теперь у них был общий чат на четыре человека с упоротым названием «Классные девчонки», ведь, оказывается, в тот день Тэхен таки расслышал его бубнёж.       Как бы Чонгук ни куксился, стоило ему узнать, что тот также страдает по китайским новеллам, и, чёрт возьми, оказывается, тем самым увлечением был тот факт, что он писал фанфики с интимным содержанием про персонажей его любимых новелл.        Тэхен был тем парнем, которому Чонгук точно не боялся довериться, но, к сожалению, он не мог довериться себе и поэтому часто избегал их личных встреч.       Ну смущается он.              Боже, отвалите все. Это его первые отношения всё-таки!       Устало рухнув на диван рядом с бабушкой, что нарезала фрукты на тарелку и хомячила за просмотром какого-то турецкого сериала, он тяжело вздохнул и глянул в сторону отброшенного телефона.       Тэхен сегодня его не провожал.       Тэхен ему сегодня ничего не писал.       Они виделись в университете, но тот избегал его взгляда, а он обиделся и ушёл. Ну вообще игнорировать может только он. В смысле, теперь игнорят его.       Злобно сопя, он сложил руки на груди, обращаясь к бабушке:       — Ба, как ты поняла, что деду можно доверять?       Та, подняв брови, удивлённо на него взглянула и, снизив громкость, придвинулась ближе к внучку. Ох, просто так такие вопросы не задают. Точно сплетни какие-то.       — Это он долго понимал, — гордо ответила она. — Я ведь ой какая бойкая была, сама за ним ухлёстывала, твой старик был тем ещё трусишкой. А мне чего стесняться, я своё беру: увидела, что парень хороший — сразу заграбастала себе. Говорю же, только я нормальная, таких, как я, мало.       — Ты всегда говорила «мы нормальные», — обиженно протянул и потянулся к сочному яблоку.       — Небось влюбился, — сладко произнесла она, игнорируя его замечание. — Ну, кто этот несчастный? — Ба! — всплеснув руками. — Почему это несчастный!       — Да потому что у тебя характер как у твоего папы! Невинные овечки, тьфу! — резко взглянув на внука и отправляя в рот кусок банана, жуя, строго ему заявила: — Если нравится — бери быка за рога, а мужчину за яйца. Приструнить должен ты, а не тебя, понял?       — Понял, — уныло в ответ.       — Эх ты, несчастный лебедь, не мешай старушке наслаждаться старостью.       И улеглась в удобную позу, она включила громкость на телевизоре и, расслабленно жуя фрукты, наслаждалась просмотром. Обычно Чонгук пристраивался у её бока и воровал еду с её тарелки, параллельно смотря на экран, но сегодня ему не до этого.       Мысли ураганом пронеслись в его голове, так грустно ему не было давно. Ему казалось несправедливым то, как он относился к Тэхёну, по тому было явно видно, что Чонгук ему нравится, и он, не стесняясь, это проявлял.       Как-то раз, когда он упомянул в диалоге с ним совершенно случайно о том, что ему очень нравятся «Сумерки», и пускай он и считал их лютым кринжем, всё равно любил пересматривать, на следующий же день это недоразумение пришло в университет с двумя билетами на сеанс. Где он их откопал, он так и не ответил, но потом Юнги ему тайно рассказал, что у него был знакомый, и он нехило потратился, чтобы именно этот фильм транслировали в тот вечер.       Тогда Чонгук был смущён, но одновременно настолько счастлив, что всю прогулку он только и делал, что верещал о том, что это его самый лучший день и, боже, мама-вселенная благословила его на встречу с Тэ. Альфа на это только мягко улыбался и тянулся поправлять заколки, которые из-за постоянного вращения головой совсем откалывались и небрежно висели.       Чонгуку он нравился.       Тэхён проявлял свою любовь в мелочах. Он всё ещё был замкнутым и чуть молчаливым, но запоминал, что омега любит, к примеру, зелёный чай, и теперь каждое утро встречал его у подъезда со стаканчиком. Он серьёзно относился ко всему, что вылетало из его рта: понравилась заколка — на следующий день она лежала у него в шкафчике, не успел позавтракать — ой, а я случайно купил две булочки, а одна опять-таки совершенно случайно с вишнёвым повидлом, которое ты так любишь. В его кармане лежали резинки, ведь Чонгуку часто мешали его распушённые пряди, которые ему было жалко стричь, тогда Тэхен сам собирал маленькие дульки ему.       Но и Чонгук, как бы ни старался держать стену, не мог не признать, что она треснула ещё в тот вечер: ему никогда не делали комплиментов его предпочтениям. И он стал замечать: Тэхён казался грубым и серьёзным только на первый взгляд. После пар он всегда пропадал куда-то, и однажды Чонгук увидел, что он кормил уличных кошечек, и кормил их в специальных мисках, которые перед этим помыл! Он был ласковым и игривым, когда начинал флиртовать. Он никогда не отзывался ни о ком плохо, а наоборот, всегда находил оправдание поступкам людей, но при этом считал, что и он тоже имеет право поступать плохо. Ну или, как в словах великой песни: «я имею право быть хуёвым».       Он забавно хмурил брови, когда у него что-то не получалось на лекциях. А ещё этот серьёзный альфа просто с ума сходил от сладостей, и, боже, как же он ненавидит острое и кофе! Если Чонгук мог пить кофе по настроению, просто часто предпочитал чай, то тот считал этот вкус отвратительным. Чонгук, как только узнал о его предпочтениях, сразу же начал таскать с собой разные конфетки — просто так совпало, что, в его жизни появился тот человек, который без них не представлял свой день, а ему как раз было по пути зайти в магазин и накупить разных батончиков.       А сейчас ему грустно, что, возможно, из-за того, что он никак не мог принять свои чувства и взять быка за рога, как говорила бабушка, потерял любовь всей своей жизни.       Тяжело вздохнув, Чонгук взглянул в сторону своего телефона, который всё ещё молчаливо валялся на краю дивана.       В его голове промелькнула абсурдная и странная идея: «Если он позвонит мне в течение десяти секунд, то он моя судьба, и я его не упущу…» — он отправил запрос во Вселенную.       А сам, грызя кутикулу от нервов, начал отсчёт:       10…       9…       8…       7…       6…       Телефон всё ещё молчал, а мир вокруг словно замер. Даже звук телевизора казался еле слышным.       5…       4…       3…       2…       1…       Не услышав ни звука, он грустно выдохнул и, словно в прострации, отвернул голову, как вдруг раздался рингтон, оглашающий своей мелодией его маленькую вселенную.       «Он, пожалуйста, пусть это будет он», — звучало в мыслях.       «Тэхён, который не Лань Чжань» — глядело на него имя контакта, и он, не думая, ответил, вскакивая с дивана, несясь в свою комнату, запрыгивая на кровать всем телом, стараясь сдержать писк:       — Чонгук, ты дома? — запыхавшийся голос в трубке.       — Да, что-то случилось? —       Чонгук разлёгся в постели, болтая ножками в воздухе, в ожидании чужого ответа, жуя нижнюю губу, сдерживая глупую улыбку.       — Можешь спуститься ненадолго, — и, чуть набрав воздуха: — я у твоего подъезда…       Остановив ноги, болтающиеся в воздухе, он сам не заметил, как встал и выбежал из дома, успев только на бегу предупредить бабушку, что ненадолго, и, схватив свою джинсовку, вышел в подъезд.       Только в лифте, в котором от нетерпения он сделал несколько кругов, он понял, что выбежал в домашних тапочках в виде котиков, но в эту минуту ему это было неважно.       Важно было только то счастливое удивление на лице Тэхёна, который за время ожидания успел побледнеть от стресса, но, глядя на запыхавшееся чудо, что выбежало из подъезда что есть мочи и чуть в него не врезалось…       С распущенными волосами, кудрями и вьющимися прядями, в тёплых пижамных штанах с Hello Kitty и красной футболке с лицом Хуа Чена, с наспех накинутой джинсовкой. Он смотрел на такого Чонгука и не мог не налюбоваться: с раскрасневшимися щеками и самыми красивыми сверкающими глазами.       — Тэхён… ух… боже, — чуть отдышавшись, он спросил, — что ты тут забыл?       — Чонгук, у меня очень важный разговор, — серьёзно в ответ, что заставило омегу поднять взгляд на него и задержаться.       Тэхён, он как всегда великолепен. В белоснежной рубашке, рукава которой он закатал до середины локтя, с растрёпанными волосами и этим чертовски притягательным мягким взглядом.       Когда они присели на скамейку, Чонгук заметил в его руках достаточно большой пакет красного цвета и, совершенно не стесняясь, заинтересованно на него взглянул, вызывая чужую усмешку.       — Чонгук, — сказал он, протягивая тот самый пакет. — Ох, боже, думал, будет легче. Тебе не холодно?       — Если ты не продолжишь, то я точно замёрзну.       — Прости. Знаешь, в тот день на то свидание мы опоздали из-за меня. Я так боялся тебе не понравиться, что у меня случилась мини-истерика. — Видя, как чужое лицо вытягивается в удивлении, он не смог сдержать смешка. — Да, Чонгук, это я попросил Юнги о двойном свидании, потому что правда не знал, как поступить, а Юнги просто-напросто смущался. И, наверное, это правда была моя самая лучшая идея.       Коснувшись чужой руки, переплетая пальцы, он вдохнул воздуха перед тем, как выпустить стрелу, пронзившую чужое сердце:       — Чонгук, ты мне нравишься. Не думаю, что это сюрприз для тебя. И я не жду от тебя сразу положительного ответа, но знай, что я готов ждать столько, сколько потребуется. Если нужно добиваться — добьюсь. Боишься чего-то — я сделаю всё, чтобы избавить тебя от этих страхов. Я правда хочу быть твоим безопасным местом. И, несмотря на твой ответ, пожалуйста, прими это. Если ты хочешь остаться друзьями, я пойму тоже и стану тебе лучшим другом.       Время замерло. Казалось, что весь мир остановился, и только его смущённое бормотание доносилось до слуха омеги, который, глядя на, казалось бы, уверенного парня, мнущегося и в эту минуту так соблазнительно застенчиво выглядящего, что в голове Чонгука набатом звучала фраза:       «Бери быка за рога, а мужчину за яйца».       Что ж, бабушка плохого не посоветует.       Тэхён всё продолжал и продолжал излагать свою мысль, всё больше краснея, а Чонгук, даже не думая, отдаваясь моменту и благодаря Вселенную за этот ответ, прижался к чужим губам своими.       Все те мысли, что кружились в его голове шумом, вдруг собрались нотами в идеальную мелодию:

      «but kiss me and I might… drop dead»

      Они не слышали звука упавшего пакета, они лишь ощущали друг друга так сильно и так близко, что их не могли побеспокоить ни детские крики, ни шум города. Как же на всё плевать. Притянув его ещё ближе за шею, ощущая чужие ладони на своих щеках, Чонгук понял, что он на своём месте.       Когда, отстранившись друг от друга, они скрепили руки вместе, тишину разрезал мягкий голос Тэхёна:       — Чонгук, ты вправду нечто. — Проведя ладонью по щеке, ощущая жар и любуясь чужими распухшими губами и глазами, в которых отражалась Вселенная, он отстранился и наконец положил на чужие колени пакет.       Чонгук почувствовал, как зачесались его руки скорее распаковать, и стоило ему это сделать, как он, ахнув, набросился на альфу с объятиями:       — Чёрт, Тэ, да я не имел права тебе отказывать. Боже! Это же 3D-артбук по «Небожителям»! Боже, откуда?! Ты лучший! — целуя чужое счастливое лицо, удивлённо и искренне радостно выдыхает.       — В репостах твоих увидел, не знал, как тебе передать. Я связался со своим знакомым из Китая и только недавно получил. Не думай о цене, это было не так уж и сложно.       — Ты мне так нравишься из-за этого, я просто репостнул, а ты!       В тот странный вечер Чонгук вернулся домой к бабушке счастливым, смущённым и до ужаса влюблённым. Чонгук обязательно потом поделился с Тэхёном той самой необычной причиной, из-за которой он тогда пошёл на свидание, слыша в ответ тёплый смех, получая самый нежный поцелуй в лоб.       А на следующий день, когда они заявились в университет, сцепив ладони, объявляя друзьям о том, что они вместе, Чимин, как лучший best friend, спросил:       — Ну и какая строчка в голове?              — I think I’m in loooooveee…       А спустя годы, когда они с Тэхёном поженятся, пройдя огромное количество преград, всё равно тепло будут вспоминать их первую встречу и признание под ту самую пластинку Оливии Родриго, которую они держали в отдельной рамке.       Тэхён всегда будет смеяться над чужой любовью к певице, но всё равно поддерживать и втайне даже благодарить, ведь если бы её не существовало, кто знает, смог бы Чимин уговорить тогда его прийти на то свидание.