Тишина громче песен

Резкий звонок разорвал тишину. Анита подскочила на кровати, не понимая, где находится. Серые предрассветные сумерки, розовые обои, чужое дыхание рядом, всё вернулось мгновенно. Проект. Школа. Она не дома. – Подъём, ученицы! – голос из динамика на стене звучал бодро и мерзко. – Через час сбор в главном зале. Кто-то застонал, кто-то выругался матом. Лера, не открывая глаз, бросила подушку в стену. – Какого хёра так раноо? – Школа блин, – буркнула Настя и натянула одеяло на голову. Анита сидела на кровати, обхватив колени. Она и так не спала, или спала, но тот сон до сих пор пульсировал где-то под веками. Крыша, голос, толчок в спину. Она потёрла лицо ладонями. В коридоре зашаркали шаги. Девушки выползали из комнат сонные, немытые, в растянутых футболках и спутанных волосах. Анита вышла вместе со всеми. В конце коридора у динамика собралась небольшая толпа. Лаура Альбертовна говорила: – Доброе утро, ученицы. Вчера вы познакомились друг с другом, некоторые – даже слишком близко. – В голосе директора сквозила лёгкая ирония. – Сегодня будет новый этап. Вы переходите в статус учениц школы «Пацанок». Жду вас в главном зале через час. И да, сегодня вам будет нелегко, утро после фуршета всегда тяжёлое. Но вы справитесь. Кто-то хмыкнул, кто-то снова выругался. Анита заметила Адель, та стояла немного пошатываясь, и щурилась от света. Её разноцветные глаза покраснели, на лице гримаса сарказма от ситуации. «Пила больше всех, – поняла Анита. – Теперь расплачивается». Девушки начали расходиться умываться. Анита уже хотела вернуться в комнату, когда увидела, как Саша Гастелло, пепельная блондинка с проколотым крылом носа, подошла к Адель. На лице Саши играла лёгкая, почти незаметная улыбка. – У нас всё замечательно, да, Аделька? – сказала она. Адель усмехнулась, поморщилась от этого движения и кивнула: – Чудесно. Их взгляды встретились. Что-то проскользнуло между ними – не враждебное, скорее своё, общее. Анита нахмурилась. Она уже хотела отвернуться, но заметила ещё один обмен взглядами, между Адель и Викой. Короткий, быстрый, как удар. Ни слова, ни жеста – только взгляд. «Что здесь вообще нахуй происходит? – подумала Анита. – Какая-то своя игра». Она не стала вникать. Плеснула себе в лицо холодной водой из кулера и пошла одеваться. Спустя какое-то время девушки разошлись по кабинетам. В розовом кабинете стояла одна женщина. Она мягче всех присутствующих, с добрыми, но пронзительными глазами, одета в зелёный костюм. – Наталья Козлова. Я куратор розового факультета. – Она помолчала, продолжила что-то говорить, но Анита пропустила всё мимо ушей. Она уловила её монолог лишь когда женщина начала рассказывать о себе. – Я прошла онкологию и клиническую смерть. Жизнь дала мне второй шанс, и я хочу помочь вам найти свой. Самое страшное, не болезнь, не трудности, а потеря веры в себя. Вы должны научиться доверять миру. И себе. Раскрыть свою женственность не значит стать слабой. Это значит перестать прятаться. Слова Натальи о клинической смерти зацепили что-то внутри. Она вспомнила свой сон, полёт с крыши, темноту, которая поднималась навстречу. Толчок в спину. «Это был страх, – подумала она. – Или предупреждение?» Она посмотрела на Наталью. Та улыбалась, но в глазах была какая-то глубокая, выстраданная тишина. Анита вдруг поняла, что этой женщине можно верить. Или хотела так думать. – А теперь, – куратор розового факультета хлопнула в ладоши, – самое интересное. Теперь вы – ученицы школы «Пацанок». И у каждой ученицы должна быть форма. Девушки загудели, зашептались. Все подтянулись к вешалке на которой весела одежда в чехлах. Анита подошла ближе, заглянула внутрь. Форма оказалась розовой, к её огорчению. Яркие тона, не приятные глазу, ебаные розовые колготки. Розовый бомбер, юбка ниже колена, пиздец. Не манашки а долбанашки, ей богу. Она взяла свой комплект, тяжело вздохнув, оглядела других девчонок. И они пошли в свою комнату. Вокруг шумели, мерили, спорили о размерах. Анита смотрела на Диану, та держала форму, но не примеряла, просто смотрела в одну точку. Саша стояла рядом и что-то тихо ей говорила. «Что у них за отношения? – подумала Анита. – Почему они смотрят друг на друга так, будто знают что-то, чего не знают остальные?» Она не нашла ответа. Но запомнила эти взгляды. Девушки разбрелись по розовой комнате, кто-то сразу начал распаковывать форму, кто-то бросил её на кровать и лениво рассматривал. Анита положила свой комплект рядом с собой и села на край кровати, наблюдая. – О, смотри, джемпер норм, – сказала Лера, разворачивая розовую кофту с длинным рукавом. – Мягкий такой. – И бомбер прикольный, – добавила Настя, натягивая розовую куртку. – Я думала, будет хуже. – И жилеток внутренних нет, – хмыкнула Саша. – А то в прошлом сезоне, говорят, были. – Да нормальная форма, – подвела итог Лера. – Можно жить. Анита молчала. Она смотрела на розовый бомбер, на колготки, на юбку ниже колена. «Ебаные розовые колготки, – мысленно повторила она. – Не манашки а долбанашки видимо девиз этой форсы». Она не присоединилась к общему обсуждению. Просто взяла форму, аккуратно сложила и убрала на тумбочку. Лера бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не спросила. Через полчаса их позвали в столовую. Девушки спустились по лестнице, все в новой форме. В столовой уже сидел чёрный факультет. Анита сразу заметила их, они тоже были в форме, но их цвет был чёрным с серыми вставками. Строго, стильно, агрессивно. – Смотри, у них чёрные колготки, – шепнула Настя. – А у нас розовые, – вздохнула Лера. – Справедливости нет. Анита села за стол, оглядела обе группы. Розовые и чёрные. Как две стороны одной монеты. Форма делала их похожими внутри каждого факультета, бомберы, джемперы, юбки, колготки. Всё одинаковое, только цвет разный. «Хотя бы не кринж, – подумала Анита. – Но розовый… боже, как я ненавижу розовый». Она заметила, что Вика из чёрного факультета подмигнула ей. Анита кивнула в ответ. Немного посидев на кухне, Анита пообщалась с Настей. И тут. Девушками объявили что надо выбрать старосту факультета. Все вновь разошлись по комнатам. Розовые загудели. – Как будем выбирать? – спросила Лера. – Голосованием? – предложила Настя. – Давайте жеребьёвкой, – вдруг сказала Анита. Все посмотрели на неё. – Честнее. Никто не будет обижен. Настя высыпала на стол маленькие бумажки, сложенные пополам. – Кто выпал? – спросила Лера. Анита развернула свой листок. «Ира Зыгарь», – прочитала она. – Ира, – сказала Анита, протягивая бумажку той. Ира Зыгарь, с тёмными длинными волосами и стрелками на глазах, взяла листок, прочитала и усмехнулась. – Я, что ли? – Она подняла бумажку вверх. – Ну, бывало и хуже. Спустя время старосту забрали на личное испытание. В чёрном факультете, как позже рассказала Вика (она подбежала на минутку в розовую комнату, пока старост собирали), выбор прошёл голосованием. Старостой стала Лидия Орлова – пухлая, низкая якутка с короткими волосами. – Лидка, да, – усмехнулась Вика. – Она спокойная, неконфликтная. Наверное, поэтому её и выбрали. – Не скучайте без меня, – бросила Ира через плечо. – Я вернусь и наведу тут порядок. Лера фыркнула, но ничего не сказала. Когда старост увели, розовым велели не выходить из комнаты. Девушки разошлись по своим местам. Кто-то лёг спать, кто-то листал журналы (те, что нашли в гостиной), кто-то просто сидел и смотрел в стену. Анита села на пол в углу комнаты, прислонившись спиной к кровати. Достала из-под подушки блокнот, маленький, потрёпанный, с чёрной обложкой. И подтянула к себе рюкзак, там где то валялись карандаши, два фломастера и всякая фигня. Вдохновение может прийти когда угодно, это Анита усвоила ещё лет в 13, когда на уроке математики резко в голову пришёл образ какой-то девушки. А под рукой не было нечего кроме тетради по математике. Да.. Учитель явно был не рад когда посреди классной работы увидел какой-то портрет на пол страницы. Она открыла чистую страницу и начала рисовать. Сначала просто линии – хаотичные, нервные. Потом силуэты. Девушки. Глаза. Дерево. Насекомые. Часы. Собака.. Анита рисовала не глядя, рука сама выводила очертания. В ход пошло все что было у неё в рюкзаке. Розовый маркер, красный лайнер, синяя ручка. В голову начали лезть строчки. Сначала обрывки, потом целые фразы. Анита перевернула страницу и начала записывать: «Опускай глаза при виде моего лица. Не хочу чтоб показалось что мы знакомы» Потом добавила новое, то, что пришло сейчас: «Розовый — цвет моей клетки» «Ты обещал помочь, но оттолкнул» «С кем ты, Анита? Сама с собой» Она смотрела на эти строчки и не узнавала свой почерк, слишком разный, то резкий, угловатый, почти злой, похожий на граффити, то прописной, с завитушками. Анита даже не помнила когда писала там, а возможно вообще никогда не писала этим подчерком. Но внутри стало чуть легче. Блокнот всегда был её убежищем. – Ты рисуешь? – спросила Саша, подходя ближе. – Так, наброски, – Анита захлопнула блокнот. – Просто мысли. – Понятно, – Саша не стала лезть. Отошла. Анита спрятала блокнот обратно под подушку. Посмотрела в окно. За стеклом серое небо, всё такое же равнодушное. «Что там с Ирой и Лидией? – подумала она. – Какое испытание им придумали?» Она не знала. И, честно говоря, не хотела знать. Сейчас её задание было одно, выжить в этом розовом аду. И не сломаться. Она легла на кровать, закрыла глаза и стала ждать. В голову вновь начали приходить мысли. На этот раз мелодия. Спокойная. И вновь фразы.. Почему что про.. Что-то странное, похожее на больную влюблённость.. Открыв глаза, Анита посмотрела в потолок, точнее в матрас второго этажа кровати. «прости меня, за то что повелась на тебя Или я была глупой?» «прости меня ты был слишком груб, слишком холодный» «я была слишком глупой» «я пытаюсь доказать что я прав, я пытаюсь доказать что я здесь есть..» – Лер, а у кого нибудь из девчонок есть гитара с собой? – спросила Анита всё ещё смотря в потолок. – Вроде у Лиды, но это не точно – задумалась Лера. – А что, ты играешь? – Мгм.. – всё что сказала Анита.