Тишина громче песен

Она не заметила, когда улыбнулась. По-настоящему, не через силу. Гостиная гудела. Кто-то подпевал, кто-то просто болтал. Лида перебирала струны, Анита передала ей гитару и отошла к окну. Всё было хорошо. Даже слишком. – Анита, а ты ещё сыграешь? – спросила Катя. – Может, позже, – ответила Анита, не оборачиваясь. Она смотрела в окно. Во дворе уже никого не было. Только серая бетонная плита и забор. И вдруг Анита почувствовала, как внутри что-то сжалось. «Стоп, – подумала она. – Ты чего? Всё же нормально. Ты улыбалась. Ты пела. Ты прыгала со скакалкой, как ребёнок». Но под рёбрами снова разрастался холод. Не такой сильный, как вчера, но достаточно мерзкий. – Я пойду, – сказала она, ни к кому не обращаясь. – Куда? – спросила Лера. – Подышу. Анита вышла в коридор. Накинула ветровку прямо на футболку, под дождём, кажется, и не страшно. Сунула руки в карманы и вышла на крыльцо. На улице моросил мелкий, противный дождь. Не ливень, а та самая ноябрьская изморось, которая пробирает до костей быстрее любого холода. Анита спустилась с крыльца и пошла. Просто вокруг дома. Круг за кругом. Вода стекала по лицу, смешиваясь с тем, что она не хотела называть слезами. Кроссовки чавкали по мокрому асфальту. Волосы, она сегодня не выпрямляла их, намокли и завились в мелкие кудряшки, прилипли к щекам. «Ты чего бесишься? – спросила она себя. – Они ничего плохого не сделали. Ты сама себе враг». Она вспомнила, как улыбалась в гостиной. Как пела. Как все смотрели на неё с теплом. И её затошнило от этой картины. «Какая же ты фальшивая, Анита. Притворяешься, что тебе хорошо. А на самом деле ты просто хочешь, чтобы все отвалили. Чтобы ты снова сидела в своей тёмной квартире и никого не видела». Она остановилась. Сжала кулаки. Ударила по стене дома не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать боль в костяшках. – Ненавижу, – прошептала она в пустоту. – Ненавижу себя. Ненавижу, что не могу быть нормальной. Дождь не отвечал. Он просто моросил, равнодушный и холодный. Анита прошла ещё два круга. Медленно, как маятник. В голове крутились обрывки – «я пытаюсь что-то сделать», «ты убиваешь себя сама», «розовый цвет моей клетки». Смесь из чужих слов и своих мыслей. Она не заметила, как дверь на крыльце открылась. – Ты чего под дождём? – раздался голос. Вика. Анита не обернулась. – Дышу. – Под дождём? – А тебе какая разница? Вика спустилась с крыльца, подошла ближе. Дождь мочил и её чёрная толстовка быстро намокла на плечах. – Злая ты, – сказала Вика без обиды. – Что случилось? – Ничего. – Анита наконец повернулась. Её лицо было мокрым, глаза красными. – Всё отлично. Правда. Просто… не могу я долго быть счастливой. Это не моё. Вика посмотрела на неё. Не спросила, не полезла с утешениями. Просто встала рядом. – Понимаю, – сказала она. – У меня тоже такое бывает. Когда всё хорошо и становится страшно. Потому что знаешь, что рано или поздно это кончится. И чем лучше сейчас, тем больнее будет потом. Анита ничего не ответила. Только вытерла лицо рукавом, дождь или слёзы, уже не важно. – Ладно, – сказала Вика. – Пойдём в дом. А то ты соплюшку свалишь, а мне потом тебя откачивать. Анита усмехнулась – горько, но без прежней злости. – Иди, – сказала она. – Я ещё минутку. Вика кивнула и ушла. Анита осталась одна. Она постояла ещё немного, глядя в серое небо. Дождь постепенно стихал. Где-то за облаками пряталось солнце, невидимое, но живое. «Ты не святая, Анита, – сказала она себе. – Ты злая, уставшая, сломленная. Но ты здесь. И ты не сбежала. Это уже что-то». Она глубоко вздохнула и пошла в дом. В гостиной всё ещё играла гитара. Кто-то смеялся. Анита прошла мимо, не заходя, поднялась в комнату, переоделась в сухое и легла на кровать. Закрыла глаза. Дождь за окном стучал по стеклу. «Завтра будет новый день, – подумала она. – И, возможно, я не возненавижу себя за него». Анита уснула под стук дождя. Без ужина, без гитары, без разговоров. Просто провалилась в темноту, как в холодную воду. Сон пришёл сразу. Не плавно, а с размаху – как пощёчина. Первый образ. Она сидит в розовой комнате, но всё будто через мутное стекло. Девушки вокруг, но их лица расплываются. Слышен смех, не её. Она пытается сказать что-то, но голос не выходит. Только открывает рот, как рыба на суше. Лера смотрит на неё с жалостью. Ира Зыгарь отворачивается. Анита вскакивает, опрокидывает стул, но никто не оборачивается. «Вы меня не видите?» – кричит она. Ни звука. Второй образ. Ангар. Испытание. Она стоит на шатких столбиках. Внизу как будто 10 метров и бетон. Девушки снизу смотрят на неё. Катя улыбается, Адель кричит: «Давай, прыгай!» Анита делает шаг, столбик ломается. Она летит вниз, но не падает. Зависает в воздухе. И сверху, с потолка, свисает белая лента. Анита тянется к ней, рука проходит сквозь ткань. Лента не настоящая. Третий образ. Она в своей крымской квартире. Темнота, только тусклый свет от уличного фонаря. Она сидит на полу, обхватив колени, и смотрит на телефон. На экране непрочитанные сообщения от Лены. Сотни. Анита хочет ответить, но пальцы не двигаются. Телефон гаснет, и в темноте появляются лица. Маша смотрит с неприязнью. Ира Крылова с усмешкой. Адель безразлично. Все они шепчут хором: «Ты здесь лишняя». Четвёртый образ. Она на крыше. Та же крыша, что в прошлый раз. Серая, мокрая, без перил. Внизу – туман. Дождь моросит, но не холодный, липкий, как паутина. Анита стоит на краю. Ноги трясутся. Позади шаги. Она не оборачивается, потому что знает – там никого нет. Но голос есть. – Ты не справляешься, – говорит он. Спокойно, без издёвки, почти ласково. – Смотри. Ты пытаешься улыбаться, исправляться и входить в социум. А внутри пустота. Та же, что и была. – Нет, – шепчет Анита. – Да. – Голос приближается. – Ты не стала лучше. Ты просто притворяешься. Для камер, для Леры, для себя. – Я хочу… – Ты хочешь сдаться. – Голос теперь звучит внутри головы. – Ты всегда этого хотела. После мамы, после папы. Ты просто не нашла повода. – Я не сдамся, – говорит она. Громче, чем планировала. – Уже сдалась, – отвечает голос. – Посмотри вниз. Таких как ты на проекте долго не держат, такие как ты не интересны. Они просто скажут:«мы дали вам всё что смогли, дальше вы сами». А дальше ты загнёшься, опять будешь сидеть дома. Но а потом.. Пропадёшь, без звука, без причины, без предупреждения. Анита смотрит вниз. В тумане проступает отражение, не её лицо. Чужое, уставшее. С белыми спутанными волосами и пустыми глазами. – Кто это? – шепчет Анита. – Ты. Та, кем станешь, если не справишься. Голос замолкает. Анита стоит на краю. Дождь кончается. Ветер стихает. Она делает шаг назад. Просыпается. В комнате темно. Кто-то храпит, кто-то ворочается. Анита сидит на кровати, прижав колени к груди. Лоб в испарине, сердце колотится. Кольцо отца нагрелось, или ей кажется. – Я не сдамся, – шепчет она в темноту. – Слышишь блять? Не сдамся. Никто не отвечает. Только дождь за окном.