Тишина громче песен

Наутро после драки Аниту вызвали к Елене Новосёловой. Объявили по внутренней связи: «Анита Соболева, пройдите в кабинет психолога». Голос был ровным, без эмоций. Анита сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на свои разбитые костяшки. За ночь они опухли, стали сине-багровыми. Она не обработала их, не перевязала. Зачем? – Иди, – сказала Лера, не поднимая головы от телефона. – Может, поможет. – Ничего не поможет, – ответила Анита, но встала. Она прошла по коридору, мимо чёрной комнаты (дверь закрыта), мимо кухни (там кто-то пил чай). Кабинет психолога находился на первом этаже, в конце коридора маленькая комната с мягким диваном, креслом и большим окном. Елена Новосёлова сидела в кресле, с кружкой чая в руках. Увидев Аниту, она не встала, не улыбнулась приветственно. Просто кивнула на диван. – Садись. Анита села на край дивана, положила руки на колени. Прямая спина, сжатые губы. Она не хотела говорить. Не хотела, чтобы её снова копали. – Ты не обязана ничего рассказывать, – сказала Елена. – Мы можем просто посидеть. Анита промолчала. Тишина тянулась минуту, другую. За окном чирикали птицы. Где-то на кухне засмеялись. Анита смотрела на свои руки, на полосы от троса, на ссадины. – Я знаю, что ты вчера подралась, – наконец сказала Елена. – И знаю, что тебя спровоцировали. Я не буду читать нотации. Мне интересно другое: почему ты так остро отреагировала? Анита сжала зубы. – Потому что она про моих родителей говорила. Не надо было. – Не надо было, – согласилась Елена. – Но ты ведь и раньше слышала колкости. Почему именно сейчас сорвалась? Анита молчала. Елена не торопила. Просто ждала, попивая чай. – Потому что я устала, – вырвалось у Аниты. – Я устала, что мою боль меряют. Что говорят: «Ой, у тебя родители умерли, а у меня вот такое было, это больнее». Мы соревнуемся, у кого жизнь хуже. А я не хочу соревноваться. Я просто... я просто хочу, чтобы перестало болеть. Она замолчала. Голос дрожал. – Но оно не перестаёт, – добавила она тише. – Каждый день. Каждую ночь. Я просыпаюсь и думаю: зачем я живу? Зачем я здесь? Чтобы доказывать, что я достойна дышать? Елена поставила кружку на стол. – А ты считаешь, что ты недостойна? – Я не знаю. – Анита сжала кольцо отца. – Иногда мне кажется, что я украла чужую жизнь. Что должна была умереть вместе с ними. А я здесь. И ничего не могу изменить. Слёзы потекли по щекам. Анита не вытирала. – Я боюсь, – прошептала она. – Боюсь, что моя история – фальшивка. Что я сама её придумала. Что я просто хочу внимания. А на самом деле ничего такого не было. – Было, – тихо сказала Елена. – Ты не придумываешь. Боль не придумывают. – Откуда вы знаете? – Потому что ты не играешь. Ты живёшь этим. Каждой клеткой. Анита подняла глаза. Елена смотрела на неё спокойно, без жалости, без осуждения. Просто смотрела, как на человека, который страдает, и не пыталась это прекратить. – Я вчера ударила Иру, – сказала Анита. – Сильно. Возможно мне должно стать стыдно или жалко её, без условно, никто не заслуживает насилия в свою сторону, но я не чувствую к ней жалости прямо сейчас. – Ты защищала память о родителях. Это не оправдание, но объяснение. – Я не хочу быть такой. Я не хочу, чтобы мои руки опять были в крови. У меня уже был период... с девятнадцати до двадцати одного. Я дралась, пила, употребляла. Я думала, что закончила. А теперь это снова. – Ты сорвалась один раз. Это не значит, что ты вернулась в прошлое. – А если вернулась? – Тогда мы будем с этим работать. Ты не одна. Анита замолчала. Елена тоже молчала. В комнате было тихо. Только часы тикали на стене. – Можно я побуду здесь? – вдруг спросила Анита. – Просто... посижу. Не одна. Елена кивнула. – Конечно. Анита откинулась на спинку дивана, закрыла глаза. Она не плакала больше. Просто сидела и слушала тишину. Не ту, которая съедала её в квартире в Крыму. Другую. С присутствием. «Может, не всё потеряно», – подумала она. Она не знала, сколько прошло времени – десять минут, полчаса. Елена не торопила. Потом Анита встала. – Спасибо, – сказала она. – Заходи, если захочешь, – ответила Елена. Анита вышла в коридор. За окном светило солнце, слабое, сквозь облака. Она пошла в свою комнату, но на полпути остановилась. Заглянула на кухню. Там сидела Ира с заклеенной губой и синяком под глазом. Увидев Аниту, она отвела взгляд. Анита ничего не сказала. Просто налила себе чай и села за стол напротив. Они молчали. Вместе. Слышно было, как за стенкой кто-то смеётся - там жизнь продолжалась, не зная о маленькой кухонной тишине. Ира заёрзала. Потом открыла рот, закрыла. Отвела взгляд. - Я вчера... - начала она и замолчала. Сглотнула. - Перебрала. Много лишнего наговорила. Не надо было. Анита смотрела на неё. Не зло, не прощающе. Просто смотрела. - Анита, ты... - Ты извиниться пытаешься? - перебила Анита. Голос спокойный, почти равнодушный. Ира поджала губы. Гордость душила её, Анита видела это. Как та перекатывает слова в голове, как не может выдавить главное. - Я пытаюсь сказать, что не хотела... То есть... - Ира вздохнула. - Ладно. Прости. За родителей. Это было не по-людски. Анита покачала головой. - Не надо. Правда. - Она сделала паузу. - Ты сказала то, что думаешь. Просто на трезвую голову ты это скрываешь, а на пьяную - вылезло. Не важно, извинишься ты или нет. Я запомнила. Ира побледнела. - Ты чего, мстить собралась? - Нет. - Анита усмехнулась. - Мне не до мести. Я здесь не для этого. И вообще... я расставила приоритеты. Если человек способен такое сказать даже в пьяном угаре - значит, это где-то в нём есть. На трезвую голову он просто молчит. Но мысль уже прозвучала. Она встала, взяла свою пустую кружку. - Я не держу на тебя зла. И жалости нет. Просто... теперь я знаю, кто ты. А ты знаешь, на что я способна. Расходимся. Ира сидела, глядя в стол. Анита поставила кружку в мойку и вышла. Балкон встретил её холодом и запахом сырости. Анита хотела побыть одна - просто постоять, посмотреть на лес, на серое небо. Но не получилось. На старом пластиковом стуле сидела Вика, кутаясь в чёрную толстовку. В руках - дымящаяся кружка. Увидев Аниту, она не удивилась. - Привет, - сказала Вика. - Садись. Место есть. Анита колебалась секунду, но села на второй стул. Скрестила руки на груди, сжала замерзшие пальцы. - Не спится? - спросила Вика. - Не хочется, - ответила Анита. Они помолчали. Внизу, под балконом, шуршали листья. Где-то далеко лаяла собака. - Вика, - вдруг сказала Анита. - Тогда ты спросила про меня и Адель. Почему? Вика отставила кружку. Посмотрела на неё - внимательно, будто решала, говорить или нет. - Потому что Адель сама меня спросила, - сказала она. - Несколько раз. Про тебя. Анита нахмурилась. - Что значит «спросила»? - Ну... - Вика замялась. - Приходила вечером, после всего. Спрашивала, почему ты такая. Что с тобой. Почему ты не общаешься, не лезешь в драки, а потом вдруг - раз, и налетаешь на Иру. Почему ты рисуешь её. Почему смотришь в окно. И ещё... - Вика помолчала. - Спрашивала, нравятся ли тебе девушки. Анита замерла. - И что ты ответила? - Сказала, что не знаю. Что мы не говорили об этом. Что ты вообще мало с кем говоришь. - Вика вздохнула. - Адель была странная. Не злая. Задумчивая. Сказала: «Она интересная. Не как все». И ушла. Анита смотрела вниз, на балконную решётку. Внутри что-то ёкнуло - не страх, не радость. Скорее, удивление. - Не понимаю, - сказала она тихо. - Ей-то что за дело? - Не знаю, - честно ответила Вика. - Может, просто любопытно. А может... - она не закончила. - Что «может»? Вика пожала плечами. - Может, ты ей небезразлична. Как человек. Анита усмехнулась. - Она сказала, что я для неё отрицательный персонаж. - Люди говорят глупости, когда боятся, - ответила Вика. - Особенно если чувствуют что-то, с чем не знают, что делать. Анита промолчала. Она не хотела думать об Адель. Не хотела разбираться в этих взглядах, вопросах, странных поступках. Но мысли лезли сами. «Она смотрит на меня так, будто видит впервые. Будто я загадка. А я не загадка. Я просто... уставшая». - Ладно, - сказала Анита, вставая. - Пойду. Спасибо, что сказала. - Ты не обиделась? - спросила Вика. - На тот вопрос? - Нет. - Анита покачала головой. - Просто не ожидала. Она пошла к двери, но на пороге остановилась. - Вика. Адель... она ещё что-то говорила? Про меня? Вика подумала. - Сказала, что у тебя красивая музыка. И что ты не похожа на других. Глупо. Анита не хотела выглядеть другой. Для неё это как клеймо. «Ты другая» Анита кивнула и вышла. Она спустилась в свою комнату, легла на кровать, уставилась в потолок. «Не похожа на других. Что это значит? И почему меня это вообще волнует?» Она не знала ответа.