И как мне сделать предложение семерым?!

Собственный сын автора обычно относится к главному герою. Но Чу Муюнь - не обычный человек и не обычный автор, поэтому его сын - не главный герой, а самый важный мужчина в этой истории. Всегда найдется хороший друг-гей, который влюблён в главного героя."Царство Демонов", конечно, не исключение. Дело о том, что Чу Муюнь гей, а для гея так же сложно писать о главных героях - мужчине и женщине, как для натурала писать данмей*. (п/п Данмей (Даньмей) - жанр литературы, происходящий из Китая, в котором представлены романтические отношения между персонажами мужского пола.) Чу Муюнь, не желая заморачиваться, просто надолго отодвинул главную героиню на второй план, а тем, кто действительно выполнял "миссию главной героини", стал этот хороший друг-гей, который мог наступать, атаковать, отступать и защищаться. Конечно, честные читатели этого не видят, но более проницательные читатели очень разумны, но они не скажут ни слова и будут только тайно тереть это. Теперь, когда он смог увидеть его лично, хотя Чу Муюнь изображал этого хорошего друга-гея немного привлекательнее, на самом деле, пока он не переступает черту, это чистое "братство", которое должен признать даже президент на радио и телевидение! Что касается того, почему Чу Муюнь сказал, что это его истинный сын, то это из-за его бесконечной симпатии к нему. После уничтожения его семьи с ним всё было в порядке, и он был немедленно усыновлен Императором Царства Демонов. В его телосложении есть свои особенности, поэтому он не боялся, что это станет золотыми пальцем, когда будет разблокировано. Время от времени он подвергался опасности, и время от времени сталкивался со смертью. Он десятки раз останавливал нож для главного героя, сотни раз харкал кровью для главного героя и бесчисленное количество раз ломал руки и ноги для главного героя... Но всё в порядке, он всегда мог спастись, избежать опасности и выжить. Как ни играй, ты не умрешь, это не просто счастливая Е... это счастливая А! Зеро: [Я чувствую, его появление ничем хорошим не кончится.] Чу Муюнь выглядел добрым: «Но у меня настоящая любовь к нему.» Зеро：[……] Чу Муюнь: «Не волнуйся, я и тебя тоже люблю.» Зеро: [QAQ] Чу Муюнь: «^_^» Чу Муюнь говорил правду. Во всех смыслах личность Янь Цзюньцина* была создана по шаблону любовника в его сознании. (п/п 燕 [ yān; yàn ] - "ласточка"; 君 [ jūn ] - "государь/правитель/глава"; 卿 [ qīng ] - "сановник/вельможа", а ещё это обращение государя к подданному и фамильярное обращение в разговоре, например между мужем и женой) Красивый, но не слабый, нежный, но не трусливый, напористый и жесткий, повзрослев, он станет идеальной женой, которая может отправиться на поле боя и использовать разрушительные техники, а затем отступить на кухню, чтобы накрыть стол с хорошим вином и едой. Единственное сожаление в том, что... ОН не ГЕЙ, а настоящий натурал. На этот счёт у Чу Муюня были свои соображения. Из-за того, что он никогда не сможет заменить главного героя, он не хотел видеть, как его "любовник" выбирал горячего парня, поэтому он насильно заставил Янь Цзюньцина быть прямым человеком... *** Таким же прямым, как флагшток. (п/п пхпхахаха запомните эту фразу про флагшток, она вам ещё пригодится!) Подумав об этом сейчас, это чертовски плохо. Собравшись с мыслями, Янь Цзюньцин смотрел на него парой ярких чёрных глаз без особого выражения. Мо Цзюшао представил: - Сяо Цин, это Чу Муюнь. Отныне ты можешь называть его Брат Юнь. Янь Цзюньцину было четырнадцать лет, тогда он был намного старше Чу Муюня, поэтому он мог глубже понять, насколько отчаянной была его семья, и он был ещё более неспособен выйти из тени этой кровавой мести. (п/п имеется в виду, что Янь Цзюньцин пережил потерю семьи в более старшем возрасте, чем Чу Муюнь, поэтому более одержим желанием отомстить) Но он не хотел ослушаться Мо Цзюшао. В конце концов, этот человек вытащил его из бездны отчаяния, поэтому он окликнул Чу Муюня: - Брат Юнь. Чу Муюнь поражённо посмотрел на Мо Цзюшао. Взгляд Мо Цзюшао упал на худого и тощего мальчика. Чу Муюнь не удержался и тихо позвал: - Отец... Только тогда Мо Цзюшао перевёл взгляд на него. Чу Муюнь слегка нахмурился. Мо Цзюшао, казалось, ничего не заметил. Он продолжил: - Это ребенок семьи Янь из Линьчэна. Его зовут Янь Цзюньцин. Он также будет жить на пике Тысячи Фениксов. Сяо Юнь, ты на четыре года старше его, он пугливый, но ты должен позаботиться о нём. Глаза Чу Муюня слегка вспыхнули, но печаль была мимолетной. Он посмотрел на Янь Цзюньцина и тихо сказал: - Сяо Цин, не волнуйся, пик Тысячи Фениксов очень хороший, и отец тоже очень хороший. Если ты будешь жить здесь, мы станем семьёй. Он был так близко, но Янь Цзюньцин, казалось, испугался, отпрянул назад и спрятался за Мо Цзюшао. Выражение лица Чу Муюня было слегка напряженным. Мо Цзюшао взял Янь Цзюньцина за руку и нежно успокоил его: - Не бойся, Сяо Юнь не посторонний. Но Янь Цзюньцин всё ещё пряталась за ним, отказываясь сделать шаг вперёд. Чу Муюнь слегка поджал губы, напряженно выпрямил спину и тихо сказал: - Для него нормально бояться людей, он впервые здесь оказался. Ему понадобитьися время. Мо Цзюшао ответил: - Так оно и есть. - его глаза слегка опустились, и взгляд, который был более нежным, чем лунный свет, снова упал на мальчика позади него. Пальцы Чу Муюня на боку слегка сжались в кулаки, и жесткость в его голосе больше нельзя было скрыть: - Отец, позаботься о Сяо Цине, я собираюсь попрактиковаться в фехтовании. Мо Цзюшао не поднял глаз: - Хорошо. Чу Муюнь прикусил нижнюю губу, как будто хотел что-то сказать, но резко опустил её. В конце концов, он ничего не сказал, быстро развернулся и ушёл, но изгиб его рукавов выдавал эмоции владельца. Как только он повернулся спиной, Чу Муюнь сказал: «Зеро, поторопись и доложи о реакции Мо Цзюшао.» Зеро：[……] Чу Муюнь: «Малыш, давай сотрудничай, я должен знать, работает ли это.» Зеро долго сдерживался, прежде чем сказал: [Он смотрел на тебя.] Чу Муюнь: «А как насчёт его выражения лица, он выглядит счастливым?» Зеро долго смотрел на смехотворно красивое лицо "Гордыни", прежде чем сказать: [... Я не понимаю.] Чу Муюнь немного подумал: «Посмотрите на его глаза, его глаза темнеют, когда он взволнован, точно так же, как у меня». Зеро：[……] Чу Муюнь: «Ну ладно, не смотри.» Слегка вздохнув, хотя он немного сожалел о том, что не получил ответа, но это не имело значения. Мо Цзюшао просто хотел заставить его ревновать, и его выступления сейчас было достаточно. Чу Муюнь пробыл на тренировочной площадке для боевых искусств два часа, обливаясь потом, когда вышел, и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Он посмотрел на время и подумал, что пора ужинать, но теперь, когда у Мо Цзюшао появилась "новая любовь", у него, вероятно, не было времени обращать на него внимание. Он с радостью отправился к Духовному Источнику, чтобы понежиться на досуге. После того, как он вышел, он надел длинные свободные тёмно-синие одежды, только завязав пояс вокруг талии. Его большая грудь медового цвета и длинные ноги были обнажены, и он был особенно сексуален. Он не вернулся в спальню рядом с Духовным Источником. На скамейке, пощипывая свежие фрукты, принесённые слугой, он с комфортом поел. Зеро: [Есть ли проблема с маленьким официантом? Он тайно наблюдал за тобой.] Чу Муюнь даже не взглянул на него: «Все в порядке, он просто выпустил своё весеннее сердце.» Зеро：[……] Чу Муюнь: «Не волнуйся, я не буду делать ничего глупого.» Зеро：[……] Чу Муюнь тихо вздохнул: «Жаль, что Сяо Цзюньцин такой милый малыш.» Зеро: [...Похоже, ты ему не нравишься, и он избегает тебя.] Чу Муюнь: «Дело не в том, что он избегает меня, а в том, что он боится причинить мне боль.» Как только он напомнил ему, Зеро вспомнил, что телосложение Янь Цзюньцина было особенным. Пробыв некоторое время в Духовном Источнике, Чу Муюнь почувствовал, что Мо Цзюшао не придёт к нему сегодня вечером. Он встал и медленно вернулся в спальню. Предположительно, Чу Муюнь почувствовал, что Мо Цзюшао будет отсутствовать в течение нескольких дней, чтобы усилить "уксусный запах", поэтому ему не нужно было притворяться грустным сегодня вечером, а просто честно лечь спать. После долгих метаний на тренировочной площадке по боевым искусствам он снова погрузился в Духовный Источник. Он чувствовал себя комфортно и физически, и морально, и заснул, пролежав долгое время на кровати. Примерно через час или около того внезапно прозвучал голос Зеро: [Гордыня идёт!] Чу Муюнь внезапно открыл глаза и почти сразу же почувствовал, как дверь комнаты слегка приоткрылась. Он действительно здесь? Чу Муюнь немного удивленно поднял брови. Согласно сценарию, разве Мо Цзюшао не должен сопровождать бедного Сяо Цзюньцина? Почему он пришёл к нему? Не очень хорошо."Чу Муюн" - чувствительный маленький белый цветок. После той дневной сцены, как он мог спать ночью? По плану Чу Муюня, он должен был сидеть один до рассвета завтрашнего вечера, но он действительно не ожидал, что Мо Цзюшао придёт сегодня вечером. Малыш Зеро был немного удивлен: [Он что-то понял?] Чу Муюнь был очень спокоен: «Не волнуйся, просто послушно наблюдай за этим.» Мо Цзюшао вошёл под лунный свет и увидел молодого человека, спящего на боку. Он слегка приподнял брови, но вскоре почувствовал легкую дрожь, которую молодой человек не мог контролировать. Его плечи тряслись, а чёрнильные волосы, разбросанные по кровати, резко контрастировали с тонким белым одеялом, которое становилось всё более и более одиноким и холодным. Мо Цзюшао тихо вздохнул и позвал: - Сяо Юнь? Только когда он раскрыл своё прибытие, Чу Муюнь замер, а затем он быстро поднял руку и без разбора вытер лицо. К сожалению, было немного поздно, его красные и опухшие глаза и хриплый голос выдавали его смущение: - Отец, почему ты... Почему ты здесь? - Разве я не должен был приходить? - Нет, это не так. - Чу Муюнь был немного взволнован, но одиночество в его глазах невозможно было скрыть, - Я думал, что ты сделаешь это сегодня вечером... - Я отношусь к Сяо Цин только как к ребёнку, не думай слишком много. Взгляд Чу Муюня уклонился, и его пальцы нервно сжали одеяло: - Отец... и со мной обращался как с ребёнком. Мо Цзюшао был поражён, затем он протянул руку, обнял Чу Муюня и нежно поцеловал его в середину бровей, его голос был таким опьяняющим, как хорошо выдержанное вино: - Ты другой, отличаешься от всех. Напряженное тело Чу Муюня слегка расслабилось от этих слов. Он поднял голову, его глаза были полны зависимости и восхищения: - Отец... - Да? - Мо Цзюшао поцеловал его в губы, просунул пальцы под тонкую пижаму и погладил шелковистую спину мальчика.…… Чу Муюнь: «Он пришёл сюда посреди ночи только ради этого?» Зеро：= = Полчаса спустя Чу Муюнь с легким вздохом прислонился к рукам Мо Цзюшао. Мо Цзюшао подождал, пока он успокоится, прежде чем сказать: - Янь Цзюньцин - бедный ребенок. В течение дня он не избегал тебя намеренно. Просто у него особое телосложение, и он боится, что, если будет слишком близко, причинит тебе боль. Чу Муюнь был ошеломлён, как Мо Цзюшао мог сказать ему это? Разве этот демон не должен использовать это, чтобы спровоцировать свои отношения с Янь Цзюньцином? Что значат эти слова? И то, что удивило Чу Муюня ещё больше, всё ещё было впереди. Мо Цзюшао сказал нежным голосом, любовь в его словах была почти переполняющей: - Если тебе не нравится, я отошлю его завтра. Будет лучше, если на пике Тысячи Фениксов будем только ты и я. **** Первой реакцией Чу Муюня было: «Этот парень точно играет?» Малыш Зеро сразу же уточнил хозяину: [Голова не на месте, но он в тебя не влюблён.] Чу Муюнь не был удивлен: «Было бы адом, если бы он влюбился в меня.» Зеро: [...] Кажется, я зря беспокоюсь. Чу Муюнь: "∩_∩ Но спасибо, что сказал.” Зеро：[……] Это заняло всего несколько секунд, а после того как Чу Муюнь отошёл от шока, его глаза мгновенно наполнились неконтролируемым удивлением и более явной любовью: - Отец, я... Прежде чем он закончил говорить, Мо Цзюшао опустил голову и поцеловал его в губы. Он поцеловал очень нежно. Если чувства можно превратить в сладкий мёд, то вкус, передаваемый губами и языком, уже сладок до головокружения. Мо Цзюшао обладает отличными навыками поцелуев, и Чу Муюнь глубоко прочувствовал это за последние три года. Это не те страстные поцелуи, от которых у людей закипает кровь, он очень мягкий и долгий, но очень страстный. Он всегда целует до оцепенения, а потом очень быстро отстраняется. Когда он немного успокаивается, он снова стимулирует. Это чувственное наслаждение не сравнимо с теми глубокими поцелуями. Чу Муюнь прошёл через это множество раз, но ему по прежнему определенно нравится целовать Мо Цзюшао на 100%. После такого долгого времени они уже давно "близки", и каким бы нежным ни был маленький белый цветочек, он уже должен научиться целоваться, теперь Чу Муюнь мог немного расслабиться и не быть таким неуклюжим и сентиментальным, каким был вначале. Жаль, что он не осмелился слишком сильно расслабиться, потому что, когда его мозг расслабляется, его природа неизбежно выходит наружу. В чувственном наслаждении люди более импульсивны. Чу Муюнь слишком долго сдерживался. Каждый раз, когда он целовался с Мо Цзюшао, от представляет кучу всевозможных трюков, и что не является неожиданностью для снов. Из-за того, что это тело всё ещё очень молодо, и в энергичном возрасте, даже если он тренировался в тренировочном зале в течение всего дня, он всё ещё полон энергии, и кое-кто уже готов "поднять голову". Чу Муюнь не боялся, что Мо Цзюшао прибегнет к каким-либо уловкам, и не боялся, что он затеет какую-нибудь игру. Единственное, чего он не мог вынести, так это того, что этот парень соблазняет его. Очевидно, что он натурал №1, но эта способность цеплять людей действительно заставляет его стыдиться самого себя. Чу Муюнь чувствовал, что в этом соревновании единственная возможность потерпеть неудачу заключалась в том, что его животная природа желала сокрушить Мо Цзюшао. С беспорядочными мыслями, мелькающими в его голове, движения Мо Цзюшао становились всё более и более раскрепощёнными, и, видя, что он вот-вот снова скатится в бездну, мысли Чу Муюня внезапно вспыхнули: Чу Муюнь: «Черт! Только из-за этой нежной драмы этот высокомерный парень и не подумает влюбляться в старика!» Зеро: [ Σ (°°°|||) ] Чу Муюнь: «Почему ты всё ещё здесь? А ну закрыл глаза! Быстро закрой глаза!» Зеро был так напуган, что немедленно отключил свои чувства. Из-за этого перерыва тело Чу Муюня большую часть времени было то горячим, то холодным, и всё его тело постоянно бодрствовало. На самом деле, как прирожденный гей, Чу Муюн не испытывал такого отвращения от секса в позе снизу, как он думал. Он просто привык доминировать во всём, плюс у него сильная личность и хорошая физическая форма, поэтому он всегда был номером один. Но даже если он не отвергал его, это не значит, что оно ему нравится. Мо Цзюшао прижался к его уху и спросил: - О чём ты думаешь? Чу Муюнь на мгновение опешил, затем расслабил своё тело, его глаза были покрыты водяным паром, он взял на себя инициативу, обхватил шею Мо Цзюшао и поцеловал его. Мо Цзюшао поцеловал его в ответ. Атмосфера снова стала тёплой. Чу Муюнь никогда не был нерешительным человеком. С тех пор как он принял миссию Зеро шесть лет назад, он сделал все психологические приготовления. Он не может избежать того, чтобы быть тем, кого трахают, а поскольку он не мог этого избежать, он будет наслаждаться этим. После того, как Мо Цзюшао ещё раз довёл Чу Муюн до предела, он поднял мальчика и зашагал в Духовный Источник. Чу Муюн думал: Первый раз в воде? Это тоже неплохо. Затем Мо Цзюшао принял с ним ванну и обнял его, вернув на кровать. Чу Муюн: Конечно, в постели? Всё в порядке. Затем Мо Цзюшао обнял его, накрыл одеялом и нежно поцеловал в центр его бровей, сказав приятным голосом, похожим на нежный лунный свет: - Спи. Чу Муюн：…… Разве, блядь, не должен он сделать больше? Он тут лежит плашмя, а этот старик укрыл его одеялом и собрался спать? Если бы не штука между ног Мо Цзюшао, Чу Муюнь действительно подумал бы, что этот высокомерный повелитель демонов физически болен! Нет, он не может просто забыть об этом! Чу Муюнь справился со своими эмоциями и очень умело потёр промежность Мо Цзюшао, его голос был намеренно смягчен: - Отец... Мо Цзюшао положил одну руку ему на талию и медленно спросил: - В чём дело? - этот голос был лёгким облаком и лёгким ветром, но форма твёрдого предмета, который трёт Чу Муюн, была более чем очевидна. Чу Муюнь подчинился этой мощной выносливости, но не верил в зло. - Я повзрослел. - он посмотрел в глаза Мо Цзюшао, это был очень очевидный намёк. Рука Мо Цзюшао, державшая его за талию, была явно твёрже, но его голос оставался нежным: - Сяо Юнь действительно растёт и становится всё более и более очаровательным. Лицо Чу Муюнь стало красноватым, а ресницы слегка дрожали. Он казался очень застенчивым, но был полон любви, поэтому хотела быть всё ближе и ближе к своему возлюбленному, несмотря ни на что. Он слегка вздохнул и тихо сказал: - Я... Давай сделаем... сделай... - в конце концов, это было слишком откровенно. Просто сказав такие слова, он больше не мог этого говорить. Но этого должно быть достаточно. Это предел меленького белого цветочка. Если он скажет больше, это уже будет за пределами его образа. Мо Цзюшао был явно поражён, его светло-серые зрачки превратились в тёмно-серые, цвет был как небо накануне бури, тяжёлый и необычайно сильный. Чу Муюнь знал, что Мо Цзюшао был взволнован. Он скривил губы в сердцах: теперь он, наконец, ничего не может с этим поделать. …..Твёрдый предмет был горячими, как паяльник, но Мо Цзюшао всё ещё не двигался. Он энергично обнял Чу Муюня, и горячий поцелуй пришёлся ему в лоб. Его голос уже не был таким нежным, как раньше, но он стал хриплым и двусмысленным из-за его сильного подавление: - Не сейчас, это причинит тебе боль. Чу Муюнь：…… После того, как Мо Цзюшао произнёс эти слова, он встал и сказал слегка извиняющимся тоном: - Сяо Юнь, ты можешь сегодня поспать один? Чу Муюнь был ошеломлён. Мо Цзюшао расстроенно поцеловал его: - Сяоюнь, я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было хоть немного больно, так что... Подожди немного, подожди, пока ты немного повзрослеешь. - сказав это, он оделся и повернулся, чтобы пойти к Духовному Источнику по соседству. Спустя три секунды. Чу Муюнь: «Чёрт! Старик действительно не может сделать это!» Малыш Зеро единственный, кто может реагировать на него, всё ещё отсутствовал.…… Следующий день. Зеро обнаружил, что его хозяин был в очень плохом настроении. Но он также был внимателен, поэтому тихим голосом утешил: [Я слышал, что к этому нужно привыкнуть. В первый раз всегда бывает… немного больно.] Чу Муюнь: «......» Зеро: [Ну, не грусти...] Чу Муюнь ничего не мог с собой поделать: «Перестань болтать.» Зеро: [QAQ] Чу Муюнь знал, почему злится: «Хороший мальчик, а теперь успокойся.» Зеро: [ОАО] Чу Муюнь не смог удержаться от смеха: «Ну, разве это не просто быть трахнутым? В этом нет ничего особенного. Мо Цзюшао хорош. Я на самом деле довольно крутой.» Зеро：[……] Чу Муюнь: «^_^» Я не могу признать, что потерпел неудачу в своем стремлении быть трахнутым. *** Кстати, Янь Цзюньцин остался на пике Тысячи Фениксов. Чу Муюнь был послушным маленьким белым цветком. Как маленький белый цветок мог быть жестоким? Поэтому, конечно, он должен был помешать Мо Цзюшао отослать его. Мало того, он должен был проявить великодушный жест и проявить инициативу, чтобы принять его. Чу Муюнь тоже был очень рад подразнить этого бедного малыша. Он был сильно ранен в самоё сердце и срочно нуждался в нежном и милом маленьком парне, который бы утешил его. Очевидно, что Янь Цзюньцин определенно идеальный кандидат. Пока Мо Цзюшао отсутствовал, Чу Муюнь нашёл Янь Цзюньцина. Маленький мальчик всё ещё был похож на птицу в оцепенении, и он немедленно отступил назад, когда увидел посетителя. Только потому, что Мо Цзюшао сказал, он неохотно окликул: - Брат Юнь. Чу Муюнь лучезарно улыбнулся, совсем как его собственный вспыльчивый сын (Янь Цзюньцин больше всего терпеть не мог таких людей), и его голос был ясен, как утреннее солнце: - Сяо Цин, тебе не нужно избегать меня. Я знаю, ты боишься причинить мне боль, но я не настолько слаб, так что тебе не нужно беспокоиться, хорошо? Янь Цзюньцин родилась с телом, похожим на палящее солнце, и это телосложение было создано самим Чу Муюнем, так что он знал, как это ужасно. Это проклятое телосложение было активировано из-за уничтожения его семьи, но Янь Цзюньцин не мог подавлять его в течение длительного времени, и в первую очередь, все близкие к нему будут сильно обожжены и даже умирали. Только те, у кого более высокий уровень совершенствования, могли сопротивляться, но этот уровень совершенствования ... Насколько он должен быть высок? Обратитесь за подробностями к императору Гордыни. Поэтому в этом мире есть лишь горстка людей, которые осмеливаются приблизиться к нему. Хотя с нынешней базой Чу Муюнь не будет сожжён им заживо, ему придется обжечь несколько пальцев, если он действительно прикоснётся к нему. Но он ходит с теплой кровью и горячим сердцем. Ему вообще не нужно его трогать. Пока он на свежем воздухе, он его не боится, не отвергает, и с ним можно разговаривать и играть. Через некоторое время этот малыш легко раскроет сердце. Почему Чу Муюн так хорошо это знает? Потому что именно это сделали Мо Цзюшао и главный герой.…… Разница в том, что Мо Цзюшао использовал это, чтобы окончательно добить Янь Цзюньцина, но главный герой использовал это, чтобы превратить его в самого сильного друга-гея в мире. Думая об этом, Чу Муюнь внезапно слегка пошевелился. Янь Цзюньцин - очень важная фигура. Именно потому, что Мо Цзюшао уничтожил его, главный герой считал демона Гордыни смертельным врагом и убил его из мести. Как главный герой, аура его сына бесконечно благословенна, конечно, он это сделал. И теперь задача Чу Муюня - заставить семерых демонов влюбиться в него, так что, очевидно, мёртвые не могут влюбиться. Поэтому нельзя было допустить, чтобы Мо Цзюшао умер. Что касается того, как ему не умереть? Чу Муюнь медленно скривил губы... Это было очень просто. До тех пор, пока он демонстрирует своё расположение к нему, у Мо Цзюшао не будет никаких шансов. До тех пор, пока он не погубит Янь Цзюньцина, последующий эпизод не состоится. Думая так, настроение Чу Муюня просияло после мрачной ночи. Конечно, по сравнению с извращенными психопатами, такой хороший мальчик, как Сяо Цзюньцин, более симпатичен. Всего за один день взгляд Янь Цзюньцина сменился с настороженности и избегания на доверие и восхищение. Чу Муюнь не зря ждал последние шесть лет. Его мастерство владения мечом Луны Шао достигло восьмого стиля, а его квалификация настолько выдающаяся, что он может шокировать мир. Мало того, он ещё и читает несколько книг. Он может входить и выходить из Библиотека пика Тысячи Фениксов по своему желанию, и она чрезвычайно обширна. Не будет преувеличением сказать, что она охватывает большинство секретных мировых практик. Хотя нынешнее тело Чу Муюня не подходит для практики заклинаний, в его сердце есть и другие заботы, поэтому, обладая абсолютной памятью, он запомнил бесчисленные магические секреты, недоступные другим. Янь Цзюньцин родился с телосложением драхмы совершенствования, и это чрезвычайно жестокий атрибут чистого огня. Когда он может управлять "пылающим пламенем" в своём теле, он будет первым огненным практиком в мире. В конце концов, это истинный сын автора, как может такой золотой палец не раскрыться. Чу Муюнь использовал свой эрудированный и систематизированный запас знаний о драхме совершенствования, а также свой весёлый темперамент, чтобы успешно впечатлить этого маленького мальчика сегодня днем. После того, как Зеро терпел это весь день, он, наконец, сказал вслух: [Он не является целью миссии.] Чу Муюнь: «Я знаю.» Зеро: [Тогда зачем ты делаешь это...] Чу Муюнь: «Хобби.» Зеро: [...] Ну, хозяина трахнули прошлой ночью и он был в плохом настроении. Кажется логичным делать то, что ему нравится. Видя, что небо становится всё темнее, Чу Муюнь предложил: - Сяо Цин, ты голоден? Давай пойдём вместе... Прежде чем он закончил говорить, Янь Цзюньцин протянула руку, чтобы прижать страницы книги, потому что дул ветер, но случайно коснулась Чу Муюня. Боль от прикосновения мгновенно распространилась между пальцами, но благодаря чрезвычайно быстрому сопротивлению Чу Муюня только верхняя часть его указательного пальца была обожжена с запахом гари. Лицо Янь Цзюньцина побледнело: - Брат Юнь! - воскликнул он, но не осмелился сделать шаг вперёд, потому что это было из-за него, это он случайно коснулся его. Чу Муюнь поднял глаза и увидел трепет и страх в тёмных глазах мальчика. Он не мог не сдвинуть брови и успокаивающе сказал: - Всё в порядке, просто небольшое повреждение кожи. Видя, что Янь Цзюньцин всё ещё нервничает, он снова пошутил: - Я не думал, насколько силён твой маленький огонек. Говорил он легко, красивые брови его были приглажены, уголки рта приподняты, а его непринужденная манера поведения была неожиданно очаровательна, в поведении не было ни слабости, ни зелени, ни незрелости молодого человека. Надо сказать, что это очень привлекательно. Неподалеку Мо Цзюшао смотрел на него, не моргая, его узкие глаза приобрели непонятный тёмно-серый цвет.