И как мне сделать предложение семерым?!

Чу Муюнь был очень хорош в формациях, поэтому он установил много защитных построений в своей спальне. Если кто-то зайдёт к нему без его разрешения, он мгновенно умрёт. Во всем дворце Небесного Дождя только Шэнь Шуянь может входить и выходить в спальню Почтенного Господина по своему желанию. Но теперь... туда вошёл этот странный человек. Шэнь Шуянь внезапно сжал кулак, его глаза стали холодными. Тем временем в спальне, после того, как Чу Муюнь вошёл, всё его тело, казалось, обмякло, а на лбу выступил мелкий пот. Он изо всех сил старался вынести это, но всё ещё казался не в себе. Чу Муюнь только что снял запрет с двери для Се Цзивэя, так что он мог легко войти. И действительно, через некоторое время Се Цзивэй пришёл с улыбкой на лице. Чу Муюнь уперся ладонями в стол, его осанка всё ещё была прямой, но если приглядеться, станет заметно, что он опирался на деревянный стол, чтобы поддержать своё почти мягкое тело. Как только Се Цзивэй вошёл, Чу Муюнь внезапно поднял голову: - Вытащи! Се Цзивэй с удивлением посмотрел на него: - Ты был с этим целый день, неужели не можешь потерпеть ещё немного? Чу Муюнь уставился на него с убийственным намерением: - Се Цзивэй, однажды я заставлю тебя заплатить за всё! Похоть подошел к нему с улыбкой, его белые пальцы приподняли его тонкий подбородок, и он опустил глаза с обаятельным взглядом: - Я действительно до смерти люблю тебя. - как только голос затих, он энергично поцеловал его. Чу Муюнь даже не мог увернуться. Его тело так сильно сгорало от жажды, что он не спал всю ночь прошлой ночью. Существо, которое было тихим в течение дня, снова начало проявлять себя. Теперь он даже не мог ровно стоять на земле, как он может выдержать этот поцелуй. Не говоря уже о том, что Се Цзивэй уже давно был прекрасно знаком с тем, как возбудить его. Почти в тот момент, когда кончики языков коснулись друг друга, явное удовольствие уже пронеслось прямо в его мозг, заставив Чу Муюня нетерпеливо застонать. Но когда он уже был готов…… Зеро: [Шен Шуянь вернулся.] Чу Муюнь: « :-d » Зеро: [...] эмодзи хозяина устарели, и он действительно хотел отправить ему пагу гигов своих... Но он был слишком несчастен в последнее время, так что лучше не связываться с ним.…… Итак, Малыш Зеро решил немного помочь: [Давай! ↖(^w^)↗ Ты справишься! (≧≦) Ganbatte*! ψ(｀)ψ] (п/п с яп. – Удачи. И это не я коверкаю каомодзи, они там с самого начала такие) Мастер Чу, который был задушен смайликами: Этот противный шкет…… Как Почтенный Мастер, Чу Муюнь, естественно, мог чувствовать, что Шэнь Шуянь вернулся, и его постепенно приближающееся дыхание обдало Чу Муюня, который весь горел, ведром ледяной воды, охладив его сердце. Он с силой оттолкнул Се Цзивэя, держась за стол и тяжело дыша. Се Цзивэй снова подошёл к нему. Чу Муюнь сказал серьёзным голосом: - Не подходи, Сяо Янь идет! Конечно, Се Цзивэй мог это чувствовать. Он мобилизовал эту штуку сейчас, просто чтобы заставить Чу Муюня уйти как можно скорее. Если бы он устроил сцену, потому что больше не мог этого выносить, тогда всё стало бы ещё интереснее. Жаль, что у Чу Муюня слишком хорошее самообладание, поэтому он смог так долго сдерживаться. Это действительно... эм... так очаровательно. Глаза Се Цзивэя были полны радости: - Если ты изменишь строй, он не сможет войти. Чу Муюнь глубоко вздохнул: - Я не буду останавливать его. - Да? - Се Цзивэй улыбнулся глубокой улыбкой, - Вот это отношения отца и сына! Чу Муюнь знал его дурной вкус, и больше не хотел с ним разговаривать, пытаясь подавить своё физическое желание, он неожиданно сдавил горло Се Цзивэя. Се Цзивэй поднял брови, чтобы посмотреть на него. Глаза Чу Муюня потемнели, но в глубине была решительная убийственная аура: - Если ты позволишь Шэнь Шуяню узнать о нас, я утащу тебя с собой в ад, даже если ради этого потребуется уничтожить мир! Он действительно злится. Будучи униженным, изнасилованным и превращенным в похотливое животное, он сохранял своё здравомыслие и конечную цель, отказываясь уничтожить всё это ради бессмысленной битвы. Но теперь, только потому, что маленький мальчик мог обнаружить его, он, не колеблясь, заплатил бы любую цену, даже если бы отказался от человеческого мира, который пытался защитить. Похоже, что отношения между отцом и сыном глубже, чем можно было себе представить. Се Цзивэй всегда дарил любовь другим и без колебаний бросал после того, как добивался глубоких чувств, но на этот раз у него на редкость возникала противоположная мысль.…… Уничтожить его любовь, уничтожить его и сделайте этого человеческого "Бога" свой жалкой игрушкой. Каждое слово, сказанное Чу Муюнем, было тщательно обдумано, даже если это была игра, всё было продумано шаг за шагом. Так что... в том, что он только что сказал, был глубокий намек, и такого рода намек Се Цзивэй определенно уловил бы. Как он и ожидал. Се Цзивэй больше не подходил к нему, просто улыбнулся: - Обещаю. "Чу Муюн" вздохнул с облегчением. Се Цзивэй снова сказал: - Но если ты разоблачишь себя, ты не сможешь винить меня. Чу Муюнь уставился на него: - Ты... Се Цзивэй добавил, прежде чем тот разозлиться: - Я ничего не буду делать. Я также помогу тебе вытащить эту маленькую штучку. Пока ты не будешь умолять меня, я не буду тебя трахать. Пока ты не хочешь раскрывать наши отношения, я буду полностью сотрудничать с тобой. Как тебе? Чу Муюнь ждал этих слов. Конечно, он не мог показать, что ждёт, и смотрел на него подозрительно, явно недоверчиво.С е Цзивэй хотел сказать что-то ещё, но человек снаружи уже подошёл на опасное расстояние, и он услышит это, если они продолжат. Они замолчали, и через некоторое время Шэнь Шуянь постучал в дверь: - Отец? Чу Муюнь немного успокоился и ответил: - Что-то случилось? Шэнь Шуянь немного помолчал, прежде чем сказать: - Ты уже отдыхаешь? Чу Муюнь вздохнул и сказал: - Нет. - Могу я войти? - после этих слов тонкие губы Шэнь Шуяня плотно сжались. Он стоял против света, и заходящее солнце позади него обрисовывало его фигуру слабым золотистым светом, который был очень мягким и теплым, но, к сожалению, он не мог проникнуть в эти холодные глаза. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, а в следующий момент Чу Муюнь сказал: - Входи. Шэнь Шуянь был поражён этим. Человек в красном исчез? Или его отец спрятал его? Или…… Шэнь Шуянь усмехнулся и толкнул дверь внутрь. Но чего он не ожидал, так это того, что в комнате будет два человека, его отец и незнакомый мужчина. Это не оправдало его ожидания. Они вдвоем сидели за столом друг напротив друга, без всякой близости. Шэнь Шуянь был удивлён, как будто не ожидал, что в комнате был кто-то ещё: - Отец, кто это? На лице Чу Муюня всё ещё был тонкий слой пота, и выражение его лица казалось очень усталым: - Се Цзивэй, врач. Шэнь Шуянь прищурился: - Врач? Се Цзивэй посмотрел на него, встал и отдал честь: - Рад познакомиться с молодым дворцовым мастером. Шэнь Шуянь уставился на него: - Медицинские навыки моего отца одни из лучших во всем человеческом мире. Не понимаю, зачем ему помощь другого врача... Се Цзивэй ответил с улыбкой: - Врачи не лечат себя сами. Для меня большая честь иметь возможность служить Почтенному Господину. То, что он сказал, было правдоподобным, но Чу Муюнь не мог не сверкнуть глазами, это было действительно... что-то было в том, что он сказал. Конечно, эта двусмысленность для Шэнь Шуяня осталась незамеченной, он как раз собирался заговорить.…… Чу Муюн внезапно издал стон. Его голос сильно отличается от его обычного тона. Он был очень легким и мягким, как крылья стрекозы, погружающейся в поверхность пруда. Он слегка дрожал, и падающие капли воды попадали прямо на струны сердца, заставляя тело онеметь, как будто их ударили электрическим током. **** Шэнь Шуянь был поражён, кровь по всему его телу, казалось, нагрелась из-за этого тихого стона, и невыразимый жар поднялся в его теле.…… Это... что происходит? Он повернул голову, чтобы посмотреть на Чу Муюня. Чу Муюнь опустил голову, его опущенные вени прикрыли глаза, и слегка ниспадающие волосы прижались к его гладким щекам, но даже так он не смог скрыть румянец. Это было очень соблазнительно, Шэнь Шуянь не знал, как это описать, но с того момента, как он увидел это, он не мог отвести взгляд. Чу Муюню потребовалось много силы воли, чтобы выстоять. Это было не потому, что Се Цзивэй что-то сделал, а потому, что у Се Цзивэй не было времени что-либо сделать. Проснувшаяся тварь дразнила его, а тело звер ледяного духа настолько чувствительно, что не могло не возбудиться. Он слишком расслабился.…… В глазах Се Цзивэя читалось явное желание, но он соблюдал соглашение: - Почтенный Господин, пожалуйста, отдохните, Цзивэй уйдёт первым. Он встал и позволил двусмысленной атмосфере в комнате немного рассеяться. Шэнь Шуянь пришёл в себя и настороженно посмотрел на него. Се Цзивэй нежно улыбнулся, выказал подчение отцу и сыну и ушёл, не оглядываясь. Выйдя из комнаты, он, наконец, успокоил тварь в теле Чу Муюня. То, что мучило его, остановилось, но поведение Чу Муюня не улучшилось, наоборот, всё стало ещё хуже. Он был сильно возбуждён, но унять это было невозможно. Чувство определенно был не лучше, чем раньше. Се Цзивэй сделал это нарочно! И сделав это, он даже не может сказать, что нарушил контракт. В конце концов, он сам "прорвал защиту". У Чу Муюня был ненормальный румянец на лице, а его тонкие губы были почти вытянуты в линию, но, хотя они были плотно сжаты, в них было волнующее очарование, которое вызывало желание... попробовать его. Шэнь Шуянь внезапно пришёл в себя, подавил порыв и обеспокоенно спросил: - Отец, что не так с твоим телом? Вы встретили в этой экспедиции монстра высокого уровня? Это…… Прежде чем он закончил говорить, Чу Муюнь внезапно встал и поцеловал его обжигающими губами. Между ними был деревянный стол. Из-за беспокойства Шэнь Шуянь встал и наклонился вперёд. В это время Чу Муюнь сделал то же самое движение. Он прижал ладонь к столу, его тело подалось вперёд, как раз доставая до его губ. Обжигающий жар и лёгкая прохлада ошеломляли, и огромное возбуждение в одно мгновение хлынуло в мозг им двоим. Глаза Шэнь Шуяня расширились от удивления. Чу Муюнь чувствовал себя слишком комфортно, пламя в его теле нашло способ успокоиться. Он слегка разжал зубы, и кончик его языка коснулся прохладных губ. Шэнь Шуянь внезапно пришёл в себя, он резко встал и прервал этот быстрый поцелуй. Чу Муюнь был поражён и ошеломленно посмотрел на него. Затем, он, казалось, немного осознал, что натворил, и что сделал Шэнь Шуянь. В его темных глазах появилось глубокое сожаление.…… В этот момент Шэнь Шуянь обошёл изысканный деревянный стол и подошёл к нему. Как раз в тот момент, когда Чу Муюнь пытался что-то сказать, великолепный молодой человек, похожий на распускающийся цветок, поднял руку, и белой ладонью коснулся задней части шеи Чу Муюня. Затем он заставил Чу Муюня склонить голову беззастенчиво агрессивно поцеловал губы, которых жаждал до боли в сердце. Желание и разум в глазах Чу Муюна боролись друг с другом, как огонь и вода. В конце концов, когда язык Шэнь Шуяня залез в его рот, нить разума была вырвана из его мозга и разорвана в клочья. В поцелуе Шэнь Шуяня не было умения, но он был невероятно страстным, сентиментальным, невежественным, с желанием, которое долгое время молча подавлялось и, наконец, вырвалось наружу, как горячая магма под огромным давлением, сжигая сердце до тла. Углубляя поцелуй, он становился всё более страстным. Шэнь Шуянь бесчисленное количество раз представлял себе это, но в реальности это оказалось ещё более захватывающим. Он хочет его. Хочет человека, который усыновил его. Хочет человека, которым все восхищаются. И он хочет его так сильно, что от этого сжималось сердце. Даже если ему придется всё бросить… Неважно, какими средствами, неважно, каким методом, он хочет заполучить его. Он хочет заполучить его полностью, чтобы он мог видеть только его, он мог думать только о нём. И он хотел заклеймить этого человека так, чтобы его метка никогда не исчезла до коца жизни. Просто поцелуя недостаточно, он хочет большего, большего, очень многого…… Но Чу Муюнь резко остановился. На этот раз он полагался на помощь Крошки Зеро, чтобы успокоить своё тело. Конечно, они не могли дойти до конца. То, что оставил Се Цзивэй, всё ещё было внутри. Если Шэнь Шуянь узнает, тогда не будет смысла играть. Придётся просто сменить тело и начать всё сначала.Кроме того, это не может идти так быстро, им всё равно придётся подождать ещё немного. Чу Муюнь глубоко вздохнул, успокаивая себя. Тело этого гребаного зверя ледяного духа было проблемой всю его жизнь! Что, чёрт возьми, происходит! Когда они оба были полуобнажены, Чу Муюнь остановил Шэнь Шуяня, чьи поцелуи спускались всё ниже: - Янь'эр. - он окликнул его имя, хотя и старался, чтобы его голос звучал спокойно, но из-за того, что он был слишком возбуждён, его голос был хриплым, как будто он кого-то соблазнял. Шэнь Шуянь был молод и энергичен, только почувствовав это, он хотел снова поцеловать его. Чу Муюнь посмотрел на него и сказал: - Я сегодня устал... К Шэнь Шуяню наконец вернулось некоторое самообладание, и он сделал паузу, прежде чем сказать: - Отец... - Зови меня А'Юнь. Шэнь Шуянь резко поднял голову, и его глаза были полны беззастенчивой радости, когда он посмотрел на него. Чу Муюн мягко улыбнулся ему: - Это не то, что делают отец и сын. - Отец... А'Юнь, - Шэнь Шуянь был так взволнован, что его голос дрожал, - Разве ты не ненавидишь это, я только что был таким, ты... Чу Муюнь тихо вздохнул: - Подожди немного, подожди, пока немного подрастёшь. Это можно рассматривать как ответ Шэнь Шуяню. В самом импульсивном возрасте, когда он услышал, как его возлюбленный сказал такие вещи, экстаз в груди Шэнь Шуяня невозможно было описать никакими словами. Он не мог удержаться, наклонился вперёд и энергично поцеловал его: - Я очень счастлив. Я так счастлив. А'Юнь, ты мне так нравишься, ты мне так нравишься... Чу Муюнь поднял руку, и они сцепили пальцы. Между его бровями было несколько невидимых морщин, но его голос был твёрдым: - Ты мне... тоже нравишься. Эти двое выразили друг другу свои чувства, и Шэнь Шуянь был готов уйти. Позже Чу Муюнь сказал, что у него действительно была проблема с телом. Во время победы над монстром он был отравлен и нуждался в отдыхе. Шэнь Шуянь мог только неохотно уйти. После его ухода Чу Муюнь сначала пошёл принять ледяную ванну, а выйдя, наконец, успокоил свою похоть. Зеро: [Это......] Чу Муюнь улыбнулся: «Аватарка Жадности не горит, верно?» Зеро: [Да ...] малыш не понимает, малыш злится, почему портрет не загорелся?! (╯‵□′)╯︵┻━┻