И как мне сделать предложение семерым?!

На этот раз Чу Муюнь умер быстро и аккуратно, и он не знал, как Е Цзянхань убил его, что он вообще не чувствовал боли. Однако Чу Муюнь не планировал углубляться в этот вопрос. В любом случае, убийство Е Цзянханя было чрезвычайно жестоким, и у него всё же был некоторый опыт в подобном, особенно если это касалось убийства людей. Это не очень больно, когда он умирал, но всё равно больно, когда он воскресал. В конце концов, разрушенные ткани тела нуждаются в восстановлении, и этот процесс восстановления неизбежно будет сопровождаться такой же болью, как и смерть. Чу Муюнь был морально готов, и действительно, после короткого перерыва он почувствовал острую боль, от которой у него онемела кожа головы.Сердце заживало, и скорость, видимая невооруженным глазом, удвоила боль. Чу Муюнь сопротивлялся, крепко сжимая пальцы, почти разрывая ногти.…… В этот момент кто-то взял его за руку, мягко, но сильно.У Чу Муюня не было времени позаботиться об этом, а сильная боль уменьшила его способность соображать, и на данный момент рассчитывать было действительно нечего. Это был Е Цзянхань, который не смог этого вынести. Он не выиграл это соревнование, но и не проиграл. Приступы боли подобны морской воде во время прилива, и набегающие волны становятся всё выше и выше, всё больше и больше, и всё более и более непреодолимыми. Чу Муюнь страдал, и когда он мысленно был готов продолжать, внезапно тёплый поток окутал его тело. Затем вся боль исчезла, и эта резкая остановка была слишком резкой, чтобы не заметить. Поскольку он умирал много раз, Чу Муюнь очень хорошо знал, что такие раны никогда не заживут так быстро. И даже если она заживут, невозможно, чтобы боль сразу исчезла, она только понемногу отступала, и потребуется много времени, чтобы полностью исчезнуть. Это обычно, но сейчас…… Е Цзянхань кое-что сделал. Немного подумав, Чу Муюнь всё понял. Он не причинил ему боли, когда убивал, и разделил с ним боль, когда он воскресал? Это действительно можно сделать с помощью способности ''Пожирание''. Однако такое пожирание может вызвать некоторые побочные эффекты, такие как передача боли. Чу Муюнь больше не мог этого чувствовать, но настала очередь Е Цзянханя страдать. Жаль, что Чу Муюнь не мог открыть глаза. Во время процесса физического восстановления он находился в бессознательном состоянии. Он мог чувствовать внешний мир, но временно не мог контролировать тело. Было невозможно говорить и открывать глаза. Примерно через полчаса воскрешение закончилось, и Чу Муюнь проснулся.В это время была поздняя ночь. Хотя температура в комнате, где они находились, была подходящей, свет был неярким. Только шарик размером с кулак в углу излучал мягкий свет, которого было недостаточно, чтобы осветить всю комнату, но он оказывал дополнительное успокаивающее действие. Чу Муюнь сфокусировал взгляд и увидел мужчину рядом с собой. Цвет лица Е Цзянханя был чрезвычайно белым, и под этим мягким светом оно было таким же бледным, как мороз и снег, и таким же белым, как будто не был живым. Чу Муюнь слегка нахмурился, но Е Цзянхань встал и сказал: — Хорошенько отдохни. Его голос был очень хриплым, когда он говорил это, потирая руку, необъяснимым образом заставляя чувствовать себя немного расстроенными. Е Цзянхань повернулся и ушёл, ступая очень уверенно, но Чу Муюнь всё ещё видел острыми глазами, что темная одежда уже плотно прилегала к его крепкой спине, а свет всё ещё неестественно отражался. Поняв, что происходит, зрачки Чу Муюня резко сузились. Затем он быстро опустил голову и увидел маленькие водяные пятна, которые остались после Е Цзянханя. ''Это потому, что всё тело пропитано потом.'' Он действительно достал кровь сердца, поэтому испытал сильную боль. Хотя сразу после этого он вернул её обратно, только это и спасло ему жизнь. Сильная боль, которую он испытал, была реальной, и он не сопротивлялся. Затем он убил Чу Муюня и высокого худого мужчину. Хотя он не знал, что он сделал, Чу Муюнь мог быть уверен, что он не испытывал боли от того, что его сердце разрывалось на части. Может быть, это не техника убийства, а то, что он использовал способность пожирания? Поглотил его боль? Это неправильно. Когда он только что воскрес, было очевидно, что Е Цзянхань поглотил это, и он не мог использовать это дважды за такое короткое время. А короткое ли...? Чу Муюнь тихо спросил: «Зеро, сколько времени прошло от моей смерти до моего воскрешения?» Зеро: [Около... двух часов.] Чу Муюнь был немного удивлен: «Так долго?» Зеро: «Да... это может занять больше времени...» Ребёнок был напуган и на какое-то время упал. Глаза Чу Муюня слегка сузились, он знал это в глубине души. Е Цзянханю хватило более двух часов, чтобы поглотить его дважды, так что, хотя на этот раз он умер один раз, на самом деле пострадал Е Цзянхань. Но... с какой стати ему это делать? Зная, что он потеряет память, какой смысл это делать? Чу Муюнь не хотел понимать, но сердца людей сделаны из плоти. После того, как Е Цзянхань совершил такое, Чу Муюнь всё же был бы немного тронут. В конце концов, именно Чу Муюнем угрожали Е Цзянханю, и Чу Муюнь намеренно сделал это. Позже произошёл ещё ряд событий, в которых Чу Муюнь был инициатором. И смутно в сердце Чу Муюня зародилась идея. Если бы он взял на себя инициативу совершить самоубийство в то время, Е Цзянхань всё равно поглотил бы его боль и позволил бы ему умереть без боли или дискомфорта. Через два или три дня всё вернулось на круги своя, и Е Цзянхань снова терпеливо повторил повторенные слова: с улыбкой в уголках рта он сказал Чу Муюню завораживающим голосом: — Ты моя любовь. — Я люблю тебя. Естественно, Чу Муюнь не воспринял это всерьез. Он разыгрывал пьесу шаг за шагом, позволяя всему плыть по течению. Месяц для этих людей, продолжительность жизни которых составляет тысячи лет, - это всего лишь мгновение ока. Чу Муюнь рассчитал время, и сейчас Лин Суюнь больше не мог медлить. Он наблюдал за Е Цзянханем в течение стольких дней, но всё ещё не видел ничего странного. Но сейчас они очень хорошо ладят. Чу Муюнь ясно чувствовал, что Е Цзянхань доверяет ему всё больше и больше, и его ограничения становились всё более и более расслабленными. Попробовав его несколько раз, Чу Муюнь почувствовал, что пришло время идти в секту Линъюнь. Ночь была туманной, он установил на своей кровати решетку, создавая иллюзию, что он спит. Затем он выскользнул в темноту. Что касается "трупа" Лин Суюня, Чу Муюнь не беспокоился об этом, потому что Лин Сюань обязательно позаботится о нём. Потому что маленький волкодав знал, что пока Лин Суюнь был там, Лин Му обязательно вернётся. Чу Муюнь отправился в секту Линъюнь и, как и ожидалось, увидел рыжеволосого мужчину, стоящего с мечом в комнате Лин Суюня. Они посмотрели друг на друга, уголки глаз Лин Сюаня опустились, собирая высокомерное состояние, его глаза были непостижимы. Чу Муюнь не стал тянуть время и прямо сказал: — Я поговорю об этом позже, если тебе что-то нужно, сначала я спасу его. Тонкие губы Лин Сюаня плотно сжались, но он не издал ни звука.Чу Муюнь проигнорировал его и подошёл к кровати, положив пальцы на запястье Лин Суюня. В следующее мгновение цвет лица Чу Муюня слегка изменился. В теле Лин Суюня не было духовной травы! В этот момент поднялся знакомый поток воздуха, Чу Муюнь и Лин Сюань одновременно повернули головы, глядя на человека, который медленно выходил из тени. Е Цзянхань сжал маленький зеленый саженец своими тонкими кончиками пальцев. Он посмотрел на Чу Муюня с кажущейся бесконечной улыбкой в уголках рта: — Ты ищешь это? **** Это духовная трава! Когда Е Цзянхань забрал духовную траву? Удивление в глазах Чу Муюня невозможно было скрыть, но вскоре он успокоился.В это время, что ещё не может быть выяснено? Богомол хватает цикаду, а позади него воробей*. Неожиданно его тоже вычислили. (п/п китайская поговорка о том, что ''на всякую силу есть управа'' или ''не подозревать о нависшей опасности'') Похоже, Е Цзянхань заметил, что он не потеряет память после смерти, и более того, он может знать гораздо больше, чем предполагал. Людям легко ошибиться, когда они сталкиваются с огромным потрясением, тем самым обнаруживая больше недостатков, и, в конце концов, будучи пойманными другими, они полностью теряют контроль над ситуацией и становятся свиньёй на убое. Но Чу Муюнь стабилизировался.Двое посмотрели друг на друга, и на лице Чу Муюня появилось выражение, которого Е Цзянхань никогда раньше не видел. Между красивыми бровями не было ни уважения, ни послушания, а слегка приподнятая дуга не была скромной, но в ней было невыразимое удивительное очарование. Он был спокоен и собран, и то, что излучали эти тёмные глаза, было абсолютным здравомыслием. Это человек с необычайно твёрдым умом. Е Цзянхань слегка приподнял свои тонкие губы, очень довольный тем, что увидел. Конечно же, он был соблазнительным парнем. Открыв своё истинное лицо, он ясно увидел его и его великолепный блеск, скрытый в его внутреннем темпераменте: это намекало на его мудрость, описывало его прошлое, и из ансамбля получалось прекрасное лицо. Удивительный шедевр. Е Цзянхань слегка улыбнулся: — А что, если бы я действительно умер за тебя? То, что он сказал, казалось очень нелогичным, но Чу Муюнь ясно всё понял. Прошёл месяц, а мужчина всё ещё размышлял о том, что произошло в тот день. Теперь, когда маскировка была раскрыта, Чу Муюнь не стал утруждать себя формальностями: — Это просто проверка. — подразумевается следующее: ты вообще не умрешь за меня. Е Цзянхань сказал: — Я действительно извлёк кровь своего сердца. Чу Муюнь кивнул в ответ: — А ещё ты глотал мою боль. — Я сделал это, разве ты не чувствуешь себя немного взволнованным? Чу Муюнь внезапно поднял брови и улыбнулся ему: — Да, но ты этого не уловил. Уголки его приподнятых глаз были слегка изогнуты, а улыбка была очень легкой, но в то же время очень игривой, как будто улыбка превратилась в мягкое перышко, небрежно скользящее по коже, но вызывающее сильное чувство дрожи. Е Цзянхань на мгновение был поражён, но вскоре он улыбнулся и сказал: — Сердцебиения нет... в конце концов, ты глубоко любишь этого человека. Глаза Чу Муюня на мгновение вспыхнули, и в его сердце была мера, но он всё равно хотел проверить это снова: — Я сожалею, что обманул тебя, но мне действительно нужна эта духовная трава. Е Цзянхань сказал: — Это чтобы спасти Лин Суюня. Чу Муюнь: — Да. Е Цзянхань внезапно взглянул на Лин Сюаня, и то, что он сказал, было многозначительным: — Ты действительно любящий и праведный. От последних четырех слов тело Лин Сюаня необъяснимо напряглось. Сердце Чу Муюня слегка дрогнуло, и он решил составить план.Его глаза слегка опустились, и он последовал словам Е Цзянханя и сказал: — Пожалуйста, дайте мне духовную траву. Пока я могу спасти Лин Суюня, я готов заплатить любую цену. Уголки приподнятого рта Е Цзянханя были полны злобы: — Любую цену? Чу Муюнь тихо сказал: — Любую. — Я хочу, чтобы ты был... — Е Цзянхань взглянул на Лин Сюаня краем глаза, и его низкий голос был необъяснимо окрашен эротическим привкусом, — Моим секс-рабом. Как только его голос стих, появился красный огонёк, и Лин Сюань сделал движение без малейшего признака, и алый меч средней длины попал прямо в сердце Е Цзянханя.…… В такой опасной ситуации, в момент жизни и смерти, Е Цзянхань не двигался, ни оглядываясь, ни прячась, и даже в уголках его рта был приятный смешок. Между светом и молнией Чу Муюнь внезапно сделал движение. Он держал алый клинок одной рукой и отразил смертельный удар Лин Сюаня, полный гнева. Поскольку сила этих двоих была чрезвычайно велика, когда они внезапно столкнулись, свет был чрезвычайно ярким, а ужасающие колебания также сотрясали небо и землю. Лин Сюань не хотел причинять боль Чу Муюню, поэтому он остановил инерцию в последний момент, и в этот момент он поспешно отступил, только чтобы остановиться, когда врезался в стену. Само собой разумеется, что такого удара недостаточно, чтобы причинить ему боль, но это может быть неприятно при восстановлении движений. Его горло слегка сладковатое, а уголки рта переполнены алой кровью. Чу Муюнь только взглянул на него и быстро отвёл взгляд. Его движения были чрезвычайно быстрыми, но Е Цзянхань заметил их и даже уловил боль, промелькнувшую в его глазах. Е Цзянхань усмехнулась: — Твой маленький любовник, кажется, не согласен. Чу Муюнь серьёзно сказал: — Я не имею к нему никакого отношения. Лин Сюань уставилась на него, почти охваченная пламенем: — Лин Му, ты понимаешь, что делаешь? Чу Муюнь посмотрел на него холодным и равнодушным взглядом: — То, что я делаю, не имеет к тебе никакого отношения. Лин Сюань сердито сказал: — Этот человек стоит того, чтобы платить так много? Он хотел убить тебя, он ненавидел тебя! Ты превратился для него в груду костей, но он выбрал кучу любовниц. Ему совершенно наплевать на твою привязанность. Что бы ты ни дала, ему будет всё равно! Какой смысл так много делать? Чу Муюнь повернулся к нему спиной, лицом к Е Цзянханю. Так что Лин Сюань не мог видеть пустоту в его глазах, но Е Цзянхань мог это видеть ясно. Тонкие губы этого сильного и стойкого мужчины в это время слегка дрожали, очевидно, он страдал от сильной боли, но он отказался выдать ни малейшего признака, ради свободы маленького любовника он охотно нёс всё. Будь то оскорбление или недоразумение, всё не может сравниться со словом "привязанность". Чу Муюнь глубоко вздохнул и сказал крайне равнодушным голосом: — Я выполню своё обещание, пока Лин Суюнь может жить. Е Цзянхань уставился на него: — Только ради Лин Суюня? Чу Муюнь сжал кулаки: — Пока он может жить. Е Цзянхань тихо вздохнул: — Но я не хочу давать Лин Сюаню свободу. Когда прозвучала эта фраза, Чу Муюнь внезапно поднял на него глаза, и, наконец, в его глазах появилась щёлочка, которая, казалось, была абсолютно спокойной. Но он всё ещё крепко держался: — Какое это имеет отношение к Лин Сюаню? Е Цзянхань ущипнул хрупкую духовную траву и медленно встряхнул её: — Духовная трава - необходимая вещь для активации марионетки. Стоит сделать это и Лин Суюнь оживёт. Но... — Он перевел взгляд на Лин Сюаня и очень мягко спросил, — Ты знаешь, как выглядит тот, кто вернуться к жизни после использования кукольного искусства? Лин Сюань застыл от последней фразы Е Цзянханя.Е Цзянхань продолжил: — Марионетки невежественные, бессознательные и бесчувственные, единственное, чем они похожи на человека, - это то, что они могут дышать и действовать. Чу Муюнь прервал его: — Довольно! Я просто хочу, чтобы он ожил! — Да, до тех пор, пока ты хочешь, чтобы он ожил... — сказал Е Цзянхань с улыбкой. — Как жертвенное тело, достаточно быть живым, чтобы призывать к искусству замены, верно? Чу Муюнь внезапно поднял на него глаза. Е Цзянхань повернул голову, чтобы посмотреть на Лин Сюаня, и сказал слова за словом: — Мальчик, ты помнишь, откуда ты пришёл? Ты помнишь, как твой А'Му спас тебя?