И как мне сделать предложение семерым?!

Цзин Мо объяснял, но такое объяснение было бесполезно для Чу Муюня. Ему было наплевать на горячую родниковую воду, неважно, что это за руда, неважно, насколько она полезна для его тела, это не имело никакого значения. Цзин Мо должен понять.Видя, что Чу Муюнь всё ещё колеблется, Шэнь Шуянь слегка усмехнулся: — Мы все мужчины, всё в порядке. Действительно, это просто горячий источник, и совершенно нормально - делать это вместе представителям одного пола. Конечно, предполагается, что в этом нет гомосексуальности, но факт остается фактом: все трое - геи. Это что-то вроде ха-ха. Малыш Зеро слабо сказал: [Должен ли я закрыть пять чувств...] Чу Муюнь: «......» Зеро: [ (//?//) ] Очень застенчивый. Чу Муюнь: «Не думай об этом.» Двое из них трёх так и сказали, и Чу Муюнь остался равнодушен, каким бы лицемерным он ни был, его первоначальным намерением было быть вместе. Он очень хорошо знал умы этих двух людей. Первый всё ещё его испытывает и не может понять это в одежде. Возможно, ему будет понятнее, когда он снимет одежду. О мыслях другого было ещё легче догадаться. Вероятно, зная о плохих намерениях Шэнь Шуяня, он хотел использовать это, чтобы объявить о своём суверенитете. Малыш Цзин Мо кокетничает. Как мог Чу Муюнь, такой информированный и интересный человек, действительно возражать? Все трое обладали от рождения прекрасной внешностью, особенно Шэнь Шуянь и Цзин Мо, которые, сняв одежду, были стройными и в то же время мускулистыми. Входя в воду голым, у каждого были свои особенности. Чу Муюнь испытал их обоих так близко, и теперь, когда он смотрел своими глазами, он действительно нашёл это немного невыносимым. Это похоже на то, как натурал принимает ванну с двумя девушками, которые настолько хороши, ничего не может сделать, так что его нижнего становится жаль. Папочка Чу внезапно вспомнил иллюзию, которую создал для него зверь снов Се Цзивэя, ту, в которой Гордыня и Зависть стали двумя маленьким шлюшками, которые соблазнили его вместе.…… Жаль думать об этом сейчас, он должен был попробовать это до конца, это закончилось бы всего лишь сменой тела. Если он не сделает этого в иллюзии, то просто невозможно уничтожить этих семи демонов в реальности... С такими капризными мыслями неизбежно, что Чу Муюнь немного отвлёкся. Чу Муюнь купался в горячем источнике, но в его нижней части тела появилась некоторая реакция. Двое других были очень дисциплинированными. За исключением нескольких взглядов в начале, Шэнь Шуянь после этого не щурился и не делал ничего чрезмерного. Цзин Мо облокотился прямо на край бассейна и закрыл глаза, чтобы восстановить силы. На лице Чу Муюня отразилось небольшое смущение, и его взгляд невольно переместился на Цзин Мо. Шэнь Шуянь посмотрел ему в глаза, усмехнулся в глубине души, и его лицо всё ещё было мягким: — Кстати говоря, я знаю технику, которая может поглощать энергию в воде, и это весьма полезно для улучшения тела во время практики. Любой, кто занимается самосовершенствованием, всегда будет очень заинтересован в такого рода темах. Чу Муюнь, естественно, не был исключением: — О? Существует такая техника? Сила в воде самая обильная, но из-за различных форм её всегда было трудно впитывать и использовать. Если техника брата Шэня обладает таким чудесным эффектом, это действительно сокровище. Шэнь Шуянь сказал: — Если А'Му хочет этому научиться, я расскажу тебе об этом. Чу Муюнь поспешно сказал: — Стоит ли делиться чем-то настолько хорошим? — Считай это моим подарком от чистого сердца. Раньше, в лесу, если бы А'Му не спас меня, я бы там погиб. По сравнению с этой добротой небольшая техника - просто проявление благодарности. Чу Муюнь немного подумал, но больше не увиливал, а сказал свободно: — Принятие - лучшая вежливость, тогда сначала благодарю брата Шэня. Шэнь Шуянь улыбнулся и действительно безоговорочно продиктовал технику. Этой технике его ещё тогда научил Чу Муюнь. Теперь, когда времена изменились и всё стало не по-человечески, упоминать об этом снова довольно эмоционально. Шэнь Шуянь помнил всё, чему учил его Шэнь Юнь, и эту технику от тоже всегда помнил. Поскольку они были влюблены в самом начале, всё, что они делали, было сладким и долгим. Поскольку они оставались в воде, обнажённые и связанные, они делали много разных вещей. Шэнь Шуянь талантлив и умён, и он очень быстро всему учится, но он долгое время не мог освоить эту технику. Шэнь Юнь не мог ни смеяться, ни плакать, и не мог удержаться от смеха над ним: ''Ты можешь делать всё, что захочешь. После изучения этой техники, разве я буду тебе полезен?'' В то время Шэнь Шуянь был молод и энергичен, и он только чувствовал, что снисходительная улыбка Шэнь Юня была чрезвычайно привлекательной, а также незабываемой. Когда он смотрел на неё, его кровь стыла в жилах, и он просто ненавидел то, что не мог физически владеть им до самой смерти. Но теперь, после того как хорошие времена остались одни в воспоминаниях, они выглядят пустыми.Диктуя это упражнение слово за словом, сердце Шэнь Шуяня было переполнено горечью и отчаянием, подслащёнными в ядовитое вино, и таким образом оно прямо разъедало. Изнутри не видно никаких шрамов, но блестящий внешний вид невозможно было сохранить, потому что внутренние органы уже не в форме. Чу Муюнь учится очень серьёзно. У него отличные таланты, и он не будет учиться так быстро, как преподает, но он очень хороший ученик, далеко не такой своенравный и трудный, как Шэнь Шуянь в то время. Просто мастер Шэнь Шуянь рассеян в обучении. Чу Муюнь вспомнил упражнения и не смог удержаться от вопроса: — Это может прозвучать немного самонадеянно, но если брату Шэню не всё равно, просто отнеситесь к этому так, как будто я никогда об этом не упоминал. Шэнь Шуянь: — А'Му, всё в порядке, говори. Чу Муюнь посмотрел на Цзин Мо издалека, след инстинктивной нежности разлился между его бровями, а затем сказал: — Могу ли я научить этой технике других? Шэнь Шуянь слегка вздрогнул. Чу Муюнь знал, что его просьба была слишком велика, но он действительно ничего не мог с собой поделать. Он всегда хотел делиться хорошими вещами с людьми, о которых он заботился. Это чувство было бы даже настолько сильным, что даже если бы он не владел им, он хотел отдать его ему. — Это было слишком грубо с моей стороны, эта техника... — Всё в порядке, — мягко улыбнулся Шэнь Шуянь, — Поскольку я тебе продиктовал, это твоё дело, и ты можешь делать всё, что захочешь. Глаза Чу Муюня слегка заблестели. Он и Шэнь Юнь были действительно похожи. С таким выражением на его лице Шэнь Шуяню было трудно не растрогаться. Но, в конце концов, это не его, не тот человек, которому не терпится отдать всё хорошее, что есть в мире. Шэнь Шуянь был в гораздо худшем настроении и не мог продолжать проверять, когда был в таком неустойчивом настроении. Он боялся, что сделает что-то непоправимое. — Я немного устал, так что сначала я собираюсь отдохнуть. Чу Муюнь сказал: — Брат Шэнь, иди осторожней. Шэнь Шуянь выбрался из горячего источника, надел халат и повернулся, чтобы посмотреть на седовласого мужчину, прислонившегося к бассейну. В этот момент Цзин Мо тоже поднял голову и посмотрел на него.Они оба не сказали ни слова, Шэнь Шуянь даже посмотрел на него снисходительно, но в этот момент исход уже был определён. Ничего не было сделано, но Цзин Мо уже выиграл всю игру. Потому что от начала и до конца сердце Чу Муюня было привязано к нему. Шэнь Шуянь отвёл взгляд и поднялся, чтобы уйти. Как раз в тот момент, когда он собирался уходить, позади него послышался шум воды. Внезапно его сердце подпрыгнуло, он обернулся и посмотрел. В ясном лунном свете он увидел двух целующихся людей. Цзин Мо оперся одной рукой о край бассейна, слегка наклонился и прижался своими тонкими губами к губам человека под ним. Человек, которого он поцеловал, совсем не сопротивлялся, его глаза были слегка закрыты, а длинные ресницы были переполнены снисходительностью и привязанностью. Глава 167 Шэнь Шуянь вернулся с мрачным лицом. Всё его тело было очень холодным. Стоя у бассейна с горячими источниками, он, казалось, мог заморозить всю родниковую воду. Такое большое движение, что двое целующихся людей, естественно, могут это заметить. Чу Муюнь с силой оттолкнул Цзин Мо. Его лицо было спокойным, но голос немного взволнованным и хриплым: — Брат Шэнь, в чём дело... Он ещё не закончил говорить, потому что в тот момент, когда они посмотрели друг на друга, он увидел слишком много эмоций в глазах Шэнь Шуяня. Здесь присутствует то же явное намерение убить, что и у свирепого зверя, и та же тревога и печаль, что и у брошенного маленького животного. Такие противоречивые эмоции переплетаются, и то, что их порождает, - это глубокая одержимость. Она уже было вырезана в костном мозге и интегрирована в душу, даже прикосновение к нему причиняет сердечную боль. Чу Муюнь открыл рот, с некоторой опаской в голосе: — Брат Шэнь? Увидев настороженность в глазах Чу Муюня, Шэнь Шуянь внезапно пришёл в себя. Он долго был поражён, но наконец заговорил: — Извините, что побеспокоил вас. Чу Муюн слегка нахмурился: — Нам стоило это скрыть. Поведение Шэнь Шуяня всё ещё было напряженным, он снова повернулся и прошептал: — Эти ваши личные дела... Я был груб. Сказав это, он действительно ушёл и вернулся в палатку.Конечно, Чу Муюнь ничего не стал бы делать с Цзин Мо здесь. То, что он только что сделал, было не чем иным, как тем, что Цзин Мо намеренно показал Шэнь Шуяню. Когда они вдвоём вышли из горячего источника и вернулись в палатку, Цзин Мо, естественно, последовал за Чу Муюнем. Чу Муюнь взглянул на него: — Разве здесь нет трёх палаток? Цзин Мо задал риторический вопрос: — Ты злишься? Чу Муюнь оглянулся на него. Цзин Мо обнял его, уткнулся ему в шею и тихо сказал: — Я боюсь. Чу Муюнь был поражён. Цзин Мо продолжил: — Я боюсь, что он заберёт тебя. Чу Муюнь совсем не сердился на него. Услышав, что он сказал, он был готов снова баловать его. Он тихо вздохнул и сказал: — Если он не нравится, мы не пойдём с ним. Цзин Мо угрюмо сказал: — Я не могу монополизировать тебя. Уголок рта Чу Муюня приподнялся. Цзин Мо снова сказал: — Я должен доверять тебе. Вот почему он всегда предпочитал молчать. Он по-прежнему враждебно относился к Шэнь Шуяню и чувствовал себя неловко из-за этого путешествия, но ничего не сказал, потому что решил доверять Чу Муюню и верил в принятое им решение. Цзин Мо действительно пережил бесчисленные взлёты, падения и невзгоды, и видел тепло и холод мира так много, что закрылся и отверг всё. Но таким образом, когда он решил принять это снова, всё, что он отдал, - это всё своё сердце. Он понимает, что такое любовь, понимает, что это чувство взаимного уважения и доверия, и усердно работает. Просто пойманный в ловушку эмоций, как он действительно может быть таким спокойным? В итоге, он всё-таки сделал что-то из ряда вон выходящее - поцеловал А'Му на глазах у Шень Шуяня. Но потом он быстро осознал свою ошибку и серьёзно извинился перед Чу Муюнем. Такой ум чист и прозрачен, что вызывает дополнительные огорчения. Чу Муюнь, вероятно, не мог вынести этого больше всего. Улыбка в уголках его рта была настоящей. После того, как он притянул Цзин Мо ближе, поцелуй был долгим и сбивающим с толку. Влюбленные такие милые, что жалко ничего не делать. В конце концов, они вдвоём спали в одной палатке, но, учитывая их местонахождение, они не слишком много делали. Когда ранним утром взошло солнце, Чу Муюнь обнаружил, что рядом с ним никого нет. Чу Муюнь был в хорошем настроении, оделся, умылся и приготовился выйти из палатки. Он только что проснулся, но двое других уже стояли снаружи рано утром. Без Чу Муюня спокойствие на поверхности этих двоих исчезло. Хотя они и не были шумными, они не собирались жить в гармонии. Шэнь Шуянь спал в соседней палатке. То, что произошло прошлой ночью, он, естественно, мог отчетливо слышать со свой базы совершенствования. Хотя Чу Муюнь изо всех сил старался подавить стон, чем тише был голос, тем более удручающим он был, но тем более страстным. Шэнь Шуянь почти мог оценить настроение Цзин Мо - такое желание отчаянно проникнуть в человека под ним, такое безумное желание заставить его потерять контроль. Своего рода болезненное собственничество, которое заставляло чувствовать, что даже разорвать их на части будет недостаточно. Шэнь Шуянь не может представить, как он пережил ту ночь. Он знал только, что после того, как Чу Муюнь потерял сознание, он увидел ошеломленного Шень Юня, того Шень Юня, который принадлежал ему, лежащий под ним, одновременно безмерно похотливый и бесконечно избалованный. Шэнь Шуянь очень скучал по нему. Тысяча лет сделали это стремление уже не простым желанием. Он хотел Шэнь Юня, но ещё больше хотел обнять этого человека. Казалось, что просто спокойное наблюдение могло удовлетворить пустое сердце, которое постоянно наполнялось холодным воздухом. Жаль, что такое желание - роскошь. Вторую половину ночи Шэнь Шуянь пережил неожиданно. Когда Цзин Мо вышел, он, естественно, не смог показать ему хорошее лицо. — Удачи, вы действительно нашли способ подавить тело Небесного Бедствия. Цзин Мо сказал безразличным голосом: — А'Му нашёл. Шэнь Шуянь получил удар ножом в сердце и усмехнулся: — Разве ты не думаешь о том человеке, когда смотришь на него? Цзин Мо не ответил ему.Но они оба знали, кто был тот человек. Они были так похожи, что, к сожалению, любой, кто видел их, не пропустит этого. База совершенствования Шэнь Шуяня была намного лучше, чем у Цзин Мо, поэтому он быстро заметил, что Чу Муюнь проснулся. В уголках его рта играла злобная улыбка, но голос был необычайно нежным: — Цзин Мо, ты помнишь, когда А'Юнь привез тебя во дворец Всех Явлений, он заботился о тебе и хорошо относился к тебе. Даже если Небесное Бедствие причинило много неприятностей, он не отказывался от тебя. Конечно, Цзин Мо не забыл это, он слегка опустил глаза и тихо сказал: — Помню. Шэнь Шуянь продолжил: — А'Юнь всегда был таким, и он безоговорочно добр ко всем. Как только он найдёт тебя, он не оставит тебя в покое. Хотя Небесное Бедствие - это сложно, если бы он не был пойман в ловушку во дворце Всех Явлений Се Цзивэем, он определенно нашёл бы способ помочь тебе. Цзин Мо промолчал. Он не знал, был ли Шэнь Юнь таким, как сказал Шэнь Шуянь, но нет никаких сомнений в том, что Шэнь Юнь тогда был очень добр к нему, и он никогда не забудет доброту тех лет. Видя, что Цзин Мо погрузился в воспоминания, Шэнь Шуянь сказал совершенно правильно: — Я знаю твою дружбу с А'Юнем, но люди не могут воскреснуть из мертвых, поэтому бессмысленно искать замену. Цзин Мо яростно поднял голову, и Шэнь Шуянь продолжил: — Когда я увидел А'Му, я смог понять твоё настроение. Они действительно похожи. Он и А'Юнь родились совершенно одинаковыми. Они не только похожи внешне, но и, кажется, имеют одинаковое поведение и темперамент. Они абсолютно одинаковы. Такая зрелость и терпимость, это действительно... Сказав это, он внезапно остановился. Потому что Чу Муюнь вышел из палатки и посмотрел на них с бледным лицом: — О чём вы... говорите? Глаза Шэнь Шуяня блеснули, но выражение его лица было немного смущенным: — Это... — он посмотрел на Цзин Мо и замолчал.