И как мне сделать предложение семерым?!

Цзин Мо вообще не уходил! Или следует сказать, что он ушёл, но, отойдя далеко, собрался с духом и вернулся обратно. Почему? Он беспокоился о Лин Му. Он слушал то, что тот говорил, и полностью поверил в то, что сказал Чу Муюнь. Но боялся, что пребывание в одиночестве действительно потревожит его разум, и тогда он не сможет использовать талисман телепортации, поэтому он ушёл. Но, в конце концов, он всё ещё не мог успокоиться. Он ушёл далеко и тайно вернулся, желая посмотреть, как Чу Муюнь выберется из беды, но обнаружил... Что талисмана телепортации вообще не было. Человек, который остался здесь, выбрал смерть спокойно и бесстрашно. Цзин Мо был не глуп. Подумав об этом, что ещё есть такого, чего он не понимал? Лин Му обманул его, придумал ложь и поймал в ловушку... Но целью было обменять себя на его жизнь. Смерть - какая ужасная вещь. Но этот человек так легко сделал этот выбор. Цзин Мо не мог описать своё настроение, он был очень расстроен и очень зол. За свою долгую жизнь он слишком долго не испытывал этих двух крайних эмоций. Теперь он попробовал их, и распространяющаяся горечь осела на кончике его языка, делая его слова еще более терпкими: — Если ты умрёшь, как я смогу жить? Когда Цзин Мо произнёс эти слова, не только Чу Муюнь, но и Се Цзивэй были ошеломлены. ''Если ты умрёшь, как я смогу жить?'' ''Какое удовольствие можно получить, если жить ценой жизни другого? Жить таким образом действительно в сто раз более жестоко и страшно, чем смерть.'' *** Чу Муюнь тихо вздохнул, он был немного удивлён. Поскольку он был почти уверен, что обманул Цзин Мо, он заставил этого парня поверить в это в нескольких словах. Но кто бы мог подумать, что этот парень вот так вернётся? Он действительно влюблён, поэтому он повиновался, доверял и выражал свои опасения и тревоги в расплывчатой форме, которая не беспокоила другую сторону - только для того, чтобы в конце концов обнаружить скрытую правду. Думая об этом и снова глядя на этого привлекательного мужчину, Чу Муюнь почувствовал невыносимый след в своём сердце. Это было игрой с самого начала, и теперь нет никакой возможности повернуть её вспять - поскольку ему суждено проиграть ему, бесполезно думать об этом. Стоит сделать какие-то исправления в других аспектах. Чу Муюнь не может позволить Цзин Мо умереть здесь, и теперь он не может сбежать. Единственное, что он может сделать, это использовать метод формации.…… Как только его пальцы слегка шевельнулись, Малыш Зеро внезапно сказал: [Похоть рядом!] Чу Муюнь чрезвычайно быстро прекратил свои движения. Ему не хватало сил и, естественно, он не мог точно воспринимать окружающую ситуацию, но суждение Зеро-Зеро не могло быть ошибочным. Если Похоть здесь, ему не нужно этого делать. Се Цзивэй не захочет смотреть, как он умирает. Так что... ему просто нужно…… Словно молния вторая волна атак Тёмной ночи обрушилась яростно, Чу Муюнь сделал шаг вперёд, даже не задумываясь об этом, и защитил жизнь Цзин Мо. Это чёрное перо было острым и пронеслось с величественной энергией, а сильный ветер развевал одежду людей. Чу Муюнь смотрел на него прямо, без малейшего страха, и его тёмные глаза были полны принятия смерти. Цзин Мо был серьёзно ранен, и больше не было никакой возможности защитить его, он даже не мог пошевелиться. Чу Муюнь не оглянулся, но тихо сказал ему: — Если это так, давай уйдём вместе. — это ответ, данный ему. ''Если ты умрёшь, как я смогу жить?'' В таком случае, давай уйдём вместе. Живя, мы будем спать под одним одеялом, а умирая, будем лежать в одной яме. Это то, чего хотел Се Цзивэй.Но он не мог этого получить! Се Цзивэй сделал движение, цитра воспарила в воздух, и её струны резко зазвенели. Скорбная песня полилась, как поток, блокируя чёрные перья и превращаясь в прозрачный синий щит. Такая перемена очень ''шокировала'' Чу Муюня. Появился Се Цзивэй, его волосы были похожи на брызги чернил, его красная одежда была яркой, а цитра играла убийственную мелодию под его тонкими пальцами, неся сильную энергию, откатывающуюся, как волна. Божественный зверь Тёмная Ночь был застигнут врасплох, и на некоторое время он был ошеломлён. У Се Цзивэй было много боевого опыта, и когда он был в ярости, он не проявлял милосердия, и все его движения были убийственными. При такой яростной атаке Тёмная ночь, очевидно, не получила ни единого шанса. Хотя божественный зверь могуществен, Тёмная ночь всё ещё не просветлена в конце концов, и всё ещё существует большая пропасть между божественным зверем, у которого тот же разум, что и у Янь Шэня тысячи лет спустя. Се Цзивэй атаковал раз за разом, и его сила казалась неисчерпаемой. В каком месте эта цитра - музыкальный инструмент? Это явно древнее орудие убийства, которого достаточно, чтобы уничтожить небо и землю! Один человек и один зверь сражались в темноте в течение нескольких часов, но Тёмная ночь неуклонно отступала. Он просто выполз, и прежде чем он успел что-нибудь съесть, он встретил такого злодея! Он не может победить его, он только станет голоднее, если съест его, взвесив все за и против, наконец, божественный зверь завыл, захлопал крыльями и глубоко зарылся в землю. В этот момент катастрофа прошла почти без сучка и задоринки. Ещё когда Се Цзивэй сражался с Тёмной ночью, Чу Муюнь уже занялся Цзин Мо. В его сумке Цянькунь было много целебных лекарств. Теперь, когда он достал их, его раны стабилизировались. Просто чёрное перо Тёмной ночи не является физической сущностью, оно трансформируется силой. Хотя оно не отравляется после проникновения, также это может нарушить гармонию внутренней энергии. Для того, чтобы предотвратить это требуется более поздняя обработка, которую нельзя завершить так быстро. Как говорится, внешние повреждения легко поддаются лечению, но внутренние повреждения трудно излечимы. Но к счастью, они пока живы. Цзин Мо потерял сознание, но его пальцы крепко держали запястье Чу Муюня, отказываясь отпускать его. Чу Муюнь знал, что он очень расстроен, поэтому позволил ему держать себя. Отправив Тёмную ночь обратно, Се Цзивэй взял цитру и медленно приземлился. У него были приподнятые брови и глаза, что казались вызывающими, когда он говорил, а если говорил сладко, то мог даже соблазнить ум и душу людей. Чу Муюню было неудобно вставать, но он неохотно поклонился и серьёзно сказал: — Спасибо вам, господин, за вашу помощь. Независимо от предыдущей ситуации или цели, Се Цзивэй фактически спас их - он вытащил обе жизни из пасти Тёмной ночи. Чу Муюнь опустил голову, и Се Цзивэй посмотрел на него сверху вниз. Он не сказал ни слова, молча наблюдая.После долгого молчания Чу Муюнь поднял голову и посмотрел на него с лёгким сомнением: — Господин? Се Цзивэй, казалось, очнулся ото сна. Он наконец пришёл в себя и медленно сказал: — Не будь таким вежливым, я старый знакомый молодого мастера рядом с тобой. В глазах Чу Муюня мелькнула настороженность. Из-за телосложения Цзин Мо у него мало старых знакомых, но есть много старых врагов. Се Цзивэй заметил это, кривая улыбка появилась в уголках его рта, и сказал: — Ты знаешь Шэнь Юня? Услышав это имя, спина Чу Муюня неестественно выпрямилась. Се Цзивэй внезапно усмехнулся. Его изначально романтичные и страстные глаза были переполнены глубокой любовью. Цвет был чрезвычайно сильным, а прикосновение - чрезвычайно мягким. Это было похоже на выдержанное вино, спрятанное глубоко под землёй. В тот момент, когда оно пробилось сквозь почву, оно было переполнено ароматом, настолько красивым, что захватывало дух. — Я... — его голос был хриплым, а низкий тон больше походил на бормотание самому себе, — Его муж. Они вместе вкусили плод бракосочетания, разделили жизни, и хотели остаться друг с другом на всю жизнь.…… Но в конце концов он остался позади. **** Его голос стих, и печаль на его лице была неглубокой, но незабываемой. Выражение лица Чу Муюня слегка потемнело, и он тихо сказал: — Я соболезную. Се Цзивэй улыбнулся, затем внезапно поднял на него глаза: — Он не мёртв. Чу Муюнь был явно озадачен. Се Цзивэй серьезно посмотрел на него, его взгляд, такой влюблённый, опустился с его лба вниз, упал на его глаза, поднялся к высокой переносице и задержался на тонких губах. Чу Муюню было немного не по себе: — Господин, я не Шэнь Юнь. — Я знаю. — спокойно ответил Се Цзивэй. Через некоторое время Чу Муюнь замолчал. Се Цзивэй сильно отличается от Шэнь Шуня. На днях он спас Шэнь Шуяня, поэтому он, естественно, мог оставить его, когда захочет, но Се Цзивэй был другим. Он был их спасителем, поэтому некоторые вещи нельзя было делать так решительно. Словно увидев дискомфорт Чу Муюня, Се Цзивэй закрыл глаза и сказал: — Мне очень жаль. Чу Муюнь не издал ни звука. Се Цзивэй слегка вздохнул: — Что ты здесь ищешь? Чу Муюнь повторил то, что сказал это Шэнь Шуяню. Независимо от того, насколько разными были встречи, просьбы, высказанные ими обоими, были все те же: — Могу я пойти с тобой? Теперь, когда Чу Муюнь знал о существовании Шэнь Юня, он, естественно, больше не был таким беспечным. Он не колебался и прямо сказал: — Лин Му никогда не забудет благодарность за спасение, но я действительно не Шэнь Юнь, я просто немного похож... И У меня уже есть возлюбленный. Он единственный в этой жизни, другого не будет. Закончив говорить, он посмотрел на спящего Цзин Мо, его чёрные глаза были нежными. Сердце Се Цзивэй слегка замерло, но на его лице это не было заметно: — Не волнуйтесь, мастер Лин, у меня нет никаких других мыслей. Я только что видел тебя, и это неизбежно, что я буду эмоциональным, поэтому все, чего я хочу, это защитить вас обоих Чу Муюнь подозрительно посмотрел на него. Се Цзивэй объяснил: — Тысячу лет назад А'Юнь пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня. Он дал мне мою жизнь... Когда он сказал это, чего мог не понять Чу Муюнь? Только что подвергшийся нападению Тёмной ночи, разве не Чу Муюнь тоже предпочёл умереть в обмен на жизнь Цзин Мо? Затем он услышал несколько вздохов и не смог удержаться, чтобы не сказать: — ...он действительно очень сильно вас любил. Услышав это, губы Се Цзивэй слегка задрожали, и печаль между его бровями, наконец, не удалось скрыть. Они переполняли медленно, но с большой силой. Они были глубокими, как жидкость, и густыми, как чернила. Где бы они ни были, их нельзя было смыть или растопить. Даже если разорвать эту огромную рисовую бумагу, след этого пятна не возможно будет скрыть. Чу Муюнь, казалось, понял, что он говорил о печали другой стороны, и быстро исправился: — Господин, всё же... Се Цзивэй прервал его: — Он не мёртв, и я обязательно найду его. Чу Муюнь открыл рот, оставив в конце лишь тихий вздох. Неизвестно, откуда возникает любовь, но она прячется глубоко. Если присутствует любовь, тогда живые могут быть подобны мертвым, а мертвые могут быть подобны живым. Он знал, что Се Цзивэй позволит Шэнь Юню вечно жить в его сердце. Чу Муюнь не может отказать Се Цзивэю в просьбе пойти с ним. Более того, Се Цзивэй также сказал: — Я уйду, когда вы поправитесь. Это действительно любезно с его стороны.Чу Муюню не хватило сил, а Цзин Мо был серьезно ранен. Если Се Цзивэй действительно уйдёт, они будут в опасности в этом тайном царстве. Если они будут неосторожны, их жизни снова окажутся в опасности. Спасение людей - это уже большое одолжение, и Чу Муюнь, естественно, очень доверяет Се Цзивэю очень благодарен за то, что он поддерживает его таким образом. Из-за травмы Цзин Мо они нашли тихое место, чтобы успокоиться, желая дать Цзин Мо сначала восстановиться. У Чу Муюня в сумке Цянькунь много товаров, но ситуация Цзин Мо особенная. Чёрное перо Тёмной ночи оказывает большое влияние на практика после попадания в тело. Ему нужны некоторые лекарства, которые уплотняют энергию, они используются только для прорыва через царство, поэтому он не носил же их с собой. Нынешняя база совершенствования Се Цзивэя больше не нуждается в этих вещах, и, естественно, он их тоже не носит. Если нет, он мог только усовершенствовать это самостоятельно. Чу Муюнь немного подумал, но не стал уклоняться. После того, как Се Цзивэй позаботился о Цзин Мо, он отправился на поиски материалов самостоятельно.Конечно, он не ушёл бы далеко и не вышел из круга убежища Се Цзивэя. К счастью, все они являются обычными лекарственными материалами. Растительность в этом тайном царстве более процветающая, чем снаружи, и не потребовалось много времени, чтобы набрать всё необходимое. Чу Муюнь открыл печь для алхимии, Се Цзивэй наблюдал со стороны, немного удивленный: — А'Му - алхимик? Чу Муюнь сказал: — Я немного разбираюсь в этом, но мне не хватает опыта. Се Цзивэй взглянул на его технику и понял, что то, что он сказал, было правдой. Он много знал в теории, но он мог отличить уровень от реальной работы. Чтобы воскресить Шэнь Юня после тысячи лет, Се Цзивэй видел партию за партией мастеров алхимии. Даже если он ничего не знал раньше, теперь его можно считать наполовину опытным. Чу Муюню потребовалось много усилий, чтобы усовершенствовать таблетку, которую он хотел. Она выглядела не очень хорошо. Он не мог удержаться от горькой улыбки: — Если бы А'Мо усовершенствовал её, я боюсь, что качество было бы лучше, как минимум в три раза. Се Цзивэй сказал: — Хм? Цзин Мо тоже разбирается в алхимии? — он действительно этого не знал. Когда Чу Муюнь упомянул Цзин Мо, выражение его бровей и глаз было совсем другим. Вероятно, когда он сильно любит кого-то, он будет чувствовать, что он лучший в мире, особенно в том, в чём хорош его возлюбленный. Он не мог дождаться, чтобы все узнали, что такое стремление делиться тем, что он узнал. Чу Муюнь сказал: — Он чрезвычайно талантлив. Под моим неопытным руководством он добился чрезвычайно быстрого прогресса. По большей части он самоучка, но он действительно талантлив. Он сказал это так взволнованно, что Се Цзивэй не знал, что ответить. Он необъяснимо также почувствовал кислое чувство. С таким лицом глубоко влюбленный в другого человека он всегда будет затронут. Особенно... он сам был ''заменой'' в течение стольких лет. Каково это на вкус? Те, кто этого не пробовал, действительно не могут сказать. Чу Муюнь ничего не замети, но ему стало немного стыдно после того, как он закончил говорить: — Я слишком болтлив. — он любит это говорить, но другая сторона может не захотеть слушать. Се Цзивэй улыбнулся: — У вас с Цзин Мо действительно хорошие отношения. Чу Муюнь тоже улыбнулся, излишне говорить, что вся привязанность была видна по глазам. После такого отдыха в течение дня, хотя Чу Муюнь заботился о Цзин Мо, после ночи полнолуния его база совершенствования постепенно восстанавливалась, и его психическое состояние было лучше, чем раньше.Было темно, и они поставили палатку для отдыха. Чу Муюнь спал с Цзин Мо. Во-первых, их отношения не скрывались, а во-вторых, он хотел защитить раненного. Глубокой ночью Чу Муюнь услышал прекрасный звук цитры в полудрёме. Звук был протяжным, как шепот влюбленного, он, очевидно, звучал во всём мире, но, казалось, витал в его сердце. Чу Муюнь вышел из палатки, глядя вдаль, и его сердце трепетало.Ночь в тайном царстве очень тёмная, от чего прикосновение света ещё более ослепляет. Чу Муюнь медленно приблизился, увидел великолепную красную одежду и серебристый туман. Звук цитры слабый разыгрывал уже не простую ноту, а тысячелетнюю тоску, долгую и далёкую, наполненную нежеланием и печалью, но упрямо отказывающаяся отпускать её. Чу Муюнь уставился на него, но не из-за звука цитры, а потрясенный серебряными блёстками, падающими, как звезды, с неба. ''Зверь снов.''