И как мне сделать предложение семерым?!

Кто бы мог подумать, что однажды Се Цзивэй поймает себя в ловушку иллюзии? Способности зверя снов не безграничны. Чем больше раз вы столкнетесь с ним, тем сильнее будет ваше сопротивление. Кроме того, Се Цзивэй обладает сильными умственными способностями, даже зверь снов немного перегружен.…… Вот почему в небе так много блёсток. Первоначально, одной блёстки достаточно, чтобы попасть в иллюзию, но после частого применения ему нужно это огромное количество, похожее на звездопад. Но даже так... Се Цзивэй подобен человеку, который не напьётся, всегда сохраняя жёстокое спокойствие. Как, чёрт возьми, он провёл эту тысячу лет, только эта сцена заставила людей не сметь глубоко задуматься. Чу Муюнь не мог видеть его иллюзию, но мог представить её. Короткие четыре года превратились в тысячи лет воспоминаний. Это как распустившийся цветок, даже если он разорван на куски потоком времени, каждый лепесток становится лодкой, несущей немного сладости и горечи, немного сладости и кислинки, постоянно множащейся и растущей. Все способности зверя снов были использованы на Се Цзивэе, так что даже если Чу Муюнь приблизился, он не войдёт в иллюзию. Просто маленькие точки всё ещё немного сбивают с толку, и он, кажется, видел какие-то иллюзии в трансе. Это очень нереально, и можно распознать ложь с первого взгляда. Луна подобна воде, а галактика подобна водопаду, но он, кажется, стоит на более высоком месте, наклоняется, чтобы увидеть хаос, но смотрит вверх, чтобы увидеть, что там снова пусто. Поднялось знакомое чувство, Чу Муюнь неловко нахмурился, и вскоре он увидел фигуру. Смутно казалось, что это Се Цзивэй, но, похоже, это был не он. Чу Муюнь подошёл вперед, и в трансе ему показалось, что кто-то приближается к нему. Он слегка поднял голову, и они оба, естественно, соприкоснулись губами. Затем последовал очень нежный поцелуй, нежный почти до благочестия, ладонь мужчины была приложена к задней части его уха, горячая температура дрожала от крайней депрессии, как будто он боялся, что если он приложит слишком много силы, то будет раздражать его, но и боялся, что если он был слишком лёгким, то потеряет его. Поцелуем и едва уловимым движением Чу Муюнь мгновенно почувствовал его сердце. Он хотел обладать им с самонадеянными желаниями, но но не хотел потерять его в конце. Он хотел неистово вторгаться в него, и боялся, что это будет отталкивать его всё дальше и дальше. Переплетение желания и разума, крайние противоречия породили ужасную паранойю. Но под этой одержимостью скрывается осторожное, почти смиренное сердце. Чу Муюнь не оттолкнул его. Иллюзия или реальность, в этот момент он прикоснулся к следу того, к чему стремился. Цзин Мо очнулся от своего кошмара. Когда он сел, на его лбу выступил холодный пот. Он огляделся, но тут никого не было. А'Му здесь нет. А'Му…… Последняя картина пронзила его сердце, как острый меч. Он резко встал, без одежды и обуви, и вышел. Ночь за пределами палатки была тяжелой, луну, казалось, закрывал густой туман, а льющийся вниз свет был настолько слабым, что его почти не было видно - такая тусклая ночь делала единственный источник света чрезвычайно заметным. Сердце Цзин Мо внезапно подпрыгнуло, и он смутно увидел две фигуры. Да, Се Цзивэй появился в последнюю минуту и спас их. Се Цзивэй... Цзин Мо не смог удержаться и сжал ладони. Он шёл шаг за шагом, и в серебристом свете, который, казалось, падал на землю подобно звезде, он мог ясно видеть двух людей, обнимающих друг друга. Мужчина в красном слегка наклонил голову, его поза была нежной и соблазнительной, а приподнятые брови были переполнены любовью, подобной морю, которое могло утопить людей, но человек, которого он поцеловал, не сопротивлялся, просто смотрел на него, пара чёрных глаз полностью отражала этого человека. Цзин Мо резко остановился, как будто в его грудь налили тяжёлый свинец, и удушье, сковавшее его сердце, имело сводящую с ума и ужасающую силу. Это не первый раз, когда он видит эту сцену. Во дворце Всех Явлений Шэнь Юнь и Се Цзивэй были почти неразлучны. Он много раз видел... сцену поцелуя этих двоих. В то время он был полон зависти. Он завидовал Се Цзивэю за то, что у него был такой возлюбленный, как Шэнь Юнь. Он также завидовал им за то, что их любовь словно золото, и ещё больше завидовал этой любви, которая зависела друг от друга и существовала только друг у друга. Но позже Шэнь Юнь ушёл, и Цзин Мо узнал правду от Шэнь Шуяня. Зная, что вся прелесть дворца Всех Явлений была зеркалом, кажущимся красивым, но на самом деле оно было разбито. Именно Се Цзивэй обманул Шэнь Юня, пытал его, оскорблял и разрушил его единственные отношения. В конце концов, он даже тщетно пытался поменять их местами, но... это не увенчалось успехом. В этом случае он всё ещё хочет драться за Шэнь Юня. Какими достоинствами он для этого обладает? Какими качествами он обладает для того, чтобы делать так много неправильных вещей? Пока... Шень Юнь не умер. Цзин Мо знал, что Шэнь Юнь пожертвовал своей жизнью в обмен на жизнь Се Цзивэя. Но это также означает, что человеком, убившим Шэнь Юня, был Се Цзивэй! Без него, страдал бы Шэнь Юнь от таких трудностей? Без него, мог бы Шэнь Юнь потеряться, запутаться и попасть в безвыходное положение? Мог бы Шэнь Юнь умереть без него? Поэтому Цзин Мо не любил Се Цзивэя, хотя это была скорее ненависть, хотя он и не испытывал эмоций внешне, внутри он ненавидел его. А теперь... Глядя на эту сцену дежавю, Цзин Мо испытал сильную панику, почувствовав боль в сердце. Будут ли повторяться старые вещи? Заберёт ли Се Цзивэй и его А'Му тоже? ''А'Му, почему бы тебе не оттолкнуть его?'' Цзин Мо не осмеливался думать об ответе, стоящем за этим предложением. Шэнь Шуянь сказал ему, что Се Цзивэй был хорош в обольщении. В то время он и Шэнь Юнь были влюблены, но в конце концов он нанёс Шэнь Юню удар ножом в спину и похитил его. Цзин Мо точно знал, каким темпераментом обладал Шэнь Юнь. Если бы такой человек действительно влюбился в кого-то, он был бы последователен до смерти. Но у Се Цзивэя был способ заставить его, наконец, влюбиться в него. Даже умереть за него. Цзин Мо не подошёл ближе, он молча развернулся и медленно пошёл обратно к палатке. ''Его нельзя ввести в заблуждение, он должен верить в А'Му.'' Думая так, он был так растерян, что его босые ноги были порезаны острыми камнями, и потекла кровь, но он этого не почувствовал. Се Цзивэй первым отпустил Чу Муюня. Дыхание у них обоих было немного сбивчивым. Глаза Чу Муюня были явно не в фокусе, когда он смотрел на него, и он был явно очарован иллюзией. Се Цзивэй поднял руку, чтобы отозвать зверя снов, оставив окрестности окутанными ночью. Чу Муюнь внезапно проснулся и понял, что он натворил, и его лицо было немного взволнованным. Се Цзивэй сказал: — Я оскорбил тебя. Чу Муюнь: — ...... Се Цзивэй вздохнул, поднял руку, чтобы призвать зверя снов снова, указал на него и сказал: — Он мой зверь. Его способность - создавать иллюзии. Серебряный туман - это его техника. Ты приблизился непреднамеренно и был сбит с толку. Чу Муюнь вздохнул с облегчением и тихо прошептал: — Оказывается... вот как. Се Цзивэй уставился на его румяные губы и улыбнулся: — Ты видел во мне Цзин Мо? Чу Муюнь знал причину, перестал придерживаться её и сказал с искренней улыбкой: — Да, я ошибся человеком. Се Цзивэй был поражён, затем слегка опустил глаза, а затем усмехнулся. Чу Муюнь заметил горечь под его улыбкой, и он понял это после небольшого раздумья. Он с беспокойством посмотрел на него: — В иллюзии... ты видел Шэнь Юня? Се Цзивэй покачала головой, не сказав ни "да", ни "нет". Чу Муюнь на мгновение заколебался. Он просил слишком много. Это касалось личной жизни или каких-то неловких личных вопросов. Многие люди не хотели, чтобы их упоминали. Се Цзивэй резко сказал: — То, что ты видел в иллюзии, нельзя воспринимать всерьёз. ***** Чу Муюнь, естественно, понял, но Лин Му не понял. Он спросил: — А? Се Цзивэй сказал: — Если это станет правдой, душа будет заключена в тюрьму зверем сна и никогда не сбежит. Чу Муюнь был застигнут врасплох и быстро спросил: — Тогда разве мы только что не восприняли это всерьез? — Нет, — улыбнулся ему Се Цзивэй — Потому что я знаю, что ты не Шэнь Юнь. Чу Муюнь нахмурился: — Но то, что я видел, это... — Это действительно Цзин Мо? — Се Цзивэй посмотрел на него с улыбкой. Чу Муюнь был ошеломлён и озадачен. Се Цзивэй пристально посмотрел на него и, посмотрев на него долгое время, покачал головой и сказал: — Ты был не в иллюзии, ты был просто очарован, это ерунда. Чу Муюнь не расслабился, он спросил. — Поскольку ты знал, что я не Шэнь Юнь, тогда почему... поцеловал? Се Цзивэй посмотрел на него, но его взгляд прошёл сквозь него, минуя долгое время, и прочно запер душу, к которой он стремился. Некоторое время он улыбался, его голос был очень низким, шокирующим: — За более чем тысячу лет я ни разу не ответил ему. Чу Муюнь был поражён. Се Цзивэй слегка усмехнулся: — А'Юнь в иллюзии очень послушный и верный. Он говорил мне слова любви и всегда соблазнял меня. Я надеялся, что смогу поцеловать его, прикоснуться к нему и сделать больше приятных вещей, но... я ни разу не ответил. Потому что стоит ему ответить и принять всё происходящее за правду... иллюзия будет разрушена. Зверь снов не поглотит хозяина, но будет ранен. Раненый зверь снов больше не сможет поддерживать иллюзию, и он... не сможет видеть А'Юня. Даже если это цветы в зеркале и луна в воде, он хотел смотреть хотя бы на один миг дольше. Он не мог прикоснуться к этому, не мог просить об этом, но он хотел иметь возможность просто видеть его. Даже если он пил яд, чтобы утолить жажду, он жадно надеялся увлажнить им своё пересохшее горло, даже если вскоре оно будет обожжено до такой степени, что его внутренние органы разлетятся вдребезги. Чу Муюнь долго молчал. Се Цзивэй сказал: — Итак ... я был неправ и оскорбил тебя. Он ясно знал, что это был не Шэнь Юнь, и он ясно знал, что это не было иллюзией, но он всё равно обманул себя и поцеловал его, обманывая себя, который был спокоен более тысячи лет. Чу Муюнь вздохнул с облегчением и тихо вздохнул: — Это тоже... часть человеческой природы. Се Цзивэй улыбнулся и сказал: — Не волнуйся, это больше не повторится. Ответил он Чу Муюню. Эти двое слишком долго оставались снаружи. И хотя вопрос с поцелуем был прояснен, в конце всё равно было немного неловко. Чу Муюнь сказал: — Я вернусь первым. Се Цзивэй не пошевелился, он просто сказал: — Хорошо. На обратном пути к палатке Чу Муюнь остро ощутил нечто странное. «Зеро-Зеро, Цзин Мо только что приходил?» Малыш Зеро: [ ┭┮﹏┭┮ ( _ ) T^T (╥╯^╰╥) {{{(>_<)}}} ～( TロT)σ ] Чу Муюнь: «...» Наверное, он ни на что не обращал внимания, когда вот так плакал. Чу Муюнь внимательнее осмотрел окрестности, и его взгляд упал на кровь на остром камне.…… Его глаза слегка сузились, и он почувствовал облегчение: казалось, он проснулся, вышел и увидел то, чего не должен был видеть. Но почему он не издал ни звука и не остановил это? Чу Муюнь немного подумал, встал и пошёл к палатке. Цзин Мо спокойно спал там, ничем не отличаясь от того, когда он уходил. Чу Муюнь заботливо укрыл его одеялом, сел рядом и посмотрел на него. Серебристые волосы молодого человека растрепаны, цвет его лица немного белее обычного, и он выглядит очень хорошо, когда спокойно спал - точно так же, как кусок тонко вырезанного нефрита, он несёт в себе все добрые пожелания резчика, завоевал ошеломляющие взгляды бесчисленных людей, а также пробудил сильное желание жестоких хищников. Чу Муюнь слегка приподнял уголок его рта, поцеловал его в лоб, снял одежду и лёг рядом с ним. Хорошо выспавшись ночью, Цзин Мо ''проснулся'' на второй день. Чу Муюнь вернулся снаружи и звал его: — Как ты себя чувствуешь? Цзин Мо посмотрел на него, его серебристые глаза вспыхнули, и он сказал: — Всё в порядке. Чу Муюнь улыбнулся и сказал: — Это хорошо, но ты не должен быть таким безрассудным в будущем. Как только он сказал это, Цзин Мо внезапно поднял голову и уставился на него серебристыми глазами, среди которых мерцали сгустки голубого пламени: — Я не оставлю тебя одного в этом мире. Чу Муюнь был явно поражён, но вскоре он смягчил своё выражение: — Не говори таких детских вещей. — А'Му. — Цзин Мо был немного встревожен, он протянул руку, чтобы обнять его.…… Но в этот момент палатка открылась, и облик человека в красном на фоне солнца был немного размыт, но его глаза были такими же завораживающими, как и всегда. — Проснулся? — он спросил Цзин Мо о том же, о чём спрашивал Чу Муюнь. Цзин Мо не издал ни звука, Чу Муюнь обернулся: — Похоже, всё в порядке, — сказав это, он снова повернулся, чтобы посмотреть на Цзин Мо. — А'Мо, благодаря мастеру Се, мы смогли выжить. С тех пор, как он подавил тело Небесного Бедствия, и с тех пор, как последовал за Чу Муюнем, Цзин Мо редко показывал такое холодное выражение лица без каких-либо эмоций. Поэтому, когда он так равнодушно посмотрел на Се Цзивэя в тот момент, Чу Муюнь был немного удивлён. Это не тот взгляд, который должен быть к спасителю. Се Цзивэю было всё равно: — Вы, ребята, разговариваете, а я подожду снаружи. Чу Муюнь виновато улыбнулся ему, и Се Цзивэй бросил на него мягкий взгляд. Цзин Мо молчал, но его пальцы непроизвольно сжались под одеялом. Чу Муюнь сначала проверил пульс Цзин Мо и подтвердил, что его травма действительно стабильна, прежде чем расслабился. — В чём дело? Я слышал, что вы с мастером Се старые знакомые. Цзин Мо посмотрел на него и тихо спросил: — Давай не будем идти с Се Цзивэем, хорошо? Чу Муюнь улыбнулся и сказал: — Да ладно, он принял тебя тогда, а теперь он спас тебя и меня. Я до сих пор не знаю, как отплатить за эту доброту, и насколько хорошо... Цзин Мо редко идет против желаний Чу Муюня, но на этот раз он очень упрям: — Человек, который приютил меня, - Шэнь Юнь, и это не имеет никакого отношения к Се Цзивэю. Цвет лица Чу Муюня слегка изменился, независимо от того, понравилось ему слышать ''Шэнь Юнь'' из уст Цзин Мо или нет. Но не нужно конфликтовать из-за этого тривиального вопроса. Он продолжил: — Когда ты выздоровеешь, мы уйдём. Он сказал уйдём, но не сказал, что хочет расстаться с Се Цзивэем. Цзин Мо мог расслышать значение этих слов. Его лицо не изменилось, но он не мог стереть из памяти картину поцелуя этих двоих. Чу Муюнь наклонился к нему и хотел умиротворяюще поцеловать, но Цзин Мо сразу же ошеломил его и поцеловал в плечо. Это явно эмоциональный поцелуй. Он неистово вырывается с тех пор, как попал в рот. Беспокойство, тревога и волнение, о которых даже владелец не может рассказать, слились воедино, превратились в похоть и устремились к нижней части живота, стремясь дать выход. Чу Муюнь заметил его странность и слегка нахмурился: — Не валяй дурака, твоё тело ещё не было восстановилось. Цзин Мо уткнулся в его шею и сказал очень мягким голосом: — Я хочу войти. Тело Чу Муюня явно дрожало, и кожа Цзин Мо оказала на него большое влияние. Он уже отреагировал, когда они встретились вот так обнаженными, но из-за травмы Цзин Мо он не показал этого. Но в это время…… Цзин Мо перевернулся и лёг на спину, держась обеими руками за талию, пара серебристых глаз была особенно сексуальной и глубокой из-за похоти: — ... двигайся.