И как мне сделать предложение семерым?!

Эти ребята... Неужели они все хотят заранее забрать его? Чу Муюнь потерял дар речи. Се Цзивэй вообще не заботился о двух присутствующих людях и смотрел на Чу Муюня, не моргая: — А'Юнь... Чу Муюнь не хотел игнорировать его. Се Цзивэй очень хорошо умеет вызывать ненависть к себе: — Это был ты три месяца назад, верно? Одним словом, Шэнь Шуянь уже повернул голову и свирепо посмотрел на него. Янь Шэнь был очень спокоен и равнодушен, но если он пригляделся повнимательнее, то заметно, что его брови быстро подпрыгнули. Голос Се Цзивэя особенно подходит для ласковых слов. Кажется, что только когда он говорит, он полон любви: — Я скорее сойду с ума, чем снова буду смотреть, как ты умираешь за меня. На этот раз это заставило дым Шэнь Шуяня взорваться. Четыре тысячи лет назад Чу Муюнь пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Се Цзивэя. Шэнь Шуянь был тем, кто не мог переступить порог его сердца, но теперь... Когда он этого не знал, Чу Муюнь снова умер за Се Цзивэя? У Чу Муюня разболелась голова. Се Цзивэй перешёл с позиции выхода на позицию главного Т* за считанные минуты, или это была глупая Т - он пришёл сюжа ловить рыбу в мутной воде** или проявили инициативу, чтобы отдать свою голову? (п/п * честно сказать я не особо поняла, что означает это «Т», но судя по всем, оно происходит от слова «Tomboy»(пацанка) в значении «вести себя как мужчина/брать на себя мужскую роль» **«ловить рыбу в мутной воде» - «воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды») Теперь Чу Муюнь оценил боевую мощь троих из них. Шэнь Шуянь был не в расцвете сил. В конце концов, с собачьим ублюдком было нелегко иметь дело. У них на глазах произошла драка, которая, по оценкам, потребляла много сил. Се Цзивэй стал одержим этим огнем. Хотя он принес ему облегчение, он также был ранен. Янь Шэнь сейчас... наверное, самый слабый. Но даже если он слаб, пока любые два человека объединяются, другому останется только ждать смерти. У Чу Муюня не было другого выбора, кроме как пожертвовать Се Цзивэем. Он сказал с холодным лицом: — Ты слишком много думаешь, я на самом деле не умру, я просто не хочу воскреснуть рядом с тобой. Навыки мистера Чу пронзать прямо сердце были невероятны. Как только прозвучали эти слова, Се Цзивэй замер, но цвет лица Шэнь Шуяня внезапно стал выглядеть лучше. Он и Се Цзивэй были не в том месте, и в этот момент он бесцеремонно усмехнулся: — Эгоист. Се Цзивэй повернулся, чтобы посмотреть на него, прищурился и возразил: — Кто здесь эгоист? А'Юнь не хотел знать тебя от начала и до конца. Чу Муюнь: «......» Малыш Зеро: [ (⊙v⊙) Это так оживленно!] Уголок рта Чу Муюня дернулся: один на двоих, никто из них не волнуется. Шэнь Шуянь всегда чувствовал, что он был обделён вниманием. Чу Муюнь никогда не показывал ему хорошего лица. Как бы низко он ни просил, он был холоден и ласков. В этот момент Се Цзивэй снова поднял старую задницу. Он не мог вынести этого ни на мгновение. Длинный меч вырвался из воздуха, и его глаза были холодными. Глядя на это, можно было подумать, что драка вот-вот начнется. Чу Муюнь глубоко вздохнул и развернул одеяло. На нём не было ни единого предмета одежды. Прошлой ночью Янь Шэнь бросил его, оставив много следов. Утром Шэнь Шуянь был зол и намеренно высосал кучу клубничных отпечатков. Тело Чу Муюня уже было белым, и он тускло смотрел на него в ярком лунном свете, только чтобы найти его чрезвычайно привлекательным. Он без колебаний встал с кровати, но трое присутствующих тут же уставились на него. Шэнь Шуянь немедленно убрал свой длинный меч и попытался завернуть его в свой плащ. Чу Муюнь оттолкнулся и стоял вот так, его голос был холодным и шептал: — Уходи. Никто не пошевелился. Чу Муюнь поднял брови: — Убирайтесь отсюда! Он редко повышал громкость, Шэнь Шуянь и Се Цзивэй были слегка поражены, но Янь Шэнь развернулся и вышел из комнаты. Се Цзивэй взглянул на Чу Муюня, снова взглянул на Шэнь Шуяна, затем повернулся и вышел. Очевидно, что "наименее разумный" человек - это Шэнь Шуянь. В конце концов, этот парень никогда не был послушным человеком. Чу Муюнь смягчил свой голос, вздохнул и сказал: — Сначала выйди, я оденусь. Шэнь Шуянь отказался сделать хоть шаг. Чу Муюнь снова сказал: — Сяо Янь, будь послушным. Шэнь Шуянь плотно сжал губы: — Что мне делать, если ты исчезнешь? Чу Муюнь сделал паузу. Голос Шэнь Шуяня был обиженным: — Каждый раз, стоит мне отвернуться, ты уходишь. Чу Муюню пришлось потерпеть, чтобы успокоить его: — Не в этот раз. Однажды Шэнь Шуяня укусила змея, и он десять лет боялся колодезной веревки и, очевидно, не верил в это. Чу Муюнь сексуально сказал: — Я... не покину Сливовый Пик. Очень хорошо, одним предложением Шэнь Шуянь отряхнул рукава и ушел. Комната наконец успокоилась, Чу Муюнь слегка встревоженно прижал ладонь к виску. Эти трое наконец успокоились, но ещё несколько человек действительно собирались снести Сливовый Пик. Что собирается делать Янь Шэнь? Провоцировать их на драку? Убить всех за раз? Чу Муюнь медленно одевался, но его мысли быстро блуждали, придумывая, как уговорить двух Будд снаружи уйти. Аккуратно одевшись и выйдя из дома, Чу Муюнь как раз собирался заговорить, Се Цзивэй и Шэнь Шуянь почти в унисон спросили: — Что это на тебе надето? Чу Муюнь никак не отреагировал. Янь Шэнь усмехнулся: — Изначально он был слугой в Сливовом Дворце. Что плохого в том, чтобы носить это? Чу Муюнь: — ...... Видя, что значение ненависти изменилось, и все трое собирались начать снова, Чу Муюнь поспешно сказал: — Могу я поговорить с тобой наедине? Редко бывает, чтобы у них троих было молчаливое взаимопонимание, и никто не издал ни звука. Никто не глуп, особенно все знают Чу Муюня в разной степени, и они могут понять, что он хочет сделать из его слов. Невозможно уговорить друг друга, но это специальность Чу Муюня - разбирать всё по частям и лгать одному за другим. Янь Шэнь сначала сказал: — Нам не о чем говорить. На банкете в честь цветения сливы послезавтра тот, кто даст что-то искреннее, заберёт его. Шэнь Шуянь уставился на него: — Я хочу забрать его прямо сейчас! Янь Шэнь слегка усмехнулся: — Можешь попробовать. Шэнь Шуянь прищурился: — Думаешь, сможет меня остановить? Сказав это, он снова взглянул на Се Цзивэя и сказал с насмешкой: — Даже если ты добавишь эти отходы, не думай, что сможешь остановить меня! Се Цзивэй был очень спокоен, слушая эти слова с тем же выражением лица, он только холодно посмотрел на него. Янь Шэнь улыбнулся: — Я имею в виду, что Чу Муюнь не пойдёт с тобой. Шэнь Шуянь резко замолчал. Янь Шэнь держал Чу Муюня за руку, его голос был очень нежным, но глаза были полны холода: — Он любит меня и не может обойтись без меня. Даже если ты заберёшь его сейчас, он будет изо всех сил стараться убежать обратно. — А, — снова сказал Янь Шэнь, — Ты же хочешь убить меня? Это бесполезно, если я умру, твой А'Юнь отдаст свою жизнь, чтобы воскресить меня. В конце концов... он никогда не мог умереть. С этими словами Янь Шэнь слегка повернул голову и посмотрел на Чу Муюня: — А'Юнь, я прав? Чу Муюнь: — ...да. Улыбка в уголках рта Янь Шэня становилась всё ярче и ярче: — Ты ведь не бросишь меня, правда? Чу Муюнь: — Да. Янь Шэнь: — Даже если я не люблю тебя? Чу Муюнь: — Даже если ты меня не любишь. Этот разговор полностью застыл, превратив Шэнь Шуяня и Се Цзивэя в статуи. Они ошеломленно смотрели друг на друга, их глаза были полны недоверия. Янь Шэнь улыбнулся им: — Вы двое, пожалуйста, возвращайтесь к себе. Он нежно погладил тыльную сторону руки Чу Муюня и тихо сказал: — Увидимся на банкете по случаю цветения сливы, я с нетерпением жду вашего подарка. — А что, если я просто заберу его? — внезапно раздался чрезвычайно высокомерный голос. Сразу же после этого земля некоторое время дрожала, аура меча пронзила небо, и подавляющее давление заслонило небо и покрыло землю! Одно движение руки обладало убийственной силой. Тело Чу Муюня обладало низким развитием, и его кровь вскипела от шока, он тайно выругался: «Лин Сюань, можешь быть хоть каплю скромнее!» (п/п знаю, что не кому это не нужно, поэтому просто рандомный факт: Праздник цветения сливы. Цветущая слива – это первые цветы, которые появляются ранней весной в Японии, а в Китае слива может зацвести, когда еще лежит снег. Поэтому цветущая слива – это символ стойкости и чистоты в культурах восточной Азии. Япония и Китай отмечают фестивали цветения сливовых деревьев, которые проходят в разных областях этих стран с конца января по конец марта. Этот праздник иногда сравнивают с Масленицей из-за того, что они проходят примерно в одно время.) **** Как только появился Гнев, все должны об этом знать. Что бы он ни говорил, у него определённо огромный талант нарываться на нож! Лин Сюань наконец-то поймал так много "сильных людей", как он мог быть достоин имени Императора Гнева, если бы не хорошо проводил время. Когда он поднялся, он сделал большой шаг. Со слабым телом Чу Муюня последствия могли быть смертельными. Шэнь Шуянь и Се Цзивэй отреагировали почти сразу, как только смогли. Первый использовал лучший защитный щит техники талисманов пролетел, струны другого создали щит, образованный чистой энергией, сияющий ярким светом. С первого взгляда можно понять, что он чрезвычайно мощный. Оба они в глубине души защищали Чу Муюня, но что сделал Чу Муюнь? Он изо всех сил старался защитить Янь Шэня этим чрезвычайно слабым телом. Это потому, что он скорее умрёт, чем будет ранен Янь Шэнь. Такая сцена хорошо определяет значимость. Среди группы людей Янь Шэнь был единственным, кто не двигался, и он был единственным, кто остался невредим. Поскольку Чу Муюнь защищал его, Се Цзивэй и Шэнь Шуянь защищали Чу Муюня. Итак... Эта ситуация сложилась так, что все защищали Янь Шэня. После того, как Лин Сюань приземлился, он улыбнулся и сказал: — ...интересно. Чу Муюнь нахмурился и сказал: — Лин Сюань, сейчас не время затевать драку! Лин Сюань посмотрел на него, приподняв красивые брови, с неописуемой злой аурой: — Дуо-Дуо, ты не сдержал своего слова. Чу Муюнь подпрыгнул. Лин Сюань улыбнулся: — Ты сказал, что станешь сильнее, почему же ты становишься всё слабее и слабее? Он подошёл, с отвращением ущипнул Чу Муюня за руку и сказал: — Квалификация этого тела намного хуже, чем у зверя ледяного духа. Глядя на лежащие перед ним товар, папочка Чу скучает по послушному маленькому волкодаву 3000 лет назад.…... Он глубоко вздохнул и сказал: — Не волнуйся, формации не требуют большого совершенствования и силы. Это самораскрытие, но это в данное время вообще не имеет значения. И Янь Шэнь, и Шэнь Шуянь знали это, но выражение лица Се Цзивэя слегка изменилось. Глаза Лин Сюаня загорелись: — Тогда пойдем прямо сейчас! Чу Муюнь: «...» Почему он чувствуете, что общение затруднено? С чем ты столкнулся за последние три тысячи лет, мой маленький волкодав! Чу Муюнь успокоился и сказал: — Я не могу уйти. — Почему? — спросил Лин Сюань. Когда он спросил, Шэнь Шуянь и Се Цзивэй посмотрели на него. Не дожидаясь, пока Чу Муюнь заговорит или Янь Шэнь что-нибудь скажет, Лин Сюань на самом деле сказал себе: — Да, жаль уходить сейчас. Так трудно собраться вместе. Не воспользоваться ситуацией было бы глупо. Когда голос стих, его ладонь перевернулась, и копье, которое он любил больше всего, медленно обрело форму. Чу Муюнь: — ...... Лин Сюань повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Шуяня и Се Цзивэя, и вызывающе сказал: — Вы все ранены, почему бы вам не пойти вместе? — Не зазнавайся. — Се Цзивэй также подавлял внутренний пожар, увидев эту беспринципную провокацию, он просто не мог этого вынести. У Шэнь Шуяня и Лин Сюаня есть список новых и старых ненавистей. Хорошо, что можно избавиться от них сейчас. В любом случае, если одного убьют, убьют и другого, это чертовски раздражает! Если есть разногласия, начинайте драку. Чу Муюнь изо всех сил старался умиротворить двух демонических богов, но они воспламенились одной фразой и уже были готовы сразиться с Лин Сюанем. «Со Сливовым Пиком покончено», - подумал про себя Чу Муюнь. Выражение лица Янь Шэня было спокойным, в нём не было удивления, и он даже слегка приподнял губы, его холодная улыбка была полна презрения. Чу Муюнь запечатлел это, и тревожное чувство в его сердце снова стало ясным. Янь Шэнь проигнорировал троих потрясенных людей, только слегка покосился в сторону и холодно спросил: — Брат, сколько ещё ты собираешься просто смотреть шоу? Мо Цзюшао тоже здесь. Чу Муюню нечему было удивляться. Это было разумно, что он пришёл, было бы странно, если бы его здесь не было. Е Цзянхань, вероятно, тоже здесь, но он не знает, где он прячется. Что касается Цзин Мо... Он здесь? Чу Муюнь не мог этого понять, но с таким большим движением не было причин испытывать его недостаток. Когда Янь Шэнь спросил, появился Мо Цзюшао. Янь Шэнь саркастически сказал: — Я серьёзно пригласил вас, но вы должны прокрались сюда посреди ночи, как воры, что с вами не так? Мо Цзюшао не был раздражен. Сегодня на нем были длинные темно-синие одежды - Чу Муюнь редко видел его а таком тёмном цвете. Но нет никаких сомнений в том, что это лицо и фигура хорошо смотрятся во всём, что он носит, но холодное безразличие в глазах подчеркивает оттенок блеска холодной луны на фоне ночи. Он спросил: — Что ты хочешь сделать? Янь Шэнь проигнорировал слово ''сделать'' и только сказал: — Я не знаю, чего я хочу, поэтому я попросил тебя принести самую ценную вещь. Выражение лица Мо Цзюшао сжалось: — Чего тебе не хватает в этом мире? Янь Шэнь сказал: — Как можно узнаешь, чего тебе не хватает, если ты даже не видел это? Мо Цзюшао спокойно посмотрел на него, словно пытаясь разгадать его намерения сквозь эту маскировку. Янь Шэню было всё равно, он просто улыбнулся и сказал: — Поскольку все здесь, я не буду ждать два дня. Брат, сначала достань свой подарок. Дай мне посмотреть, насколько ты искренен. Может быть, он мне понравится, и я подарю его тебе. Мо Цзюшао резко сказал: — Он не тот, кем ты можешь управлять по своему желанию! Янь Шэнь улыбнулся: — Брат, ты такой неразумный. Ты снова хочешь А'Юня и отказываешься что-либо дать. Как может быть что-то такое хорошее в мире? Мо Цзюшао закрыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на Чу Муюня: — Чем он тебе угрожал? Чу Муюню нечего было сказать. Янь Шэнь обнял Чу Муюня, поднял брови и посмотрел на Мо Цзюшао: — Он любит меня. Мо Цзюшао внезапно разозлился: — Если он любит тебя, как ты можешь с ним так обращаться? Янь Шэнь посмотрел на его сердитый вид и вдруг покачал головой: — Брат,ты тоже получишь по заслугам. Мо Цзюшао опустил голову: — Отдай его мне, ты можешь получить всё, что захочешь. Дворец Тысячи Фениксов, Зеркало Воспоминаний, техника меча Луны Шао... Они все твои. Если этого недостаточно, ты можешь сказать мне, чего ещё ты хочешь. Пока оно существует, я обязательно смогу помочь тебе получить это. После того, как он сказал это, Чу Муюнь не мог не посмотреть на него. Лицо Янь Шэня оставалось неизменным, но рука, держащая Чу Муюня, проявляла неестественную силу. Мо Цзюшао назвал достаточно условий, чтобы вызвать искушение у любого, но Янь Шэнь почувствовал только едкую горечь, текущую в крови. Если он может, он также хочет сделать всё, что в его силах, чтобы выменять весь мир у окружающих его людей. Но... он ничего не может с этим поделать, потому что слишком хорошо знает, что, несмотря ни на что, он не может тронуть сердце одного человека. Всё, что он может сделать, это…… Глаза Янь Шэня слегка опустились, а уголки его рта приподнялись: — Брат действительно щедр. — Он принадлежит мне, — в голосе Мо Цзюшао немного похолодело. — Когда он принял таблетку правды, я спросил его, кого он любит. Янь Шэнь резко поднял голову. Мо Цзюшао мягко улыбнулся, эта улыбка была подобна звездному дождю на горизонте, и выглядела она немного ослепительно: — Он сказал, что он любит... Mo Цзюшао. Всё тело Янь Шэня напряглось в струну, как будто оно могло порваться ещё с одной силой. — Не... может быть. — пробормотал Янь Шэнь. Мо Цзюшао не стал продолжать говорить об этом, а слегка резко задал другой вопрос: — Янь Шэнь, ты всё ещё помнишь Мастера?