И как мне сделать предложение семерым?!

Это совсем не похоже на то, что сказал бы ребёнок. Такая кровь хлынула, очевидно, рана была чрезвычайно серьёзной, даже взрослый человек не мог бы вынести такой боли, не говоря уже о таком маленьком ребёнке. Чу Муюнь посмотрел ему в глаза и увидел короткий меч, который был сбит на землю. Лезвие было испачкано кровью, что, несомненно, было орудием убийства. Шэнь Шуянь даже не нахмурился, он просто пристально смотрел на Чу Муюня, не моргая. Грудь Чу Муюня горела от гнева. Видя его таким, он почувствовал, что его сердце пронзила тонкая игла. Это была не такая уж душераздирающая боль, но её было очень трудно игнорировать. В конце концов, он смягчил своё сердце и приблизился к нему. После того, как он поднял руку, белый свет слегка вспыхнул, исцеляя его рану. Он сказал глубоким голосом: — Не причиняй себе больше вреда. Шэнь Шуянь даже не посмотрел на свою руку, он просто сказал твердым голосом: — Не уходи. Чу Муюнь прищурил глаза. Шэнь Шуянь был гораздо более коварным, чем маленький Янь Шэнь. Столкнувшись с тем, что его бросили, маленький Янь Шэнь знал только, как умолять тихим голосом, но этот маленький Шэнь Шуянь самостоятельно научился шантажировать. Чу Муюнь был зол, поэтому его голос был намного холоднее, чем обычно: — Тело твое, ты сам им не дорожишь, буду ли я дорожить им для тебя? В конце концов, он был всего лишь ребёнком. Когда он услышал холодный голос Чу Муюня, его нежные губы задрожали, а в глазах промелькнуло беспокойство: — Пока ты остаешься, я... я не буду... — Почему? — Чу Муюнь снисходительно посмотрел на него. Лицо малыша Шуяня побледнело. Чу Муюнь повернулся и ушёл, Шэнь Шуянь ничего не сделал, просто стоял безучастно. Чу Муюнь, который холодно смотрел на этот сон, про себя сказал: ''Ты не должен уходить.'' С точки зрения воспитания детей, Чу Муюнь во сне казался прав. Он не может поддаться на шантаж. Если это случилось однажды, то будет и дважды. Дети очень умны. После того, как они узнают, как это удержать, они будут только усиливаться, совершать более неразумные поступки и выдвигать более абсурдные требования. Лучше всего пресекать такие мысли. Но Чу Муюнь знал, что совершил ошибку в своём сне. Потому что это Шень Шуянь, даже если он всё ещё ребёнок, он также ребёнок с ужасным стремлением к обладанию. Находясь под влиянием такой явной одержимости, он действительно мог совершать очень экстремальные поступки. Чу Муюнь во сне не понимал, а Чу Муюнь, который всё понимал, не мог остановить то, что уже произошло. Как он и думал, после ухода Чу Муюня Шэнь Шуянь стоял неподвижно, не ел и не пил, как потрепанная временем статуэтка, одиноко ожидая днём и ночью. Конечно, Чу Муюнь не ушёл, он действительно не мог без этого обойтись. Он наблюдал издалека, молча, просто ждал, когда он пойдёт на компромисс. В зависимости от того, кто потребляет больше энергии. Взрослые всегда более терпеливы, чем дети, особенно Чу Муюнь, который действительно слишком терпелив. На самом деле, Чу Муюнь чувствовал, что он был глуп в этом сне, он был настолько глуп, гм... или это следует называть не глупостью, скорее у него было недостаточно опыта и не хватало понимания его мыслей. Например... Конечно, он может вылечить Шень Шуяня, но сможет ли тело Шень Шуяня выдержать это? Это был возраст развития, поэтому он стоял там без еды и питья два дня, три-четыре дня. Чем сильнее его воля, тем больше вреда наносится его телу. В конце концов, был только один финал: Шэнь Шуянь упал в обморок и умер. Наконец появился Чу Муюнь, и когда он взял его на руки, его маленькое холодное тельце, казалось, глубокой зимой превратилось в лёд и вонзилось прямо ему в грудь. Чу Муюнь нахмурился и вылечил его, но это была не рана, это была изначальная слабость тела, и это не было чем-то, что можно было облегчить с помощью какой-либо техники исцеления. После того, как заклинание оказалось бесполезным, Чу Муюнь немного забеспокоился. Он осторожно обнял Шэнь Шуяня, зная, что тот не умрёт, но, глядя на бледное и худое лицо, ему тоже было очень не по себе. В этой игре победил малыш Шуянь. Он использовал этот почти самоуничижительный метод, чтобы оставить Чу Муюня, чтобы Чу Муюнь не мог бросить его, как Янь Шэня. Но является ли это успехом? Нет. На третий такой раз Чу Муюнь заключил с ним соглашение: — Я могу быть рядом с тобой, но ты должен покинуть меня, когда станешь взрослым. Шэнь Шуянь, который был невежествен, спросил: — Почему мы должны расстаться? Чу Муюнь сказал: — Ты должен научиться жить один. Шэнь Шуянь сказал: — Но я... Чу Муюнь прервал его: — Если ты не согласишься, я действительно уйду и больше никогда не появлюсь. Шэнь Шуянь всё-таки пошёл на компромисс, и он ответил: — Ладно. После этого картинка становился всё четче и четче. Чу Муюнь ясно чувствовал, что он был очень счастлив, наблюдая, как эти двое ладят. Ему нравится этот ребёнок, и он делает всё возможное, чтобы научить его, развивать то, что у него хорошо получается и что ему нравится, и направлять его, чтобы он рос самым совершенным образом. Если игнорировать всё более и более глубокую одержимость в глазах малыша Шуяня, это, вероятно, очень хорошее время. Шэнь Шуянь хорошо воспитан и умён, очень быстро всему учится, обладает живым и приятным темпераментом, очень милым ртом, нежной внешностью и любит быть кокетливым и приставучим. Снисходительность Чу Муюня к нему росла со скоростью, которую можно было увидеть невооруженным глазом. Но однажды Шэнь Шуянь должен был уйти и не вернуться, Чу Муюнь действительно почувствовал редкое одиночество. Но это было похоже на тревожный звонок, и Чу Муюнь проснулся. Что он делает…… В восемнадцать лет Шэнь Шуянь становился всё более нежным и привлекательным. Брезгливость его юности исчезла, сменившись героической аурой, присущей только подростку. Чу Муюнь наконец-то возвестил о наступлении этого дня. Но Шэнь Шуянь, казалось, забыл об их соглашении. Чу Муюнь сказал: — Мне пора уходить. Улыбка в уголках рта Шэнь Шуянь была натянутой. Чу Муюнь вернул себе свой равнодушный и холодный вид, и то, что он сказал, в его устах не было температуры: — Ты уже взрослый. Шэнь Шуянь внезапно улыбнулся, его улыбка была великолепна, как цветущий пион: — ...ты не можешь уйти. Сон резко оборвался, Чу Муюнь проснулся от этой безумной и жестокой улыбки. После того, как он открыл глаза, он всё ещё был в оцепенении, а затем сел. Ему снился Шень Шуянь, а это значит только одно: Шень Шуянь здесь! Прошлой ночью он зашёл слишком далеко с Янь Шэнем, и его тело всё ещё немного болело. Когда он вот так встал, он только почувствовал, что всё его тело разваливается на части. Он прищурился и обнаружил, что его поместили в соседнюю комнату, и он не спал с Янь Шэнем. Он изогнул брови и вскоре увидел человека в белом, стоящего в лунном свете. Конечно же... Шэнь Шуянь пришёл во дворец Сливового Пика заранее. На Чу Муюне совсем не было одежды, а одеяло соскользнуло после того, как он сел, от чего следы на его теле резко контрастировали со светлой кожей. Шэнь Шуянь приблизился, не говоря ни слова, его взгляд, казалось, горел пламенем, освещая всё вокруг, ненавидя то, что неприглядный красный свет не может превратиться в пепел. Чу Муюнь слегка нахмурился, достал халат и хотел надеть его на своё тело. Шэнь Шуянь отдёрнул его, заставляя его обнажиться. Чу Муюнь поднял на него глаза. — Чего это ты, партнёр? Уже выбрасываешь сразу после использования? Шэнь Шуянь усмехнулся: — Видимо, я слишком добр к тебе, раз ты такое себе позволяешь. **** Чу Муюнь знал, почему Янь Шэнь хотел выставить его на улицу. После того, как эти двое поговорили об этом, у них было много возможностей завести отношения, но Янь Шэнь ничего не сделал. Может быть, он был пьян прошлой ночью, может быть, время на исходе, оба они немного снисходительны... Но за большим удовлетворением тела следует пустота души. Янь Шэнь не хотел спать с ним на одной кровати, потому что спать вместе было страшнее, чем заниматься сексом. Тело успокаивается, и когда они обнимали друг друга и спали, возникала трогательная иллюзия. Как будто они глубоко любят друг друга, их дыхание синхронизировано, температура их тел одинакова, и даже сердцебиение бьётся в унисон. Такое удовлетворение может наполнить душу полнотой. Но это всего лишь иллюзия... Его односторонняя иллюзия. После пробуждения это только сделает пустое место ещё более пустым, а ветер проносится по телу, прямо ударяя в самое хрупкое и мягкое место. Так что Янь Шэнь не мог и не осмеливался. Чу Муюнь уловил эти эмоции, но Шэнь Шуянь, очевидно, не смог. В его глазах всё превратилось в беспорядок. После того, как он узнал, что Чу Муюнь был здесь с Янь Шэнем, маниакальный эмоциональный зверь кричал, вопил и шумел.…… Когда он закрыл глаза, Чу Муюнь и Янь Шэнь заснули вместе, а когда он открыл глаза, в его сознании были нежные и ласковые глаза Чу Муюня - жаль, что он не смотрел на него. Такая пытка не позволила ему вынести её ни на мгновение. Он просто хотел увести Чу Муюня с банкета в честь цветения сливы! Приложив все усилия, чтобы прорвать оборону Сливового Пика, Шэнь Шуянь пришёл сюда, но то, что он увидел, было Чу Муюнем, которого "оставили" снаружи с запахом похоти по всему телу. В каком настроении был Шэнь Шуянь в этот момент, невозможно описать словами. Он считал его сокровищем и мог отдать за него всё. Пока он мог получить от него хоть малейшую симпатию, он сходил с ума от радости. Он отказался от своих принципов ради него, он заткнул уши и даже был готов стать слепым ради него, но что насчет него? Хладнокровный, жестокий и бесчувственный. Как только он сказал это, он ушёл, ступив на его смиренные ноги и отказавшись от его посвящения. Он ненавидел то, что мог держать его на кончике своего сердца, но он был готов быть разоренным другими! Практика Шэнь Шуяня была действительно безумной. Если Янь Шэнь действительно заботился о нём, как можно было держать его подальше от своей комнаты? Как он мог оставить его здесь после такого? Под чудовищным гневом Шэнь Шуянь был невыразимо зол. Ему жаль Чу Муюня, но он возмущён собой. К счастью, Чу Муюнь больше не скрывал этого. Он посмотрел на Шэнь Шуяня и холодно сказал: — Уходи. Прекрасные глаза Шэнь Шуяня мгновенно наполнились алым, как кровь, цветом. Чу Муюнь продолжил: — Не буди Янь Шэня. Шэнь Шуянь улыбнулся в ответ. Он покраснел и улыбнулся, но его голос был очень мрачным: — Ты так скучаешь по нему, ты знаешь, что Янь Шэнь думает о тебе? Чу Муюнь нахмурился. Шэнь Шуянь бросил перед ним листок бумаги с изображением летящего дракона и танцующего феникса. «Чу Муюнь у меня. Если он тебе нужен, ты можешь обменять его на правильную вещь.» Нет никаких сомнений, что это почерк Янь Шэня…… Чу Муюнь очень хорошо понимал, что Янь Шэню было легко обмануть других Владык Демонов, чтобы они явились на Сливовый Пик, но он действительно не ожидал, что Янь Шэнь воспользуется таким... ну, простым способом. Он хочет их разозлить? Но какая польза Янь Шэню от этого? Чу Муюнь был застигнут врасплох, но выражение его лица полностью изменилось, когда он встретился взглядом с Шэнь Шуянем. Он думал, что Чу Муюню грустно из-за Янь Шэня. К сожалению, Шэнь Шуяню, который распознал его эмоции, снова стало грустно, его сердце сжималось, связанное с кровью и нервами, и каждое движение было душераздирающим. Под таким покалыванием Шэнь Шуянь внезапно успокоился, и враждебность между его бровями чудесным образом исчезла. Он медленно присел на корточки, наполовину опустившись на колени перед кроватью, и слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на Чу Муюня. Чу Муюнь был захвачен врасплох и опустил голову, чтобы заглянуть в его удивительно красивые глаза. Шэнь Шуянь - человек, который никогда не скрывает своих эмоций. Его любовь сильна и ослепительна - он просит всего и отдает всё безоговорочно. Многие люди не могут позволить себе такую любовь, потому что она слишком горячая, как солнце на горизонте, такой безудержный свет и тепло осветят всю холодность, но если подойти слишком близко, возникает страх, что вас поджарят и сожгут, а затем вы исчезните. У Чу Муюня не было таких забот. Напротив, он действительно ценил такие чувства, поэтому всегда был более снисходителен к Шэнь Шуяню. Просто он не мог ответить. Шэнь Шуянь посмотрел на него и тихо сказал: — А'Юнь, мне отвести тебя обратно? Янь Шэню ты безразличен. Он рассматривает тебя только как объект, пешку, используемую для получения необходимых фигур. Он не испытывал к тебе никакой привязанности от начала и до конца. Возвращайся со мной, возвращайся во дворец Облачного Тумана, ты можешь делать всё, что захочешь, не имеет значения, нравлюсь ли я тебе, пока... до тех пор, пока ты снова не бросишь меня. Последняя фраза заставила его уподобиться бедному ребёнку, молящемуся о последнем проявлении милосердия, жаждущему последнего спасения. Чу Муюнь слегка опустил глаза и произнес всего три слова: — Мне очень жаль. Короткое молчание, но долгое, казалось, опустошило весь воздух, сделав всё пространство трудно сжимаемым.…… Глаза Шэнь Шуяня полностью утратили свой блеск, он встал и уставился на него. Лицо Чу Муюня было безразличным и спокойным. Это поведение возбудило нерв в его самой глубокой части, Шэнь Шуянь ущипнул его за подбородок и сильно прижал его к себе. Чу Муюнь не сопротивлялся, просто позволил ему идти вот так неподвижно. Как раз в тот момент, когда Шэнь Шуянь хотел сделать всё возможное до конца, закрытая дверь с грохотом распахнулась. Янь Шэнь надел верхнюю одежду и стоял с холодным лицом. Чу Муюнь слегка наклонил голову, ничего не выражая. Движения Шэнь Шуяня прекратились, он даже не снял одежду, но человек под ним всё ещё был голым. Голос Янь Шэня был очень холодным: — Каким местом вы считаете Сливовый Пик? Шэнь Шуянь встал и завернул Чу Муюня в одеяло - на самом деле, это движение было нелепым, но Шэнь Шуянь не мог этого вынести. Шэнь Шуянь встал, медленно привёл в порядок свою одежду и снова стал великолепным и роскошным императором Жадности. Он саркастически поднял брови и сказал: — Поскольку ты хочешь его продать, почему же не позволить мне прийти и осмотреть товар заранее? Янь Шэнь холодно сказал: — Шэнь Шуянь, ты ищешь смерти. В глазах Шэнь Шуяня вспыхнуло большое пламя: — Мне очень любопытно, кто здесь сегодня умрёт! В одно мгновение обстановка накалилась! Чу Муюнь прищурился. У Янь Шэня не было шансов на победу, он всё ещё мог сражаться против Шэнь Шуянем, но.…... Что-то промелькнуло в его голове во время транса, и Чу Муюнь не мог не почувствовать учащенного сердцебиения. В этот момент прозвучал чрезвычайно сбивающий с толку голос, но с чрезвычайно холодным тоном. — Мне также очень любопытно, кто в конце концов здесь умрёт. Когда голос стих, Се Цзивэй, одетый в красное, уже стоял под луной. Его внешность была скрыта в темноте, размыта, но его взгляд упал на Чу Муюня.