И как мне сделать предложение семерым?!

Боюсь, Цзин Мо нервничает в сотни раз больше, чем Чу Муюнь. Для Чу Муюня это было не более чем сменой тела, но для Цзин Мо... это была потеря всего. Итак, в этот долгий момент всё тело Цзин Мо было опустошено. Это было даже странно, он видел некоторые воспоминания, которые ему не принадлежали. Он не мог сказать, когда и где, но его настроение было точно таким же. Он посмотрел на него в отчаянии и спросил: “Интересно так меня мучить?” “Зачем давать, если не можешь ответить?” “Один раз, два, три, четыре раза... Столько, сколько тебе нужно, чтобы быть удовлетворенным.” Он думал, что никто не ответит, но равнодушный и высокопоставленный человек дал ему ответ: "Не люби." Всего лишь этими двумя словами весь его мир был разрушен и разорван на части. Цзин Мо пришёл в себя от отчаяния, и когда он увидел сцену перед собой, его зрачки почти сжались в линию, как будто они полностью исчезнут, если он снова растянет их, оставив только пустоту в его глазах. Действие лекарства вызвало приступ, и уголки рта Чу Муюня наполнились кровью. Несмотря на то, что он изо всех сил старался подавить её, она всё равно капала из уголков его рта. Кровь прошлась по белой коже, придавая ей весь блеск, оставляя только бледность и серость о смерти. Он не любит его, он действительно не любит его. Чу Муюнь страдал от сильной боли, и его сердце взорвалось, превратившись в лужу грязи. Никто, кто никогда не страдал от этого, не знал бы, как это было больно. Это так больно, что ты не можешь издать ни звука, верно?…… Это так больно, ты хоть немного сожалеешь об этом? Цзин Мо протянул руку и обнял его. Хорошее время того месяца действительно было лишь отражением Луны*, и, наконец, его подлинность была раскрыта. После того, как наваждение исчезло, холодная вода стала алой и липкой, источая едкий и прогорклый вкус. Цзин Мо знал, что это его собственные плоть и кровь сгнили вместе. (п/п образно означает призрак, мираж:, тень, видимость, иллюзия, несбыточная мечта; призрачное, нереальное) Он нежно погладил Чу Муюня по щеке и тихо сказал: — Я же сказал тебе не есть эту штуку. — Развет так сложно просто сказать, любишь ты меня или нет? — На этот раз, где мне снова тебя найти? — А'Юнь. — Цзин Мо поцеловал холодный лоб, который стал холодным, и медленно сказал, — Ты просто хочешь оставить меня таким образом, верно? — Поскольку ты хочешь уйти, зачем утруждать себя плетением для меня такой мечты? Слишком красиво, это заставит людей потерять мужество проснуться. Цзин Мо тупо посмотрел вперед и начал мечтать о смерти. *** В тот момент, когда он принял таблетку, Чу Муюнь почувствовал прилив силы в своём теле и выжил без происшествий. Он любит его, конечно, любит, иначе откуда бы взялось «Царство Демонов»? Чу Муюнь хотел успокоить Цзин Мо, но ничего не видел, а, снова открыв глаза, он уже был в оцепенении. Он ничего не мог видеть, но, казалось, мог видеть всё. Он давно не видел этого знакомого сна и не ожидал, что снова столкнётся с ним сегодня. Чу Муюнь устал от этого, или, лучше сказать, устал от такой жизни. Всегда есть только он и скучная пустота, сознательное или нет, он просто наблюдал со стороны, ну и что, если он всем командовал? Он предпочёл бы просто быть один. Чу Муюнь не знал, почему он снова увидит этот сон, но он не будет захвачен им снова. Он должен бояться этого, но кто говорит, что люди должны поддаваться страху? Он хочет сломать его. Чу Муюнь опустился на землю, и когда духовная платформа была очищена, его глаза внезапно открылись. Чу Муюнь смутно почувствовал, что на этот раз сон был немного странным. Он внезапно появился и так же внезапно ушёл. Это было похоже не на сон, а скорее на видение. Иллюзия Зверя Снов Се Цзивэя. Эта мысль просто мелькнула, но он действительно увидел молодого человека в красном, с завязанными волосами и улыбающимися глазами. «Это ещё одно воспоминание», - подумал Чу Муюнь. Это должен быть Се Цзивэй, который родился точно так же, как и Мо Цзюшао, но его темперамент настолько другой, что их невозможно спутать. Молодой Мо Цзюшао был изысканным и аристократичным, а его жесты были сдержанными и элегантными. Даже если Чу Муюня слепо баловали, он также воспитал благородного сына, который был элегантен. Даже если он не мог попросить об этом потом и сделал много неправильных вещей с Чу Муюнем, он был мягко заключён в тюрьму с элегантной улыбкой от начала до конца. Но молодой человек Се Цзивэй, стоявший перед ним, был совсем другим. Уголки его узких и длинных глаз были затянуты цинизмом, и он совсем не был элегантен. Была только соблазнительная романтика, которая проникала глубоко в костный мозг. Чу Муюнь казался немного удивлённым. Молодой человек в красном пристально посмотрел на него и сказал с улыбкой: — Ты тот, кто убил моего брата? Чу Муюня подозрительно сказал: — Брата? Се Цзивэй сказал: — Мо Цзюшао. Чу Муюнь резко сузил глаза. Се Цзивэй улыбнулся и внезапно подошёл к нему, его белые пальцы сжали его челюсть, и он тиранически потянул его вниз. Они посмотрели друг на друга, и в его глазах был привкус эротизма: — Ты такой красивый. Чу Муюнь поднял руку, чтобы оттолкнуть наглого мальчишку, но тот не двинулся с места. Се Цзивэй облизнул нижнюю губу и двусмысленно спросил: — Можно я тебя трахну? Брови Чу Муюня подскочили, и он, наконец, сбил его руку. Се Цзивэй улыбнулся и сказал: — Разве тебе не нравилось, когда мой брат запирал тебя? Чу Муюнь никогда не был силён в выражении эмоций, но теперь он действительно немного раздражен этим ублюдком. Как же всё стало таким! Чу Муюнь нахмурился, отряхнул рукава и ушёл. Се Цзивэй не преследовал его, лениво глядя ему в спину, только легкомысленно улыбался. Чу Муюнь исчез у него на глазах, но на самом деле скрылся в тени. А потом…... Чем больше он смотрел на него, тем сильнее хмурились его брови. Что делает этот ребёнок? Не говоря уже о практике, он просто бездельничает! Он родился с улыбкой на лице, прежде чем произнести хоть слово, и привык мило разговаривать. Только после того, как он сказал несколько слов, он начал соблазнять людей, его даже не выгоняли из дома, он просто хотели избаловать. Он тоже был так счастлив. Чу Муюнь тайно прислал ему много книг. Он даже не открыл их. Он весь день пил и заставлял маленьких девочек хихикать, и он боялся, что даже самый романтичный щеголеватый мальчик не сможет сравниться с ним. Чу Муюнь выглядел скучающим и снова перешёл к нижней границе, намеренно обучая его. Се Цзивэй яростно открыл глаза и сказал: — Если ты снимешь свою одежду, поднимешь задницу и будешь учить меня в постели, я научусь. Сердце Чу Муюня жаждало тысячи лет, и он был так зол, что всё его тело было покрыто дымом, но он всегда был равнодушен, его лицо совсем не было заметно, он просто повернулся и ушёл. После того, как он ушёл, Се Цзивэй продолжил играть в эту игру. Чу Муюнь наблюдал из темноты, но постепенно успокоился. На самом деле, это тоже хорошо, неразборчивая привязанность лучше, чем особая привязанность. Этот невозмутимый внешний вид, когда он достаточно наразвлекается, ему это надоест, и у него не будет таких глубоких навязчивых идей, не говоря уже о том, чтобы хотеть только его. Чу Муюнь выбросил из головы свои мысли, просто отпустил его и перестал пялиться на него весь день напролет. На протяжении сотен лет Се Цзивэй играл ещё безумнее. Чу Муюнь почувствовал, что время почти вышло, поэтому он пришёл, чтобы найти его, но столкнулся с такой сценой. Как подросток, так и взрослый, его поведение становилось всё более и более вызывающим. Казалось, что от одного мимолётного взгляда у людей кружилась голова. Но в это время его глаза были тусклыми и обиженными. **** Чу Муюнь не появился и наблюдал со стороны, немного любопытствуя, что с ним случилось. Вскоре после этого вышел вежливый и элегантный мужчина. Он был одет в длинную бело-голубую мантию с хорошо сшитой текстурой, но он был немного староват, и на нём виднелись следы депрессии. Увидев этого человека, Се Цзивэй резко поднял голову, и его тусклые глаза внезапно загорелись: — А'Юнь! Мужчина остановился и посмотрел на Се Цзивэя со сложным выражением лица, понимая любовь в его глазах не была фальшивой. Се Цзивэй стоял перед ним, его красивые глаза были полны нежности, как море: — Не избегай меня больше, я скучаю по тебе... — Для нас это невозможно... Ресницы Се Цзивэй слегка дрогнули, и он прервал его очень сентиментально: — Я не хочу смущать тебя. Поскольку я тебе не нравлюсь, мы будем просто друзьями. Я просто умоляю тебя больше не исчезай. Распутник настолько увлёкся, что любой, кто увидит это, будет тронут. Чу Муюнь холодно наблюдал за ним, но в груди у него было только скучно. Мужчина не мог устоять перед Се Цзивэем и пообещал прогуляться с ним. Чу Муюнь посмотрел на взлетевшие брови Се Цзивэя и почувствовал себя невероятно ослеплённым. Се Цзивэй может очаровать множество людей, когда он необуздан, но такой его покорный вид ещё более губителен. Чу Муюнь больше не может на это смотреть. Если он продолжит создавать такие проблемы, в чём разница с тем, что было раньше? Это намного хуже, по крайней мере, раньше у него была способность наследовать, но теперь Се Цзивэй недостаточно силён, ему не хватает знаний, и в его сердце только любовь, как он может… Жаль, что прежде чем Чу Муюнь смог сделать шаг, этот человек действительно отверг Се Цзивэя и просто оттолкнул его, оставив Се Цзивэя в унынии. Чу Муюнь взглянул на него и почувствовал, что это, похоже, хорошая возможность. После того, как Се Цзивэй пережил такие отношения, он закроет своё сердце, перестанет гоняться за любовью и сможет посвятить себя совершенствованию. Чу Муюнь наконец-то пришёл, и Се Цзивэй лениво посмотрел на него. Чу Муюнь сказал ему: — Любовь не может длиться долго. Если ты страдаешь от этой катастрофы, ты должен видеть её насквозь. Се Цзивэй посмотрел на него: — Ты собираешься отвести меня в Верхний Мир? Чу Муюнь сказал: — А ты хотел бы туда пойти? Се Цзивэй сказал: — Нет. Чу Муюнь сказал: — Этот человек всего лишь смертный, и он покажет свою старость через десять лет. Как долго может продлиться твоя привязанность к нему? Се Цзивэй улыбнулся: — Как давно мой брат любит тебя? Чу Муюнь резко замолчал. Се Цзивэй поднялся по ступенькам и встал на те же нефритовые ступени, что и он. Только тогда Чу Муюнь понял, что цинично одетый в красное мальчик был таким высоким, на полголовы выше его. Чу Муюнь слегка откинулся назад и отодвинулся на некоторое расстояние. Се Цзивэй посмотрел ему в глаза, но его лицо было легкомысленным: — Не волнуйся, у нас с братом нет особой привязанности, просто любопытно, в какого человека он влюблён. Чу Муюню не очень понравился его порывистый и ленивый вид: — Не о чем беспокоиться. Се Цзивэй внезапно поднял руку и схватил его за прядь волос, его глаза были спокойны, но слова ещё более самонадеянными: — Я слышал, что ты бессердечное, хладнокровное животное. Просто так получилось, что я не могу просить любви, так что лучше... — он наклонился ближе к Чу Муюню и прошептал, — Просто удовлетвори меня. Чу Муюнь сбросил его руку: — У меня нет таких обязательств. Се Цзивэй не сердился, продолжая вести себя как дурак: — Разве ты не хочешь наследника? Я очень подхожу. Разве это не просто отказ от любви? Я обещаю, что не влюблюсь в тебя. На этот раз Чу Муюнь не мог его понять. Се Цзивэй снова сказал: — Конечно, есть еще одно условие. Если я не могу получить любовь, я должен получить какую-то другую компенсацию. Ты можешь позволить мне хорошо провести время? — он прижался к кончику уха Чу Муюня и сказал, — Давай просто займёмся сексом, а не любовью. Чу Муюнь прищурился, глядя на него. Выражение лица Се Цзивэя было легкомысленным, и на самом деле его это совершенно не волновало. Чу Муюнь, который наблюдал за этим воспоминанием со стороны, мгновенно понял мысли Се Цзивэя. Цинизм, скитания по миру и попадание в ловушку любви - всё это просто отговорки. У него есть память Мо Цзюшао, но почему-то он считает его своим братом. Он с самого начала глубоко любил Чу Муюня, но он знал, что у него нет сердца. Если он действительно предложит ему своё сердце, его только оттолкнут далеко, а затем он повторит те же ошибки. На этот раз меняется не только Чу Муюнь, но даже ''он'' тоже меняется. Мо Цзюшао, Янь Шэнь, Шэнь Шуянь, Цзин Мо… Когда дело дошло до Се Цзивэя, ''он'' захотел всё изменить. Чу Муюню не удалось увидеть конец этого воспоминания, поэтому он заставил себя “проснуться”. Эти воспоминания о Се Цзивэе только показывают, что Се Цзивэй пришел в Лес Небесного Бамбука! Чу Муюнь подумал о первой иллюзии, чего ещё он не мог понять? Зверь снов заставит людей увидеть самую страшную сцену в их сердцах, а затем захватит их души. Чу Муюнь разрушил иллюзию, но как насчет Цзин Мо? После того, как он принял таблетку ''Зов сердца'', у Цзин Мо, должно быть, были взлёты и падения в настроении, он был крайне беспокойным, и он мог легко попасть в иллюзию. И даже не нужно думать, что он увидит в иллюзии. Должно быть, он умер от разрыва сердца! Думая, что Цзин Мо может быть истощен до такой степени, что решит умереть, Чу Муюнь не смел больше тянуть время. Внезапно он открыл глаза, и его целью действительно было небо, полное серебряных звёзд, и человек в красном, ослепительный, как восходящее солнце. Чу Муюнь посмотрел на него и тихо сказал: — Я пойду с тобой после того, как развею иллюзию. Се Цзивэй уставился на него, не мигая. Глаза Чу Муюня слегка опустились, и температура его голоса упала на несколько градусов: — Или умру здесь. Тогда никто не сможет найти его снова. Се Цзивэй улыбнулся и вдруг сказал что-то довольно горькое: — Как долго я могу оставаться с тобой? Сказав это, он убрал зверя снов, звезды рассыпались по небу, и Цзин Мо медленно проснулся. Его зрачки сфокусировались, и сначала он увидел Се Цзивэя, его глаза опасно сузились. Се Цзивэй не смотрел на него, он подошёл к Чу Муюню и не смог удержаться, чтобы не взять его за руку. Цзин Мо поднял глаза, и в тот момент, когда он увидел Чу Муюня, он был действительно потрясён. Чу Муюнь спокойно сказал: — А'Мо, я не умер, то, что ты только что видел, - иллюзия. Не мёртв ... Не мёртв…… Чу Муюнь, принявший таблетку ''Зов сердца'', не был мёртв.…… После последовательных потрясений Цзин Мо с трудом приходил в себя. Он прошептал ему: — А'Юнь... Чу Муюнь улыбнулся ему: — Теперь ты можешь мне поверить? Не грусти... — наконец, он вложил ему в рот два слова, — Жди меня. Следуя за Се Цзивэем из леса Небесного Бамбука, на этом пути были сплошные иллюзии. Чу Муюнь был удивлён: — Это... Се Цзивэй сказал: — Цзин Мо очень способный. Он покрыл весь остров морским миражом, почти скрыв весь лес Небесного Бамбука от глаз внешнего мира. — даже если Се Цзивэй был хорош в иллюзии, ему потребовалось больше месяца, чтобы наконец войти. Чу Муюнь почувствовал облегчение и снова спросил: — Как дела на Сливовом Пике? Се Цзивэй внезапно остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него: — Е Цзянхань мёртв. Зрачки Чу Муюня резко сузились, он резко схватил свою одежду и поспешно спросил: — Что? Се Цзивэй слегка усмехнулся и повторил слово в слово: — Е. Цзян. Хань. Мёртв.