И как мне сделать предложение семерым?!

После сильного потрясения то, что промелькнуло в голове Чу Муюня, было «невозможно»! В «Царстве Демонов» никто из них не может умереть. Это мир, который он создал, мир, который он создал для них. Независимо от того, кто из него умрёт, это пространство быстро разрушится. Теперь, когда всё Царство Демонов живо, как он может быть мёртвым? Се Цзивэй лгал ему, это была первая мысль Чу Муюня после того, как он успокоился. Чу Муюнь отпустил его руку и спросил холодным голосом: — Почему он умер? Се Цзивэй медленно произнёс: — После того, как ты ушёл, Янь Шэнь в спешке атаковал своё сердце, и его жизнь была нестабильной. Что там было ты уже знаешь. Лин Сюань и я были измотаны, а Шэнь Шуянь и Мо Цзюшао - серьезно ранены. Единственным, кто был здоров, был Е Цзянхань. Он был тем, кто спас Янь Шэня, но потом он был вовлечен во Врата Жизни. Чу Муюнь понял, его брови слегка дернулись, а сердце, казалось, пронзила игла. Янь Шэнь отказался быть богомолом*, но он сделал Врата Жизни нестабильным, потому что его эмоции вышли из-под контроля. Эта "нестабильность" отличается от беспорядков. Его контроль намного меньше. При нормальных обстоятельствах, если это случиться, тот, кто контролирует Врата Жизни, может подавить это, но, очевидно, Янь Шэнь в то время не смог этого сделать. (п/п в значении «человек, переоценивающий свои возможности») Е Цзянхань знал, что Чу Муюн не "делал предложение" Янь Шэню, поэтому он взял на себя инициативу спасти Янь Шэня, но в это время Врата Жизни уже были на грани бунта, а Е Цзянхань не был во всеоружии... Лечение Шэнь Шуяня, вероятно, сделало его слабее. Владения Асуры забрали много сил, в результате чего он не смог противостоять Вратам Жизни и был поглощён ими. Почему это произошло? Это всё из-за печальной причины. Янь Шэнь любил его, поэтому потерял контроль из-за его ухода; Е Цзянхань любил его и не хотел, чтобы он умер, поэтому он пошёл на большой риск, чтобы спасти Янь Шэня. Из-за успеха миссии Чу Муюнь восстановил большую часть своих воспоминаний, но всё равно было немного трудно представить, зачем он должен был это делать. Он семь раз воскрешал его и семь раз разрушал только ради своих собственных целей и для того, чтобы найти наследника, который заменил бы его. В Царстве Демонов он всё ещё лгал ему семь раз, и в конце концов всё рухнуло, но он всё ещё думал о нём всем сердцем, невзирая на жизнь и смерть. Чу Муюнь знал, что он любит его, но по сравнению с его дружбой, его маленькая любовь, вероятно, не позволила ему умереть от разбитого сердца. Е Цзянхань никогда не умрёт, если его унесут во Врата Жизни, но он сможет увидеть эти запечатанные воспоминания. Чу Муюнь некоторое время вспоминал и обнаружил, что его воспоминания о том, как он ладил с Е Цзянханем в его "прошлой жизни", всё ещё были очень смутными. Он помнил только, что молодой человек Е Цзянхань приготовил для него хороший стол с блюдами, его черные глаза блеснули в надежде, что он сможет остаться и попробовать это, но он равнодушно ушёл. Чу Муюнь отказался думать дальше, и его настроение полностью успокоилось. Се Цзивэй смотрел на него, видя, как меняется выражение его лица, но его сердце не могло перестать немного успокаиваться. Чу Муюнь должен был заботиться о Е Цзянхане, иначе он не был бы так взволнован, когда услышал известие о его смерти, но эта забота была не более чем заботой. Всего несколькими словами, он уже принял это и успокоился, а затем выздоровел, как и раньше. Се Цзивэй должен быть счастлив, в конце концов, не хватает одного конкурента, но он не может не грустить. Если бы умер он, Чу Муюнь принял бы это так же легко? Не прошло бы и четверти часа. Чу Муюнь посмотрел на Се Цзивэя: — Куда ты меня ведёшь? Се Цзивэй пришёл в себя, но его глаза всё ещё были окружены тьмой и тишиной: — Куда я могу тебя отвести? Чу Муюнь был поражён. Се Цзивэй внезапно притянул его ближе и яростно поцеловал. Переплетённые губы и языки должны были быть очень горячими, но в этот момент они переполнены нежеланием и отчаянием. Нерешительные и смущенные эмоции душат сердце, затрудняя дыхание и заставляя кровь по всему телу блуждать ледяным балластом, спотыкаясь вперед, а все нервы будто натянуты над шипами. Чу Муюнь понял его эмоции, не смог удержаться и обнял его, позволив ему поцеловать себя и дав ему волю. Заняться сексом, а не любовью. Се Цзивэй, сказавший это, испытывал самую пылкую и сильную любовь. Вероятно, у него были беспорядочные воспоминания о предыдущих нескольких случаях с тех пор, как он родился. Он знает, что глубоко любит его, и он глубоко внедрил эту навязчивую идею в свой костный мозг с самого рождения. Безалаберный парень бродил по миру смертных, поджидая его крайними средствами, но в конце концов понял, что сколько бы раз он ни повторял, ему никогда не удастся добиться его любви. Окончательно отчаявшись, он впервые выбрал настоящую смерть. Се Цзивэй знал, что до тех пор, пока он отклоняется от его ожиданий, он будет стирать ему память, но снова и снова, снова и снова, он мог делать всё, о чём просил, но единственное, от чего он не мог отказаться, это ''любить его''. От Мо Цзюшао, Янь Шэня, Шэнь Шуяня, Цзин Мо до Се Цзивэя, они, казалось, были прокляты, независимо от того, сколько раз они теряли свои воспоминания, независимо от того, сколько раз они возвращались, независимо от того, какие средства использовал Чу Муюнь. Они всё ещё без колебаний желали приблизиться к нему, становясь всё более и более сумасшедшими. Но Чу Муюнь не хотел этого, он не хотел любви, но хотел, чтобы он был таким, как он.…… Бог, обладающий огромной силой и стоящий выше всего, но не имеющий ни желания, ни чувств. Однако Се Цзивэй не смог этого сделать. Решимость Се Цзивэй наконец-то пробудила Чу Муюня и заставила его по-настоящему начать ''меняться''. Когда Чу Муюнь пришёл в себя, Се Цзивэй уже вышел из замешательства с ним на руках. Луна сияет, как вода, мягко разбрызгиваясь по озеру, и мерцающий блеск подобен бесчисленным крошечным насекомым-светлячкам, резвящимся на воде, самонадеянно наслаждающимся короткой, но блестящей жизнью. Сквозь яркий свет Чу Муюнь увидел его бледное и легкомысленное лицо. Се Цзивэй омыл его тело тёплой водой и тихо сказал: — К Лин Сюаню вернулась память. Чу Муюнь поднял на него глаза. Се Цзивэй снова повторил: — Е Цзянхань действительно мёртв. Чу Муюнь изогнул брови и сказал: — Он не мёртв. Се Цзивэй сказал: — Три тысячи лет назад, перед тем как Цзин Мо дал Лин Сюаню пилюлю потери сердца, Е Цзянхань извлёк нить блуждающей души Лин Сюаня, которая несла все воспоминания Лин Сюаня. Е Цзянхань действительно мог это сделать. Как только Чу Муюнь превратил Е Цзянханя в Е Дан-Дана через Владения Асуры, Е Цзянхань сохранил частичку своей собственной блуждающей души, привязанной к Е Дан-Дану, несущей все его воспоминания. Лин Сюань изначально был Е Цзянханем. Он извлёк его блуждающую душу и хранил её столько, сколько хотел. У него не было возражений. Се Цзивэй опустил глаза и продолжил: — Когда Е Цзянхань умрёт, эта нить блуждающей души будет освобождена и вернётся в тело Лин Сюаня. Сердце Чу Муюня сильно затрепетало. Се Цзивэй одел него, прикоснулся к его слегка дрожащим губам и продолжил: — Как ты думаешь, если Е Цзянхань действительно не мёртв, позволит ли он Лин Сюаню восстановить свою память? Это невозможно, ты так сильно любишь Лин Сюаня, как он мог дать ему вспомнить? Чу Муюнь знал, что Е Цзянхань сделал это нарочно. Боюсь, что Е Цзянхань думал, что умрёт, поэтому освободил блуждающую душу Лин Сюаня, надеясь, что Чу Муюнь сможет успешно сделать предложение, а затем... жить. **** На некоторое время атмосфера немного затихла, Чу Муюнь не издал ни звука, и Се Цзивэй молчал. Они вдвоем обнялись на светлом и холодном озере, с разными мыслями. Температура тела Се Цзивэя становилась всё ниже и ниже, и Чу Муюнь узнал об этом только после того, как выздоровел. Он обернулся, взял его за руку и удивленно спросил: — Холодно? Се Цзивэй сказал: — Всё в порядке. Чу Муюнь встал и потянулся, чтобы коснуться его шеи, но от холода рук его пальцы слегка дрожали. — Что происходит? — Чу Муюнь не мог удержаться и хотел взять его за запястье, но Се Цзивэй оттолкнул его. — Некоторое время назад я получил травму и до сих пор не восстановился, не о чем беспокоиться. Чу Муюн знал фармакологию и разбирался в медицинских навыках, даже если бы он не пощупал пульс, он мог бы увидеть беспорядок. Только сейчас он не обратил внимания, только сейчас он обнаружил, что лицо Се Цзивэя было бледным, его тонкие губы были ненормально бледными, а в глазах была неописуемая усталость. Чу Муюнь спросил: — Ты не отдыхал целый месяц? Се Цзивэй слегка опустил глаза: — Всё в порядке. Как всё может быть в порядке? Чу Муюн понял, подумав об этом! Он исчез со Сливового Пиув, и они, должно быть, догадались, кто это сделал. Шэнь Шуянь и Янь Шэнь были тяжело ранены и без сознания, Е Цзянханя унесло во Врата Жизни, а Мо Цзюшао, Се Цзивэй и Лин Сюань, должно быть, поспешили в Лес Небесного Бамбука как можно скорее. Мо Цзюшао и Лин Сюань очень мало знали об иллюзиях, они, вероятно, не смогли попасть внутрь. Но Се Цзивэй хорош в этом. Хотя "Морской мираж" Цзин Мо немного странный, между похожими вещами всегда есть связь. Стоит Се Цзивэю найти настоящую линию из тысяч подсказок, он развяжет её и сможет пройти весь путь. Просто не будет преуменьшением сказать, что он проделал очень много тяжелой работы для этого. Сначала он сошел с ума, потом у него была большая ссора с Лин Сюанем, он несся со Сливового Пика в лес Небесного Бамбука без остановок и провёл бессонные ночи и дни, пытаясь разрушить иллюзию, прежде чем, наконец, ступить в лес Небесного Бамбука. Основываясь на понимании Чу Муюня Цзин Мо, он определенно не просто организовал пилюлю Морского Миража, боюсь, что в окрестностях всё ещё есть большое количество ядовитых газов. Се Цзивэй пробился внутрь, пользуясь всем своим талантом и действуя на пределе своих возможностей. Чу Муюнь посмотрел на его мрачное поведение, только чтобы почувствовать, что его сердце на какое-то время сжалось от боли. В этом незаконченном воспоминании цинизм молодого человека в красном бесконечно накладывался на бледного мужчину, который был полностью пропитан кровью, и, наконец, застыл в образе, была проведена линия, которая была выгравирована на его сердце, как татуировка. Чу Муюнь глубоко вздохнул и тихо сказал: — Позволь мне осмотреть твою рану. Се Цзивэй изогнул брови. Чу Муюнь наклонил голову и поцеловал его. После долгого поцелуя он, наконец, коснулся его запястья. Во время этого исследования грудная клетка Чу Муюня, казалось, наполнилась ледяной водой, и даже выдыхаемый воздух превратился в туман. Чу Муюнь хотел встать, но Се Цзивэй внезапно схватил его за руку. Как только Чу Муюнь захотел успокоить его, Се Цзивэй сказал: — Не уходи... — Не думай слишком много. — Чу Муюнь положил его на чистую траву и тихо сказал, — Я собираюсь найти кое-какие лекарственные материалы. Ты серьёзно ранен и должен поторопиться с лечением. Се Цзивэй отказался отпускать его: — ...через некоторое время всё пройдёт. Чу Муюнь успокоил его и сказал: — Не волнуйся, я скоро вернусь, тебе будет лучше быстрее после приёма лекарства. Се Цзивэй всё ещё отказывался отпускать его. Чу Муюнь снова сел рядом с ним, опустил голову и поцеловал его бледные губы, улыбнулся и спросил: — Ты чувствовал себя сейчас комфортно? — он говорил о хаотичных отношениях между ними двумя после того, как они вышли из иллюзии. Се Цзивэй не мог отреагировать. Только улыбка в уголках его рта осталась в его глазах. Хотя в них не было света, они были мягким, как бабочки, которые сидели на лепестках ранним утром. Это заставляло хотеть прикоснуться к нему, но он боялся спугнуть его. Чу Муюнь держал его холодную руку, и его голос становился всё тише и тише: — Скорее поправляйся, чтобы мы могли как можно скорее вернуться во дворец Всех Явлений. Тонкие губы Се Цзивэя слегка дрогнули. Чу Муюнь наклонился к нему и что-то прошептал ему на ухо. Глаза Се Цзивэй внезапно сузились, и Чу Муюнь встал: — Подожди меня, я скоро вернусь. На этот раз Се Цзивэй не остановил его, он был полностью очарован тем, что только что сказал. ''Цзивэй, я люблю тебя.'' Даже если он лгал ему, было чувство удовлетворения. Чу Муюнь ушёл в лес, но был обеспокоен. Травма Се Цзивэя была слишком серьёзной. Хотя он не мог умереть, то, от чего он пострадал, было реальным. Жизнь для него сейчас не так хороша, как смерть - таково его нынешнее состояние. Сходя с ума, испытывая недостаток энергии и холодный яд в теле, скорее всего, каждое движение душераздирающе и болезненно. Месяц Се Цзивэя был слишком тяжёлым. Чу Муюнь на некоторое время успокоился и мысленно сказал: «Зеро-Зеро, помоги мне найти лекарственные материалы.» Он назвал несколько названий трав, Малыш Зеро запомнил их и искал повсюду со всей своей энергией. Два человека работают гораздо эффективнее, чем один, и им не потребовалось много времени, чтобы найти лекарственные материалы, которые едва ли можно было заменить. К счастью, это место находится на окраине леса Небесного Бамбука, и Цзин Мо находится там. Окружающие леса гораздо более пышные, чем снаружи, так что он смог быстро найти то, что нужно. Чу Муюнь не стал медлить, достал печь из сумки Цянькунь и приступил к алхимии. Опасаясь беспокоить Се Цзивэя, он открыл печь неподалеку от себя, чтобы можно было видеть её, слегка повернув голову. После ночи Чу Муюнь посмотрел на таблетку в своей руке и вздохнул с облегчением. Во всяком случае, он мог избавиться от холодного яда. Чу Муюнь поднял его и положил таблетку ему в рот. Качество таблетки очень высокое, а эффект очень быстрый. Через некоторое время цвет лица Се Цзивэя станет намного лучше, а знойные глаза засияют блеском. Чу Муюнь почувствовал облегчение и спросил: — Что ты думаешь? Се Цзивэй угрюмо сказал: — ...горько. Чу Муюнь: — ...... Где он мог достать засахаренные фрукты для него в этой дикой горе в пустыне! Чу Муюнь тоже очень не любил горечь. Глядя на жалкий вид Се Цзивэя, после того, как он почувствовал сочувствие, он не мог не огорчиться снова: — Может, воды? Се Цзивэй слегка поднял руку: — ...давай. Чу Муюнь опустил голову, думая, что он собирается что-то сказать ему... Как только он приблизился, он прижался к его шее сзади и поцеловал его. Он облизывал языком и посасывал, как будто пробовал сладкий мёд, и его довольный вид делал людей совершенно неспособными отказаться. Чу Муюнь действительно почувствовал горечь, но жаль, что это было не от таблетки, а от сердца Се Цзивэя, наполненного паникой и беспокойством, боящегося потерять, но не знающего, как избавиться от бесконечной... горечи. Чу Муюнь медленно ответил ему. Под тёплым солнцем они были близки друг другу, как никто другой: один хотел использовать это, чтобы получить утешение, а другой хотел использовать это, чтобы заставить его чувствовать себя непринужденно. Когда они наконец разошлись, Се Цзивэй улыбнулся: — Это так мило. Его улыбка вернулась к романтическому облику прошлого, и Чу Муюнь выглядел немного раздражённым. Се Цзивэй снова взял его за руку и наклонился над ним. Сквозь одежду отчётливо чувствовался жар и были хорошо видны очертания. Чу Муюнь наклонился и сказал: — Я помогу тебе. Се Цзивэй схватил его и сжал за талию: — Я хочу войти, ты можешь это сделать?