Шрамы на двоих

      Он не успел опомниться, как уже падал в темноту. Руки изо всех сил вцепились в деревянные счёты, пока все остальные части тела на лету бились о стенки тоннеля, удар за ударом сдирая кожу и одежду. В глаза ударил свет на мгновение, и Елисей больно приземлился спиной на сырой каменный пол. Глаза снова застелил мрак.       Придя в себя, он сразу ощутил холод каменного пола и боль в затылке. Подорвался с места, и голова пошла кругом. В полумраке было сложно различить что-то тусклого огонька догорающей свечи, но оглядевшись до него дошло, что он, кажется, попал в темницу, а главное каким образом и по чьей воле. Император отправил его сюда, но за что? Они вроде вели обычную беседу про повышение, про Забаву… а потом он уже здесь ― посреди комнаты с голыми стенами, в которой нет ничего, кроме деревянной лавочки.       Всё это было похоже больше на последствия удара по голове, ведь внезапно перед лицом откуда-то с потолка свисла копна чёрных маслянистых волос. Сердце пропустило удар, когда сквозь волосы показался чей-то зрачок, а после и силуэт, припавший к потолку. Внезапно он спрыгнул, вытянул руки, подошёл почти вплотную. Елисей, сжавшийся и зажмурившийся, с комом в горле протараторил:       ― Ч-что вам от меня надо, М-мадам?       Силуэт залился хохотом, выглядывая из волос, как из-за штор:       ― Мадмуазель, а не мадам.       Елисей осторожно заглянул в лицо своему страху. И это оказалось бледное лицо Соловья Разбойника. С его ехидным выражением лица.       Соловей собрал волосы в пучок и стал спешно расспрашивать обо всём:       ― Русский? Откуда? Как звать?       ― Елисей.       Соловей, едва дослушав, выхватил из его рук счёты, разглядывая так, будто уже очень давно не видел ничего интереснее этой штуковины. И как давно он тут? Он продолжил расспросы:       ― Это у тебя что такое?       ― Это счёты. Я счетоводом при дворце служу. ― Елисей схватил себя за локти, но отвечал более громко и внятно.       ― Хорошая вещь! ― Соловей присел на скамью и, играя с костяшками счётов, стал зыркать то на Елисея, то на новую игрушку, ― Как на родине? Как погода? Что вообще…?       ― На родине? Не стабильно, ― Он осторожно присел рядом и, когда на него наконец обратили внимание, воспользовался этим для выяснений, ― А вы Соловей Разбойник? Тот самый? Это же вы у купца новгородского ладью с пушниной увели?       ― Три. ― Соловей стал чуть серьёзным, едва сдерживая улыбку, чтобы не раскрыть свою горделивость.       ― А ещё казну киевскую украли. ― Глаза загорелись, в голосе прибавилось задора.       ― Два раза.       ― А потом ещё коня у Ильи Муромца украсть хотели, а он вам зуб выбил, да в темницу…       Елисея прервал внезапный хмурый взгляд. Кажется, зря ему напомнили почему он здесь оказался.       ― Нравишься ты мне, парень. ― С прищуром, но беззлобно сказал разбойник. Звучало не очень искренне.       ―И вы тоже ничего…       Соловей насупился, прикрыл глаза и вздохнул:       ― Эх, надоело всё! Домой хочу, чтобы пирожков мамкиных, да с капустой!       ― Да… У меня жена, Забава, такие печёт! ― Елисей воодушевился, но был грубо прерван в своих комплиментах жене.       ― Не скоро тебе пирожки есть! Кто Императору поперёк воли, тех отсюда не выпускают.       ― Пальцы его сильнее сжались на раме счетов.       ― Да нет! Я здесь по ошибке, за мной скоро придут!       ― Придут? Лучше не ждать, пока за тобой придут. ― Последнее слово он произнёс с издёвкой, а после резким движением с хрустом выдернул спицу из деревянной рамы, отбросив ненужное в сторону. Костяшки слетели и с глухим стуком рассыпались на полу.             ― Хочешь жену увидеть? Пойдём со мной.       Соловей подошёл к двери камеры и стал ковырять спицей в замочной скважине. Через тридцать секунд раздался характерный щелчок, и дверь приоткрылась.       ― Ну? Или ты остаёшься?       Елисей тут же соскочил с лавки, поднял с пола свои счёты и последовал за разбойником. Дверь закрылась со скрипом, и догорающая свеча осталась одна в пустой камере.       Свет факелов ударил в глаза. Бредя за Соловьём по каменным, пропахшими земляной сыростью, коридорам, Елисей не отводил взгляда от металлической погнутой спицы в его руке, плохо понимая, зачем она ему. Чего не выбросил? Защищаться? Что он кому сможет сделать этой штуковиной? С его ростом и весом, почти смешно представлять его попытки самообороны. Хотя, наверное, Добрыня глядя на Елисея мог бы подумать также.       Он посмотрел на счёты в своих руках и тяжело вздохнул, но прозвучало это слишком громко ― эхо разнеслось по пустым катакомбам, и Соловей тут же шикнул на парня. В дали, где проход обрывался развилкой, послышались шаги и разговоры. Соловей остановил Елисея и вышел вперёд, оценивая их шансы остаться незамеченными. Внезапно он распустил волосы, вероятно, надеясь снова сойти за женщину.       И это почти сработало. Двое охранников проходя мимо растерялись при виде силуэта с лицом, почти полностью укрытым космами, подсказали путь к выходу этой странной женщине и быстро пошли в обратную сторону. Однако до них быстро дошло, что в императорской темнице не должно быть посторонних. Елисей вышел из-за спины Соловья, пока тот снова собирал шевелюру. Охранники крикнули «Эй! Стоять!», сорвавшись с места, и беглецы пустились наутёк вдоль по коридорам.       Преследователи гремели латами и спотыкались. Елисей бежал позади и слышал приближающийся грохот. От испуга стук сердца отдавал в виски. В полумраке было тяжело ориентироваться, и Соловей пару раз чуть не лишился головы. Первый раз они бежали к выходу, но в последний момент прямо перед его носом упала металлическая решётка. Ворота закрылись, и охрана почти загнала их в угол. Но Елисей быстро соображал, потащил за собой Соловья, и они с разбегу влетели в стражников, вмазавшихся в стены. Их застали врасплох.       Он дальше ловко вел Соловья витиеватыми коридорами, которые в момент превратились почти в лабиринт, карта которого отпечатана в голове придворного счетовода. Елисей знал, что темница прилегает к камере императорской казны.       Второй раз, когда стражники снова приближались к ним. Елисей обернулся на секунду и заметил, как один из них собирается кинуть копьё. Он толкнул Соловья к стене, прижавшись к ней рядом. Копьё мгновенно пролетело в полуметре, и Елисей тут же снова помчался вперёд, схватив Соловья за кисть. Тот, на бегу потирая ушибленное плечо, лишь усмехался: «Лихо ты, парень! Я твой должник!»       В конце концов они выбежали в зал, где справа за толстой решёткой с замком находилась казна, а дальше по коридору виднелась лестница, ведущая наверх. Елисей пробежал вперёд, но оступился и бросился вскрывать замок второй вынутой из счетов спицей. Счёты были оставлены на полу у стены.       ― Мне кольцо забрать надо! ― Попутно пояснил резкую смену своего курса.       ― Какое кольцо? Мы из тюрьмы сбежать пытаемся!       Ворота в казну отворились, и Елисей, отбросив в сторону свою «отмычку», принялся копаться в настенном ящике. Если он снова вернётся к Забаве без кольца она его прибьёт. Он впопыхах раскидывал вещи в поисках перстня: какие-то тряпки, стопки бумаг, печати, связка запасных ключей от казны. Бред, зачем им вообще быть здесь? А кольца при этом нигде нет.       Соловей наблюдал и поторапливал, опасаясь, что их догонят. Но его внимание привлекли полки, набитые мешками золота. Руки сразу зачесались, но сейчас нужно быть налегке. Он незаметно за спиной у Елисея взял узелок размером с ладонь и спрятал у себя за пазухой.       Елисей всё копошился в ящике и бубнил «Да где ж оно?», когда из глубин коридора вновь послышались топот и латный звон. Соловей торопливо схватил парня за шкирку и потащил к лестнице:       ― Бежим! Потом кольцо своё найдёшь!

***

      В тронном зале Император принимал гостей ― киевских богатырей, их говорящего коня и княжескую племянницу Забаву. Его план был хитёр, а его пряные лживые речи вот-вот намеревались разбить сердце наивной русской красавице и заставить смущаться троих грозных русских мужей:       ― А вы стало быть ― Забава Путятишна! ― Мягко ведя девицу под локоть вперёд, в глубь зала, ― Ну, красота! Просто заглядение! Вот вы какая! И чего этому счетоводу Елисею не хватало?       Василевс очень нежно, почти отечески, смотрел ей в глаза       ― В смысле не хватало? ― Забава резко отпрянула в недоумении.       ― И я о том же! ― Изображая искреннее непонимание и хватаясь за грудь, согласился Император. Говорил он медленно и размеренно, ― Зачем он с этой итальянкой сбежал? Она, конечно, тоже красавица, но с вами не сравнить!       И, разумеется, завершил свой подлый манёвр комплиментом. Он всегда был хорош в обращении с женщинами даже имея при себе подлые намерения.       Василевс вытащил из кармана, украденный у счетовода, перстень и протянул девице со словами:       ― Вот, кстати, его обручальное кольцо! Просил вам передать.       Забава опешила, а после долго пялилась на кольцо, пока остальные обсуждали ситуацию. Где-то позади послышались голоса богатырей и разочарованное «Не этому я его учил» Добрыни. Она вдруг подняла твёрдый взгляд на Императора:       ― Не верю!       И не то, чтобы она не сомневалась в Елисее. Он всегда давал поводы сомневаться в своей честности: уже полгода обманывает её, что военным служит, и не знает, что ей давно всё известно. Но сейчас она хотела убедить в первую очередь себя, что на измену Елисей не способен. Никто не должен видеть её сомнений.       В ответ Василевс так же мягко начал распинаться про сложности жизни брошенных женщин, про своего сына и про помощь в вопросе её замужества. Забава же лишь слышала бессвязный шум ― неясность и тревога заложили уши и подкосили ноги. Появилось желание скорее уйти и на ватных ногах она рванулась к выходу, успев лишь промямлить «Извините, мне нужно побыть одной».       Конь Юлий в своей привычной шутливой и беззаботной манере побежал вслед за ней, чтобы «поговорить с ней о сердечных ранах», но все сразу решили, что ему просто хочется посплетничать.       Как только дверь захлопнулась за ними двумя, почти в ту же минуту в зал к Василевсу пожаловали стражники, доложив о сбежавших Елисее и Соловье, которые умудрились ещё и золото казённое украсть.       В следующее мгновение Василевс потерял своё лицо и обеспокоенно запричитал «Как это сбежали? Как украли?». Стражники провели его с богатырями в казну для разбирательств. Внимательно осматривая полки с золотом и бедлам, оставленный беглецами, Василевс среди бумаг приметил на полу связку ключей       ― Вот что! Счетовод Елисей, значит, нагло воспользовался своим положением. ― Василевс поднял связку и побренчал ею перед растерянными богатырями.       Трое стояли и обсуждали произошедшее. Илья сомневался: «Не похоже на Елисея», Добрыня был глубоко разочарован: «А ведь он богатырём намеревался стать», Алёша совершенно растерялся, но возмущался больше всех: «Да как так-то, а, братцы? Ерунда какая-то!»       Добрыня краем глаза заметил счёты, лежавшие у стены перед воротами, и лицо его стало совсем мрачным.       Внезапно Василевс крикнул:       ― Стража! Скажите, кто-нибудь пересчитывал остатки? ― Стражники лишь помотали головами. ― Ох, ну что же это! Ну я-то вижу, оцениваю на глаз ― предположительно десять мешков! По самым скромным оценкам. Хорош оказался подельник Соловья. Ладно уж! Зовите другого казначея, пусть делом займётся. ― Он положил руку на сердце и с тревожным видом продолжил распинаться перед богатырями о том, что Елисей был ему почти как сын, и ему очень жаль, что он свернул по кривой дорожке, а после наказал им найти воров и доставить к нему Елисея во дворец для разговора.

***

      В это время Елисей с Соловьём уже давно покинули подземные тюрьмы, едва не замеченные горожанами и стражниками. Соловей всё ещё вел спутника вдоль малолюдных переулков, ведя под локоть. Дороги то каменными мозаиками, то, заросшими травой, тропами вились меж высоких домов и пансионатов, рынков, публичных домов и пивнушек. Солнце зашло в зенит, скрываться становилось тяжело, а он был уверен, что их начнут искать, и малость встревоженно об этом объяснялся Елисею, словно малому дитю. Елисей же словесно протестовал, но продолжал неохотно следовать за ним:       ― Я всё понимаю, господин Соловей, но мне нужно найти Забаву. Мне Василевс разводиться предлагал, прежде чем в темницу отправить! Думаю, задумал он что-то недоброе.       ― Эх, Раз такое дело, парень, то уж лучше пока не высовываться. Пойдёшь её искать и ― на! Император обоих вас достанет! ― Соловей тараторил на ходу и тревожно поглядывал на Елисея, ― Он с неё уже, поди, глаз не спускает и ловит тебя на живца.       ― А как тогда? Бежать из Царьграда? Без неё не могу! Я должен сначала ей всё объяснить, а там уже вместе решим, как поступить.       ― С дуба рухнул? Чего тут решать? возвращайтесь оба на родину! Если уж Император на тебя зуб точит, то и нечего вам здесь делать. ― Соловей внезапно встал на месте в одном из укромных мест в тени заднего двора одной из харчевен, оглянулся по сторонам и продолжил, ― Что ж, ты мне жизнь спас в этой темнице, значит я тебе должен. А долг нужно возвращать. Забаву найдём, от стражи отобьёмся, корабль украдём и обратно в Киев!       ― Как украдём? Воровать это как-то ну… нехорошо. Может по-другому как-то?       ― Ну ты даёшь, счетовод! Василевс тебя в темницу, а ты: «Воровать ― нехорошо»! ― Посмеиваясь, он похлопал Елисея по плечу, а потом задал вопрос уже серьёзно, ― Ты домой хочешь или нет?       ― Я… Да. Конечно!       ― Ну, так я и думал. ― Соловей направился ко входу в харчевню, обходя её по периметру и ведя за собой Елисея, стиснув ткань на его плече, ― Обожди маленько, вернём мне зуб и тогда уже легко всё провернём. А пока можешь познакомиться с моими ребятами.       Он распахнул калитку и вся бандитская шайка, сидящая за столами, обернулась в его сторону и, выждав секунду, они приветственно и восхищённо заулюлюкали. Соловей всех поприветствовал и толкнул Елисея вглубь помещения перед длинным столом, представляя его своей старой банде. Многие из присутствующих также радостно стали подходить и приветствовать.       Вокруг него мелькали морды разной степени побитости и уродливости: один рыжий и весь в веснушках, больше похожих на кожную болезнь, жал ему руку и криво улыбался, второй бритый со шрамом на щеке что-то бормотал и похлопывал Елисея по плечу, третий же одноглазый перешёптывался с патлатым в косынке. Елисей же чувствовал себя слегка не в своей тарелке от внимания толпы маргиналов, разящих перегаром и потом, но благо в этот момент Соловей лихо вскочил на стол, собрав на себе взгляды, и достал из-за пазухи узелок с золотом:       ― Ну что, ребятушки, зуб мне новый нужен золотой. Кто поможет, того и мешок! Сегодня я угощаю! Все как один, вскочив с места, начали командную работу: откуда-то из-под деревянной доски одноглазый достал каменную форму для отлива; лысый стал копаться в одной из бочек, прислонённых днищами к стене, где, по видимому, должны храниться хмель и вина, но лысый достал оттуда железный ковш и клещи; патлатый же натянул варежки и фартук с важным видом и с мастерской ловкостью вытянул из стола встроенную металлическую заслонку, из-под которой ярко полыхнули угли и языки огня. Все остальные спорили, суетились и передавали друг другу инструменты, которые в конце оказались на столе перед патлатым.       Соловей понаблюдал за всем этим, бросив пару злорадных колкостей, пошёл вдоль по столу, ловко огибая кружки и редкие медные чарки, уселся на противоположном краю, скрестив ноги, и подозвал Елисея. Шум и гам стихли и Елисей протиснулся сквозь толпу вокруг стола поближе к Соловью. Пара золотых монет уже плавилась в ковше патлатого.             Через минуту был уже готовый отлитый в форме зуб. Вторым ковшом патлатый плеснул водой в каменную форму, раздалось шипение и пар поднялся в и без того спёртый воздух. Ещё через пять минут Соловей уже скалился во все свои тридцать два зуба и восторженно свистел на всю харчевню, сдувая чужие шапки и развевая волосы особенно лохматых разбойников, под их же радостное ликование. После он вновь поднялся, уперев руки в бока, и бросил мешок золота в середину стола:       ― Гуляйте, парни! Сегодня ешьте и пейте за мой счёт! Только монеты рассыпались по столу, калитка распахнулась и порог переступили богатыри. Илья в своей привычной манере выступил вперёд:       ― Здравствуй, Соловушка.       ― Илья? ― У Соловья чуть глаза не вылетели из орбит. Совершенно не ясно, когда богатыри успели явиться из Киева. Ещё и именно в тот момент, когда Соловей только сбежал из темницы.       ― Это правда. Не мерещится тебе.       ― Добрыня! ― Воскликнул Елисей и поднял руку и тоже встал на стол, чтобы быть увиденным в толпе.       ― Елисей. ― Добрыне уж точно было не до веселья. Взгляд его стал очень тяжёлым, ― И давно ты с Соловьём дела свои ведёшь?       ― Я? Добрыня, какие дела? Соловей мне помог из темницы сбежать. Добрыня ещё сильнее рассердился, сжал кулаки посильнее и хотел что-то сказать, но Илья перебил его:       ― Знаем мы. А ещё знаем, что вы золото из казны украли.       ― Мы? Золото? ― Елисей коротко метнул взгляд на Соловья, а после на мешок на столе.       До него дошло и его уколола вина за невнимательность, но вопреки всему он стал оправдываться, ― Это всё для благого дела! Василевс меня в темницу упрятал и что-то замышляет, а Соловей мне помочь обещал! Соловей тут же покивал, и Илья на секунду засомневался в их лживости.       ― Довольно вранья, Елисей! Ты же говорил, что ты военным служишь при Императоре, а ты со счётами играешься! ― Он оттянул ворот рубахи и вынул наполовину сломанные счёты Елисея и с силой бросил на стол так, что Елисей вздрогнул, ― Забаве изменил, а теперь ещё и это! Разве этому я тебя учил, якшаться с разбойниками? ― Он разгорячился не на шутку, и Елисей хотел было возразить, но Илья, положив руку на плечо Добрыни, перебил его:       ― Как бы там ни было, нам приказ дан вас изловить и явить во дворец со всем украденным золотом.       Этого Соловью было достаточно, чтобы ощетиниться и воскликнуть: «Ха! Не дождёдесь!». Он набрал воздуха в лёгкие и тут же ему в челюсть прилетел шлем Ильи. Золотой зуб снова выпал и укатился куда-то под пол сквозь щель между досок. Соловей тут же скорчился, взвыл от боли и схватился за лицо. Алёша впервые подал голос и сказал что-то вроде «Ага, получай, гадина!». Илья спокойно предложил им сдаться, но Соловей сплюнул кровь на пол и заорал своре разбойников за столом:       ― Чего стоите?! Бейте уродов!       И свора действительно соскочила с мест, яростно бросаясь на богатырей, которые с лёгкостью их отбрасывали в стороны. Однако, этой жалкой потасовки хватило, чтобы Соловей снова схватил ошалевшего Елисея за шкирку, ринулся со стола, пнул бочонок в углу, скрывавший яму в полу, куда они бросились вместе бежать ползком по тоннелю. Оказалось, это был скрытый выход.       ― Стой! Зачем мы бежим? Они нам помогут разобраться с Василевсом, если мы расскажем им правду!       ― Парень, ты серьёзно?! Они нам и так не верят, а если…       ― Так ты виноват, что нам не поверили! Зачем ты золото из казны стащил? ―Елисей громко взорвался обвинениями.       ― Я виноват? Ну мне-то нужен был зуб. А на то, что ты жене изменил, у тебя какие оправдания? Само собой, никто тебе не поверит после такого.       ― Да не изменял я ей! Не знаю, с чего Добрыня так решил. Я только Забаву люблю, мне кроме неё никто не нужен! Соловей устало вздохнул и посмотрел серьёзно, нахмурил брови и заключил:       ― Хм, если ты говоришь правду, значит Василевс уже успел их надуть.       ― Точно. Они же по императорскому поручению пришли за нами.       ― Да, и если Император что-то задумал против тебя, то, попадись мы ему, он точно позаботится о том, чтобы никто никому ничего не рассказал, ― Он провёл большим пальцем по горлу и добавил, ― Нельзя нам к нему в лапы!       Сверху наконец стихли грохот и крики дерущейся с богатырями толпы. Оба прислушались и перешли на шёпот.       ― И что делать теперь?       ― Потом разберёмся, идём.       Они затаились, поползли вдоль тоннеля и тихонько выползли в каком-то погребе с кучей винных бочек, из которого вышли наверх по лестнице.

***

      Конь Юлий в это время прибыл на помощь к Забаве. Копытом он постучал во входную дверь и тут же сам в неё бесцеремонно вошёл, ожидая увидеть заплаканную Забаву, которая только и ждёт его моральных наставлений. Однако, та носилась по всей комнате от угла к углу, сгребая всё подряд с полок и столов, таская из шкафов цветастые льняные сарафаны, и бросая всё в один увесистый и крупный сундук. Она не замечала коня в комнате, а лишь бормотала проклятия, шмыгала носом и утирала слёзы рукавом, и тогда Юлий прокашлялся и спросил:       ― Чего это ты тут, Забава? ― Ответа не последовало, и он стал натянуто весел, ― А! Так ты домой собираешься? Это хорошо, с дядей, наконец, повидаешься!       Юлий осёкся, не зная, как бы её утешить. Было её жалко, но нельзя отрицать, что ситуация была очень уж удобной. Князь наказал же привезти племянницу вместе с мужем, а раз Елисейка наш сбежал с другой, вот и остаётся только найти ей нового мужа, и желательно благородных кровей и с хорошим приданым. Принц Византийский, например! Император очень убедительно рассказывал, как его сын по уши влюбился в Забаву. Да и чего лукавить, Василевс недвусмысленно намекнул, что и Юлию жалование в Царьграде после этого будет положено. Одни плюсы! А главное, всё ради любви!       ― Забава, подожди! Не торопись! Как же ты без мужа к дяде собралась возвращаться? ― Решил он подвести к главной мысли из далека. Забава, наконец, обернулась в его сторону.       ― Как-как? Да вот так! Не нужен мне Елисей! ― Опустила голову и хлопнула крышкой сундука.       ― Правда? Не нужен? ― Глаза Юлия весело загорелись. Забава же минуту помолчала, не поднимая головы и обдумывая нечто важное. А после призналась:       ― Нет. Нужен. Но я не смогу его простить за такое! Поверить просто не могу. Если это правда, я его сама убью! ― Она стиснула зубы и потащила ящик на улицу. Краснея и пыхтя, сгибалась над тяжёлым сундуком, едва двигая его с места по сантиметру. Юлий просто наблюдал, стоя в стороне, и уже запутался в её словах, но решил предложить ей совет:       ― Так, давай только обойдёмся без насилия. Раз уж ты его так ненавидишь, может хоть рассмотришь другие альтернативы?       ― То есть? ― Она остановилась и выпрямилась       ― Ну, например, сходить к Императору, пускай поищет тебе мужа. ― Юлий хитро посмотрел на неё. Забава задумалась на секунду.       ― Ты прав. Прежде всего нужно во всём разобраться, а Император как раз может помочь его найти. Зря я, наверное, так погорячилась. Надежда ещё есть. Спасибо тебе за совет! ― Она приобняла за шею, а после воодушевлённая выбежала из дома и скрылась за углом.       Конь же опешил и расплылся в улыбке. Он стал безмерно счастлив, что она послушала его и решила поискать мужа не где-нибудь, а во дворце Императора. Вот ведь повезло ему, даже уговаривать не пришлось! Жалование, считай, теперь у него в кармане.       Сундук остался брошенный перед входом. Юлий огляделся, выйдя на улицу: под окном стояла телега. Ну что ж, подумал, он уже свою работу сделал на отлично, а дальше Василевс и сам прекрасно ей поможет в любовных вопросах, а как дело будет сделано, то нужно уже быть готовыми к отплытию, а то князь не вечный от слова совсем. Юлий принялся лбом толкать сундук ― настолько увесистый, что ему в один момент пришлось навалиться всем весом. Ещё и еле как его пришлось поднять копытами и загрузить в телегу, которая ещё и, как назло, стояла колёсами в грязи. Юлий запрягся, с горем пополам вытолкнул её и поехал в порт. Билет до Киева, пожалуйста!       Распахнув створки погреба, Соловей выпал наружу и побежал в сторону ближайшего переулка, поманив рукой Елисея, который старался не отставать и быть скрытным, пригибаясь к земле. Так они пробежали пару кварталов, обходя стороной людные улицы и перелазя через деревянные и каменные заборы. Они остановились где-то за одним из таких на заднем дворе одного из ремесленнических поместий. Посреди участка стояло жилище в два этажа с покосившейся крышей, деревянными столбами вдоль веранды и маленьким сарайчиком, прилегающим к стене дома. Переводя дух, они наконец нашли время придумать дальнейший план. Первым начал Елисей:       ― Так всё-таки, что будем дальше делать? Богатыри теперь тоже нас ищут.       ― Что-что! Да какой был план, такой и остался! Искать твою Забаву надо. Только от меня без зуба теперь мало толку будет… ― Соловей стал оглядываться. Сила его была не только лишь в умении свистеть ― разбойника определяет импровизаторская жилка и удача. Глаза округлились и заблестели. Они попали не просто на участок к ремесленнику, а к самому настоящему кузнецу. Здесь находились всевозможные приблуды для ковки: молотки и тиски разных размеров висели вдоль верстака рядом с сараем. У входа стояла бочка с водой и круглый точильный камень.       Соловей рванулся сначала к молоткам, взял средний по размеру и покрутил в руке, прикинув удобство. Хоть он и был не самым крупным, но довольно увесистым. Соловей спрятал за пазуху новое более опасное орудие, помимо спицы. Но этого показалось мало, и он решил ограбить и сам сарайчик. Он взял молот побольше и расшиб вдребезги дверной замок с оглушительным металлическим звоном под испуганные ахи и вздохи Елисея. Он понимал, что делает Соловей, но всё ещё краснел от стыда за воровство.       Внутри сарая была печь и наковальня. У стены лежали ящики, на которые Соловей тут же набросился. Под крышкой одного среди прочего негодного барахла он откопал кинжал с обмотанной рукоятью, пару серебряных монет и весьма изысканного вида меч. Он спрятал монеты в сапог, а после с азартом продолжил копаться в ящиках       Елисей был снаружи и подгонял Соловья, опасаясь появления хозяина. Внезапно с веранды за углом донеслись шаги и скрип двери, и тогда он уже со страху прикрикнул «Быстрее! Кто-то идёт!». В ответ ему Соловей кинул меч, который тот едва успел поймать дрожащими руками.       Низкий усатый мужик только вышел из-за угла, а Елисей уже повернулся и испуганно, извиняясь, замахал мечом у мужика перед носом так, что тот смог лишь поднять руки и взвизгнуть: «Берите что хотите!»       Соловей выбежал из сарая и бегом ринулся перелазить через забор с кинжалом в зубах, также подзывая Елисея за собой. Елисей же растерялся, не зная как с мечом перелезть через забор, поэтому обошёл бедного мужика, нацелив на него остриё, и побежал на выход, обойдя дом и прошмыгнув через главные ворота.       Кузнец остался стоять посреди двора, расстроенный недостаточной высотой своего забора.       Елисей выбежал на улицу и пройдя по дороге его тут же в подворотню затащил и спрятал Соловей:       ― Куда ты на людях с мечом разгуливаешь?       ― Да я случайно… Думаю, всё-таки нехорошо как-то получилось. Жалко мужика.       Соловей хохотнул и стал обнадёживать парня:       ― Успокойся, счетовод! Не убудет ему! Ещё накуёт. А ты молодец, неплохо держался! Только смотри, чтоб следующий раз меч не выронил. Ну давай, думай, где Забаву твою искать будем.       Елисей потёр подбородок:       ― Думаю, для начала стоит поискать дома. Надеюсь, она сейчас там.       ― Отлично, вперёд.       Они уже увереннее шли с оружием в руках, но старались держаться вдали от главных улиц, что было довольно тяжело, ведь большая часть подворотен складывалась из деревянных и каменных заборов, обнесённых вокруг домов разного сословия горожан.             Некоторые заборы были очень длинными и непроницаемыми, некоторые вели в тупики, некоторые имели множество открытых проходов и прорех, ведущие чёрт знает куда. Всё это больше напоминало лабиринт, в котором, живущие здесь люди, прекрасно находили дорогу туда, куда нужно. Они, проходя мимо, трусливо косились на острые клинки в руках Елисея и Соловья и быстро отводили взгляд в сторону. Елисей неплохо справлялся с дорогой, проходя сквозь первые два квартала, но вскоре всё же сбился с пути. Они в конце концов решились выйти в сторону главной улицы, чтобы не терять время, даже несмотря на то, что их там могут заметить.       Вдоль улицы стояло много купцов и торговцев, которые столпились на рынке из повозок, телег, перевозных лавок. На главной площади около засохшего фонтана стояли двое стражников, что раздавали листовки. Стоило Соловью мельком их заметить, как тот сразу же протолкнул Елисея вперёд, стараясь, чтобы они оба смешались с толпой.       Приближаясь к их с Забавой поместью, Елисей загорелся и шустрее помчался по каменной дорожке. Пробежав по ступенькам, он распахнул входные двери и принялся искать глазами свою жену, но увидел в прихожей он только бардак: стулья все лежачие и сдвинутые со своих мест, полки и столы пусты, шкафы распахнуты, и тамошняя одежда ныне укрывала пол вместе с коврами. Елисей обезумевшими глазами озираться вокруг, пытаясь понять, что здесь произошло. В комнате было тихо так, что даже мухи не жужжали, а скрипели только половицы под его ногами. Он отчаянно метался по комнатам и звал её. Вдруг она просто спит?       Но ни в первый, ни в третий раз Забава не ответила, и тогда Елисей вышел на улицу подышать и подумать. Он глубоко вдохнул и продолжил осматривать двор: под окном в грязи и траве были отпечатаны полоски от колёс и следы подков. Тревожная мысль больно ударила в голову, напомнив о недавней встрече с Добрыней. «Забаве изменил, а теперь ещё и это!». Да быть того не может! Елисей ни с кем ей не изменял! С чего вообще Добрыня вдруг мог так решить? Но что важнее: вдруг так могла решить и Забава! Она же могла…       Елисей не довёл мысль до конца, а сразу рванул по следам. А Соловей туда же, ещё только успел спросить:       ― Ну что, нет её здесь. Куда теперь?       ― Сам ещё не понял, но кажется она уехала. Видишь? ― Пальцем указал на засохшую грязь в форме подков, идущую вдоль каменной дороги куда-то вниз по склону. Соловей же на бегу слегка пригнулся к земле и понял:       ― Ха! Не дурно! Смышлёный ты. Такими темпами найдём её на раз-два.       ― Рано радоваться. Вдруг она тоже поверила Василевсу и… Я не знаю, решила куда-то уехать. Без меня! Тогда мы точно её потеряли!       Елисей торопился и боялся, что Забава может дивным образом просто навсегда исчезнуть из его жизни, а Соловей еле поспевал за ним.       Не успели их ноги устать, как слабый след из грязи исчез, и они помедлили. Елисей вновь поднял глаза и понял, что они приближаются к порту, что насторожило ещё сильнее. Неужели, она уже сама собралась уплыть без него? Нельзя же верить всему подряд, как она вообще могла повестись на то, что он мог любить кого-то кроме неё? Он направил курс к порту и рванул, что есть силы.       Чем ближе приближались они к морю, тем больше становилось повозок, купцов, горожан и стражи. Парочка стражников стояла на патруле по середине улицы, настороженно вглядываясь в прохожих. Елисей своей спешкой и мечом в руке сразу привлёк их внимание, тогда как Соловей же напротив бежал за ним сзади и постоянно озирался, а потому сразу заметил, как за ними устроили погоню. При том их настигали стремительно, эти стражники были уже крупнее и слаженнее тех, что в темнице. Видимо Василевс всерьёз обеспокоился их поимкой.       Соловей вырвался вперёд перед Елисеем и схватил его за подол кафтана. Он стал искать пути отхода, где можно от них скрыться, одновременно с этим отчитывая Елисея: «За нами погоня! По сторонам смотреть надо!»       Он глазами нашёл лишь поворот за угол какой-то лавки с фруктами, а затем резко свернул в него и потянул Елисея за собой. В подворотне была дверь, бочки, набитые яблоками, а за ними малая повозка с остальными фруктами и брезентом. Он дёрнул дверь ― та оказалась заперта, а после, не раздумывая, прыгнул в повозку под покрывало, Елисей сразу последовал за ним. Соловей затаил дыхание и покрепче схватился за клинок, пока Елисей руками закрывал рот, чтобы поменьше шуметь. Они вжались поглубже, вдавив спины в кучи жёстких плодов.       Где-то снаружи повозки послышались латный звон и грубые голоса. Эти звуки приближались всё ближе и ближе к укрытию, тени стражников упали сверху на ткань. Елисей совсем перестал дышать и зажмурил глаза.       Внезапно издалека где-то начала лаять собака, и стражники, рассудив между собой: «Наверное, туда побежали! Сейчас поймаем», бросились вглубь переулка на звуки лая.       Побледневший Елисей громко выдохнул, Соловей растянул губы в улыбке и, закинув руки за голову, улёгся поудобнее. Они переглянулись. Начал Елисей:       ― Быстрее! Некогда отлёживаться! ― Он тут же подорвался и скинул брезент, но вовремя был пойман за шкирку.       ― Стоять, шпана! Ты что, не понял, что мы из-за тебя чуть не попались?       ― А что я? ― Елисей сел обратно на кучу яблок       ― А то! Торопишься и по сторонам не смотришь! Всё только и думаешь о бабе своей, а дальше носа своего не видишь ничего!       ― Я не могу так, а если Забава уже…       ― Забава-Забава-Забава! Если мы опять окажемся в темнице из-за тебя, ты оттуда уже точно её не увидишь. Будь аккуратней-то, ну! Ты не сидел там три с лишним года и хорошо. Поверь, тебе вряд ли понравится. Второй раз никто с отмычкой на голову не свалится, и мы сгниём в этой дыре. Ты этого хочешь?       ― Нет. Я не знал. Не думал, что ты так долго…       ― Конечно не думал. Когда тебя есть кому прикрыть, редко думаешь о таком. У тебя и Добрыня, и Забава. Они тебя любят, так?       ― Ну… Да, наверное. Ближе у меня никого.       ― И? Твоя всё равно поверила Василевсу? Так ты решил?       ― Я… Я не знаю. Не хочу об этом думать, хочу просто найти её и всё прояснить.       ― Значит, не уверен. Одно не пойму только: раз они тебе не верят, то на кой чёрт они тебе сдались?       ― Да нет! Забава доверяет мне, просто… Я правда после переезда сюда очень долго ей врал. И скрывал много. И кольцо ещё постоянно забываю на работе, а она думает, что это я специально.       Соловей закатил глаза, обхватил рукой его за шею и придвинул поближе:       ― Знаешь, что, парень! Если врёшь, значит боишься. Кого тебе бояться? Жену? Бред. Прекращай ты всё это, иначе станешь как я.       ― Как ты?       ― Да, как я. ― Он вздохнул, отпустил Елисея и скрестил руки на груди, ― У меня нет ни Добрыни, ни Забавы. И меня из темницы будет некому вытаскивать, поэтому заруби себе на носу, парень: будь на чеку! Я ради тебя рисковать больше не буду.       Елисей буркнул краткое: «Понял», и Соловей соскочил с повозки, ловко прошёлся по бочкам и спрыгнул перед дверью, что внезапно открылась ударила его по лицу, чуть не выбив ему ещё пару зубов. Из неё вышел немолодой мужчина, судя по всему купец, который хотел было возмутиться тому, что его хотят обокрасть, но Соловей быстро сообразил пригрозить ему клинком. Елисей же убедил его, что они не воры, и попросил довести до порта на телеге. Под их напором купец сдался и пригнал коня, они накрылись брезентом и покатились прямо по курсу. Соловей всю дорогу нахваливал Елисея за находчивость и втихую от купца объедался яблоками. Вскоре они оказались совсем близко.       В порту показалось множество лодок и Византийских суден, стоящих у причалов. Елисей выглянул из-под брезента и лицо приятно обдало летним морским бризом с запахом воды, солёной пены и мокрого камня. Вокруг мужики, таскающие грузы на борт и обратно; милые дамы, провожавшие своих мужей, протирали платками красные влажные глаза; и пьяницы, что отдыхали после долгих морских путешествий, сидели и заливались возле портовых пивнух. И стражники, что всё также раздавали листовки и неторопливо прогуливались, отвлекались от поиска лишними разговорами друг с другом.       Взгляд Елисея же был направлен лишь в сторону отплывающих кораблей, но вскоре он зацепился за знакомую фигуру ― конь Юлий. Он стоял вблизи одного из суден с, по всей видимости, той самой телегой, которую уже разгрузили наёмники. Его, наверное, прислали с богатырями. Елисей выскочил из телеги, окликнул коня и поднял руку, пробираясь к нему на встречу сквозь толпу прохожих:       ― Юлий! Где Забава?       ― Елисей?! Ты что тут делаешь? ― Елисею показалось, что Юлий как-то уж слишком удивился, и напрягся в его присутствии, ― Какая Забава? Ты про… А-а, та Забава! Так она сейчас собирается выйти замуж, ха-ха!       Юлий откровенно строил из себя идиота и нервно при этом посмеивался. Елисея ответ, неожиданно для него самого, разозлил так, что его голос стал срываться:       ― Что значит «выйти замуж»? Я её муж! Так, где она? Нам надо поговорить.       ― Тише-тише, Елисей! Я всё понимаю! Она в надёжных руках, не переживай. Объясню ситуацию: она когда узнала про твою итальянку…       ― Итальянку? Кто это, Василевс ей сказал? Я ей не изменял!       ― Да брось ты! Мне-то не ври, уж я-то тебя понимаю, в каких только сам ситуациях не оказывался.       ― Но…       ― Но лично я всегда умел выбираться сухим из воды. А ты! Ну ты же не виноват, что судьба удачей не наградила! А кто сейчас не без греха? Да все ошибки совершают!       ― Юлий, что с Забавой?! ― Терпение Елисея трещало по швам.       ― А! Так вот! Она когда узнала про твою Итальянку, так сразу вещи собрала и говорит: «Не нужен мне Елисей! Если увижу, то убью», а я стал её отговаривать, а то не по-божески как-то. Ну и она говорит: «Да, Юлий, ты так прав! Насилие ― не выход! Пойду лучше нового мужа найду!» ― Юлий ребячливо похлопал ресницами, карикатурно изображая голос Забавы.       В голове не укладывалось, как он так легко может заявлять ему в лицо что-то подобное. Уж Забава точно никогда бы так не поступила и не сказала бы такого. Этот конь будто специально издевается.       ― Юлий! Я в последний раз спрашиваю: где мне её искать? ― Елисей смотрел на Юлия исподлобья по-волчьи, сжимая посильнее меч в руке так, что он начал потрясываться. Юлий кинул краткий взгляд на блеск острия, взглотнул и затараторил:       ― Знаешь, я вдруг вспомнил: она говорила, что вроде направлялась к Василевсу разбираться с замужеством, но я, к большому сожалению, не могу помочь ничем больше, я бы сам проводил тебя, но я, знаешь, очень занят, надо вот подготовиться к отплытию, да и что уж, нужно к свадьбе всё приукрасить! ― Конь чуть наклонил голову вниз, обошёл Елисея и попятился назад в сторону от причала. Елисей же наступал, с намерением дослушать его бормотания, как вдруг, ― Может пусть вон эти ребята тебя проводят? Стража! СТРАЖА! КАРАУЛ! ЧЕЛОВЕК УГРОЖАЕТ КОНЮ!       Юлий прилично отбежал в сторону, пока Елисей оцепенел от такой наглости. Он посмотрел, как на него с восточной стороны порта уставились два мужика в латах и кольчугах, сравнивая с рисунком на листовке, которые они раздавали прохожим, а после сорвались с места и бегом направились с криками «Стой, паскуда!». Елисей обернулся, а с противоположной стороны уже бежали другие трое мужиков в латах. Видать, Соловей и впрямь оказался прав ― Василевс по всему городу ищет их обоих, раз здесь в одно время оказалось столько стражи. Трое с запада оказалось бежали за Соловьём, который кричал растерянному Елисею: «Не стой столбом, парень! Прыгай на корабль!».       Елисей вдруг опомнился и с мечом на перевес бросился к трапу. Оказавшись на корабле, он проверил, есть ли кто в каютах. Там было два мужика грузчика, что играли в кости, сидя за ящиком, как за столом. Елисей нервно прикрикнул на них и, тыча остриём в их сторону, стал гнать их с корабля. Они подняли руки и подорвались с места.       Соловей же в это время едва успевал оторваться от стражи. Он остановился перед причалом, и как только с обоих флангов на него уже почти набросились, он ринулся вперёд по доскам в сторону трапа так, что стражники влетели друг в друга на полной скорости и были оглушены на несколько секунд, которые стали решающими.       С трапа выходили какие-то мужики с поднятыми руками. Некогда их ждать! Соловей бросился вверх по трапу и протиснулся между ними, растолкав руками в стороны так, что они тут же свалились в воду с громким всплеском. Оказавшись на корабле, Соловей раскачал трап и так же скинул его в воду, хохоча и скалясь стражникам внизу, что попали в серьёзное замешательство. Соловей, уперев кулаки в бока, обернулся на спутника и крикнул: «Руби канаты, счетовод! Готовы к отплытию!». Елисей кивнул и быстрым шагом прошёл вдоль борта, с размаху и с силой укладывая меч на толстые верёвочные узлы один за одним. Как только дело было сделано, Елисей обернулся: паруса уже были подняты, а Соловей с маниакальной улыбкой стоял за штурвалом и издевательски отсалютовал остолбеневшим на берегу солдатам.       Елисей упёрся руками об бортовые поручни и обеспокоенно смотрел, как они удаляются все дальше и дальше от города, пытаясь сообразить, что делать дальше. Где-то на фоне слышались корабельные скрипы, шум волны и злорадный хохот Соловья.

***

      Забава решительными твёрдыми шагами поднялась по ступеням к тронному залу Императора. Стражники узнали её в лицо и распахнули перед ней врата. Взору предстал длинный зал с ковровой дорожкой, в конце которого перед троном находилось четверо фигур: богатыри и Император. Прежде чем ступить вперёд, она уловила обрывок их разговора, что эхом разносился вдоль холодных мозаичных стен.       ― Вот, всё что нашли, а остальное видимо успели запрятать где-то. ― Со спокойным тоном Илья передал какой-то мешочек Василевсу, тот бросил его на поднос слуги и стал отвечать совершенно ласково:       ― Ничего, Илюшенька, ничего! Не чужие мы люди! Главное же — это не деньги, ты же знаешь. В казне то золота хватит, а вот только… Забаву жалко, что Елисей её такой подлец оказался… ― Император покачал головой и Илья с Добрыней поникли, Алёша стоял позади, скрестив руки на груди.       Забава, чуть заслышав имя Елисея, нахмурила брови и быстрым шагом застучала каблуками по тонкому ковру, ворвавшись в беседу требовательным возгласом:       ― Опять Елисея обсуждаете? Вы видели его? Мне нужно найти его и поговорить.       ― Забава! Ты опять к нам пожаловала, как здорово. Жаль только у нас к тебе плохие вести.       ― Что он ещё успел натворить? ― В тревоге она взяла себя за локти. Василевс положил руку на плечо Илье, передав ему слово.       ― В общем, с Соловьём спутался наш Елисей, он ему сбежать помог и десять мешков из казны украсть. Мы хотели их поймать, но не свезло, сбежали и золото спрятали. Только вот ― лишь один вернуть получилось. ― Взгляд Ильи упал на поднос с мешочком, и досадно заключил, ― Такие вот дела.       Забаву одолел ступор, и она, прикрыв рот ладонью, в ужасе глядела на лица присутствующих, пытаясь найти хоть намёк на то, что это просто глупая шутка. Ранее она сомневалась в измене Елисея ― мало ли что ей мог сказать Василевс. Ей всегда было сложно разочароваться в нём. Да и кольцо Елисей тоже частенько забывал из-за рассеянности. Но это? Когда все трое так твёрдо уверены в том, что видели своими глазами, сложно отрицать, что он и правду очень многое не договаривал. Может на самом деле он снимал кольцо вовсе не просто так? От этой мысли в горле встал ком, а глаза Забавы намокли и покраснели, когда она принялась натирать их рукавами в попытке сохранить более достойный вид.       Голос её дрожал и срывался:       ― Не верю! Ерунда какая-то! Зачем ему всё это? Он же вроде с марокканкой сбежать хотел, или с кем там?       ― Забава… ― Добрыня выступил вперёд и бережно приобнял её за плечи, остальные последовали его примеру, и лишь Василевс отстранённо стоял в стороне. Вдруг врата в зал снова распахнулись и внутрь вбежали двое запыхавшихся солдат, позади них цокал копытами Юлий с крайне взбудораженным видом. Один из солдат объявил весть:       ― Господин Император! Соловей разбойник сбежал со счетоводом! Украли корабль Киевский!       ― Да-да! Я его только снаряжать начал в дорогу. Вещи твои, Забава, там были и ещё припасов по дороге купил на последние гроши! А теперь всё пропало! ― Юлий верещал, как ошпаренный. Он явно не ожидал, что так всё выйдет. ― Как мы обратно вернёмся? Мы к князю теперь точно не успеем!       ― Что значит не успеем? ― Забава насторожилась. Неужели сегодня ей преподнесли не все плохие новости? Наступила тишина, никто не решался сказать.       Вдруг Добрыня сильнее сжал её плечо и опустил глаза в пол. Она взглянула на каждого по очереди, все стояли с мрачным видом и отводили взгляд ― даже Юлий, для которого слово такт это что-то не по-русски, стоял столбом и, наверное, впервые в жизни не хотел открывать рта. Забава в полголоса повторила:       ― Что это значит?       Тишину прервал Илья:       ― Мы не хотели тебе говорить сразу, но князь послал нас за тобой не просто так. Умирает он. С сердцем ему плохо. Забава нервно помотала головой и заморгала. Она не знала куда деть руки: то бралась за лицо, то за подол сарафана.       ― Это что же, я теперь своего дядю живым не увижу? ― Судорожно она схватилась за ладонь Добрыни на плече и бросилась в его объятия, прячась от чужих взоров, когда слова перешли в истошный плач.       ― Ну не переживай ты так, придумаем что-нибудь и увидишься с ним, ― Добрыня гладил её по волосам и утешал, как мог. Он никогда не был силён в этом, но сейчас он остался последним самым близким человеком для этой девчушки, ― Правильно, Илья?       Илья кивнул.       ― Василевс?       Император, всё это время наблюдавший за развитием событий со стороны, вдруг вышел перед всеми и вскинул руки в стороны с лукавым выражением лица:       ― Ну раз такое дело, то я, конечно, готов помочь вам. Снарядим хоть целый флот, я ж, как никак, Император! К тому же не жадный. Но, Забава, есть одно небольшое условие. Дело в том, что не могу я всем подряд корабли раздавать, а вот была бы ты, допустим, родственницей какой, так я бы… ― Василевс уже не пытался скрыть своей коварной ухмылки и решил действовать прямо, зная, что никуда девчушка уже не денется, ― В общем, Забава, выходи ты за моего сына. Будешь невесткой и можешь рассчитывать на любую мою помощь.       ― Василевс! Не по-божески это! ― Илья справедливо возмутился, пока все в зале затаили дыхание в ожидании.       Забава всё ещё не могла успокоиться и тяжело прерывисто дышала. Она лишь думала о том, что у неё больше нет Елисея и вполне возможно скоро не будет и дяди. Жизнь — штука сложная. Иногда кажется, что выбора нет, но на самом деле он есть всегда. Хоть сейчас у неё вид загнанного в угол зайчонка, она всегда была сильнее, чем кажется. Она княжеской крови, а это значит сама судьба распорядилась, что ей нужно принимать сложные решения. В заплаканных глазах всё ещё горел огонь, и они приобрели решительности. Её руки сжались в кулаки, а зубы стиснулись посильнее. Мысленно она пообещала себе успеть к живому дяде и найти проклятого Елисея, не зная ради чего: то ли понять его, то ли убить.       Она вдохнула полной грудью и ответила Василевсу…