Стакан огненной

— Иди сюда. Недопитый стакан выпал из рук Иллуги, но не разбился: гранями своими сверкая в тусклом свете тесной, снятой на ночь во «Флагмане» комнаты, прокатился по столу. Содержимое разлилось, прилипая к ладоням и впитываясь в одежду. Иллуги вяло двигал руками, пытаясь в пьяном мареве разобрать, что происходит. Он не чувствовал ничего, кроме чужого языка на своём. Лоэн толкался им в его рот, мягко погружая вглубь и вынимая обратно; Иллуги пытался глотнуть воздуха, но воздух был настолько горяч и пропитан влагой, что дышать становилось невозможно. Грудную клетку сдавили цепочки мурашек, стремительной волной распространяясь по всему телу. Воин, что бесстрашно сражался на поле боя с Дикой охотой, млел и сдавался под касаниями рыцаря. Следовало заранее разузнать о сверхспособности Лоэна пить и не пьянеть. А вот Иллуги напился достаточно для того, чтобы позволить осмелевшему Лоэну приблизиться к своему лицу и… Втянуть в такой поцелуй, что его и поцелуем-то назвать сложно было. Их влажные губы слились, и уши Иллуги тронул нежный румянец. Лоэн прикусил его нижнюю губу — и Иллуги покорно открыл рот, впуская его, позволяя языком исследовать запретное. Пахло алкоголем. И Лоэном. Лоэн занял все мысли Иллуги, и тот не мог их отбросить. Не сейчас, когда Лоэн практически трахал его рот, с каким-то извращённым удовольствием усмехаясь растерянному выражению лица перед собой. Липкие звуки слюны поневоле наводили на мысли о чём-то ещё более откровенном, и Иллуги смутился, пытаясь ослабевшими от чужого напора руками оттолкнуть от себя собутыльника. В конце концов, это лишь алкоголь. Рано или поздно он улетучится, и останется стыд. И хорошо, если только он. — Ло… Кх! — Иллуги поперхнулся, когда рыцарь уложил его на лопатки, продолжая с чувством целовать. — …эн! П-подожди… Лоэн неохотно замер, медленно вынимая язык. Прозрачная липкая нить слюны растянулась между их губами, оборвавшись на середине. Он облизнулся, глядя на Иллуги сверху вниз, и по телу того прошла неконтролируемая дрожь. — Что? — тлеющие демоническим малиновым зрачки Лоэна недовольно сверкнули под сизыми, как и волосы, ресницами. Рыцарь в своей устрашающей досаде был прекрасен настолько, что на мгновение Иллуги забыл, как дышать. Он забыл, как дышать, дважды, когда пальцы сидящего на нём Лоэна игриво подцепили ремни на груди, просачиваясь под них с щекотливым интересом. Даже сквозь ткань облегающего свитера и чёрную водолазку в тело Иллуги пробиралось то, что Лоэн так старательно пытался вклинить ему под кожу: леденящий холод удовольствия от тёплых касаний гибких пальцев. От выпитого всё тело стало ватным и чувствительным к прикосновениям, которые Лоэн ему дарил. — Это… — Иллуги не узнал свой голос. Севший то ли от алкоголя, то ли от скрученного, подавленного чувства, которое зародил Лоэн своим поцелуем, он прозвучал так глухо, что собеседнику пришлось наклониться, чтобы разобрать его слова. — Не слышу, что ты там бормочешь? — Лоэн упёрся ладонями в стиснутую смущением грудь, словно намеренно сдавливая её, руками спускаясь к животу и обхватывая талию. Иллуги почти умирал от этих касаний, дыша с едва уловимой сладостью в голосе. — Э-это всё как-то неожиданно… Лоэн был безжалостным. — Не думал, что я догадаюсь? — он улыбнулся коварно, так, что Иллуги даже сквозь пелену возбуждения мог заметить его воинственно торчащие клычки. Лоэн был обычным человеком, но иногда казалось, что он больше похож на вампира или демона с человеческим лицом. Что он прячет свою сущность под маской, показывая её лишь в моменты боя или… сейчас. Зыбкая ухмылка растаяла на его лице, сменившись сверканием зрачков. Его глаза были похожи на бездну, в глубине которой полыхали пожары. И почему-то Иллуги не мог отказаться от предложения спуститься ниже. Ещё ниже. И ещё. Совсем как руки Лоэна, съехавшие к поясу Иллуги и игриво мотающие его на ладонь. — Очаровательный птенчик решил поиграть со мной и думал, что я глупый и несообразительный. — Лоэн наклонил голову набок, почти ласково перебирая складки на поясе Иллуги, а тот жалобно вдыхал через ноздри, не зная, куда себя деть. — Так безумно наивно с твоей стороны, командир. Ты ведь многое повидал на своём веку; неужели до сих пор не научился определять шаги противника? Иллуги чувствовал себя так, будто его отчитывают за оплошность. Будто он накосячил, как в детстве, и его ругает Старшина. Но Лоэн совсем не ругал его, нет — скорее, игриво, хищно журил и поддразнивал, ходя вокруг да около. Он всегда любил поиграть со своими жертвами, и сейчас его жертвой был Иллуги — захмелевший и неспособный выстроить защиту, как он делал это обычно. Любое их сближение было для Иллуги испытанием на прочность, и сегодня он успешно его провалил. Лоэн с предвкушением закусил нижнюю губу, изучая лицо Иллуги. Тон кожи — персиковый, на щеках уходящий в хмель нежно-розового оттенка. Светлая прядь витой чёлки спадала на правый глаз, прикрывая алые блики в поплывшей небесно-голубой радужке. Иллуги выглядел растерянным, будто Лоэн разбил его толстокорую маску и лишил юношу последней защиты перед неизбежным. Одним архонтам известно, зачем Иллуги так старательно возводил неприступные стены, если в конечном итоге сам же их разломал. Ведь Лоэн не поцеловал бы, если бы тот не ляпнул спьяну то, что давным-давно утаивал. Алкоголь развязывал руки и язык. Лоэн ухмылялся. Его план был безупречен. Пристыжённый Иллуги молчал, и его ресницы дрожали так трогательно, что Лоэн не выдержал и склонился вновь, сначала целуя Иллуги в скулу, а затем сомкнул на ней свои зубы, отчего тот негромко вскрикнул. Лоэн обожал отмечать свою территорию, и Иллуги был для него чем-то, что необходимо было завоевать, присвоить себе, как и следовало рыцарю. — Повторю ещё раз. Ты думал, я не замечу? — тон Лоэна стал ещё более вкрадчивым, еще более плотным: он носом уткнулся в ухо Иллуги, с наслаждением выдыхая туда одно слово за другим и чувствуя, как тот дрожит в ответ, но продолжает покорно слушать. Никакого сопротивления. Только принятие. Он даже для вида не сопротивляется. Скучно. — Вас, ратников, видимо, не учили манерам. — Лоэн перчаткой обхватил подбородок Иллуги, сдавливая с присущей ему жестокостью почти до синяков на нежной коже. — Если задают вопрос — следует отвечать. И я жду твоего ответа. Думал, я не замечу, как ты старательно избегаешь меня, при этом постоянно обсуждая меня со своим окружением? Думал, что Варка об этом не расскажет? Или твой приятель Флинс? Или твои товарищи по команде, которые жалуются, что я их пугаю, но их командир почему-то постоянно упоминает этого «жуткого» человека? Ах, я не злюсь, они близки к правде. Меня куда больше разочаровывает, что ты, наслаждаясь обсуждением меня, ни разу не пригласил меня лично. Я могу вести переговоры, и довольно искусно, если ты не заметил. — Ты всё не так понял! — лицо Иллуги пылало, распухшие от поцелуев губы сомкнулись, не в силах выдавить ни слова. Юноша был так очаровательно растерян, что у Лоэна внутри начинал пробуждаться неутолимый голод. Рука, что держала подбородок, большим пальцем провела по влажным губам Иллуги, вызвав у того ещё один скомканный вдох. — Тогда объяснись. Сталь в голосе — практически приказ. Если честно, Лоэн хотел бы прямо сейчас вернуться к исследованию чужого рта, особенно после того, как увидел реакцию Иллуги: полная покорность и истома, написанная на лице. Быть может, зашёл бы и дальше, если бы Иллуги не был таким раздражающе безынициативным. Лоэну нравилось бороться. Ему нравилось, когда Иллуги с ним плечом к плечу шёл в бой, когда на его красивое лицо падала кровь монстров, а он, размазывая её, как ни в чём ни бывало продолжал наступление вместе с товарищами. Он никогда не замечал, каким красивым был, когда хмурился, воинственно рычал или защищал свою территорию от вторжения. А Лоэн видел это и хотел, чтобы Иллуги дарил ему такие же взгляды: полные непокорности, страсти и борьбы. Но, кажется, даже вторжение в его личное пространство оказалось недостаточным. Или, скорее, Иллуги добровольно согласился клюнуть на эту удочку и вести себя в бар, хотя ранее старательно воздерживался от алкоголя. Может быть, он хотел напиться, чтобы наутро оправдываться, что ничего не помнит и вообще во всём виновата огненная вода. Вот только Лоэн тонко видел грань между суровым «напиться в стельку» и простым «захмелеть». И Иллуги, пусть и был мягким в этот момент, всё ещё мог соображать достаточно для того, чтобы вести осознанную беседу. С уст Иллуги сорвалось какое-то бранное слово. Лоэн не разобрал, какое именно — лишь улучил момент, подушечкой большого пальца оттягивая мягкие податливые губы Иллуги и с наслаждением наблюдая, как нерешительно ворочается в его рту язык, надеясь спрятаться за зубами. — То, что я обсуждал насчёт тебя… Всегда было деловыми разговорами! — наконец, выдавил Иллуги с таким усилием, будто его пытали. — Это касалось только работы… Либо обсуждения боёв и прочего… Зная твой стиль борьбы, я просто волновался, как бы не случилось что-то плохое! — Если ты думаешь, что я безрассуден, то не забывай, — Лоэн склонился так низко, что их с Иллуги лбы соприкоснулись и теперь тот не мог спрятать свой небесный взгляд от пронзительного пурпура. — Все монстры опасны ровно до момента, пока в них не окажется мой клинок. А дальше — дело техники. В конце концов, я тоже не первый день на поле боя стою, птенчик. — Не называй меня так! — хмурость, почти обида прозвучали в ответ на милое прозвище, которым Лоэн наградил Иллуги ещё с первой их встречи. Ему казалось, что Иллуги и впрямь похож на птенца — такого очаровательно наивного и ещё не расправившего крылья, но уже стремящегося к этому. Лоэн был готов столкнуть его с ветки, чтобы тот наконец взлетел. — А как тебя называть тогда? — промурчал рыцарь, ложась поверх ратника с видом «я никуда не спешу». Он локтями уткнулся в диванную обивку по обе стороны от головы Иллуги, чтобы не дать ему ретироваться, хотя сомневался, что тот настолько смелый, чтобы пытаться сбежать у него из-под носа. — Я бы мог звать тебя по имени, но это слишком скучно. Особенно когда ты реагируешь на прозвище сильнее, чем на собственное имя. Я докажу это, хочешь? Лоэн наклонился, утыкая нос в изгиб шеи Иллуги. Зубами вцепился в его водолазку, оттягивая её от липкой из-за пота кожи и отпустил, из-за чего ткань шлёпнула того, заставив вздрогнуть. Ещё раз он вздрогнул, когда Лоэн языком размашисто провёл по его кадыку, опасно щёлкнув зубами. Дразнил, предупреждал, что может укусить. Щекотал и трогал до неприличия много, и бесконечно звал «птенчиком», отчего Иллуги пробирал нервно-приятный тремор. Отвратительно было осознавать, что он реагирует на это. Что его телу нравится этот хищный шёпот и дьявольская улыбка. Он заслужил. — Скажи ещё раз. Иллуги моргнул, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на Лоэне, в глазах которого читалось обожание и даже лёгкая одержимость. — Сказать… Что? — не понял Иллуги, и Лоэн со смешком сощурил глаза: — То, что ты сказал, когда выпил огненной воды. Скажи мне это ещё раз. Иллуги зажмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. Ему казалось, что его прошлое висит на волоске, и если он повторит сказанное, то самолично обрежет тонкую ниточку своего спокойствия. Потому что в душе он всё ещё побаивался того, от кого его сердце начинало биться не в привычном ритме. Дурацкий алкоголь. — Возможно, тебе нужно чуть больше решимости, да? — Лоэн ждал ровно минуту, так и не услышав со стороны Иллуги никаких звуков. Он лениво присел, бёдрами надавливая на живот ратника, и осмотрел комнату. Из лежащего на столе перевёрнутого стакана вытекла небольшая лужица, несколько капель уже стекали на пол, впитываясь в протёртый ковёр. Лоэн усмехнулся, взяв стакан в руки, и со стола же забрал выпитый наполовину графин. Налил новую порцию, пригубив немного, и снова склонился к Иллуги, поднося стакан к его губам: — Тебе не помешает расслабиться, раз ты не можешь сказать это без чужой помощи. Иллуги вздрогнул, сжав губы в тонкую линию, и отрицательно замотал головой. Он боялся, что ещё одна порция алкоголя окончательно развяжет его язык и он скажет что-нибудь непоправимое. Лоэн с азартом в глазах прикусил губу, надавив на челюсти Иллуги, чтобы тот перестал дёргаться и раскрыл плотно стиснутые зубы. Иллуги вздохнул с лёгкой дрожью, когда его губ коснулась горячая влага, стекая по языку и горлу в желудок. Нутро горело от стыда и алкоголя. Иллуги закашлялся, неразборчивым взглядом ища способ уйти от Лоэна, но находя только его глаза и жутко ухмыляющиеся губы. — Птенчик, скажи это ещё раз. — Лоэн наклонился, обманчиво ласково поглаживая светлые прядки, чтобы заправить их за ухо. Его пальцы подхватили звёздчатую серьгу Иллуги, поигрывая ею. Он прошептал, выставляя свой козырь. — Если ты будешь послушным, никто не узнает о произошедшем. Никто не узнает о том, что они пили и о том, что Иллуги сказал Лоэну. Конечно, командир «Соловьёв» имел право отдыхать так, как ему хочется, но отчего-то мысль о том, что он потратил свой первый за долгое время выходной на выпивку и у этого были свидетели, заставляла Иллуги скривиться. Этого ожидали от Варки, максимум — от Флинса, но никак не от него. Он не мог позволить своей репутации разрушиться из-за мимолётной слабости. Он согласился на предложение Лоэна прийти во «Флагман», потому что не мог отказать. А не мог отказать, потому что… — Клянись, что никто не узнает про то, что ты сегодня увидел и услышал! — Иллуги нашёл в себе силы ухватить Лоэна за воротник и угрожающе, насколько вообще мог в своём положении, встряхнуть его. Лоэн улыбнулся так, будто угроза для него ничего не значила, но согласно кивнул, сощурив глаза. — Я буду молчать о том, что увидел и услышал сегодня. Но ты должен повторить свои слова ещё раз. — Ладно! — Иллуги вяло кивнул, собираясь с духом. Язык заплетался и не слушался после количества выпитого, но Иллуги стоически, собрав всю волю в кулак, выдавил жалобное. — Мне кажется, я влюблён в тебя. — О да. — Лоэн расплылся в улыбке, смакуя эти слова. — Ты влюблён в меня. Ты влюблён в меня! Как же хорошо это звучит, птенчик. Мне так нравится, что неприступный трудоголик, внимания которого добивалась целая куча претендентов, задержал свой усталый взгляд на мне! Иллуги почувствовал, как вышел воздух из лёгких из-за того, что Лоэн опёрся ладонью о его грудь. Голенища высоких сапог обхватили ёрзающие от волнения бёдра ратника. Иллуги был готов поклясться, что Лоэн намеренно прижимался к нему с этой зверской улыбкой, от которой трясло. Умышленно выводил Иллуги из себя, небрежно хлебая из графина ещё больше алкоголя так, будто для него градусы в напитке ничего не значили. Задницей притирался к выпуклости на чужих штанах, которая с каждой секундой оформлялась всё сильнее. Иллуги было стыдно. Стыдно, стыдно, стыдно от того, что на нём сидит соблазнительный, как смертный грех, Лоэн, и наслаждается тем, как Иллуги умирает от этого всепоглощающего чувства вины. — Ты не умеешь отдыхать. — Лоэн, наконец, мучительно медленно отставил в сторону графин. Количество выпитого сказалось всё же и на нём: теперь он слегка пошатывался, но взгляд его всё ещё горел, как огни Дикой охоты. Он склонился к Иллуги, под его тихий «ох» съехав рукой под пояс чужих штанов. Всё тело охватила дрожь, щёки горели в мареве стыда и желания. — Так что иди сюда. — повторил Лоэн, наклоняясь ближе, чтобы встретиться с пересохшими от волнения губами. — Я научу тебя этому. Светлая макушка впечаталась в диван под тихий выдох Иллуги. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как льнёт Лоэн к его губам, сминая их, как вновь отбирает у Иллуги пространство и возможность мыслить рационально. В мире остались только руки Лоэна и его губы. Иллуги почти умирал от них обоих: от того, как язык Лоэна творил в его рту что-то невероятное, и как руки освободили из тесного белья его член и обхватили его, чертовски медленно проводя по всей длине. Хотелось ускориться, но стыдно было толкаться в чужую руку, изнывая от желания. Словно издеваясь, целовался Лоэн более активно, прогоняя по телу партнёра волны мурашек. Почти нежные касания сменялись жёсткими укусами распухших губ и очередным вторжением языка, от которого у Иллуги перед глазами плыли морские волны. Он распадался на атомы, рушился, как обветшалые стены, разваливался на части, как сломанный механизм. Чувствовал потребность в том, чтобы Лоэн творил с ним такое всегда: продолжал трогать и целовать так, чтобы Иллуги не мог думать ни о чём, кроме него. Не думать о работе, документах и отчётах, Дикой охоте и судьбе; просто получить ласки, которых ему, оказывается, чудовищно не хватало. Иллуги осознал, что цепляется за партнёра, как за спасательный круг. Он почувствовал под пальцами складки его рубашки, царапая их с мучительным наслаждением. Безотчётно заскулил, когда Лоэн мазнул языком по его губам, свободной рукой ухватив шею там, где светлые пряди сменялись шоколадными, и надавил перчаткой на затылок. Он не давал вздохнуть, привыкнуть, адаптироваться; вдавливал в свои губы, словно заявляя, что Иллуги будет послушен и примет всё, что он хочет. И Иллуги действительно не был готов отталкивать, сопротивляться и бороться. Он мог только ухватиться за воротник Лоэна, пальцами царапать его чёртов ошейник, оставляя алые полосы, выходящие из-под полумесяцев-ногтей, в напоминание. Сознание уплывало за горизонт, где теплились остаточные лучи солнца. Остались только рваные, инстинктивные движения бёдер и вялая попытка ответить на голодный поцелуй, позволив себе такую же фривольность, с какой действовал Лоэн. Жалкая попытка хотя бы немного подчинить себе происходящее, которую партнёр успешно пресёк, зубами прихватив неповоротливый язык Иллуги. Лёгкий, но достаточно ощутимый укус вернул его в этот мир, заставив поспешно спрятать язык обратно за зубы. Лоэн улыбался — не злобно, а снисходительно. — А-а-а, птенчик, — покачал головой он, крепче сжав руку на чужом члене, отчего Иллуги почти беспомощно откинул голову назад и зажмурился в немом наслаждении. — Давай-ка сегодня ты отдохнёшь и не будешь пытаться контролировать метель. Просто чувствуй. И Иллуги послушно чувствовал, как рука Лоэна хозяйничает там, внизу, в особом тягучем темпе, от которого вязкое и стойкое вожделение только быстрее расползалось по всему нутру. Да и что греха таить — по всему телу, по каждой клеточке распространялось, доводя до мучительного изнурения, от которого Иллуги впервые в своей жизни тихо, но так ужасно сладко застонал. Рука Лоэна замедлилась. Тягучий воздух прилип к его влажным пальцам, которыми он ощупывал каждый выступ, каждую венку с таким благоговением, будто Иллуги был хрупким фарфором, а не человеком, состоящим из кожи и плоти. Алеющие уши вслушивались в жалобный скулёж Иллуги, пьяные глаза жадно осматривали его непривычно румяное от алкоголя и возбуждения лицо. Лоэн наклонился, ловя каждый вдох, каждый звук, исходящий от извивающегося под ним партнёра. — О архонты! — Лоэн не верил в божественные силы, и оба знали об этом, но в этот миг он забыл обо всех своих прежних взглядах и привычках. То, как звучал голос Иллуги — хрипло, трепетно, практически уязвимо — ласкало слух. Такого возбуждения Лоэн не испытывал, даже когда поверженные враги кричали под его клинком, издавая предсмертные хрипы. Голос Иллуги звучал в сотни, в тысячи раз лучше. Нежно, чарующе, пьяняще вкусно. Так, что возникал риск попасть в зависимость от его звучания. Возможно, он уже попал. Несколько уверенных, крепких движений ладони — и Иллуги под ним прогнулся в пояснице, царапая кожу за воротом со всхлипом наслаждения. От этого чудного звука Лоэн оцепенел, из-под полуприкрытых век наблюдая, как Иллуги кончает ему в руку и, совершенно запыхавшийся, обрушивается на поверхность дивана настолько обессиленным, словно из него выжали все соки. Он вяло приоткрыл один глаз и сглотнул, увидев, как Лоэн с жутко довольной улыбкой пялится на его лицо. — Уже выдохся? — промурчал Лоэн, большим пальцем размазав по животу Иллуги его собственное семя, а затем склонился, чтобы прошептать ожидаемое, но всё равно волнующее: — А ведь мы только начали…

***

Во «Флагмане» нельзя разобрать, когда наступает утро, а когда — вечер. Музыка здесь звучала круглые сутки, а сквозь немытые узкие амбразуры окон невозможно понять, какой свет на улице: от солнца или же от луны. Иллуги пробудился от того, что у него жутко гудела голова. Перебрал — это он ясно понял. С трудом приподнявшись на локтях, ратник плывущим взглядом осмотрел помещение. Это… Комната во «Флагмане». Нюанс в том, что не его. Он точно арендовал комнату поменьше, поскольку жалованье не позволяло выделить для отдыха более роскошные хоромы. Однако это помещение явно было больше, и обстановка здесь казалась более… Аккуратной, что-ли. Пахло спиртным и чем-то ещё. Мужской одеколон? Иллуги вяло протёр слипающиеся глаза и попытался встать, однако его поясница подозрительно заныла, а ноги будто и вовсе не слушались. Со смутным подозрением Иллуги откинул одеяло и воззрился на следы в зоне своих бёдер. Царапины, ссадины и укусы. Очень много укусов, будто на него ночью напала стая разъярённых псов, искусав почему-то только определённую область. Иллуги стыдливо свёл ноги, мучительно осознавая, что вчерашнюю ночь он явно провёл с кем-то. И он даже вспомнил, с кем именно, когда этот «кто-то» перевернулся на соседней половине постели, заграбастав Иллуги рукой за талию, чтобы повалить его обратно. — Птенчик, ну куда ты так рано поднимаешься, спи давай. — пробурчал Лоэн, пока Иллуги судорожно переваривал, что они всё-таки переспали. Не услышав ответа, Лоэн с подозрением приподнялся на локте, заглянув в лицо Иллуги с сомнением. — Даже не думай уходить, понял? — Хорошо… — зачем-то согласился Иллуги, хотя после озвученного в нём зародилось желание далеко-далеко убежать. Заметив просыпающийся стыд на его лице, Лоэн добродушно улыбнулся и быстро чмокнул Иллуги в губы — совсем не как вчера, а почти невесомо: — Успокойся, всё в порядке. Лучше ложись обратно и отоспись, а то голова болеть будет. — Она уже… — поджал губы Иллуги, не понимая, то ли его от алкоголя так шатает, то ли от осознания. Лоэн подпёр ладонью щеку и сощурился. Адский огонёк, который плясал в его зрачках вчера, почти полностью исчез, оставив на смену сполохов багрянца нежность и покой. — Только не говори мне, что тебе стыдно. — Мне стыдно. — Ну вот, я же просил! — закатил глаза Лоэн, явно пребывая в отличном настроении. Затем повернулся к Иллуги, приблизившись к его лицу так интимно, что у того дыхание перехватило. — Ты не умеешь отдыхать от слова совсем. Вчера ты признался, а я это признание принял. Мы отлично повеселились ночью. Ты был потрясающим. Так что не строй из себя невинного птенца. Ты уже расправил крылышки и взлетел. — Мне нужно время, чтобы это переварить… — честно признался Иллуги, накрыв лицо рукой. К сожалению, он выпил недостаточно много, чтобы стереть вчерашний инцидент из памяти. Теперь при одном воспоминании об этом на отдельных участках его тела периодически вспыхивали и затухали тактильные ощущения — словно отпечатки, которые просочились под кожу из-за давления пальцев Лоэна. Так много следов. О, архонты. Иллуги никогда ещё так сильно не был рад тому, что его повседневная одежда скрывала собой практически всё тело. Он надеялся, что пальто скроет всё то безобразие, которое оставил на нём Лоэн. — Опять смущаешься… — вышеупомянутый словно понял, о чём думает Иллуги, и раздвинул пальчики на его ладони, заглядывая в блестящий голубой глаз. На его лице читалось что-то, что было сродни хитрости. Что-то, о чём Иллуги пока не догадывался, но что явственно видел в изгибе бровей и игриво поджатых губах. Лоэн лукаво ухмыльнулся, нежно перебирая светлые пряди, разметавшиеся по подушке. — Ладно, сэр «сделаю-вид-что-я-ещё-девственник», я никому не расскажу о вчерашнем. Поэтому перестань прятаться от меня. Всё равно ты уже не вернёшь то, как было раньше. А ещё теперь я тебя так просто не оставлю, и рано или поздно все догадаются! — пригрозил он с заметным кокетством, от которого у Иллуги волоски на теле встали дыбом. Возможно, не от страха, а от лёгкого, щекочущего чувства предвкушения. Будто теперь у них есть тайна, бремя которой Иллуги не будет нести в одиночестве. Наверное, это можно назвать «отношениями»? — Невыносимый. — констатировал Иллуги, наконец уложив голову на подушку и расслабив скулы. — Не понимаю, как я умудрился в тебя влюбиться. И согласился на то приглашение. И проговорился. — Твои милые щенячьи глазки были полны печали, когда ты пялился на меня. Я бы догадался, даже если бы ты молчал, как рыбка. — Лоэн поправил одеяло, придвигаясь ближе к Иллуги, чтобы обнять его. После вчерашних резких действий такая нежность была исцеляющей, и Иллуги, поддавшись ей, наконец со спокойной душой уснул.

***

— Командир! — радостно замахали ребята из форпоста. После выходного Иллуги чувствовал себя странно бодрым и полным сил, хотя по расчётам должен был испытывать страшную усталость от вчерашнего недосыпа и алкоголя. К счастью, последствия бурной ночи удалось скрыть за рукавами и воротом пальто, поэтому Иллуги чувствовал себя более-менее спокойно, когда возвращался на место работы ко времени вечернего дежурства. Лоэн поцеловал его, когда Иллуги уходил. При мысли об этом щёки румянились, словно яблочки на солнце, и Иллуги чувствовал странное тепло в груди. Словно теперь было ради кого ждать выходных. — Привет, ребята! — он улыбнулся, когда товарищи по команде обступили его, рассматривая с любопытством сияющее от радости лицо своего главы. — Как вы тут? Не слишком сложно без меня было? — Справились! — махнул рукой один из ратников, пока стоящая за его спиной сослуживица хихикала в кулак. — А вы как, командир? Выходные у вас… Видимо, выдались, кхм… На славу? Что-то напрягло Иллуги в сбивчивой речи собеседника, и он смутился, глазами пробежавшись по толпе. Все молчали и смотрели на него. Иллуги нервно провёл ладонью по шее — вроде бы все прикрыто, ссадины надёжно спрятаны под одеждой. Запахнул пальто посильнее, сложив руки на груди — нет, всё совершенно точно прикрыто. Он собирался без спешки, но постоянно отвлекался на своего возлюбленного. Может, забыл заправить свитер? Или пуговицы застегнуть? Или забыл расчесать волосы и выглядел подозрительно? — Да, я хорошо отдохнул. — уклончиво ответил Иллуги, почувствовав желание спрятаться в кабинете и погрузиться в работу, пока взгляды товарищей не прожгли в нём дыру. Что он мог упустить? Ему срочно нужно найти зеркало и осмотреть себя, чтобы убедиться, что он в порядке! — И готов к работе. Так что я пойду. — А как же подробности? — крикнул кто-то из толпы, и девчачья часть команды снова подозрительно захихикала. — Потом, ребята, потом. Сначала нужно разобраться с делами, которые появились в моё отсутствие. — Иллуги вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Хорошо, от вопросов он, конечно, не скроется, но сначала ему нужно понять, какие именно «подробности» от него требуют. Он становился ужасно подозрительным, когда было, что скрывать. Оказавшись в кабинете, первым делом Иллуги не засел за бумаги, как было заведено, а бросился искать что-нибудь с отражающей поверхностью. Отыскал только старый керосиновый фонарь, в котором не было ни топлива, ни огня, зато имелось почти новенькое стекло, в котором всё окружающее отражалось, словно в бутылке — искажённым и кривым. Сощурив голубые глаза, внимательно всмотрелся в своё отражение… И охнул. Лоэн обещал, что никому не скажет о произошедшем. Но он также пригрозил, что рано или поздно об этом все узнают. Вот ведь пройдоха, можно сказать, даже не соврал. — Лоэн… — стиснул челюсти Иллуги, проведя пальцами по следам зубов на своей скуле, о которых напрочь забыл. — …Я тебя прибью.