Redemption

If this world is wearing thin

And you're thinking of escape

I'll go anywhere with you

Just wrap me up in chains

But if you try to go alone

Don't think I'll understand

Stay with me

Shakespears sister, «Stay»

Две недели спустя Драко выписали из больницы. Он вышел из камина бледнее, чем обычно, если такое вообще было возможно, исхудавший, рубашка висела на плечах, двухнедельная щетина покрывала щеки и подбородок, придавая ему непривычно изможденный и запущенный вид. Нарцисса стояла у окна с Кэсси на руках, и при появлении сына ее лицо на мгновение утратило привычное спокойствие, она смотрела на него с облегчением и бесконечной материнской любовью. Растрепанная, осунувшаяся Гермиона подскочила с дивана. Она почти не спала с тех пор, как Рон вывалился из камина, и плохо ела. Молоко пропало на третий день после нападения, благо, Кэсси к тому времени уже была достаточно большой, чтобы обходиться другой пищей, но Гермиона все равно восприняла это как еще один удар, как будто тело предало ее в самый страшный момент. Все эти две недели ей казалось, от нее что-то скрывают: что новости на самом деле хуже, Гарри недоговаривает, и Драко никогда не вернется. И когда он появился из камина, она всхлипнула и рванула к нему, не успев ничего подумать. Она врезалась в его грудь, прижалась лицом к рубашке и зарыдала. Ее ладони двигались по его телу, ощупывая. — Ты живой, — повторяла она сквозь слезы. — Живой, живой… Драко обнял ее, не до конца осознавая этот шквал эмоций. Он был без сознания большую часть болезни, а, когда очнулся, целители заверили его, что с ним все будет в порядке, и он не знал, а потому не вполне понимал, что происходило, когда патронус за патронусом приносил в поместье новости одна страшнее другой, как она сидела на диване, прижимая к себе Кэсси, и не могла заставить себя сдвинуться с места. Но все же обнял ее крепко и сказал: — Ну, что ты… Все хорошо. Я дома. Не плачь, малыш… Ласковое слово вырвалось само собой, и ни он, ни Гермиона его не заметили. Только Нарцисса, стоявшая у окна, слегка приподняла бровь и встретилась взглядом с портретами. Элоиза на стене улыбалась с выражением глубочайшего удовлетворения и жестом показала остальным, что выигрыш за ней. Кэсси на руках у Нарциссы завертелась, вытянула пухлые ручки в сторону отца и звонко, отчетливо произнесла: — Папа! Драко повернул голову к дочери, все еще прижимая к себе Гермиону, и уставился на Кэсси так, словно увидел чудо. — Она заговорила, — сказал он ошеломленно. — Она сказала «папа». — Она только «папа» и говорит, — пробормотала Гермиона ему в грудь, не поднимая головы. — Мы так волновались. — Все хорошо, — он снова погладил ее по спине. — Я здесь. Гермиона никак не могла успокоиться, вздрагивая всем телом, и Драко мягко усадил ее на диван. Даже тогда она не отпустила его, застыла рядом, положив ладонь на плечо, словно боялась, что он исчезнет. Нарцисса подошла и передала ему дочь, и Кэсси тут же потянулась к его лицу, дотронулась крошечными пальчиками до колючей щетины и громко, внятно сказала: — Фу! Драко искренне расхохотался. — Фу? — переспросил он, глядя на дочь. — Папа просто небритый. Гермиона осторожно провела ладонью по его щеке. — Я впервые вижу тебя таким. — Ты не поверишь, — заговорила Нарцисса, — но я тоже. В нашей семье не принято было ходить таким... неаккуратным. — Да просто сил не было, — Драко пожал плечами. — Я приведу себя в порядок, раз уж даже дочка говорит «фу». В гостиную вошла Типпи, вытирая руки о передник. Она оглядела собравшихся, задержала взгляд на Драко, и ее лицо осветилось радостью. — Типпи накрыла на стол, — объявила она. — Может быть, и Гермиона поест, наконец-то, раз муж вернулся? Драко повернулся к Гермионе, и та опустила глаза. — У меня пропал аппетит. — Малыш, — сказал он, и слово снова сорвалось само, — тебе надо есть. Я просто был в больнице, ничего страшного. — Ничего страшного? — Гермиона посмотрела на него со смесью гнева и облегчения. — Ты чуть не умер! — Но не умер же. Вот я, живой. — Он взял ее за руку. — Пойдем, тебе надо есть даже больше, чем мне, похоже. Они отправились в столовую. Нарцисса, усаживаясь напротив, обмолвилась, что все это время жила в поместье и помогала Гермионе с Кэсси, и Драко поблагодарил ее. — Я знал, что на тебя можно рассчитывать, — сказал он. — Не то, что на Люциуса. Нарцисса нахмурилась. Кэсси, сидевшая у Драко на коленях, заерзала, почувствовав перемену настроения. — Почему ты зовешь его по имени? — спросила Нарцисса строго. — Он твой отец. — Больше нет, причем по его желанию, — холодно ответил Драко. — Он лишил меня наследства. Он повернулся к Гермионе и добавил уже мягче: — Я перед нападением завершил все дела в Гринготтсе. У нас отдельный счет, я успел перевести туда все личные деньги, прежде чем отец закрыл мне доступ к хранилищам Малфоев. Нарцисса стала бледной как мраморная статуя. — Я, если честно, совсем забыла об этом, — тихо ответила Гермиона. — Я думала только о тебе. Драко ненадолго сжал ее руку на столе и потянулся за кусочком яблока для Кэсси. Девочка схватила угощение и немедленно засунула в рот. Нарцисса словно очнулась. — Я навещала Люциуса в прошлом месяце, — произнесла она. — Он ни словом не обмолвился, я не знала… — Мы так и подумали, — ответил Драко. — Он знал, что ты не одобришь, поэтому не сказал. — Я немедленно внесу изменения в управление собственными финансами, — Нарцисса выпрямилась, и в ее глазах появилась та же сталь, с которой она обещала уничтожить Скитер. — Все деньги Блэков — твои. Ты и Кэсси не должны быть лишены средств. — Все нормально, мам, не переживай, — Драко покачал головой. — Мы не нищие, у нас всего хватает. — Да плевать на эти деньги! — вдруг всплеснула руками Гермиона. — О чем вы вообще? Драко жив и вернулся, какая разница… У нее снова потекли слезы, и Драко, заметив это, обнял ее за плечи и притянул к себе. — Ш-ш-ш, — прошептал он, — дочка расстраивается. Кэсси действительно заерзала у него на коленях, глядя на мать круглыми встревоженными глазами. Гермиона кивнула, прижалась щекой к его плечу и попыталась успокоиться. После ужина они перебрались в гостиную. За окнами уже сгустились сумерки, в камине потрескивал огонь, и в доме было тихо. Кэсси задремала у него на руках, и он передал ее Гермионе. От Гарри прилетела взъерошенная недовольная сова, к ее лапке была привязана коробка шоколадных лягушек и короткая записка: «С возвращением. Поправляйся. Г.П.». Драко повертел коробку в руках, хмыкнул, вскрыл и достал первую лягушку. — Как Поттер запомнил, что я их люблю больше всего? — пробормотал он. — О, нет, вы только посмотрите. — Он развернул карточку к Гермионе. — На ней он сам, вот же гад. Но он смеялся. Гермиона сидела рядом с ним на диване, поджав под себя ногу, и не сводила с него глаз, как будто боялась, что он растворится в воздухе, стоит ей отвести взгляд. Нарцисса, наблюдавшая за ними из кресла у камина, перевела взгляд с сына на невестку и обратно. — Я, пожалуй, побуду с вами еще несколько дней, — сказала она. — Вам может понадобиться помощь. Драко не стал отказываться. Он взял Гермиону за ладонь, просто чтобы ей было спокойнее, но она вцепилась в его руку, и он понял: две недели страха не проходят за один вечер. — Вы не поверите, кстати, что было в больнице, — сказал он, пытаясь отвлечь ее. — Меня навестили из Гринготтса, но по другому делу. Министерство наконец-то закончило разбирательство по делу Снейпа, не знаю, почему они так затянули, и огласило завещание. Лаборатория и все, связанное с зельями, переходят ко мне. Личные вещи он оставил Поттеру, вроде бы там что-то из прошлой жизни, связанное с матерью Гарри. И дом в Паучьем тупике тоже оставил Поттеру, так что тот теперь знатный домовладелец. А мне надо будет, как только смогу, забрать из лаборатории Снейпа все ингредиенты, зелья, книги перевезти сюда, в мастерскую. — Это прекрасно, — сказала Нарцисса тепло. — Он учил тебя зельеварению с детства, верил в тебя. — Да. — Драко кивнул. — Это станет хорошей помощью дальше. Я хочу продолжать работать с зельями и получить степень Мастера. Гермиона встревоженно подалась вперед, и ее пальцы сжали его ладонь еще крепче. — Ты же не пойдешь туда один? Там тоже могут напасть… — Я пойду, но нескоро, и не один, — он погладил ее руку большим пальцем. — Мне передадут все в присутствии министерских, и авроры будут меня сопровождать. Все будет безопасно. — Как ты можешь так говорить? — Гермиона выдернула руку и вскочила с дивана. — В прошлый раз тебя тоже сопровождали, и чем это закончилось?! Она выбежала из комнаты, не дав ему ответить. На лестнице затихли ее быстрые шаги, потом хлопнула дверь спальни. Драко вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Она очень переживала, — тихо сказала Нарцисса. — Боялась, что ты погибнешь, как и Грег. — Я понимаю, что ей тяжело, — ответил он, глядя в огонь. — Особенно с учетом прошлого. — Ты ей нужен. — Я тут. — Мужчины иногда такие глупые, — вздохнула Нарцисса и поднялась. Кэсси, которая до этого сидела у нее на коленях, сонно терла глазки. — Я уложу ее спать. Она взяла девочку на руки и направилась к лестнице. — Ты бы мать послушал на самом деле, — раздался с портрета голос Октавиана. Драко покосился на стену, но ничего не сказал. Он долго сидел в гостиной один, глядя на догорающий огонь, потом поднялся и пошел наверх. В спальне Гермионы горела одна свеча. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на кроватку, где тихо сопела Кэсси. Когда Драко вошел, она не обернулась. — Почему не спишь? — спросил он. — Ты будешь думать, что я сошла с ума, — ответила она полушепотом. — Это правильно, я и сама так думаю. Я не могу спать, боюсь проснуться, а вас рядом нет. Я знаю, что это неправильно, но мне страшно вас потерять, все время страшно. Драко сел на кровать рядом с ней и обнял за плечи. Она тут же прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. — Я здесь, — сказал он. — Я больше не уйду. Со мной все в порядке, и с Кэсси тоже. Тебе надо поспать. — Я знаю, — прошептала она. — Я понимаю, я же не дура, но все равно не могу отпустить это. Не знаю, как объяснить даже. Я все время чувствую себя глупо из-за этого. Он вздохнул, помолчал, потом забрался на кровать полностью, откинулся на подушки и протянул руку. — Иди сюда. Она улеглась рядом, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Он обнял ее, притянул к себе и начал успокаивающе гладить по спине. — Спи, малыш. Я рядом, я никуда не уйду. Она заснула быстрее, чем он ожидал, наверное, впервые за две недели крепко и без снов. Драко еще долго лежал, глядя в потолок и продолжая гладить ее по спине. Кэсси сопела в кроватке. Наутро Гермиона проснулась от того, что в комнате было слишком тихо. Солнце уже заливало пол, Кэсси не было, и Драко тоже. Она резко села, сердце забилось где-то в горле, и, не успев ничего сообразить, выскочила из постели. Босиком, в одной футболке, она побежала вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки, и ворвалась в гостиную. Там, на расстеленном на полу одеяльце, сидели Нарцисса и Драко. Кэсси топала между ними, хватая то одну, то другую игрушку, и заливалась смехом. Драко, с все той же небритостью, но уже посвежевший после сна, смеялся вместе с ней. Он обернулся на звук шагов с улыбкой, все еще держа в руке плюшевого кролика. Но, увидев ее лицо, тут же передал игрушку Нарциссе и поднялся. — Что случилось? Гермиона не могла ответить. Она стояла, опершись на стену и задыхалась. Воздух не проходил в легкие, сколько бы она ни пыталась вдохнуть. Грудь сжимало, сердце колотилось где-то в горле, и она прижала к нему ладонь. Драко в два шага оказался рядом. — Так, спокойно, малыш, садись. — Он усадил ее на диван, опустился перед ней на корточки и положил ладонь ей на ребра, под грудь. — Смотри на меня, давай дышать. Медленный вдох через нос. Раз, два, три, четыре. Задержка — раз, два, три, четыре. Теперь плавный выдох через рот — раз, два, три, четыре. И снова задержка — раз, два, три, четыре. Он медленно и спокойно считал, не сводя с нее глаз. Его ладонь не двигалась, и Гермиона цеплялась за его голос и тепло его руки. Через минуту дыхание выровнялось, и она прикрыла глаза, приходя в себя. Нарцисса стояла рядом с Кэсси на руках и молча смотрела. — Простите, — прошептала Гермиона, опуская глаза. — Я проснулась, и никого не было, и я испугалась… — У тебя была паническая атака, — сказал Драко. Он все еще сидел перед ней на корточках, и его ладонь все еще лежала у нее на ребрах. — Так нельзя, малыш, ты слишком переживаешь. Я позову целителя. Джеггинс пришел только после обеда, осмотрел Гермиону, долго разговаривал с ней наедине, потом с Нарциссой и с Драко. В конце, когда все собрались в гостиной, подвел итог: — Физически вы здоровы, миссис Малфой, — он повернулся к Драко, — Ваша жена пережила слишком многое за последнее время, ее нервная система истощена. Последствия острого стресса, наложившиеся на прошлые потрясения. Я рекомендую успокаивающее зелье утром и вечером, но будьте внимательны: оно вызывает сильную сонливость. Со временем вы придете в себя, если начнете в дополнение к этому нормально есть и спать. Очень рекомендую также посещать целителя разума. — Он помолчал и добавил, глядя на Гермиону поверх очков: — И никаких больше стрессов. Гермиона издала короткий, нервный смешок. — Ха-ха, очень смешно. Никаких стрессов. Вы знаете, кто нас окружает, вы читали «Пророк»? — Я читал «Пророк», миссис Малфой, — ответил Джеггинс спокойно. — И, тем не менее, постарайтесь стрессов избегать. — Мы сделаем все возможное, — сказал Драко, поглаживая ее руку. Когда целитель ушел, Гермиона еще долго сидела на диване, глядя в одну точку. Драко сидел рядом, все так же держа ее за руку, и время от времени поглаживал ее ладонь. Гермиона совершенно точно знала, что ее успокаивает лучше всех возможных зелий. Она ложилась спать, уткнувшись в его плечо, вдыхая запах его тела, и так понимала, что Драко никуда не пропал. Может быть, ее амортенция не пахла как он, мужским телом с легкой примесью аромата яблока и мяты, но таким был запах ее спокойствия. Ее также успокаивало просыпаться у него под боком, во сне он прижимал ее к груди и спал, уткнувшись подбородком в волосы. Она чувствовала его худощавую жилистую руку на себе, и страх отступал. Смущало, что она чувствовала его эрекцию, упиравшуюся в нее, и не могла понять — это реакция на нее или просто обычное дело утром. Гермиона лежала, не шевелясь, пока Драко не просыпался, осторожно выползал из кровати, укутывал ее и шел в душ, а она все делала вид, что еще спит. Каждый день он старался держаться в пределах видимости Гермионы. Знал, что она может запаниковать, когда его нет рядом, и, если было нужно отойти в мастерскую или во двор, сразу сообщал, куда и как надолго, чтобы она меньше волновалась. Она кивала и не просила его остаться, но он знал, что она считает минуты. Если Драко задерживался, она приходила. Открывала дверь мастерской, держа Кэсси на бедре, и садилась на кресло у стены. Кэсси тянула ручки к отцу, и Гермиона тихо рассказывала дочери, чем занят папа: — Папа варит зелье, видишь? Оно синее и помогает людям не болеть. Папа у нас умный. Драко не оборачивался, отвечал, не отрываясь от котла: — Оно не синее, а лазурное. Девочка потянулась пухлыми пальчиками к пузырькам с ингредиентами, расставленным на полке, и Гермиона мягко перехватила ее руку. — Я не буду говорить ребенку «лазурное». Она еще маленькая. Синее понятнее. — Лазурное, — повторил он с нажимом. — Папа — зануда, — сообщила Гермиона Кэсси, откидываясь в кресле. — Я все слышу. — Так и было задумано. Драко, улыбаясь, покосился на нее через плечо и спросил невинным тоном, продолжая нарезать растение: — Как тебе кресло, удобное? — Ммм, да, — насторожилась Гермиона, чувствуя подвох. — Удобнее, чем то, в гостиной? Гермиона вздохнула, поджала губы, но все же призналась: — Да. — И? — Он развернулся к ней, вытирая руки о полотенце, и ухмылка его стала откровенно торжествующей. — Хорошо-хорошо, — сдалась она, поднимая свободную руку. — Давай поставим его в гостиной, а то ты все равно заберешь сюда. Только диван не меняй, пожалуйста, он мне нравится. — Мне тоже. — И прекрати уже улыбаться так нахально, я все вижу. — Позволь мне насладиться моментом. — Он повесил полотенце на крючок и скрестил руки на груди. — Я год ждал, между прочим. Даже думаю позвать Поттера и устроить торжественный вечер по поводу возвращения кресла на его законное место. Гермиона прищурилась, и в ее глазах заблестели искорки. — Я ни на что не намекаю, но позвать Поттера? Вы все-таки друзья? Драко закатил глаза с возмущением, а Кэсси засмеялась. — Ну уж нет! Мы просто общаемся, потому что ты — моя жена, а он — твой друг. Никакой дружбы. — Ну да, — протянула Гермиона, улыбаясь все шире. — И не потому, что вы любите вместе курить и пить виски, или болтать о квиддиче, или обсуждать что там еще. — Женщина, дави понемногу. — Он погрозил ей пальцем. — Этого я не признаю никогда. Наверное. — Ну-ну, — сказала она и поднялась, перехватывая Кэсси поудобнее. — Пойдем, расскажешь папе «пока-пока», пока он не начал отрицать, что скучает по Гарри. — Я не скучаю по Поттеру! — Конечно, дорогой. — Гермиона! Но она уже выходила из мастерской, и Кэсси, выглядывая из-за ее плеча, радостно махала отцу пухлой ладошкой. И все же вечером он позвал Гарри. Тот пришел с Джинни, они уселись в гостиной вчетвером, и Нарцисса, спустившаяся с Кэсси на руках, присоединилась к ним. Разговор тек легко, почти по-семейному: Джинни рассказывала о подготовке к свадьбе, Гарри жаловался на аврорские будни, Драко комментировал все с ленивой иронией, а Гермиона наблюдала за ними и думала, что еще год назад представить такую сцену было невозможно. Через полчаса Кэсси начала капризничать, и Нарцисса поднялась. — Я уложу ее, — сказала она, беря внучку на руки. — А вы отдыхайте. Когда они ушли, Драко откинулся в кресле и с видом глубочайшего удовлетворения вытянул ноги. Гарри, сидевший на диване с бокалом огневиски, покосился на него и покачал головой. — Ты выглядишь как кот, который добрался до сливок. — Я он и есть, — ответил Драко, не открывая глаз. В этот момент раздался стук в окно, Гермиона поднялась, отодвинула задвижку, и в комнату впорхнула незнакомая сова, сделала круг, уронила Драко на колени конверт и вылетела обратно, не дожидаясь ответа. Драко распечатал письмо, развернул пергамент, и по мере того, как он читал, расслабленное выражение ушло с лица, уступив место чему-то среднему между досадой и усталостью. Он встал, отошел к окну, дочитывая. Гермиона подошла и положила ладонь на его предплечье. — Все в порядке? Кто пишет? Он ответил тише, явно не желая обсуждать это при Гарри и Джинни: — От Пэнси пришло письмо. Прочитай. Она взяла пергамент из его рук и пробежала глазами по строкам. «Драко, Я долго думала, стоит ли писать, но все же не выдержала. Мы знаем друг друга столько лет, что я, кажется, имею право спросить прямо. Я не понимаю тебя. Грязнокровная жена и чужой ребенок — серьезно? Признайся, она опоила тебя амортенцией? Как так вышло, что сначала Гойл, потом ты? Я сначала решила, что это просто сплетни. Мы во Франции не следим так пристально за британской прессой, но я писала Тео, и он подтвердил, что это правда. Я пытаюсь понять, что случилось, потому что я никогда бы не подумала, что ты на такое способен. Объясни мне, что происходит? Пэнс». Гермиона дочитала и вернула письмо. — Что ты ей ответишь? Он посмотрел в окно, где уже сгущались сумерки. — Не знаю, нужно ли. Она бы еще через пару лет написала. Чтобы ты понимала, это вообще ее первая попытка связаться со мной после Битвы. И то… Не знаю. Он повернулся к ней, слегка улыбаясь. — Думаешь, стоит ей сказать, что ты меня приворотным опоила сразу после Битвы? Гермиона закатила глаза и скрестила руки на груди. — Ты и без приворотного тогда справлялся, если мне память не изменяет. — Дорогая, — прошептал он, прижав ладонь к груди, — ну не при гостях же. Она шлепнула его по руке и покраснела. Он фыркнул, а потом наклонился к ней и прошептал тихо, чтобы услышала только она: — Может быть, стоит ей написать, что после Битвы одна голая ведьма меня коварно соблазнила, и с тех пор… Гермиона стукнула его по плечу раз, другой, третий, и прошипела: — Прекрати сейчас же! Драко засмеялся, отступая к столику, и поднял руки. — Поттер, бери стакан и пошли на улицу, пока жена меня не убила. — Ты сам виноват, — бросила она ему в спину, все еще пунцовая. — Как скажешь, малыш, как скажешь. Он скользнул ладонью по ее талии, подхватил свой бокал и кивнул Гарри. Тот, улыбнувшись, поднялся с дивана и последовал за ним. Как только дверь за ними закрылась, Джинни подскочила к Гермионе и вцепилась в ее руку. — Малыш? — переспросила она с любопытством. — Как вы до этого дошли? Гермиона раскраснелась еще больше и отвела взгляд. — Не знаю, — пробормотала она. — Оно как-то само… — Вы уже занимались сексом? Она замялась. Не могла же она спросить совета у Джинни о том, что происходит между ними с Драко, потому что представляла, что та предложит заняться сексом, и дело с концом, или, того хуже, поговорить друг с другом, а к этому Гермиона вообще не была готова. Поэтому она не стала рассказывать, как они начали спать в одной кровати, и что она при этом ощущала, решив, что наилучшим вариантом будет молчать и ждать, что ситуация как-нибудь разрешится сама собой, и ответила Джинни: — Что? У нас не такие отношения, что ты… — Серьезно? Не такие? — Джинни прищурилась. — А ты бы хотела? Гермиона поднесла руку к щеке, чувствуя, как та горит. Джинни посмотрела на нее внимательно, но, заметив ее замешательство, решила все же не мучить и сменила тему: — От кого письмо? — Паркинсон, — вздохнула Гермиона. — Спрашивала, как он докатился до брака с грязнокровкой. Джинни раздула ноздри. — Мерзкая крыса, — процедила она. — Надеюсь, он не будет ей отвечать. — Он еще не решил. — Гермиона пожала плечами. — Мне не нравится, что он теряет прежних друзей, но тут я даже не знаю… Ближе к ночи, когда гости уже ушли, они поднялись наверх. В коридоре было тихо, а в спальне пусто — Нарцисса забрала Кэсси к себе в комнату. Детская кроватка стояла у стены, застеленная и нетронутая, и Гермиона напряглась, оглядывая пустое пространство. Драко подошел сзади и положил ладони ей на плечи. — Все хорошо? — Да, — она попыталась расслабиться. — Наверное. — Остаться с тобой? Она неуверенно кивнула. Он разделся, лег на дальнюю половину кровати, она скользнула под одеяло рядом с ним, и они оба уставились в потолок. Гермиона лежала, глядя в темноту, и чувствовала, как мысли, которые она гоняла весь вечер, все еще крутятся в голове. «Грязнокровная жена и чужой ребенок». Она развернулась к Драко, приподнялась на локте и заговорила, глядя на него: — Я думаю, тебе нужно ответить Пэнси. Все же вы столько общались раньше… — Да я не знаю, что ей сказать на это. — Он не повернул головы. — Ну, напишу, что у меня прекрасные жена и дочь, а дальше что? Гермиона заерзала, радуясь, что в комнате темно, и он не видит, как она снова покраснела. — Ну, — добавил он задумчиво, и она услышала в его голосе знакомые опасные нотки, — могу еще сообщить, что жена меня бьет… — Ты опять начинаешь? — она ткнула его кулаком в бок. — Прекрати сейчас же, я серьезно. Драко хмыкнул, сгреб ее в охапку и прижал к себе. — Спи уже. Она возмущенно дернулась, но через секунду затихла, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Он заснул первым, рука, лежащая на ее плече, расслабилась. А она все лежала и думала. Нарцисса еще долго оставалась в поместье. Она взяла на себя Кэсси, пока Гермиона приходила в себя: зелье, прописанное Джеггинсом, действительно вызывало сильную сонливость, и большую часть дня она проводила в полудреме то на диване, то в постели. — Пусть спит, — говорил Драко, когда Нарцисса начинала беспокоиться. — Отоспится хотя бы так. Он и на следующую ночь спал рядом с ней, потому что она боялась остаться без него. Когда он попытался уйти в свою спальню, она посмотрела на него с таким ужасом, что Драко молча лег рядом. Она прижималась к его боку, и так засыпала. Иногда подскакивала от кошмара, и он снова и снова повторял: «Спи, малыш, я здесь», — а потом лежал в темноте и слушал два дыхания: ее и Кэсси. Сонливость накатывала мягко, через полчаса после приема зелья. Но прежде чем провалиться в темноту, Гермиона проходила через странное сумеречное состояние между бодрствованием и сном, когда мысли текли свободно, а язык говорил то, что голова не успевала остановить. Утром она ничего этого не помнила. В одну ночь она уткнулась лицом в его плечо, пробормотала что-то неразборчивое, а потом вдруг отчетливо: — Ты такой теплый и уютный… И засопела, заснув. Драко замер, глядя в потолок. — Ну, прекрасно, — сказал он в темноту. — Теплый и уютный. Просто идеально. На другую ночь он уже начал засыпать сам, когда получил легкий тычок в бок. — Ты храпишь или мурлычешь? — спросила она сонно. Он открыл глаза и уставился в темноту. — Малфои не храпят, не придумывай. — Драко-мурлыка, — пробормотала она, закинула на него руку и снова заснула, даже не дослушав его. Он еще долго лежал без сна. — Куда катится этот мир, — произнес он. — Будем надеяться, этого прозвища ты утром не вспомнишь. Конечно, она не вспомнила и не поняла, почему утром за завтраком он смотрел на нее так задумчиво. Неделю спустя Рон вышел из камина в гостиной Гойлов и первым делом подумал, что за последние полгода этот дом стал выглядеть иначе. Не то чтобы здесь что-то переставили — мебель та же, портреты те же, но что-то явно изменилось. Может быть, потому что даже тишина в этом доме стала другой, какой-то обжитой. Он огляделся. На диване, вытянув ноги, дремал Драко в домашней футболке. На его груди, практически сверху, спала Гермиона, укрытая гриффиндорским пледом. Где-то наверху Типпи играла с Кэсси — доносился детский визг и невнятные комментарии эльфийки. Рон стоял посреди гостиной, скрестив руки, и смотрел на эту картину. — Хорек, — сказал он негромко. — Ты же в курсе, что ты под гриффиндорским пледом? Драко открыл глаза и повернулся к Рону сонно и безразлично. — Уизли, я спал или ты? Протри глаза. Для начала я под гриффиндоркой, — ответил он, зевнув. — Остальное вторично. Рон фыркнул. Он мог бы съязвить в ответ, но сдержался. — Выглядишь все еще хреново, но лучше. Как вы в целом? Вроде бы у вас тут все… нормально, — сказал он. — Нормально, — подтвердил Драко. — Она спит? —Целитель прописал зелье, теперь спит. Рон прошел к креслу, сел. Достал из внутреннего кармана мантии два конверта. — Я, собственно, зачем пришел… Он положил конверты на столик. Драко скосил глаза, но не пошевелился, только приподнял бровь. Гермиона продолжала спать. — Приглашение на нашу с Лавандой свадьбу, — сказал Рон. — Пройдет в конце марта в Норе. — Поздравляю. Беременность? — Какая, Мерлин вас раздери, беременность. Я сделал предложение, и теперь они горят желанием побыстрее свадьбу организовать. Я бы лета подождал, но к тому времени или мама или Лаванда мне мозг сожрут. — Не ори, разбудишь. И вообще, нечего с матерью жить, — фыркнул Драко. — Пфф, зато как они обо мне заботятся вдвоем, везде есть свои плюсы! Кстати, сразу, чтобы вы не переживали, на свадьбе будет безопасно, Билл организует защиту, — добавил Рон, предвосхищая вопрос. — Только свои, и никаких репортеров и посторонних. И еще, — он достал второй пергамент. — Это Нарциссе. Можешь передать? — Могу. — Там будет Андромеда, — сказал Рон, помявшись. — Я не знаю, общаются ли они вообще, но предупреждаю на всякий. Драко хмыкнул с интонацией, близкой к благодарности. — Я передам, а там как мать решит. Рон поднялся, сделал шаг к камину, потом обернулся, хотел что-то добавить, но махнул рукой. — Поправляйтесь, — и бросил горсть летучего пороха. — До свадьбы, хорек. — До свадьбы, Уизли. Зеленое пламя вспыхнуло, погасло, и в гостиной снова стало тихо. Гермиона не проснулась, Драко закрыл глаза.