У меня было

      Мягкая пилтоверская осень вступала в свои права, но солнце еще пригревало, и из крон деревьев доносился щебет неперелетных птиц. Запах стынущего побережья доходил даже до центра города и соблазнял жителей бросать дела и отправляться на прогулку, ловить уходящее тепло.       Виктор плелся по улице, слегка опираясь на трость. Сегодня нога не ныла, и он даже чувствовал бодрость. В наушниках играл хаотичный японский мат-рок, мысли скакали вслед за аккордами. Из-за возни с восстановлением после академического отпуска Виктор не успел к началу занятий в Пилтоверской Киноакадемии, и теперь ему придется вливаться в уже две недели как существующий коллектив. Он поморщился. Виктор, конечно, социофобом не был, но мысль о пустых смолтоках между занятиями вызывала у него тошноту.       Год назад его свалило обострение хронической болезни, и от занятий пришлось отказаться. Скрипя зубами, он тогда взял академ и стоически вынес необходимость отложить съемки дипломной работы. Мучаясь от болей и проходя изматывающую реабилитацию, он не отрывался от сценария. Теперь, переписав кучу драфтов, Виктор, кажется, наконец нащупал нужное направление, и ему не терпелось показать обновленный синопсис на питчинге в конце семестра. Утереть нос-пуговку их мастеру Хеймердингеру, которого он бесконечно уважал, но столь же бесконечно хотел доказать, что его идея не просто жизнеспособна, а гениальна.       От размышлений Виктора отвлек кто-то, неторопливо шедший за ним и говоривший по телефону.  – Нет, мам, на выходных не получится, у нас с ребятами куча работы, будем снимать этюд к следующей неделе…       Виктор ненавидел, когда кто-то рядом говорил по телефону. Голос не давал сосредоточиться ни на музыке, ни на собственных мыслях, и как будто настойчиво выдергивал во внешний мир.  – Кстати, преподы очень хорошо ко мне относятся. Кажется, я им нравлюсь!       Какой же громкий этот выскочка. Виктор выкрутил громкость в наушниках так, что аж надавило на перепонки, но голос прохожего все еще назойливо пробивался сквозь гитарные риффы. Да обгоняй уже, ну что ты тащишься за калекой! Очевидно, это был студент Киноакадемии. Не дай Кубрик, он окажется одногруппником.        Виктор надеялся, что болтовня за его спиной прекратится, как только он попадет на территорию академии, но голос завернул в ворота за ним и, наконец, обогнал его. Широкие плечи под вельветовой курткой молочного цвета, сумка с ноутбуком через плечо. Свежая стрижка и идеальная укладка – как будто барбер только что снял пеньюар с него и круглую сумму с его счета. Наверняка, чей-то очередной сынок на платном месте.        Парень легко взлетел по лестнице и вдруг, не отрываясь от телефона, развернулся у двери, придерживая ее... для Виктора? Он посмотрел тому прямо в глаза и улыбнулся, приглашая пройти. Виктор заморгал – это еще что? Он никому не позволял придерживать себе двери или уступать место в транспорте. Более того, сам нередко открывал двери перед девушками, к их великому смущению. Что этот клоун себе позволяет?  – Не стоило, – прошипел Виктор, проходя внутрь, но парень, кажется, не обратил внимания на его придушенную ярость и продолжал разговор с матерью.        Опасения Виктора сбылись – оказалось, что они следовали в одну аудиторию.  –  О, а ты к нам? Я раньше тебя не видел. Джейс, – наглец протянул руку.  – Виктор, – тот с доступной ему силой пожал горячую ладонь. –  Садись со мной, я тебя со всеми познакомлю! Ну, начинается. Джейс был как-то слишком приветлив к человеку, которого видел первый раз в жизни. Или он со всеми так?  –  Не утруждай себя, занятие вот-вот начнется, - сухо ответил Виктор.       И точно, через мгновение в слабо щебечущую аудиторию влетел проворный крохотный мастер. –  Доброе утро, господа! – пропел Хеймердингер. Для мастера режиссерского курса он был на редкость открыт и благодушен. – О, кого я вижу! Все обернулись на Виктора. –  Здравствуйте, господин Хеймердингер. –  Уважаемые студенты, прошу любить и жаловать вашего нового одногруппника – Виктора Новака!       «Вот это точно не обязательно было» – подумал Виктор, но удержал лицо и кивнул аудитории. Студенты, ожидаемо, не выразили особого интереса к новичку, кто-то слегка улыбнулся, кто-то сразу вернулся к своим делам. Каждый здесь был поглощен самим собой. Только Джейс, стоило им усесться за парту на заднем ряду – Виктор был уверен, что он выбрал ее, чтобы беспрепятственно болтать – быстро зашептал: –  Ого, ты что, знаменитость какая-то? Как ты к нам вообще попал? –  Я просто вернулся с академа. Я учился на год старше, но мы видимо не пересекались. –  Ага, я бы тебя запомнил.       Виктор хмыкнул. Еще бы, учеба в Киноакадемии – затратная штука, и встретить тут заунита на бюджетном месте практически нереально. К тому же, калеку. –  А почему Хеймердингер тебя запомнил?       Этот парень не такой болван, как кажется. –  Потому что у меня есть потенциал стать большим режиссером, – ответил Виктор, не поведя и бровью.       Тут уже усмехнулся Джейс.  –  Вот как! Скромности тебе не занимать. Ну посмотрим, я тебе уступать не буду.       Виктор повернул голову на Джейса. В глазах, золотистых, как сосновая смола на свету, плясали задорные чертенята. Он и сам ощутил приятное волнение от назревающего соперничества. При этом от Джейса абсолютно не исходила угроза, скорее он как будто хотел обыграть его в дружескую партию шахмат. В какой-то мере Виктору льстило, что этот самоуверенный парень, явно не обделенный вниманием и, возможно, умом, увидел в нем равного себе конкурента.  –  Итак, повторюсь, что на следующей неделе я жду от вас этюды на тему сострадания. Мне важно увидеть вашу работу с актерами, поэтому не поленитесь найти ребят поталантливее с актерского направления.        Виктор напрягся, вспоминая, кто из знакомых актеров после выпуска еще не поймал такую звезду, что найдет время на этюд. Придется потратить время на поиск, а у него даже идеи пока нет. –  Джейс, меня нет в чате с нынешним актерским потоком, добавишь? –  Без проблем, если хочешь, то я познакомлю тебя с ребятами, которых взял на свой этюд.       «Что у него за стремление знакомить людей? Шел бы тогда на продюсера или кастинг-директора». –  Спасибо, возможно.       После занятия все ринулись курить, в аудитории остались только Джейс и Виктор. –  Не куришь? – из вежливости поинтересовался Виктор. –  К черту, я спортом занимаюсь, - тот смешно поморщился.       «Это видно». –  Ну, дурь за компанию иногда. –  Это понятно. –  А ты? –  Отвык за год в больнице.       Лицо Джейса сделалось озабоченным. «Вот это я зря» – с досадой подумал Виктор. –  Ерунда, все наладилось.       Джейс молча кивнул. Ему хватило тактичности не начать ненавистные расспросы о здоровье Виктора. – А ты уже определился с идеей для диплома? Мы в пятницу должны показать Хеймердингеру логлайны. Будет мини-презентация на занятии по искусству питчинга. – Отлично, у меня есть сценарий.  – Ого, уже! – Так я еще в прошлом году его показывал. Просто снять не получилось. – Видимо, что-то интересное, раз Хеймердингер к тебе так относится. Расскажи, а? – В пятницу услышишь, – Виктор усмехнулся. Еще чего. Ему надо было произвести эффект.         В пятницу народу в группе поприбавилось. Виктор уже успел запомнить некоторых персонажей, тем более что Джейс без спроса добавил его в чат группы.  Для себя он выделил тихую Скай, которая конспектировала каждое слово преподавателей, выступала с дрожью в голосе, но размышляла глубоко и человечно, озорную Нилу, которая несмотря на свою вечную клоунаду, приносила довольно темные и тяжелые идеи, и сурового с виду, но добродушного К’Санте с его благородной целью развивать киноиндустрию у себя на родине.       Его новый знакомый, Джейс Талис, тоже вызывал в нем профессиональный интерес. Он сосредоточенно слушал преподавателей, резво реагировал на противоречия и задавал точные вопросы, но главное – обладал нетривиальным видением. Виктор мысленно оставил для себя заметку попросить Джейса прислать свои курсовые короткометражки, ему и правда стало любопытно, насколько Джейс способен воплощать все то, о чем говорит.       В аудитории витало волнение, студенты то и дело подбегали к преподавательскому компьютеру, чтобы скинуть презентации, шушукались и вздыхали. В полутьме светились экраны ноутбуков, от чего глаза больно резало.       Джейс на этот раз расселся в первом ряду и вертел в пальцах белую флешку. Его поза казалась расслабленной, но лицо выражало изрядную долю напряжения. Он кусал нижнюю губу, в бегающих по пустой проекции глазах отражалась синева системного экрана.               Виктор этого не видел. Он остался за последней партой и иногда поднимал глаза от ноутбука на бритый затылок и широкие осанистые плечи, обтянутые плотным хлопком белой рубашки. Всю неделю они сидели вместе и болтали о кино и преподавателях, пока Джейса не выкрадывали другие одногруппники и ребята с других курсов. Он был нарасхват, все хотели с ним что-то снять, написать, смонтировать. Предлагали ему роли. Виктор прищурил глаз, прикинул кадр: силуэт спины на синем мерцающем фоне, чуть опущенная голова. Ага, ну прямо ученый на пороге открытия, которое изменит мир. Виктор опустил взгляд и отогнул крышку ноутбука: «Блин, отвлекает».        Он был полностью готов представить свою идею и корпел над этюдом. Тема сострадания шла нелегко – слишком уж комплексное явление, и слишком много противоречивых чувств оно вызывает. Истории про котят и бомжей он отмел сразу, и решил копнуть чуть глубже – может ли сострадание вызвать человек, у которого все есть? Может ли убогий испытывать сострадание к победителю? Пока он тонул в рассуждениях, аудитория и возникший из ниоткуда Хеймердингер уже слушали первого выступающего – Скай Янг. – Эта история о мальчике, который потерял свою маму и решил, что ее душа переселилась на звезду, на которую он смотрит в телескоп. Он все ночи проводит за телескопом, его задирают в школе, и отец пытается помочь сыну справиться с горем. – Хм, не кажется ли вам, что это история об отце, мисс Янг? Он потерял жену, сыну нужен психотерапевт, все действие ложится на отца. Потенциал у истории есть, но надо докрутить. Садитесь, спасибо.       Остальные выступления шли в том же ключе – ни рыба, ни мясо, чтоб докрутить каждую, не хватит гаек во всем Пилтовере.       Наконец встал Талис. Он развернулся к аудитории лицом и гордо продемонстрировал первый слайд с рабочим названием: «Забытый бог». Виктор хмыкнул. Как странно, у него тоже история о… – Сэр, а могу я прочесть сразу синопсис?  – Вы уже и синопсис написали? – Хеймердингер довольно усмехнулся. – Что ж, похвально, но сейчас нет времени, жду на почте. Слушаем ваш логлайн.       Вот жук! Услышал, что у Виктора готов сценарий, и решил написать синопсис, лишь бы не отстать!  – Итак, моя история, – продолжил Джейс.  – О человеке, возомнившем себя богом. Ему кажется, что он влияет на судьбы людей, и все считают его сумасшедшим, до тех, пор пока однажды он не сотворяет чудо. Вот только, когда к нему начинают тянуться за исцелением, находится другой человек, который решает продавать его способности. Жанр – комедийная драма с элементами фантастики.       Хеймердингер покрутил ус и бросил взгляд на Виктора. Тот сидел с широко распахнутыми глазами и поджатыми губами – «Как это возможно?». – Очень занимательная идея, мистер Талис, вот только для короткометражного фильма не великоват ли объем?  – Я уже думал об этом, сэр, но кажется я нашел способ сделать фильм компактным.  – Отлично, увидим, садитесь. А теперь я хотел бы послушать мистера Новака.       Виктор с усилием встал, опираясь на трость. В животе возникло мерзкое чувство, будто обрушились своды диафрагмы и в её руинах закипал гнев. – Виктор, вы, наверное, доработали вашу прошлогоднюю идею? – мягко произнес Хеймердингер.  – Да, сэр, – Виктор почувствовал благодарность за этот вопрос. Если бы не он, то его сейчас бы поняли неправильно. – Итак, моя история, – Виктор повернулся к проекции и убедился, что там нужный слайд. – Рассказывает о божестве в человеческом обличье, который решил обратить в свою веру всех людей.  Ему встречается человек… – Виктор прерывисто выдохнул, подбирая слова. – …Которому приходит идея создать секту этого божества и заработать на этом состояние. Жанр – философская драма.       Он видел, как ладонь Джейса наползает на его глаза. Аудитория вскипела – студенты начали перешептываться, хихикать, десять пар глаз в упор уставились на Виктора. Уши нещадно зарделись – он знал, что сейчас будет. – Ну что ж, Виктор, я чувствую, что год размышлений пошел вам на пользу, с точки зрения драматургии меня нынешняя версия устраивает вполне. Вот только…– Хеймердингер покосился на Джейса. – Сами видите, есть проблема. Я не могу утвердить два настолько похожих диплома.        Джейс оторвал руку от лица и с ужасом воззрился на мастера. – У вас есть два варианта: либо кто-то из вас отказывается от изначальной идеи, либо вы объединяетесь в команду и становитесь соавторами. – Но, сэр, – жалобно воскликнул Джейс. – У нас даже жанры разные! – Исключено, у меня готов сценарий, почему я должен объединять его с чужим или отказываться от него? – холодно спросил Виктор. – И я не собираюсь отказываться, это моя идея! – Джейс даже встал из-за своего места, из-за чего Виктор инстинктивно сделал шаг назад. – Молодые люди, сохраняйте профессионализм. Один из основных критериев оценки вашей дипломной работы – уникальность. Как думаете, что скажет комиссия, увидев на просмотре настолько похожие сюжетно работы?  – Но…– попытался вставить что-то Виктор. – К тому же, работа в команде – полезнейшая практика, многие ваши одногруппники ее придерживаются. Не вижу повода для драм и драк.        Тон маленького мастера был настолько тверд, что оба тут же умолкли.         Занятие закончилось, и Виктор, не дожидаясь, когда аудитория опустеет, подлетел к Джейсу с невиданной для хромого скоростью. – Это что такое было, а?  – Это я тебя спросить хотел! – Джейс развернулся к нему, сверкая глазами. – Откуда ты, черт возьми, выудил мой сценарий? А самое главное, неужели ты настолько идиот, что решил все слизать подчистую и еще рассказать мою же идею передо мной? – Виктор задыхался от ярости.  – О чем ты? – Джейс подошел к нему вплотную, ноздри угрожающе раздувались, грудь вздыбилась колесом. – Это моя идея, я с ней ношусь уже с лета, я тогда вообще про тебя не слышал!  – Тогда как это возможно?  – Я не знаю, отвали!       Виктор выдохнул в попытке остудить кипящее нутро и вернуть свое рациональное начало. Выхода у них не было, оставалось только одно. – Ладно. Но я не отвалю. Я не собираюсь разбрасываться идеями, и ты наверняка тоже, поэтому нам придется работать вдвоем.       Джейс пару секунд молча смотрел на него, тоже, видимо, внутренне проходя все стадии принятия. Наконец он протянул руку.  – Ты прав, прости. Я согласен, будем соавторами.        Виктор пожал протянутую ладонь, закинул сумку с ноутбуком и собрался уходить. – Эй, погоди, – Джейс положил ему руку на плечо. У Виктора по спине пробежали мурашки от непрошенного прикосновения. – Завтра мы снимаем мой этюд на территории кампуса, приходи, если хочешь. Я познакомлю тебя с моим оператором, тебе же тоже будет нужен? В десять утра. – В десять, – Виктор кивнул.           В свою худую квартирку он вернулся обессиленным и тут же рухнул на старый диван. Обстановка тут была скромная, но чистая – два на три комнатушка, крохотная душевая, микроволновка и низенький холодильник, в котором одиноко валялся пакетик соуса да стояла пара банок энергетика. Солнечный свет сюда почти не попадал, лишь по утрам нескольким солнечным зайчикам удавалось проскочить сквозь пышную крону стоящего за окном дерева. Даже на эту хомячью клетку Виктору приходилось немало батрачить – сочинять рекламные сценарии, выходить на площадку скрипт-супервайзером. Пару раз ему даже доверили составить календарно-постановочный план для двух полных метров. Другую работу он не тянул, т.к. не мог ни долго стоять, ни быстро бегать по сету, ни тем более таскать тяжелые приборы. Хотя поиграться с камерами он любил, если мог их удержать. Он не жаловался и старался браться за все, лишь бы держаться в пределах киношного поля.       Виктор прикрыл глаза. Перед воображением возникло лицо Талиса с застывшей на нем гримасой гнева и недоверия. Почему-то это образ сильно уязвил Виктора, хотя обычно он плевать хотел на то, что о нем думают остальные.  – Да пошел ты к черту! – пробубнил Виктор воображаемому Джейсу. Завтра он, возможно, скажет ему то же самое. Посмотрим.