У меня было

      Джейс протаптывал десятый круг по брусчатому двору Академии. Он уже счет потерял снятым им к пятому курсу этюдам, но сегодня нервничал как в первый раз. Признаваться самому себе в причине волнения он не хотел, ссылаясь на неразбериху с актерами и нового оператора.       За камерой сегодня должна была стоять Вай, с которой Джейс обычно снимал свои работы. Но девушка, которую Джейс частенько называл «братом», умчалась на рекламную смену, подослав вместо тебя второкурсника Экко. Джейс был не против, тем более Экко показался ему куда более вдумчивым, чем громкая Вай, которая отлично справлялась с техникой и четко следовала установкам, но была практически лишена собственного художественного видения.        Для дипломного проекта Джейс планировал найти другого оператора, он знал, что Вай его поймет. Она уже год как выходила работать в качестве механика камеры, и ни разу как оператор-постановщик. «А что, платят отлично, и не приходится разговаривать с тупыми самодовольными режиссерами!» – с издевкой смеялась она. В Экко Джейс увидел потенциального кандидата, пусть он и был еще очень юн.        На часах было 09:55, ждали актрису. И Виктора. Джейс уже жалел, что поторопился и позвал его: что-то внутри говорило, что этюд откровенно слабый, и Виктор разнесет его в пух и прах.               Джейс переживал, что Виктор, который был старше и наверняка опытнее его, займет верховенствующую позицию в их тандеме. Хотя Джейс совершенно искренне хотел наладить с Виктором отношения – ведь теперь они были должны работать сообща – он не собирался ему ни в чем уступать, и если ему не удастся стать лидером в их проекте, то хотя бы удержать равноценное влияние он обязан. Он меньше всего хотел подчиняться чужой указке в принятии творческих решений, и был твердо намерен отстоять свою позицию, продемонстрировав Виктору свой профессионализм и талант на съемках. Но, кажется, выбрал неудачный повод.        Во дворе появилась тонкая фигурка, которая тем не менее как будто фокусировала на себе все окружающее пространство. Джейс узнал в ней свою актрису, точнее, второкурсницу с режиссерского по имени Паудер, подругу Экко и сестру Вай. Джейс, поглощенный работой над синопсисом, вчера пропустил жалобное сообщение от выбранной им студентки с актерского потока, которую позвали в групповку крупного проекта в день съемок этюда. И тогда Вай с Экко в один голос принялись убеждать его позвать Паудер. Экко настаивал на том, что она будет великолепна в кадре со своей природной харизмой, а Вай просила занять сестрицу в выходной, чтобы она «еще что-нибудь не разнесла». Джейс для собственного покоя не уточнил, что значит «еще что-нибудь», да и в няньки не напрашивался, но выбора у него не осталось. –  Привет! Какая честь, господин режиссер, надеюсь, я оправдаю ваши ожидания, – Паудер сделала подобие реверанса. Видимо, паясничество было у них с Вай фамильной чертой.  Джейс приветственно улыбнулся ей, с неудовольствием про себя отметив, что ее синие волосы, которые он до этого видел мельком в коридорах Академии, все– таки выбиваются из концепции этюда. Возможно, ему придется переводить изображение в черно-белый.       Наконец объявился Виктор. Хрупкие плечи были как-то опущены, но глядел он прямо и чуть вызывающе. Джейс списал этот взгляд на ранний подъем в субботу и приветственно махнул рукой. –  Ты пришел, - констатировал он. –  Ты ж позвал.        Джейс сообразил, что прозвучало грубо.  –  Нет-нет, в смысле, я рад, что ты пришел! Знакомься, это Экко, мой оператор сегодня, это Паудер, актриса.       Экко дружелюбно пожал руку Виктору.  –  Вы уже начали? – спросил тот. –  Нет, ждем актера, он должен быть с минуты на мину… –  Джейс глянул в телефон и глаза его округлились. – Вот же!       Экко заглянул в телефон через плечо Джейса и усмехнулся.  –  Знаменитая дисциплина пилтоверских актеров!  –  Что случилось? – подлетела Паудер. –  Этот… болван не приедет, напился и сидит в полиции с 5 утра.       Джейс ощутил себя героем дурной комедии, которого по закону жанра за каждым поворотом ждала неудача. Неужели он настолько плох в том, чтобы собрать команду? Паудер прыснула.  –  Что-то не везет тебе с актерами, господин режиссер! Ну, давай твоего друга в кадр поставим!       Джейс обратил щенячий взор на Виктора. Тот ответил ему самым мрачным выражением, на которое было способно лицо человека.   –  Нет.  –  Виктор, ну пожалуйста, сегодня единственный шанс снять это, я не могу перенести съемку!       Это была правда, потому что Джейс совершенно не умел отказывать другим в помощи и был эталоном гиперответственности, а потому, как итог, его расписание было испещрено беготней по встречам, созвонам и съемкам.  –  Джейс, если так надо, сыграй сам, – не уступал Виктор.  –  Я не могу, пожалуйста, я должен оставаться за камерой! Правда, тут ничего сложного! –  Ты шутишь что ли?       Экко едва сдерживал смех, наблюдая за ними. Паудер даже не старалась и уже сложилась пополам от хохота. Джейс был в отчаянии. –  Я сделаю для тебя что угодно!        Виктор вскинул бровь. –  Да ну? Ладно, Талис, как скажешь. Давай задачу, и поскорее закончим.       Джейс был готов кинуться ему на шею, если бы этот импульс не повлек за собой перелом позвоночника Виктора и истерическую кому Паудер. Он сердечно поблагодарил новоиспеченного артиста и принялся раздавать команды.       –  Сейчас, хм-м. Итак, Паудер, ты – прохожая, простая девчонка, которая идет по своим делам. Ты видишь человека, лежащего на земле. Ты уже готова пройти мимо, но что-то тянет остановиться и помочь. Вик, ты просто лежишь и смотришь в небо. Паудер, ты сначала пытаешься заговорить, помнишь текст?       Она кивнула.  –  Отлично. Ты убеждена, что ему нужна твоя помощь, поэтому ты отчаянно стараешься понять, что сделать. Звонишь в скорую, полицию. Но в итоге ты осознаешь – все, что от тебя требуется, это лечь рядом.        Джейс скосил взгляд на Виктора, в попытке разглядеть малейшее проявление скепсиса. Но он лишь внимательно и даже – Джейсу хотелось верить в это – с интересом его слушал.  –  Давайте по точкам пройдемся. Экко, давай сначала общий план отсюда. Паудер, ты входишь в кадр с этой стороны. Виктор, ложишься сюда, – Джейс указал на газон, залитый солнцем и присыпанный первыми опавшими листьями. Виктор послушно кивнул. Джейс был готов провалиться сквозь землю, потому что совсем забыл про плед для лежащего на земле актера. Столько раз он корил себя за то, что стремился все сделать в одиночку и не привлекал студентов-продюсеров к организационным задачам. Глядя на Виктора, Джейс не сомневался, что тот заболеет после съемок.  Но чувство вины пришлось подавить – чем быстрее они все сделают, тем меньше Виктору придется лежать на сырой траве. Благо, на нем хотя бы была непромокаемая куртка.  –  Я хочу снять весь этюд на общем плане, справитесь? Потом перейдем на два средних и два крупных.  –  Давайте прорепетируем, – напомнила Паудер. –  Хорошо, разок, – Джейс чувствовал, как начинает суетиться и беспокойство не давало ему сконцентрироваться на процессе. – Экко, выставись, давай сразу с камерой.       Экко уже поставил камеру на штатив и аккуратно примерял кадр. –  Я готов! –  Ладно, по «начали». Виктор, ложись, Паудер, выходи из кадра. Готовы? Начали.        Паудер зашла в кадр, чуть-чуть подпрыгивая при ходьбе. Она прошла мимо лежащего Виктора, остановилась, вернулась, наклонилась…. –  Ха-ха-кха-кха!  –  Ну что у вас там? – воскликнул Джейс с раздражением.  –  Я не могу, у него такое лицо, как будто я его на кассе обсчитала!       Виктор приподнялся на локте. Даже издалека было видно как порозовели его щеки. Джейс и сам уже стоял красный как рак, потому как понимал, что весь цирк здесь происходит только по его вине.  –  Паудер, пожалуйста, сосредоточься! – крикнул он. –  Не переживай, как только ты встанешь за кассу, я обязательно дам себя обсчитать, – ядовито проговорил Виктор.  –  Ой, если только мы не будем стоять там вместе, – отшутилась девушка, хотя тут же заметно присмирела.        Они с горем пополам прогнали сцену и приготовились к съемке. –  Начали! – скомандовал Джейс.        Паудер собралась и отработала задачи, хоть и заметно наигрывая. Виктор справлялся не хуже, хотя и делать ему ничего не надо было, кроме как лежать, не дергаясь, и сохранять упрямое и отстраненное лицо. «Совсем как в жизни» – подумал Джейс и зачем-то вообразил Виктора лежащим на кровати и смотрящим в потолок. Глупо, но он не мог его представить себе как-то иначе в свободное от учебы время. Гуляющим, болтающим с друзьями. Или с девушками. Джейс мотнул головой. Экко уже тыкал его в плечо.  –  Мы ждем, – шепнул он. –  А, да… Еще дубль, пожалуйста. Паудер, попробуй «побытовее». И не прыгай так при ходьбе, представь, что идешь в деканат, где тебя будут отчитывать.  –  Легче легкого! – отозвалась та.       С общим закончили, отсняли средний план на Паудер и, наконец, перешли к «крупнякам». Их Джейс особенно любил. Ему нравилось наблюдать, как расцветают и вянуть эмоции на лице актеров. Как приходит персонаж, и как потом возвращается к реальности сам артист. Как крохотная, но точно по плану дернувшаяся мышца на лице может сказать больше целого абзаца текста. Еще ему нравились глаза. Глаза – это самое важное. Поэтому для крупных планов Джейс достал из сумки ноутбук, чтобы перевести на него изображение с камеры.       Пока Джейс и Экко возились с подключением, Виктор привстал и потянулся. Джейс заметил это краем глаза и подумал, что для такого угловатого парня, в нем было довольно много природного изящества. Солнце ложилось на его тонкую кожу, и там, где падали блики, она казалась белоснежной. Виктор спокойно и с полуулыбкой наблюдал за кривляющейся Паудер, было видно, что ее выходки его уже ничуть не смущали, а больше забавляли. Между ними быстро установилась симпатия, подкрепленная еще и тем, что и Паудер, и Экко были из Зауна, как сам Виктор. Джейс невольно почувствовал гордость, что собрал команду из заунитов, так, будто делал им одолжение, тогда как многие другие студенты относились к ним с предвзятостью. Конечно, он быстро отмахнулся от этой тщеславной мысли.       Все было готово, Экко снял камеру со штатива и направился к Паудер. Джейс смотрел на изображение с камеры и сразу отметил, что она взволновалась, как только оператор оказался прямо перед ней. Ее игривость поугасла, она будто перестала понимать, что делать. Может это и неплохо, растерянность как раз то, что Джейсу нужно было от нее. Экко крутанул зум на широко распахнутые глаза Паудер, затем перевел объектив на приоткрытый рот.   –  Ого, да тут у нас любовь.       Джейс вздрогнул и обернулся. Он не заметил, как Виктор ушел со своей точки и оказался у него за спиной, с интересом глядя в экран через плечо Джейса.  –  Чего? – смысл сказанных Виктором слов еще не успел до него дойти. –  Ну может, я и приукрашиваю. Но сам посмотри, как он ее снимает, тут все вроде очевидно, – без тени иронии проговорил Виктор.        Джейс вернулся к экрану и усмехнулся. Вполне возможно, в конце концов, не зря же Экко так рьяно принялся предлагать ему Паудер в качестве актрисы и заверять в ее незаурядности, хотя актерских навыков ей, конечно, не хватало.  –  Экко, возьми «пообщее». Мы все видим, – Джейс жестами показал Экко, что надо отойти. –  Что там, что там? – встрепенулась Паудер.  –  Ничего, работаем. С начала, пожалуйста.       Когда с Паудер закончили, пришло время Виктора. Он, не проронив ни слова, вернулся на свою точку, улегся и прикрыл глаза. Джейс наблюдал за этим через экран ноутбука и заметил усталость на его лице. С момента как Виктор согласился помочь, он не услышал от него ни единой жалобы, ни раздраженного вздоха, ни попыток поторопить его, Джейса. Про себя он восхитился абсолютной серьезности Виктора, возникшей с момента, как он согласился участвовать в съемке.        Джейс с необыкновенной легкостью признался себе в этом восхищении.        Виктор в кадре с устало прикрытыми глазами, залегшими под ними синяками, волосами, которые чуть трепал ветер, был похож на персонажа драмы, обреченного на что-то и уже принявшего свою судьбу.  Зря он так отбивался, ему шло быть в кадре. Внезапно вместо худого лица на экране появилась надпись «no signal». –  Эй, Экко, тут изображение пропало.       Экко подбежал к Джейсу, и они принялись разбираться. Спонсорские деньги, ежегодно вливаемые в Академию, почему-то никак не влияли на дрянное оборудование, которое давали студентам для учебных съемок. Расшатанные гнезда для кабелей, сломанные штативы и даже царапины на линзах были нормой и главным кошмаром студентов, которых обрекли на постоянную непредсказуемость в работе с техникой.  –  Что-то с сигналом, не пойму, – Экко задумчиво насупился. – Хочешь, я сам сниму дубль, а ты скорректируешь? –  Нет, мне надо видеть кадр, я так не могу. Можешь дать мне камеру?       Экко кивнул, передал камеру и махнул рукой Паудер.  –  Пау-Пау, пошли курить. –  Ого, мы что, закончили?  –  Джейс сам доснимет, у нас сигнал накрылся.  –  А-а, поняла, ну развлекайтесь, голубки, –  крикнула она так, чтобы Виктор услышал. У Джейса зарделись уши. Он еле сдерживал себя, чтобы не огрызнуться, но понимал, что Паудер нельзя поддаваться – это только раззадорит ее. Экко обнял девчонку за плечо и многозначительно взглянул на Джейса – «Не обращай внимания».       Джейс направился к Виктору. Тот поднялся и выжидательно смотрел на него.  –  Что? –  Сигнал пропал, сейчас сам досниму. Ложись, – сказал Джейс почему-то вдруг осипшим голосом. –  Ладно, – Виктор послушно улегся обратно.        Джейс перешагнул через него и направил камеру сверху вниз. На маленьком экране появились глаза. Они смотрели в упор в объектив, а через него прямо в глаза Джейсу. Тот сглотнул, нахмурился и задумчиво закусил нижнюю губу. У Виктора были глаза хамелеоны. В помещении они казались светло-карими, холодными. Осеннее солнце поджигало в них золотистые блики, и они приобретали ореховый оттенок. Джейс, кажется, впервые заметил родинку на его правой щеке. И еще одну, над губой слева. Губы внезапно разомкнулись. –  Джейс? – звук собственного имени вернул его в реальность. –  А? –  Снимаем? –  Да-да, прости, крутил настройки, – Джейс почувствовал, как кровь вновь приливает к ушам. По лицу Виктора было понятно, что он прекрасно видел – никакие настройки Джейс не крутил.  –  Я должен что-то делать? –  Нет, просто смотри в небо. Отстраненно, как ты умеешь.       По губам Виктора скользнула улыбка. –  Начали, – пробормотал Джейс тише нужного.        Он снял продолжительный кадр с лицом Виктора, вновь приблизил объектив к глазам и медленно провел кадр от них к побледневшим от холода губам и ниже – к тонкой шее. Конечно, в монтаж это не войдет, однако почему-то Джейс не мог удержаться и не зафиксировать то, как открытой шее пульсировала жилка. Тут острый кадык Виктора заскакал вверх вниз, а мышцы судорожно напряглись – он закашлялся.  –  Прости, – проговорил Виктор, справившись с кашлем.       Джейс спешно остановил камеру и подал ему руку. –  Нет, это ты прости, ты замерз уже. Достаточно.        Джейсу захотелось как-то срочно исправить ситуацию, и он дернул руку в порыве обнять и согреть Виктора, но опомнился. Паудер наверняка пялилась сейчас и хихикала.    –  Спасибо большое, ребята, – искренне улыбнулся Джейс, как только они закончили. Что бы там ни было, он был страшно благодарен всем троим за то, что они потратили на него свой выходной. –  Теперь я обязан угостить вас кофе! –  О– о, вот это разговор! – оживилась Паудер.        Компания отправилась в буфет. Экко и Паудер наперебой жаловались на строгость и старомодность преподавателей. Виктор и Джейс лишь понимающе улыбались – их забавляла юношеская наивность младших товарищей. В них самих не угасло еще желание протестовать против устаревших методов и концепций, но за четыре года в Академии они оба поняли ценность гибкости – соглашайся, принимай во внимание, но делай так, как считаешь нужным. Джейс вернулся от улыбчивой буфетчицы с четырьмя стаканами капучино и пригоршней сахарных стиков. Горячие напитки приятно обжигали руки, настывшие в осенней прохладе. Виктор отпил и вновь закашлялся. –  Ты как? – обеспокоенно спросил Джейс. –  Ничего, все хорошо.       Джейс испытывал страшную неловкость: он не мог выразить благодарность за то, что Виктор согласился сыграть в этюде, не мог и понять, как ему быть с тем, что тот явно простужен, и куда деться от чувства вины. Он очень хотел хотя бы потрепать Виктора по плечу, но тот словно был покрыт иголками, и Джейс в который раз за сегодня остановил себя. Странно, ведь обычно прикосновения не представляли для него трудности, он легко мог взять за руку или обнять другого человека, это было для него так же естественно, как улыбаться. Но прикоснуться к Виктору он не смел, и не потому, что тот своим видом как-то отталкивал от подобных проявлений, нет – Джейс скорее боялся нарушить едва установившийся контакт между ними.  –  Джейс, ну что, мы будем снимать твой диплом? – без обиняков ухмыльнулся Экко. –  Наш диплом, – поправил Виктор.  –  Вы двое снимаете вместе?  –  Паудер ошалело уставилась на них.  –  Ну да, так вышло. У нас совпали идеи, – вкрадчиво проговорил Виктор и искоса взглянул на Джейса, отчего в том опять шевельнулся гнев, почти угасший со дня презентаций.  –  На мой вопрос ни один из вас так и не ответил, – продолжил Экко. Джейс и Виктор переглянулись.  –  Знаешь, я бы тоже хотел с тобой поработать, снимешь и для меня этюд? – мягко улыбнулся Виктор. – Мне нужно посмотреть на тебя в деле, как режиссеру.  –  Заметано! – кивнул Экко.       Они обменялись контактами, и Паудер потащила друга обсуждать свою курсовую работу.  Джейс с облегчением выдохнул – наконец-то он сможет узнать мнение Виктора о своем этюде без лишних ушей. –  Спасибо тебе еще раз, ты очень меня выручил сегодня. –  Ерунда. Хотя, про «сделаю что угодно» я не забыл, – Виктор хитро наклонил голову.  –  Я не отказываюсь от своих слов, – Джейс рассмеялся. – Ну, что думаешь? –  Если я правильно тебя понял, то мысль в основе твоего этюда интересная. Сострадание в том, чтобы не пытаться изменить человека, а попробовать примерить на себя его чувства. Джейс распахнул глаза. Он не ожидал, что этот парень, с которым он лишь несколько дней назад был даже не знаком, с такой легкостью поймет его идею.  –  Да, ты все правильно понял. Знаешь, я этим поражен.  –  Что-то есть в твоем образе мыслей, Талис, – задумчиво проговорил Виктор.        Они допили кофе, сдержанно попрощались, и Джейс направился в монтажную работать над этюдом.        Сидя за монитором и вперив взгляд в нарубленную дорожку видео в монтажной программе, он вновь утонул в собственных размышлениях. Его наполняла необъяснимая радость от того, что лед между ним и Виктором начал подтаивать. Джейс поначалу не стремился наладить что-то большее, чем рабочие отношения, но промелькнувший шанс на дружбу захватил его мысли. Он еще не встречал человека, который слету бы понял его идею и смог так ясно описать ход его собственной мысли. Нет, может, он и ошибался, и один жалкий этюд – это не показатель. Но чувство, что из них с Виктором может объединять не только общий проект, было слишком настойчивым.