Другая сторона

Вошла в покои к Султану. Тот восседал на троне-кровати, словно ожидал визита высокопоставленных чиновников, а не собственной Валиде. Собственно, первые бы напрягали его гораздо меньше. — Мурад! — Заранее отрепетировала свою речь. Всё таки перед Султаном парировала, хоть и сериальным. Помнила, что ни в истории, ни на телеэкране тот не отличался особой терпимостью. — Валиде, — даже не поднялся с места, только повёл рукой, приглашая мать ближе к себе, — надеюсь вы в добром здравии. « Ты бы знал, в каком я здравии, если бы меньше бухал.» — Я давно не видела тебя. Ты так часто пропадаешь из дворца, что я начинаю беспокоиться. — Вжилась в образ матери максимально естественно. — Причин для беспокойства нет. — Как всегда резок. — Вы для этого хотели меня увидеть? — Нам нужно поговорить, Мурад. Молодой мужчина закатил глаза, явно чувствуя раздражение. Нургюль прекрасно понимала, что разлад между их сериальными персонажами пошёл из-за нежелания Кёсем Султан отдавать власть и аналогичного нежелания Султана этой властью делиться. — Валиде, если вы намереваетесь вновь отговаривать меня от предстоящей свадьбы, даже не пытайтесь, я давно уже принял решение! — Не собираюсь. Это уже поняла. — Отбросила подол платья, садясь рядом с ним. — О другом поговорить хочу. О предателях, что находятся рядом с тобой. — И кто же это? — Произнёс больше с издевкой, чем с интересом, будучи привыкшим к тому, что Кесем Султан видит предателей во всех, кто отказывается ей подчиняться. — Синан Паша, твоя наложница Санавбер, твой брат Баязид. — Видела, как с каждым произнесенным именем меняется выражение молодого, но уже такого уставшего лица. Не стала мучить Падишаха молчанием и рассказала всё, что знала, по крайней мере по сюжету сценария, а доказательств там было достаточно, даже на словах. — Откуда вам всё это известно? На секунду зависла. Да уж, такое объяснить было бы сложно. — Это не так важно. — Быстро пролепетала. —Важно то, что я хочу, чтоб ты знал, Мурад, отныне я буду заниматься только тем, чем и надлежит заниматься Валиде Султан - порядком в гареме. Знаю, что у тебя нет причин верить в мои слова. И ты знаешь, сколько лет я посвятила этому Государству и какую клятву дала твоему покойному отцу. Но так больше не может продолжатся. Ты - мой сын, и я не могу соперничать с тобой за то, что итак принадлежит тебе. Я обещаю, что не буду вмешиваться в политические дела, если ты сам не попросишь моего совета. Только прошу, не игнорируй мои слова. — Говорила искренне, и совершенно не понимала страсти своей сериальной протеже к такой огромной власти. Мужчина обвёл ладонями лицо Нургюль, нежно поглаживая суховатыми пальцами скулы. Вздрогнула. Всегда питала интерес к Метину Акдюльгеру и не стеснялась флиртовать с ним на съёмочной площадке. Был для неё идеалом мужчины: эти светлые глаза, эти растрёпанные кудрявые волосы. Видела в нём более юную копию своего возлюбленного Неджати, а буйная фантазия ещё больше усугубляла положение, вырисовывая самые непристойные картинки. Но сам Метин явно не был в восторге от столь яркого внимания партнерши, оттого смущенно хихикал и сводил её флирт к нолю, польщённый тем, что столь знаменитая актриса к нему неравнодушна. — Вы не перестаёте меня удивлять, Валиде. Каждый день я просыпаюсь с непониманием, чего же сегодня мне от вас ожидать. — Закрывая глаза на весь гнев и претензии, Кёсем Султан всегда представала в его сознании в образах ангела, как в детских снах ещё совсем маленького Мурада, так и во взрослых его грезах. Он не мог описать всю гамму чувств, которую испытывал к собственной матери: ненавидел её отсутсвие, но и мучился от её присутствия, хотел уничтожить её тень на своём троне и в то же время искал её образ в каждой женщине, ложившийся к нему в постель. Хотел убить её и больше всего хотел её поддержки. — Мне бы очень хотелось вам верить, Валиде. Очень. Но одних слов мало. Понимающе кивнула, столкнувшись хоть и с недоверием, но найдя отклик в глазах «сына» напротив. Перекинулись еще парой фраз. Мураду было неловко спрашивать, что сподвигло Кёсем к таким чувствам, а той было неловко в них предъявляться, учитывая, что всё таки не считала себя его настоящей матерью. Мурад ещё раз провел пальцами по скулам женского лица, а затем прильнул к рукам с поцелуем, нежно падая в них собственным лицом. Жест был абсолютно по юношески невинным, но в эту секунду Нургюль поняла, чего ей на самом деле не хватает: простой человеческой ласки. В этом дворце, где любое прикосновение к Султанше каралось смертью, Нургюль вновь ощутила невыносимую тоску по своей прошлой жизни. Тоску, которую не могли перекрыть ни алкоголь, ни сигареты, ни даже статус Валиде Султан. * Дни сменялись днями, складываясь в недели. Если в сериале временной скачок был показан двумя кадрами, в этой же реальности время тянулось по настоящему, отчего ещё больше сводило женщину с ума. С каждым днём она всё сильнее отдалялась от реального мира, живя жизнью той, кого должна была играть. События из прошлого стали забываться, ровно также, как и сценарий. Реальные лица, реальные имена - всё превращалось в образы. В какой-то момент, переусердствовав с количеством выкуренных самокруток, даже решила, что она и есть Кесем Султан, а Нургюль Ешилчай - это её альтер эго, напоминающее приступ больной шизофренички. « Да нет, бред какой-то... это всё не может быть реально… не может быть… » отряхивалась, пытаясь вернуть себе себя. Всё чаще оставаясь одной в покоях, поддавалась отчаянию и падала на колени, взывая к Богу в молитве (чего ранее никогда не делала, не считая себя особо верующей): — Господи, пожалуйста, пусть этот ужас закончится... Я хочу домой, хочу к сыну. - При упоминании ребёнка окончательно разрыдалась. — Не знаю, чем я это заслужила, но клянусь, что я исправлюсь. Брошу курить, займусь благотворительностью... и больше никаких сплетен. Клянусь. — Зажмурила глаза с такой силой, что перед ними начали мерцать желтые круги. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Когда, в очередной раз после приступа истерики, открыв глаза, обнаружила себя на том же месте, накатила небывалая ярость. Переворачивая покои вверх дном, вспомнила все маты, которые знала, проклиная этот дворец, этот чертов сериал и свою жизнь. Успокоилась только тогда, когда в голову пришла свежая мысль. — Хаджи ага, — кликнула евнуха, — ночью приготовь мне карету. И чтобы никто не знал! — Куда вы собрались, Госпожа? — Туда, где мне точно не откажут. * Пока шла по коридорам незнакомого особняка, думала о правильности своего поступка. Алкоголь и табак явно не утешали и не глушили тоску. Если разум не успокаивается, успокоить можно тело. А способ для этого проверенный - секс. « Нет, это не измена, может Неджати вообще не существует, может я его вообще придумала… может я больше никогда его не увижу...» — Абаза Мехмед Паша. — Торжественно вошла в покои. Мужчина видел седьмой сон и не ожидал прихода Султанши, отчего смутился от своего неподобающего вида. — Валиде Султан. — Поклонился, отряхивая ночную сорочку. — Неужели что-то случилось? — Первая мысль. Иначе зачем Госпожа могла приехать в столь поздний час. — Случилось, Паша, случилось. — Вокруг да около ходить не стала, приехала с четким желанием, которое намеревалась удовлетворить, а фигура Абаза была единственной, кого могла рассматривать на роль любовника. Недоумевал, ожидая наконец узнать причину пребывания Султанши здесь. — Ты же верен мне, не так ли? Тут же переполошился. Разговоры о верности были опасными, особенно, если их начинала Кёсем Султан. Быстро прикинул, где он мог провиниться и не стоят ли за дверью палачи, пришедшие по его душу. — Госпожа, если я сделал что-то, что могло вас расстроить... — Сон сняло рукой. — Тсс. — Не хотела слушать никаких объяснений, только ответ на свой вопрос.— Ты готов доказать свою верность?  — Всё, что прикажете . — Когда сама Валиде Султан задаёт такой вопрос, времени на размышления быт не должно. Уже приготовился выслушивать приказ о чьём-то убийстве, но последующие действия никак предвидеть не мог, ни в какой из вероятных возможностей. Подошла близко. Непозволительно близко, как для Валиде Султан. Положила свою ладонь на мужские брюки, прямо посреди места их смыкания, тесно приникнув к ткани. — Госпожа... ? Нургюль чуть изогнула шею. Губы её слегка вздрогнули, словно расплылись в улыбке от его перекосившегося от шока лица, меж тем, как ее пальцы крепче сжали брючную ткань. — Что вы делаете? — Только и сумел выдавить, преодолев перехватившее дыхание. Нургюль распахнула шире свои голубые глаза, взмахнув ресницами. В обольщении ей уж точно не было равных. Её рука чуть передвинулась, ныряя кончиками пальцев меж штанин, покрепче ухватывая напряженное место. — У меня есть много желаний, Исмаил, — Назвала его реальным именем, на что оба не обратили внимания, — надеюсь ты сможешь выполнить хоть одно. Через мгновение стала перед ним на колени, отчего мужчина словно отрезвел и резко отпрянул назад. — Султанша, что вы делаете? Не надо! — Выдохнул, не веря своим глазам. — Откажешь мне? И это твоя верность? — Собеседница облизнула губы, глядя на него снизу вверх. Откровенная провокация. Особенно в такой позиции. В глазах заплясали искры. Никакого стыда, никакого смущения. Только то, что она хочет получить здесь и сейчас. Абаза сдавленно сглотнул слюну. Он ощущал, как мир вокруг него идёт кругом, а стыд и жар пылающими кольцами висят у самых висков, сковывая и одурманивая здравую часть разума. Даже в самых сокровенных, темных и гребных фантазиях не мог представить то, что происходит сейчас наяву. Подползла к нему. Не смог ничего выговорить, ощутив, как влажные женские губы касаются его кожи, как они играют с его плотью, осторожно поддразнивая. Рука самовольно переместилась на затылок женщины, упершись в мягкие волосы. Сдался быстро. В это мгновение ощутил всю феерию чувств: от наслаждения и неги, до неловкости и страха за свою жизнь. Нургюль было всё равно на его чувства. Поняв, что подходит к развязке, поднялась, вытерла рот рукой и довольно грубо оттолкнула его на кровать. Пока суетливо лишала себя одежды, в голове промелькнула мысль: « Хоть бы не подхватить ничего. Я конечно хочу умереть, но не от сифилиса.» — Не смей задавать никаких вопросов. Я хочу забыться, помоги мне с этим. — Усмехнулась на его уже обезумевший, но ещё удивленный взгляд. Наконец и жертва внезапного порыва решила проявить инициативу. — Раз Госпожа чего-то хочет, разве я могу ей отказать? — Резким движением перевернул женское тело под себя. Собственно и мыслей уже не было, и времени на них. В нетерпении повела бёдрами, чувствуя его член. Застонала, выдохнув прямо в губы, когда вошёл в неё. « Что уж теперь терять. Стану проституткой. Первая Валиде Султан, раздвигающая ноги. Как прелестно. Хотя кто знает, о чём там история умалчивает. » Это была послелняя мысль посетившая её голову, перед приливом наслаждения. Паша явно старался, желая удовлетворить Султаншу и довольно улыбнулся, увидев, как в блаженстве закрылись её глаза, а с приоткрытых губ послышались стоны. Двигался мучительно медленно, а затем беспорядочно резко, целовал, ловя её губы сквозь стоны и всхлипы. Нургюль лишь покорно приподнимала бёдра навстречу нему и вскрикнула, сотрясаясь от сладкой судороги. * — Надеюсь, вы часто будете посещать меня с такими визитами. — Раскрепостился, развалившись в постели, настолько, что даже не посчитал нужным хоть чем-то прикрыть свою наготу. Только любовался Нургюль-Кёсем, пока та поспешно одевалась. О делах Государства поговорят позже. Удивительно, как один оргазм может привести женщину в чувство. Лукаво хмыкнула, давая понять, что это только начало их совместной тайной истории. — Никто не должен знать, Абаза Мехмед, никто. — Предостерегла. Это и так было понятно, но решила напомнить о строгой конфиденциальности. —Я - Валиде Султан, мне ничего не будет, а вот ты голову потеряешь. — Я оказался там, где и не ожидал побывать, я оказался в раю. Разве посмею я собственноручно разрушить это счастье? « На словах вы все Львы Толстые. Да вот как бы не побежал хвастаться, что имел Валиде Султан как минимум в двух позах.» Не успела до конца одеться, как дверь сзади слегка скрипнула. Абаза кажется не заметил этого, но женщина торопливо обернулась. Сквозь небольшую дверную щель заметила на себе взгляд. Даже не заметила, там никого не было. Скорее почувствовала. Это странное, необъяснимое чувство, названия которому не было. Испытывала его только возле одного человека и никак не могла объяснить, как бы не пыталась. Сомнений не было, кто только что стоял за этой дверью и кто стал явным свидетелем её прелюбодеяния. Только один мужчина способен на это. Кеманкеш Паша.