Другая сторона

Села в карету, где её уже ожидал Кеманкеш. Смотрел в пол, не решаясь поднять на неё взгляда. Могла только предположить, какую феерию чувств он испытал, но выглядел непоколебимо, как и всегда. — Что ты здесь делаешь? — Спросила со всей строгостью. Не стыдилась, виноватой себя тоже не чувствовала. Это за ней устроили слежку. Сам виноват, что стал свидетелем нежеланной картины. — Я увидел, как ваша карета выезжает из дворца без стражи, забеспокоился, как бы не случилось ничего, и последовал за вами. — Пытался скрыть отчаяние в голосе, но это слабо получилось. Кажется сделала ему больно. Но было все равно. «Ну да… Уже представляю, о чём ты будешь фантазировать ночью, извращенец.» Если сериальный Кеманкеш питал к Кёсем исключительно светлые и возвышенные чувства, то Исмаил Демирджи оставался для Нургюль всё таким же презренным человеком. Но это молчание раздражало ещё больше. « Ну? Ты только что видел, как я с другим трах*лась. Ничего спросить не хочешь?» — И что ты… — Госпожа, — перебил её, наконец подняв взгляд. — Вы не обязаны передо мной объясняться! Если вы так…значит посчитали нужным. Кто я такой, чтобы сомневаться в ваших действиях? — Было видно, как ему тяжело это произносить. — Если позволите, я сопровожу вас до дворца. Неловко кивнула. Ожидала сцену ревности, а столкнулась с полным принятием. Вышел из кареты и перед тем, как закрыть дверь, добавил: — Можете быть уверены, я ничего не видел и не слышал! — Ясно дал понять, что сохранит эту тайну, как и все другие. * Приближалось время свадьбы. Самоубийство Гевхерхан, смерть Айше, ссора с Мурадом и выдвижение его с войском в поход - последние сцены, которые читала в сценарии и ещё как-то помнила. На ту самую встречу с Кеманкешем, на которой он должен был признаться в чувствах, не пошла. Да и не была уверена, что в свете последних событий, он придёт на неё сам. Психовала из-за его реакции, а точнее её отсутствия, и сама не понимала, почему. Хотела шоу, скандала, ревности. « Разве сериальный Кеманкеш не мой главный воздыхатель? Тогда почему он так спокоен?» Если раньше пытался как-то сопротивляться предстоящему браку с Гевхеран, то теперь окончательно смирился. Известие о тайной связи Султанши с Абазой Пашой повлияло на Кеманкеша даже больше, чем она предполагала. Но он следовал своему слову, храня и этот её секрет, что в очередной раз доказывало его безграничную верность. В день заключения никяха пришла к «дочери», заранее зная, какой конец та себе уготовила и где лежит орудие этого конца. — Валиде. — Лишенный всякой надежды взгляд разбитой Гевхерхан вогнал Нургюль в тоску. Помнила сценарий своего последнего разговора с ней, свои наставления, которым девушка не последует. Раз уж решила менять события, так по полной. Молча подошла к столу, в котором лежал тот самый кинжал, и достала его. — Этим ты хочешь убить себя? — Показала лезвие девушке, подходя к ней ближе. — Разве это подобающий конец для дочери Кёсем Султан? — Валиде... — Та перепугано уставилась на мать, не понимая, каким образом она буквально прочитала её мысли и поняла её намерения. — Тебе совсем себя не жалко? Молодая, красивая и хочешь лишить себя жизни из-за какого-то ху... гм... Силахтара? — Гевхерхан явно не собиралась защищаться. — Хорошо, а сына своего ты тоже бросишь? — Валиде, я так больше не могу….. — На вопросе о сыне все таки сдалась и разревелась. — Это невыносимая мука. — Согласна, это действительно невыносимо: жить во дворце, есть с золотых тарелок и спать на шелке. Вот уж ноша, никому не по плечу. Хочешь покончить с собой? Вперёд! — Протянула кинжал. — Только не надо устраивать шоу посреди гарема и портить свадьбу сестры. Гевхеран расширила глаза от того, что собственная мать предлагает ей умереть, но всё же дрожащей рукой взяла кинжал. — Но... — Нургюль лукаво улыбнулась. — Есть и другой выход. — О чём вы? — Тут же ухватилась за эту нить. — Ты. Силахтар. Твой сын. Все вместе, счастливой дружной семьей уедете куда подальше.  — Но как это возможно? — Как мало нужно, чтобы дать надежду.  — Немного хитрости, моя дорогая. — Нургюль рассказала девушка о плане, который ей не составило труда придумать. — Значит подгружаешь ножом, слезу пустишь. Делов-то! Вот увидишь, твой брат Мурад не настолько жесток. Он отменит свадьбу. К тому же, я уверенна, и Силахтар этого хочет. — А как же Атике? — Ангельское сердце всё ещё переживало за сестру, которая из-за собственных капризов чуть не лишила её счастья. — За Атике не беспокойся, она тоже без внимания не останется. Я и за неё возьмусь. — Нахмурила брови. Жутко не любила этого персонажа. Полностью успокоив и обнадёжив Гевхерхан, собиралась уходить. Как-никак в гареме уже вовсю был праздник. — А Кеманкеш? — Окликнула девушка. — Разве своим поступком я не опорочу его честь? « О да, суицидом ты его точно порадуешь. Овдоветь в первую брачную ночь, как мило. Он точно обрадуется. Хм, даже интересно, он бы представлял меня в постели, вместо тебя?» — Не думай об этом, я разберусь. Главное ты, Гевхерхан, не совершай ошибку. Этот век уничтожил многих женщин. Не относись к их числу. Жизнь стоит, чтобы её прожить. * — Твой гнев затмил не только твои глаза, но и сердце. Мурад, когда ты потерял свою совесть и справедливость? — Уже через час, облачившись в свадебное платье, Гевхерхан Султан стояла посреди гарема, угрожая себе кинжалом. — На этот раз я не позволю! На этот раз вы не будете управлять моей судьбой! — Валиде... — Перепуганная Атике обернулась на мать, моля у неё что-нибудь сделать, но та только довольно улыбалась, наблюдая за происходящим, вызвав своим поведением недоумение.  — Гевхерхан, стой, прошу, брось нож. — Кричал Мурад. « Не, не, не бросай. Пусть ещё помучаются.Молодец, девочка, моя школа. » Нургюль горделиво задрала подбородок, но когда Гевхерхан посмотрела на неё прощальным взглядом, всё же успела усомниться. Неужели она действительно решила покончить с собой? Неужели не поверила в план своей Валиде? — Я никогда не была счастлива, Атике, надеюсь ты будешь! Двумя руками надавила лезвием себе на грудь. — Гевхерхан! — Крикнула Нургюль, уже успевшая словить панику. Самоубийца перевела взгляд на мать, что и стало решающим мгновением. В эту секунду Мурад кинулся на сестру, сваливая её на пол и выхватывая нож из руки. Нургюль облегченно выдохнула, хватаясь рукой за покалывающее сердце. Была уверенна, что её внушающая речь заставит дочь изменить свои намерения. За эти пару минут успела изрядно сыграть на собственных нервах, но всё же натянула высокомерное лицо, когда к ней снова повернулась младшая в поисках поддержки: — Схавала? — Довольно спросила у Атике. — Обломались твои планы. Искренне радовалась, что маленькая крыса всё же не стала причиной ужасной трагедии, которую удалось предотвратить.  — Из-за тебя твоя сестра чуть не лишилась жизни! — Вернула маску строгости. — Валиде? — Заплаканная блондинка вообще ничего не понимала. — Иди в покои, Атике. И там жди меня. * — Нам удалось предотвратить такую трагедию, Валиде, даже не знаю, как бы мы это пережили. Как она? После окончания «праздника» успокаивала Мурада в его покоях. — Спит. Лекари дали ей успокоительное. Теперь ты увидел, Мурад? Ты пытался угодить Атике, пренебрегая счастьем Гевхерхан, и до чего дошло? Я должна была похоронить ещё одного ребёнка? Перед Метином всегда старалась держать марку и вжиться в роль на все сто процентов. — Валиде... — Падишах виновно опустил глаза. — Они с Силахтаром любят друг друга, так зачем ты идёшь наперекор этому? Пусть будут вместе, позволь им, иначе нам придётся пройти ещё через много потерь. — А как же Атике? — Эта самовлюбленная девчонка не видит дальше собственного носа. Она ничего не знает о любви! Подует ветер, она любит одного, пойдёт дождь - другого. Моя ошибка, я не научила. А ты и не видишь этого! — Чуть ли не прорычала. Мурад повернулся к матери и по хозяйски притянул её к себе, уткнувшись носом в шею, словно маленький мальчик. В этом жесте не было ничего странного, будь они действительно, как мать с сыном. Но Нургюль всё же смогла уловить двусмысленность его объятий ( или придумала её сама). — Что бы я делал без вас, Валиде... * Выходя из султанских покоев, столкнулась с Кеманкешем. Вот уж над кем сегодня взошло солнце. — Мне очень жаль, Госпожа... Я расстроился, узнав, что произошло с Гевхерхан Султан. Аллах уберёг. — Расстроился? Да неужели? — Усмехнулась Нургюль, глядя прямо в его чёрные глаза. Как бы не пытался выглядеть грустным, скрыть свои эмоции не смог, по крайне мере сейчас, по крайней мере рядом с ней. — Я искренне сочувствую Султанше, но понимаю её. Я бы тоже не смог спокойно жить с нелюбимой, наблюдая за счастьем любимой в стороне. — Слишком прямой намёк. Слишком. Смутилась, но была не в том настроении, чтобы как-то язвить, оттого просто опустила взгляд, скрывая покрасневшие щеки. Собиралась пройти мимо, как Кеманкеш её вновь окликнул: — Надеюсь, вы простите меня?  — За что? — Обернулась.  — За то, что я сдался, смиренно приняв свою судьбу. За то, что перестал бороться. — Подошёл ближе. — Если бы я только знал, что могу всё изменить… Ходил вокруг да около, не говоря прямо, что он имеет ввиду, но пылающий взгляд, брошенный на Кёсем, сказал всё сам за себя. * Лежала в объятиях Абазы, размышляя о словах Кеманкеша. Да уж, умел он говорить красивые речи, как никто другой. — О чём вы думаете, Госпожа? — Мужчина поднялся с постели, чтобы налить вина. — Это был тяжелый день, я чуть не потеряла дочь. О чем ещё я могу думать? Жалко её. — Бедная Гевхерхан Султан. Хорошо, что всё обошлось. — Пытался как-то поддержать. — Но как Атике Султан? Как известно, она тоже питает чувства к Силахтару... — Вот это меня и бесит. — Подскочила. — Я бы может поняла, если бы они бодались из-за кого-то достойного. Но Силахтар? Он же буквально на псину похож. Но ничего,  я позабочусь о том, чтобы Атике вышла замуж за самого старого, дряхлого и мерзкого деда, прямо в её вкусе. — Прошипела, чем рассмешила любовника.  — Чем юная Госпожа так разозлила вас? — Вы-ско-чка. — Процедила, потягивая протянутый напиток. — Меня в молодости напоминает. Или что? У тебя были планы на Атике? — Почему нет? — Не стеснялся откровенничать. — Зятем бы вашим стал, укрепил бы ваши позиции на совете дивана. — И мать, и дочь… фу, какая мерзость. — Отставила бокал и схватилась за рубашку Абазы, притягивая его к себе. — Иди же сюда, зятек, укрепи мои позиции тут. Повиновался и прильнул к ней с поцелуем, не прекращая при этом диалог. — Впрочем, действительно жаль, что брак Гевхерхан и Кеманкеша не состоялся. Они были бы счастливы и уехали подальше из столицы. Облокотилась на локоть, тут же отталкивая его. — Ты хочешь, чтобы Кеманкеш уехал?  —Я не доверяю ему. — А ему и не нужно твоё доверие. Главное, что он верен мне.  — Почему вы так в этом уверены? — Нахмурил густые брови, все же вырисовывая пальцами узоры вокруг её груди. — Он любит меня. — Очевидно. Странно, что сам не догадался. — Что? — Абаза возмущённо вскрикнул, а на его лице читалась ярость. « Интересно... интересно. Почему я раньше не разожгла эту ревность. Это же так занимательно.» Нургюль загорелась от собственных мыслей. Перекинула ногу, оседлав мужчину сверху и обхватив собственными ногами. Тот не успокоился. — Что значит любит? Лукаво улыбнулась, словно энергетический вампир, подпитавшийся эмоциями. — Смотри, как тебе повезло. — Поцеловала его в щеку, затем в шею. - Любит меня Кеманкеш, а целую я тебя. — Опустилась к груди и далее по торсу. — Надеюсь ты понимаешь, какая честь тебе выпала и порадуешь свою Госпожу... иначе твоё место займёт кто-нибудь другой.