капсула осени

Осенний вечер, родной город и большое количество воспоминаний, терзающих душу. Антон медленно прогуливается по когда-то родным улочкам, чувствуя огромное количество воспоминаний. Около этого дома они частенько собирались с друзьями после школы, а в соседнем дворе — была их любимая скамейка, на которой они сидели тёплыми вечерами. Буквально каждый уголок пропитан прошлым. И становится как-то горько, потому что это прошлое было по-своему прекрасным. Он проходит во двор, с интересом осматривая, как тут сильно всё изменилось. Последний раз он был здесь пять лет назад, когда приезжал на похороны отца. И, кажется, за эти пять лет всё стало каким-то чужим, уже не таким родным, как было раньше. Лишь по каким-то незначительным мелочам можно зацепиться за прошлое. Интересно, какие люди теперь живут в их старой квартире? Счастливы ли они там? Антон не знает, потому что вся эта история с продажей квартиры прошла максимально мимо него и всем этим занимались другие люди. В те времена он был слишком занят организацией похорон и оплакиванием отца. Поэтому и возвращаться в родной город было трудно. Поэтому он боролся с собой аж пять лет, чтобы приехать сюда вновь на очередную годовщину смерти отца. Антон медленно прогуливается в сторону отеля, потому что дела на сегодня уже закончены. Он побывал на могиле отца, прогулялся по местам в которых родился и вырос, а здесь его больше ничего не держит. Но этот день и вечер получаются какими-то особенно эмоциональными, поэтому прошлое никак не выходит из его головы. Взяв еду на вынос в кафе, он возвращается в отель и падает на кровать. Есть совершенно не хочется, хотя живот урчит уже довольно громко. А голову мучают воспоминания. Так сильно мучают, что он вспоминает и ещё кое-что. Он вспоминает своего одноклассника — Арсения. Они дружили, кажется, с первого класса и были безумно близкими друзьями все эти школьные годы. А в самом начале одиннадцатого класса они даже сделали небольшой тайник. И Антон почему-то все эти годы вообще не помнил этого, а сейчас — резко вспомнил. Следующие минут тридцать он шерстит социальные сети, чтобы найти старого друга и, кажется, находит. Только вот не уверен на все сто процентов, что нашёл именно тот профиль. Да и сомнений в голове много, не факт, что ему ответят. Антон Шастун: Привет. Надеюсь я нашёл именно тебя. Если ты помнишь, я — Антон Шастун. Твой одноклассник. Я временно оказался в городе и вспомнил про нашу капсулу. Если ты в городе и готов встретиться, можем договориться о времени. Если нет, я пойму. Арсений в сети не появляется, поэтому Антон откладывает телефон в сторону и пытается поесть. Но кусок в горло не лезет. Воспоминания. Слишком много воспоминаний, терзающих душу. И стыд. Дикий стыд за собственное поведение. Этот стыд грызёт его до самой ночи. В целом, он поймёт, если Арсений его просто проигнорирует или решит послать куда подальше. Но Арсений отвечает через пару часов, когда Антон уже собирался лечь спать. Арсений Попов: Ок. Завтра в 17:00. На том месте. Антон плохо спит, точнее, практически вообще не спит. Всю ночь его мучают кошмары, к тому же, он абсолютно ненавидит отели и спать на новом месте. А ещё он очень сильно нервничает перед встречей. Арсений его не послал. Удивительно. До встречи ещё очень много времени, но усидеть на одном месте не получается вообще. Антон вспоминает, как в самом начале одиннадцатого класса они решили составить эту капсулу с посланием для себя, но уже более взрослых. Вспоминает, как сидел над чистым и белым листом бумаги и совершенно не понимал, что вообще писать. Помнит, как мучил один лист за другим, потому что всё казалось каким-то дурацким. И совершенно не помнит, что по итогу написал. Он вспоминает, как долго они искали более или менее подходящее место. Как тайком взяв лопаты, копали яму поглубже, чтобы это точно сохранилось на долгие годы. От этих светлых воспоминаний появляется приятное тепло, которое разливается по всему телу. И предвкушение… предвкушение предстоящей встречи. Он пытается заснуть. Но и сон не идёт. Всю ночь он просто перекатываться с бока на бок, изредка открывая глаза и пялясь в потолок. Он нервничает. Очень и очень нервничает. На встречу он приходит сильно заранее. Сначала оправдывая себя тем, что он попросту не помнит, где находится то самое дерево, под которым было оставлено послание. Но, как оказалось, его тело помнит. Ноги интуитивно вели в правильном направлении. И привели к тому самому дереву, которое за последние годы очень и очень вымахало. А теперь… теперь ему ничего не остаётся, как ходить из стороны в сторону и просто ждать. От нервов Антон, кажется, уже тридцать шестой раз проверяет, когда Арсений последний раз был в сети. И почему-то ждёт от него какого-то сообщения. Вдруг он передумает в последний момент? Вдруг он изначально не собирался никуда приходить, а его сообщение о согласии — просто акт некой мести? В общем, Антону очень и очень тревожно и морально тяжело. И было так до тех пор, пока он не увидел перед собой Арсения. Арсений. Он выглядит… прекрасно. Взрослый, стильный, но глаза — всё те же. Он возмужал, изменился, но эти возрастные изменения ему к лицу. Антону в голову приходит только одна ассоциация. Арсений — как-то самое дорогое вино, которое с годами раскрывает свой вкус только сильнее. Антон просто стоит и пялится на него, не в силах что-либо сказать. В голове резко появляется огромное количество воспоминаний и картинок из прошлого. Он вспоминает, как они дружили. Они буквально были самыми лучшими друзьями, которые через многое прошли. Те самые огонь, вода и медные трубы встречавшиеся на пути — не пугали, а только больше укрепляли их дружбу. Пока… Пока не случился выпускной в одиннадцатом. Они сидели рядом, смеялись, немного выпив вина и водки. Атмосфера вокруг была слегка грустная, потому что многим предстояло поступление в другие города. Они должны были разъехаться, но договорились о том, чтобы встречаться хотя бы раз в год. Арсений тогда сидел рядом — пьяный, немного уставший, но всё равно счастливый. Кто-то из одноклассников пошутил, а помещение заполнилось смехом. Арсений тоже смеялся. Так заливисто, что и Антон не смог устоять, начав хихикать. А потом Арсений случайно или специально, Антон не знает, положил голову на его плечо. Казалось бы — обычный жест, тем более для тех, кто так близко общался. Тем более, что время уже близилось к рассвету, а они были на ногах почти сутки без нормального сна и отдыха. Но кто-то из одноклассников сделал на этом акцент. Остальные начали шутить и смеяться, отпуская не самые приятные шуточки про ориентацию, называя Арсения и Антона — двумя пидорасами. А Антон совершил ошибку. Самую огромную ошибку в своей жизни. Он запаниковал. Он запаниковал так сильно, что сначала начал отнекиваться, а после — начал шутить и сам. Неприятно. Жестоко. Он начал шутить над Арсением, называя его невинный поступок — пидорской слабостью. Одноклассники тогда подхватили эту шутку и начали разгонять только больше. И Арсений ушёл. Просто молча ушёл, взглянув на Антона с некой болью и непониманием. Антон как сейчас помнит его взгляд, в котором считывался лишь один вопрос — за что? Он и сам не знает, почему тогда так поступил. Что им тогда овладело? Страх? Алкоголь? Давление от одноклассников? Не желание оказываться в позиции того, над кем смеются? Он не знает. Но знает лишь одно — с тех пор он не видел Арсения. Никогда. Их пути разошлись, они разъехались в разные города, поступили в университеты и строили свои жизни дальше. Но Антон чувствовал вину. Первое время она ощущалась особенно остро. Но сил и мужества не находилось, чтобы просто связаться и принести извинения. А потом… потом студенческая жизнь поглотила его с головой. Мыслей становилось всё меньше, да уже и как-то неуместно было искать Арсения и приносить свои извинения, хотя изредка он всё равно вспоминал своего друга детства. — Привет. — Безэмоционально звучит голос Арсения, когда он протягивает Антону руку. — Привет. — Неловко отвечает Антон, пожимая его тёплую ладонь. — Спасибо, что приехал. Арсений ухмыляется, убирая руку в карман пальто. На лице застывает задумчивое выражение, будто бы он обдумывает — сказать или промолчать. Антон и не торопит. Выжидающе смотрит, разглядывая чужое лицо снова и снова. — Прилетел первым же рейсом. — Всё же признаётся честно Арсений, сам не понимая, почему это говорит. — О, ого… — Слегка шокированно выдаёт Антон, потому что на большее не способен. — Просто захотелось найти капсулу и посмотреть, что я тогда там написал. — Почему-то оправдывается Арсений, наверное, чтобы Антон не подумал ничего лишнего. — Я одолжил лопату, но вернуть нужно через полчаса. Приступим? И Антон собирает себя, будто по кусочкам, приступая к делу. Он забирает лопату из рук Арсения и начинает копать у корней дерева. Если память не изменяет, капсула находится где-то в этом месте. Он копает интенсивно, стараясь сделать это как можно скорее, а ещё — пытается выбросить из головы мысли. Но если с копанием получается неплохо, то с мыслями — просто какой-то ужас. Мысли атакуют его голову. А ещё он чувствует стыд. Будто бы это чувство стыда, копившееся годами, вдруг в одночасье обвалилось на него, как самая настоящая лавина. И как с этой лавиной справляться — он и понятия не имеет. Антон выкапывает яму сантиметров на двадцать в глубину, но капсула не показывается. Арсений забирает у него лопату молча, и продолжает копать сам, немного расширяя и углубляя яму. А потом лопата упирается во что-то твёрдое. Антон падает на колени, не придавая значения тому, что может испачкать штаны или пальто. Он просто начинает копошиться во влажной земле голыми руками, доставая их капсулу. Внешне она практически не изменилась. Разве что стала очень и очень грязной, но это не страшно. Свои письма они решили оставить в банке, которую Арсений стащил из дома. Предварительно обмотав снаружи скотчем и пакетами, чтобы влага не попала внутрь и не испортила их письма. Арсений присаживается на сухую траву, забирая из рук Антона распакованную банку и достаёт письма. Своё — оставляет, а Антону протягивает его послание. Они так и сидят — рядом, на сухой траве и оба почему-то не решаются раскрыть сложенную бумагу, чтобы прочитать и вспомнить, какие тогда были заботы. Почему-то оба испытывают чувство страха, хотя очень и очень сильно ждали этого момента. Антон раскрывает своё письмо первым, а чуть помедлив, Арсений повторяет за ним, раскрывая своё. И теперь — они оба погружаются в послания, которые писали себе, но в чуть более юном возрасте, когда трава была зеленее, а заботы были совершенно иными. Антон медленно вчитывается в свой корявый почерк, почему-то начиная улыбаться с первых строк. «Привет, взрослый Антон. Надеюсь, что ты не забыл про эту капсулу и распакуешь её лет через пять. А, может, и десять. В общем, главное — чтобы ты не забыл, а когда ты уже вспомнишь — неважно. У меня всё плохо. Ну, точнее, год будет очень сильно напряжным, одиннадцатый класс, экзамены, поступление. Даже не знаю, как я вообще со всем этим справлюсь, но надеюсь, что справлюсь. Я мечтаю сдать экзамены и наконец-то выпуститься из этой дурацкой школы. А ещё очень хочется поступить в Москву на бюджет. Надеюсь, что у меня всё получится, а ты взрослый мною гордишься. Ещё хочу не только отучиться в Москве, но и остаться там жить. Это же такой большой город, там так много возможностей. Хочу, чтобы у меня там когда-нибудь появилась своя квартира! Огромная трёшка с видом на Кремль, круто же будет, да? Ну, конечно, хочется, чтобы у меня была крутая работа — чтобы работать надо было мало, а получал я много. Ну, как? Сбылось? Или взрослая жизнь это отстой? А ещё… я надеюсь, что когда-нибудь ты найдёшь в себе силы и мужество признаться, что Арсений нравится тебе не просто как друг, а как… как нечто большее. Хотя, кто знает, может, я что-то путаю или мне просто кажется… но как говорит Арсений — если тебе что-то кажется, значит тебе не кажется. Он забавный и смешной. А ещё нам очень весело и круто вместе. Надеюсь, что у нас получится вместе поступить в Москву, потому что такого хорошего человека я не хочу терять, тем более… Тем более, что он мне действительно нравится.» Антон в шоке. Он совершенно не помнит этого. Он не помнит, чтобы перед началом одиннадцатого класса в его голову приходила такая мысль. Не помнит, чтобы чувствовал к Арсению нечто большее, чем просто дружба. Но почерк его, эту записку точно никто не мог подменить. Но почему тогда… Вопросов сейчас в голове так много, что Антон сидит, словно пришибленный. Он очень хочет вернуться к началу одиннадцатого класса хотя бы на мгновение, чтобы залезть в собственную голову и как следует там пошерудить. Он серьёзно был влюблён? Тогда его поступок на выпускном ещё более нелогичный, чем можно было ожидать. Краем глаза он смотрит на Арсения. Тот сидит в аналогичной позе, а на лице — такое же выражение задумчивости и самокопания. Он тоже задумался о чём-то, что было написано в его послании. Но Антона радует одно. Радует, что они вместе разделяют этот момент даже спустя долгие годы молчания. Будто бы сейчас им снова по семнадцать, а впереди — целая жизнь. Только вот в реальности им уже тридцать, а лучшие годы — давно пролетели мимо. Антон вздыхает так шумно, что привлекает внимание Арсения, который поворачивает голову и просто смотрит. Он не говорит ни слова, но по глазам и так понятно всё. Письмо что-то задело в нём точно также, как и Антона. Шастун долго смотрит и еле заметно кивает — он понимает. Понимает всё и тоже чувствует себя так, будто бы по нему проехались катком. — Нужно лопату вернуть. — На выдохе говорит Арсений, поднимаясь с места, чтобы закопать яму. — Может, вернём вместе? А потом зайдём в какую-нибудь кафешку, чай попьём, немного отогреемся? — Резко предлагает Антон, кажется, наконец-то найдя в себе хоть какое-то мужество. Услышать отказ — страшно. Так страшно, как Антону не было даже на экзаменах или когда он смотрел списки поступивших. Так страшно ему не было, когда он защищал диплом и устраивался на первую серьёзную работу в жизни. Так страшно, как ему точно никогда в жизни не было. Но Арсений не отказывает. Он коротко кивает, утаптывая землю. Они относят лопату, а потом в том же неловком и тяжелом молчании доходят до ближайшей кофейни, где Антон сразу тщательно отмывает руки от земли. Арсений заказывает им чайничек чая и присаживается у окна, вновь и вновь перечитывая уже знакомые строки. — Арсений, в первую очередь, я хочу перед тобой извиниться. — После глотка чая, Антон наконец-то чувствует тепло и решается сделать первый шаг. — Всё так странно получилось… на выпускном. И мне, честно говоря, до сих пор перед тобой стыдно. Я так много раз хотел извиниться, но не решался. — Я не держу на тебя зла. — Спокойно отвечает Арсений, смотря на дно прозрачного чайника, где лежат нарезанные фрукты. — Тем более, что уже прошло так много времени. — Но мне всё равно очень стыдно, что я тогда тебя обидел и начал шутить. — Не унимается Антон, пытаясь хоть куда-то уже деть свои руки. — И мне очень жаль, что из-за этого мы перестали общаться, потому что… ты же мой лучший друг. — Школьные друзья… не навсегда. — С некой горечью шепчет Арсений, впервые взглянув на Антона как-то иначе. Как-то более тепло, но с нотками обиды, которую он несёт годами. — Но мне всё равно стыдно. Я ссыкло и дурак, что тогда всё так получилось. Арсений молчит долго. Так долго, что почему-то эта тишина начинает сводить Антона с ума. Он смотрит на чайник, потом переводит взгляд на кружку, после — смотрит в окно, разглядывая прохожих. А потом переводит взгляд на Антона, смотря ему прямо в глаза, отчего появляются мурашки. — Я знаю, что ты не хотел. Я тогда… просто ушёл, потому что было слишком больно. Не от твоих шуток даже. От того, что я видел страх в твоих глазах. И только спустя время понял, что мы оба тогда были детьми. — Тихо говорит он. — Глупыми и напуганными детьми. Антон чувствует, как становится легче. Он выдыхает и впервые за много лет чувствует то самое облегчение, которое больше не грызёт его на постоянной основе. Он чувствует легкость и теперь позволяет себе посмотреть на Арсения иначе. — Спасибо. — Шепчет он. — Ты не представляешь, как мне этого не хватало. Они молчат снова. Но теперь это молчание становится иным. Неловкость постепенно отступает, а на её место приходит нечто иное. Что-то, что ощущается как хрупкий интерес. И Антон решает сделать ещё один шаг, чтобы утолить тот самый интерес. — А расскажи… как ты там вообще. В каком городе вообще живёшь? Если не ошибаюсь, ты всегда мечтал в Питер переехать. Арсений и сам окончательно расслабляется. Он откидывается на спинку стула, делает глоток чая и расплывается в едва заметной улыбке. — Да. Хотел сначала в Москву, но потом передумал. Поступил в Питер, отучился, теперь архитектор, представляешь? Проектирую в основном мосты и набережные. — У тебя всегда получалось рисовать лучше всех. — С теплом говорит Антон. — Помнишь, на уроках ИЗО мы почти всем классом вечно тебя просили наши работы доделать? — И вы мне за это шоколадки носили. — Улыбается Арсений. — А ты как? В Москве же сейчас? Антон немного кривит лицо, потому что о себе рассказывать… не так увлекательно. Да и особо похвастаться ему нечем. — Москва… это тяжело. Знаешь, ощущение, что жизнь в Москве это какой-то бесконечный марафон. — Вздыхает он. — Я юрист, специализируюсь на корпоративном праве. Сделки, контракты, перелёты. Купил не так давно однушку на окраине, ну, в ипотеку. На двадцать лет… Работаю по шестнадцать часов, иногда забываю, как выглядит солнечный свет. Но знаешь… вроде получается. Два года назад повышение получил, правда, счастья эта работа приносит всё меньше и меньше. Арсений слушает внимательно, изредка кивает. — А я иногда ночами черчу. Сижу с чаем, смотрю на разводные мосты и думаю… А стоило ли вообще уезжать из нашего городка? Может, здесь можно было бы открыть маленькое бюро. Проектировать скверы, детские площадки… — Но ты не вернулся. — Тихо замечает Антон. — Оба не вернулись. — Парирует Арсений. — Только приезжаем по праздникам, да на поминки. Последняя фраза повисает в воздухе. Антон опускает взгляд, а Арсений тут же понимает, что сморозил что-то очень и очень неуместное. — Прости, не хотел… — Неловко извиняется он. — Слышал, что случилось с твоим отцом. Соболезную… — Всё нормально. — Отмахивается Антон. — Прошло уже так много времени. Они замолкают, допивая чай. За окном уже стемнело, в кафе зажгли тёплый свет. Время тянется иначе, чем утром — будто кто-то его нарочно замедлил. Когда они выходят на улицу, воздух кажется ледяным, но свежим. Они идут медленно, плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга. Антон рассказывает про свой первый суд, который проиграл в пух и прах, про начальника тирана, который уволился из-за депрессии. Вспоминает и о том, как встретил как-то их бывшую одноклассницу, которая теперь продаёт косметику. Арсений смеётся тихо, по-доброму, рассказывая про своего кота, который любит спать на чертежах из принципа. Рассказывает про соседку, которая будучи на пенсии бессовестно флиртует с ним каждое утро. Рассказывает и забавную историю про себя, как однажды чуть не утонул в Неве, когда пытался красиво сфотографировать закат. К отелю они подходят почти в полночь. Арсений останавливается у входа и достаёт телефон, чтобы сверится со временем. — Слушай… у меня самолёт только завтра вечером. Я, если честно, даже не забронировал ничего. Не возражаешь, если я остановлюсь в этом же отеле? Если тебе будет это как-то неудобно, то я могу забронировать номер в каком-то другом… — Как-то неловко говорит Арсений, переминаясь с ноги на ногу. — Ты с ума сошёл? — Антон смотрит на него с недоумением и лёгкой обидой. — Что значит мне будет неудобно? Конечно, оставайся здесь. У них, вроде как, много свободных номеров. Арсений заселяется в номер на том же этаже. Они вместе поднимаются на лифте, а потом расходятся в коридоре по своим номерам, договорившись вместе сходить на завтрак. Антон заходит в свой номер, сбрасывает пальто и падает на кровать. Телефон вываливается из кармана, как и письмо, которое он забрал с собой. Он берёт своё письмо, разворачивает и читает. Снова. Строчки про Арсения — «нравится не просто как друг», теперь ещё сильнее вгоняют его в краску. Как он мог забыть? Как он мог выкинуть из головы это в тот же год? Может, всему виной просто был страх, который оказался сильнее всего остального? Он сворачивает письмо и кладёт рядом с подушкой. Тело немного ломит от усталости, но лежать или сидеть на одном месте — не хочется. Он встаёт и подходит к окну, смотря на виды ночного города. Смотрит на тот город, где когда-то они вместе бегали после школы, где впервые попробовали пиво, где впервые понял, что Арсений — особенный. Но тогда он не назвал это любовью. Боялся назвать. А сейчас — боится ещё сильнее. Время идёт, воспоминания всё также вихрем проносятся в голове. Антон ворочается на кровати, перечитывает письмо, водит пальцем по строчкам, словно пытаясь что-то нащупать. Какую-то подсказку, какой-то луч света. Хоть что-то. Потому что просто так оставить — не может. Но и сделать какой-то шаг — страшно. Часа в два ночи Антон не выдерживает. Он натягивает джинсы и выходит в коридор. Дойдя до двери Арсения, поднимает руку и замирает. Сердце колотится так, что кажется, его слышно даже на соседних этажах. Стучать? Не стучать? А что он вообще скажет? Прости, я шестьсот раз прочитал письмо, где когда-то писал, что влюблён в тебя, а сейчас я не знаю, что со всем этим делать? Бред. Антон чувствует себя идиотом. Он так и стоит. Проходит минута, две, пять, он опирается лбом на холодную дверь. Пытается найти в себе мужество хотя бы сейчас, но не находит. Антон разочаровывается в самом себе окончательно и уже собирается уйти в свой номер, как дверь резко открывается. Он видит Арсения в футболке и домашних штанах. Волосы на его голове слегка взлохмаченные, а глаза немного красные. В руке — его письмо, немного помятое. Они смотрят друг на друга и вздыхают почти одновременно. — Я не мог уснуть… — Я хотел… Они замолкают. А потом Антон будто бы наконец-то находит в себе ту самую смелость. — Давай зайдём. Арсений отступает, пропуская его. В номере горит только ночник, на тумбочке — чашка остывшего чая, к которой он так и не притронулся. Антон садится на край кровати, сжимая своё письмо в руке. — Ты… ты тоже перечитывал? — Спрашивает Антон тихо. Арсений кивает, присаживаясь напротив, в кресло. — Я не мог остановиться. Всё думал, как мы дошли до жизни такой, что когда-то писали себе аж в будущее, а потом боялись даже позвонить или хотя бы написать. — Арсений. — Антон делает глубокий вдох. — Можно я прочитаю тебе своё письмо? Я сам толком не помнил, что там, пока сегодня не увидел. И… мне важно, чтобы ты услышал это от меня. Сейчас. Арсений сглатывает немного нервно, но кивает. А Антон разворачивает лист и начинает читать. Сначала ровно, потом голос начинает немного дрожать. Он доходит до самых главных строк, которые хранят в себе признание и замолкает, смотря прямо на Арсения. Он же не отводит взгляда. Лишь внимательно слушает, пытаясь вникнуть в суть. Когда Антон заканчивает, в номере становится тихо. Из звуков в номере — лишь дыхание обоих, а где-то с улицы доносится гул от проезжающих машин. — Теперь я. — Хрипло говорит Арсений. Он разворачивает свой лист и начинает читать. — Привет, Арсений. Ты, наверное, уже совсем взрослый и важный архитектор. Или кто-то там ещё. Но я надеюсь, что ты счастлив. Потому что я сейчас, в семнадцать, не очень. Я всё время думаю о нём. Об Антоне. И мне страшно, потому что он мой лучший друг, а я чувствую к нему что-то такое, что нельзя чувствовать к другу. Я боюсь, что если скажу, то он уйдёт. Или засмеётся. Или сделает вид, что ничего не было. Но если ты, взрослый, читаешь это, значит, мы всё ещё общаемся? Пожалуйста, скажи, что мы всё ещё хотя бы дружим… Надеюсь, что хотя бы два раза в год мы видимся. Ты приезжаешь к нему в Москву, а он к тебе в Питер. Главное, чтобы мы были рядом. Потому что без него всё теряет цвет. Арсений поднимает взгляд. На его ресницах блестит влага, кажется, самые настоящие слёзы. Но он их не вытирает. — Я не знал тогда, что ты тоже… — Тихо говорит Арсений. — Оба боялись. Оба промолчали. — Ты… ты тоже любил меня? — Любил? — Арсений горько усмехается. — Я до сих пор никого не полюбил так, как тебя. Никого. Столько лет я убеждал себя, что это была глупая школьная влюблённость. Но когда я увидел тебя сегодня у дерева… всё вернулось. Словно и не было этих лет разлуки. Они смотрят друг на друга, и расстояние между ними — всего метр, но кажется, что целая пропасть. Антон устал. Он так устал, что вся его жизнь — одна сплошная пропасть, что теперь он не думает. А просто делает шаг. Он подходит к креслу и садится на корточки, беря Арсения за руки — немного холодные и дрожащие. — Я не знаю, что делать. — Честно говорит Арсений. — Мы уже не дети. У нас работа, разные города, ипотека. Мы не можем просто взять и… начать всё сначала. — Мы можем попробовать. — Тихо отвечает Антон. — Если ты готов. Антон смотрит в его глаза — те самые, которые не изменились со школьных времён. Смотрит и понимает, что хочет только одного. Он тянется к Арсению и целует его — осторожно, почти несмело, словно касаясь к тому, что было запрещено долгие годы. Арсений отвечает на поцелуй взаимностью, углубляя его. Их поцелуй можно назвать в какой-то степени отчаянным. Словно сейчас они пытаются наверстать потерянные годы за эту минуту. Арсений отстраняется, чтобы перевести дыхание и взглянуть в зелёные глаза напротив снова. Кажется, он хотел что-то сказать, но все слова сейчас вообще не имеют никакого смысла. Он обхватывает лицо Антона ладонями и целует снова. На этот раз уже более уверенно и долго. И прежнего напряжения, которое всё ещё призраком витало рядом, сейчас будто бы не стало окончательно. Антон отстраняется первым, закрывая глаза и шумно выдыхая. Им овладевают противоречивые чувства. Хочется не останавливаться и целовать Арсения всю ночь. С другой стороны, как взрослому человеку, хочется сначала поговорить. — Нам нужно поговорить. — Тихо говорит Антон, присаживаясь на кровать. Арсений без слов садится рядом, потому что чувствует тот же порыв. — Давай без иллюзий. — Начинает Арсений. — Мы живём в разных городах. У каждого своя жизнь. Я не могу просто собрать чемоданы и уехать в Москву, как ты не можешь в Питер. — Могу. — Перебирает Антон. — Если я захочу. В основном, я работаю удалённо, а в офис приезжаю пару раз в месяц на какие-то важные встречи. — Ты серьёзно? — Арсений не скрывает своего удивления, косо поглядывая на Антона. — Абсолютно. Я давно думал о переезде, просто не было причины. А теперь есть. — Но… не надо жертвовать всем так импульсивно. — Осторожно говорит Арсений. — Давай просто… попробуем. На расстоянии. Встречаться, когда получится. Я буду прилетать к тебе, а ты ко мне. Посмотрим, как пойдёт. — Ты всегда был более рассудительным. Ладно. — Усмехается Антон. — Я разберусь со срочными проектами и смогу приехать недели на две. Как тебе такой вариант? — Если тебе будет удобно, то я только за. — Не в силах скрыть своей улыбки, Арсений ложится на кровать и смотрит в потолок. Они лежат рядом на кровати, уже не стесняясь прикосновений. Антон обнимает Арсения, тот утыкается носом ему в плечо. Между ними завязывается разговор о всяких мелочах. Они рассказывают о своих привычках, о том, кто из них готовит лучше. Арсений признаётся, что боится летать на самолётах, а Антон — что спит только с плюшевым осьминогом, которого подарил племянник. Они смеются над собой и над тем, как долго шли к тому, чтобы просто лежать вот так. Потом разговор стихает, становится тише, а дыхание учащается. Антон проводит пальцами по спине Арсения, чувствуя, как он выгибается под этим прикосновением. Они смотрят друг на друга с некой нежностью, которую оба испытывают. — Я хочу, чтобы это было не потому что мы на эмоциях. — Шепчет Арсений. — А потому что мы оба этого хотим. Осознанно. — Я хочу. — Так же тихо отвечает Антон. — Не из-за писем. Из-за тебя. Ты нравился мне тогда, хоть я несколько лет с тобой не общался и толком тебя не знаю, но нравишься мне и сейчас. Арсений тянется к нему. И очередной поцелуй уже не робкий, не такой медленный, он более чувственный, желанный, нежный. Антон стягивает с него футболку, проводит ладонями по его груди, рёбрам, запоминая и изучая каждую линию, каждую родинку. — Ты красивый. — Выдыхает он, даже не думая, что говорит вслух. — Арсений, ты такой красивый. — Антон… — Арсений прикрывает глаза, смущаясь. Его щёки моментально краснеют. От очередного касания Арсений вздрагивает, издаёт тихий, сдавленный звук. Антон повторяет движение уже более осознанно, водит подушечками пальцев по рёбрам, поднимаясь чуть выше. Он гладит его соски по кругу, сжимает совсем легонько. Антон слышит чужой вздох, поэтому наклоняется и проводит языком по его соску. Сначала несмело, потом смелее, чувствуя, как Арсений выгибается дугой, запуская пальцы в его волосы. Арсений стонет громче и более хрипло. И, кажется, этот желанный стон только сильнее развязывает обоим руки. Антон стягивает с себя джинсы, путаясь в штанинах, Арсений помогает, и оба смеются — нервно, но счастливо. Джинсы летят на пол, футболка Антона отправляется следом. Теперь они оба полуобнажённые. Из одежды на них остаётся лишь нижнее бельё. Антон видит очертание члена Арсения под тканью, и у него самого перехватывает дыхание от возбуждения. Он хочет, но не знает, с чего начать. Руки дрожат. — Можно я… попробую? — Спрашивает Антон, глядя на Арсения снизу вверх. Он уже сполз ниже, сидит на коленях между его ног. Арсений кивает, прикусывая губу. А Антон цепляется пальцами за резинку, медленно стягивая боксеры. Вблизи это выглядит иначе, чем он представлял. Член Арсения твёрдый, влажный на головке. И выглядит это красиво, естественно и очень, очень возбуждающе. — Я боюсь сделать больно. — Признаётся Антон. — Ты сделаешь очень хорошо. — Шепчет Арсений. — Просто… как тебе удобно. Главное, не торопись. Антон делает глубокий вдох и наклоняется. Он проводит языком по члену, от самого основания до кончика, пробуя на вкус. Кожа горячая, с легким солоноватым привкусом, что ещё сильнее распаляет желание Антона. Он пробует снова — уже смелее. Обхватывает губами головку, водит языком по кругу, как будто лижет мороженое. Арсений окончательно расслабляется и стонет, кусая до боли собственные губы. И Антону кажется, что он всё делает правильно. Он опускается ниже, чувствуя, как член наполняет его рот. Неудобно, нужно приноровиться и привыкнуть. Нужно не вдыхать носом слишком резко. Нужно следить за зубами. Но он старается. Антон двигается вверх-вниз медленно, держа ритм, и его собственная эрекция пульсирует от каждого стона, который он вызывает у Арсения своим ртом и языком. — Медленнее. — Просит Арсений, и Антон послушно замедляется. — Так… да… Антон, боже… Челюсть немного устаёт, поэтому Антон отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони. У него текут слюни, а глаза блестят. Он смотрит на Арсения — тот лежит с закрытыми глазами, раскинув руки, полностью открытый и беззащитный. И до ужаса прекрасный. — Теперь я. — Тихо говорит Арсений, поднимаясь. И от этих слов у Антона перехватывает дыхание. Он видит, как Арсений над ним нависает. Чувствует, как он целует сначала в губы, потом в подбородок, спускаясь к шее. Его руки блуждают по телу Антона, изучая каждый сантиметр. Когда он добирается до резинки боксеров, то не тянет, а медленно, почти мучительно проводит пальцами по эрегированному члену через ткань. — Арс… — Выдыхает Антон, выгибаясь дугой. Арсений наконец стягивает с Антона последнюю преграду. Он смотрит, практически не моргая и Антон видит в этом взгляде ни что иное, как восхищение. Восхищение, с которым на него смотрят. Точно такое же, с каким он и сам смотрел на Арсения ранее. — Ты тоже очень красивый, Антон. — Шепчет Арсений, моргнув пару раз. И действует он чуть увереннее. Арсений берёт в рот сразу глубже, увереннее. Язык движется более ощутимо, не боясь причинить боли или как-то неаккуратно что-то задеть. Он двигается не медленно, а резко, развратно. Антон такого напора не ожидал. Не ожидал, что это будет настолько приятно и хорошо. Не ожидал, что будет елозить по кровати, цепляться пальцами за одеяло и комкать его в своих руках. Не ожидал, что он сам может быть настолько громким. — Так нельзя… я сейчас… — Хрипит Антон. Арсений замедляется, но не останавливается. Он водит языком медленно, будто бы смакуя. А Антон уже не может терпеть, ему очень хочется кончить, но вместе. Поэтому он притягивает Арсения к себе, чтобы они легли рядом. Лицом к лицу. Он дрожащей рукой обхватывает член Арсения, сжимает пальцы и двигает рукой вверх-вниз, чувствуя, что никогда прежде ещё не ощущал подобного. Это так приятно и правильно, что и слов не подобрать. Они смотрят друг другу в глаза. Расстояние — несколько сантиметров. Их дыхания и стоны смешиваются в единую композицию, а движения — полностью синхронизируются. Антон укоряет своё движение рукой, которое подхватывает и Арсений. Напряжение растёт где-то внизу живота, а всё тело сжимается. Арсений стонет ему прямо в губы, и этого оказывается достаточно. Антон кончает первым. Горячая сперма попадает на их животы и пальцы. Арсений следует за ним почти сразу, вздрагивая и выгибаясь. Они замирают и тяжело дышат. Некоторое время просто лежат, прижавшись лбами, не в силах шелохнуться. Потом Арсений тянется к одеялу и молча вытирает их обоих. А Антон улыбается. Так широко и искренне, как не улыбался, кажется, никогда в жизни. — Нам нужно написать ещё одно письмо. — Шепчет Антон, оставляя лёгкий поцелуй на виске Арсения. — Совместное. — О чём? — Удивлённо смотрит на него Арсений. — О том, что мы всё-таки решились. — Отвечает Антон, утыкаясь лбом в его плечо. — И что это было… лучшее решение в жизни. Они засыпают почти одновременно, так и не разомкнув объятий. А утром их разбудит будильник и завтрак в отеле. И впереди — ещё целая жизнь.