Самая горячая холодная война

      Октябрь 2013. Две недели спустя       Горячая штучка Бостон: Ты с ним уже поебался?       Спасибо Нью-Йорк: Это просто смузи. Он делает свою работу. Я не могу пригласить на свидание парня, который работает. Я вообще не могу пригласить на свидание парня! При свете дня! Что если ему вообще не нравятся парни? Что если он инфлюэнсер и запостит об этом?       Горячая штучка Бостон: Ты такой позорник.       Спасибо Нью-Йорк: Напомни-ка мне снова, сколько времени ты уже пытаешься добиться успеха со своим таинственным мужчиной?       Горячая штучка Бостон: Разные ситуации. Очень разные. И мы занимаемся с ним всяким.       Спасибо Нью-Йорк: Мне плевать, как ты это выворачиваешь, неделя – ничто по сравнению с двумя годами.       Горячая штучка Бостон: Если бы ты знал, насколько красив тот парень, то понял меня.       Спасибо Нью-Йорк: Я думаю, смузи-парень на самом деле модель. Моделям позволено делать смузи?       Горячая штучка Бостон: Влюблённость разрушает тебе мозг, который ты не можешь позволить себе потерять. Пожалуйста, поебись с этим мужчиной, пока не начал говорить, как пещерный человек.       Спасибо Нью-Йорк: Я стараюсь. Вроде того.       Горячая штучка Бостон: Старайся лучше. Нет. Подожди. Не надо. Ты выглядишь, как грустная собачка, когда стараешься слишком сильно.       Спасибо Нью-Йорк: Ты не помогаешь. Я затащил тебя в постель!       Горячая штучка Бостон: Волей случая. В основном, ты просто смотрел на меня, и я сжалился над твоим нелепым лицом.       Спасибо Нью-Йорк: Ты ко мне приставал.       Горячая штучка Бостон: Неправда. Ты первым посмотрел на меня с высунутым наружу языком.       Спасибо Нью-Йорк: Это очень глупый спор. Я пойду на пробежку.       Горячая штучка Бостон: Передай от меня привет своему смузи-парню. НЕ говори об убийствах!       Час спустя       Спасибо Нью-Йорк: Слишком поздно прочитал сообщение. Очень много говорил об убийствах. Но всё сложилось хорошо. Он, по сути, сказал, что заинтересован в парнях и что придёт сегодня на мою игру. Никто ведь не заметит, что он сидит на моих местах, да? Он придёт с другом.       Горячая штучка Бостон: Всё должно быть нормально. Я всё время даю билеты на мои места рандомным людям, и всем плевать.       Спасибо Нью-Йорк: Ты серьёзно?       Горячая штучка Бостон: Иногда у меня нет налички для чаевых.       Спасибо Нью-Йорк: Твой разум – странное место.       Скотт проснулся с причудливым чувством, что всё в этом мире встало на свои места. Ничего в его мире не было на своём месте с двенадцати лет. Словно он годами плавал в морях, гоняясь за китами или вроде того, а после прибыл на твёрдую землю, чтобы осознать, что забыл, как по ней ходить.       Блендер выключился, а место на кровати рядом с ним всё ещё оставалось тёплым. Кип вернулся к нему в постель прошлой ночью. Они долго и тягуче целовались несколько минут, а затем уснули в объятиях друг друга.       Скотт встал с кровати и вышел на кухню. Кип поднял на него нервный взгляд, всё ещё восхитительно голый по пояс. Было просто нелепо, насколько хорошо он выглядел, в своём очаровательном компактном стиле. Словно тот, кто его создавал, осознал, что сделал его слишком идеальным во всех отношениях, и в последнюю минуту отобрал у него рост, чтобы уравновесить чашу весов. Только вот это прибавило к его чертовски горячей внешности очаровательности.       - Я подумал, что могу сделать тебе смузи, раз уж у тебя сегодня будет игра. Глупая идея, знаю…       Кип был ровно настолько небольшим, чтобы Скотт мог с лёгкостью поднять его на руки.       Впрочем, в Кипе было лёгкое всё. Его улыбка, флирт и то, как он поднимал лицо, молча прося о поцелуе.       - Можно я тебя выебу? – спросил Скотт, лишившись дыхания от его очарования.       - Да, - тут же пришёл ответ, ощущавшийся словно омывающая его холодная вода. Немедленное согласие.       Секс тоже был лёгким, Кип растекался под ним, словно тёплое масло на хлебе. Взаимный контакт был таким естественным, таким плавным. Было замечательно снова быть активом с тем, кто просил только о большем и говорил, что именно нужно делать для лучших ощущений.       - Мне нравится чувствовать себя полностью заполненным, - промурчал Кип ему на ухо. – Войди в меня тремя пальцами, они у тебя такие больше, чувствуется замечательно.       Скотт готов был в ту же секунду вырвать своё сердце и отдать ему. Возможно, это он и сделал. Было тяжело сказать наверняка среди всех этих жидкостей. Всё было скользким от пота и смазки, густой запах секса, оставшийся с прошлой ночи, стал ещё гуще. Долгие минуты спустя Кип лежал на животе, вонзаясь зубами в нижнюю губу, пока пошло стонал с каждым толчком. Звуки этого момента будут занимать огромное место в мыслях Скотта перед сном ещё долгие месяцы.       Они приняли душ вместе, всё ещё в приподнятом настроении и смеясь, а после вновь оказались на мрачных берегах кухонного островка Скотта, ещё раз оглядывая друг друга через стойку. Немного более обнажённые. Немного более раскрывшиеся. По крайней мере, со стороны Скотта.       - Мне пора идти, - сказал Кип.       Ему было пора. Кип со своей откровенной сексуальностью и сверкавшими честными глаза должен был уйти. Должен был выйти со своей феноменальной задницей и волосатой грудью прямо за дверь, прямо в руки кого-нибудь менее херового.       Но Скотт отчаянно хотел, чтобы он остался. Он несколько долгих мгновений собирался с мыслями. Кип бросал на него всё более обеспокоенные взгляды.       - Я бы хотел, чтобы ты остался.       - На сколько? – спросил он, вполне оправданно с опаской, и нервно пошутил: - Навсегда?       Скотт поморщился и посмотрел на стакан, в котором плавали маленькие кусочки ягод и банана. Обыкновенный напиток. Он даже не был таким уж вкусным, но Скотт теперь безумно его любил. Он стал неразрывно связан с победой и флиртом.       Скотту хотелось вскрыть свою грудную клетку ради Кипа. Пригласить внутрь её и держать там так долго, насколько парень согласится быть запертым за рёбрами.       Наверно, это было чересчур для первого свидания.       - Мне всю жизнь говорили, что я слишком напираю, - сказал Скотт. – Но можно я скажу тебе пару вещей, а ты сам сделаешь выбор о том, что произойдёт дальше?       - Да, ладно, - ответил Кип, слегка расслабляясь. – Тела под половицами?       - Я бы не хранил их там. Меня бы выдал один только запах, - рефлекторно сказал он и поморщился. – Чёрт возьми, слишком много криминальных шоу по ночам. Прости.       - Нет, всё в порядке, - посмеялся парень. – Мне начинает казаться, что так ты флиртуешь, и мне это даже нравится. Не уверен, что это говорит обо мне.       - Что ты идеален, - выпалил Скотт. Вау. Вау. Всё шло просто замечательно. – Слушай, я не… не могу выйти из шкафа. Многое и многие в моей жизни хотят видеть меня определённым образом. Это много всего разрушит.       - Да, - сказал Кип, снова напрягшись. – Я это понимаю. Я никому не скажу, обещаю.       - Нет, я и не думал, что скажешь. Ты мне нравишься. Правда, правда нравишься. И до встречи с тобой я думал, что смогу обойтись и другими вещами. У меня есть друг, тоже в шкафу, ему это нужно ещё больше, чем мне. Мы спим несколько раз в год, но это… не то же самое. Что бы ни происходило между нами.       Выражение лица Кипа изменилось, но Скотт не мог его прочитать. Пока что. Он надеялся, что сможет быть с ним достаточно долго, чтобы уметь его читать.       - Кем, как ты думаешь, мы можем быть? – спросил Кип.       - Не знаю. Мне нечего тебе предложить. Никакой жизни за пределами этой квартиры. Но у меня есть я сам, если тебе это пригодится. Ты мне очень сильно нравишься. Пожалуйста... просто останься. Будь здесь, когда я вернусь с тренировки?       Вот что я могу предложить и, будем честны, предложение – отстой не лучший маркетинговый ход года. Он был богат – очевидный факт в городе, где недоставало таких огромных пространств, как у него. Если Кип останется ради денег, Скотт смирится с этим. Если Кип останется, потому что секс хорош и спать с парнем, который ещё в шкафу, чувствуется непристойно, Скотт смирится и с этим. Если Кип останется из жалости, Скотту это не понравится, но он это примет.       Останься, пожелал он.       Кип опустил взгляд на стойку, затем обошёл её и взял его лицо в руки. Он посмотрел Скотту в глаза и поцеловал его.       - Хорошо, - сказал он.       - Хорошо?       - Хорошо. Я останусь.       - Правда?       - Да, - Кип улыбнулся ему. – Ты мне тоже очень нравишься. Мы разберёмся.       На тренировке Скотт летал. Он был быстрее, чем в последние несколько месяцев, точен. Сфокусирован. Картер уловил это, широко усмехаясь при каждом чистом, резком ударе шайбы о клюшку. Скотт уже готовился к допросу, но вместо этого получил лишь сильный шлепок по плечу.       - Не знаю, что с тобой происходит последние несколько месяцев, но так держать.       - Я стараюсь, - посмеялся он. – Правда.       Весь путь до дома он чувствовал вибрацию под кожей. А вдруг Кип ушёл? Скотт едва ли мог бы его винить. Он бы и сам сбежал. Возможно, так было бы лучше. В желудке бурлила кислота. Лифт поднимался тысячу лет.       Когда двери открылись, Кип сидел на диване с очками на лице и книгой на коленях. Скотт стоял на месте несколько невероятно долгих мгновений. Это было такой домашней картиной: уютный, сексуальный мужчина, свернувшийся у него на диване. Он бросился к нему, и Кип со смехом в последний момент отбросил книгу в сторону, принимая его объятия. А затем он просто продолжил оставаться, словно всегда был здесь.       Было чудом, как Кип внезапно оказался повсюду в жизни Скотта: его книги стопкой собрались на журнальном столике, с раскрытыми очками поверх; в холодильнике лежали остатки еды, которую они приготовили вместе; на подушке на кровати всегда присутствовала вмятина; ещё больше бутылочек стояло в душе и захламляло раковину; и, что важнее, повседневные, весёлые разговоры заняли место ужасной, постоянной тишины.       Кип рассказывал Скотту о прекрасных вещах, открывая окна в невиданные ранее миры. Не только о своих увлечениях – хотя разглагольствования Кипа о Пикассо едва не довели Скотта до истерики, – но и о жизни человека, который мог просто быть собой. Рассказывая о своих бывших, Кип закатывал глаза со словами «папа говорил мне, что он тупица» или «он заставлял меня каждую неделю ходить на его группу импровизации, и мне приходилось осыпать его комплиментами, а иначе он вёл себя как придурок остаток вечера». Его друзья были эклектичной группой, все на разных стадиях карьеры и с разными романтическими перспективами. Кип описывал их выходки с нежным раздражением и рассказывал о разных местах, куда Скотт никогда не смел ступить: квир-пространства, арт-пространства, публичные библиотеки, где читались лекции о пересечении двух этих тем, и вечеринки в переполненных квартирах, пропахших травкой и ожиданиями быстрого, весёлого секса.       Он словно разговаривал с кем-то, кто жил на планете Земля, пока сам Скотт обитал на Марсе.       Даже просмотр телевизора с Кипом мог стать откровением.       - Боже, квирбейтинг так бесит, - сказал как-то тот с раздражённым стоном.       - Что это такое? – спросил тогда Скотт.       - Угх, ладно, - Кип сел, подогнув одну ногу под себя. – Ну, типа, когда все эти огромные студии знают, что аудитория хочет, чтобы между двумя главными персонажами были гей-отношения, и активно этим пользуются во время рекламы и маркетинга, но в самом сериале или кино или типа того они вообще не встречаются. Иногда они даже шутят об этом или делают что-то такое на грани, или вроде того, просто чтобы подчеркнуть это.       - Они делают это специально? – с напором спросил Скотт. – Я думал, что схожу с ума.       - Ну, не всегда, но да, зай. Чаще всего они делают это специально.       - Чёрт, - сказал Скотт, откидываясь назад. – Зачем?       - Прости, что сообщаю плохие новости: им интересны наши деньги, а не мы.       Спустя всего месяц Скотт был уверен, что не сможет вернуться в мир, в котором нет Кипа. Он просыпался, радуясь новому дню, даже если в этот день не было игры.       Ноябрь 2013       Горячая штучка Бостон: Пятница, да или нет?       Спасибо Нью-Йорк: А что в пятницу?       Горячая штучка Бостон: У меня будет какая-то скучная встреча с Тоддом после полудня в его офисе. Потом я свободен.       Спасибо Нью-Йорк: Со мной этой ночью остаётся друг.       Горячая штучка Бостон: Ладно. Тогда сходим куда-нибудь. Поужинаем с ним.       Хорошо, что Скотт был дома: он нажал кнопку вызова прежде, чем успел об этом подумать.       - Боже, Хантер, - сказал Розанов вместо приветствия. – Я чувствую, как ты паникуешь, находясь в другом штате. Дыши или свалишься в обморок.       - Ты сейчас издеваешься надо мной? – потребовал Скотт.       - Это твой план! – напомнили ему. – Мы же теперь дружелюбные дружбаны, поэтому можем куда-нибудь ходить, да? Я в городе, мы идём поесть. С нами третий мужчина моего возраста. Люди подумают, что он – мой друг. Кого это волнует?       - Кип поймёт.       - Поймёт что?       - Я говорил ему, что иногда спал с другим парнем в шкафу. Он не идиот, Роз. Он сложит два и два, даже если я ему ничего не скажу, - сказал Скотт. – А я ему скажу. Мне придётся.       - Почему? – застонал Розанов.       - Потому что мы довольно серьёзно встречаемся, и будет пиздец странно ужинать с парнем, с которым я иногда трахаюсь, и не сказать ему об этом. Ты сейчас серьёзно? Пожалуйста, скажи, что понимаешь.       Тот замолчал.       - Да. Ладно. Ты доверяешь ему свои секреты. А мои доверяешь?       Вопрос был тяжёлым. Скотт действительно доверял Кипу. У него не было на это убедительной причины, кроме того, что это ощущалось правильно. Кип был хорошим человеком, понимавшим, что стоит на кону. Он не был болтуном или особым сплетником. Да, рассказывал о делах своих друзей, но без лишних подробностей. Просто как о людях, которых Скотт когда-нибудь встретит и может захотеть узнать получше.       Но с Розановым дело обстояло иначе. Ещё одно ответвление. Ещё один риск. Скотту, в общем-то, часто хотелось обернуть его в вату и спрятать под кроватью.       Хотел ли он, чтобы они встретились? Каково это будет? Вдруг один из них обидит другого? Как ему поступать в таком случае?       - Я ему доверяю, - осторожно сказал он. – Но мне нужно будет сначала поговорить с ним. Где мы вообще встретимся?       - В ресторане, - раздражённо ответил Розанов. – Хочешь поесть в уличном киоске? Я расскажу ему о твоём уличном мясе, но он, наверняка, уже в курсе.       Ужин вне дома. С Кипом. В публичном месте и на виду. Это было всем, что Скотт хотел бы ему дать и не мог. С Розановым подле это уже не будет свиданием. Но чем-то точно будет. Чем-то реальным. Сигналом. Никто не представляет своего лучшего друга рандомному парню, с которым ебёшься.       - Ты правда хочешь просто с ним встретиться? – тихо спросил Скотт. – Потому что я не думаю, что смогу потом отвести тебя в квартиру и заняться сексом. Я даже не уверен… Я не знаю.       Розанов вздохнул, звук эхом отдался у него в ухе.       - Я хочу встретить твоего парня с глупым именем. Может быть, я украду его, если он настолько горяч, как ты говоришь.       - Иди нахуй, мы ещё даже не называли друг друга парнями, - посмеялся Скотт, немного разряжая поднявшееся напряжение. – Нет времени, паршивец.       - А когда оно будет? Если ты так волнуешься, скажи ему оставить тебя дома, и я сам свожу его на свидание.       - Конечно же, ты сводишь, - он закатил глаза. – Ладно. Позволь мне… вау. Я понятия не имею, как начать этот разговор.       - Бойфренд Кип, я бы хотел, чтобы ты встретился с Горячей штучкой Бостон. Должно пройти хорошо, - посмеялся Розанов. – Может быть… наверно, не говори ему пока моё имя.       Скотт нахмурился, обдумывая это.       - Подожди… На случай, если ты не явишься? – тот промолчал. – Да, я понял. Хорошо. Думаю, он поймёт, если ты не сможешь прийти, милый.       - Ты будешь звать меня «милый» перед своим парнем? – дразнящий тон звучал слегка натянуто.       - Думаю, увидим, - поморщился Скотт. – Пожалуйста, скажи мне, что это не самая худшая наша идея?       - Думаю, она занимала бы последнее место в списке худших идей, - вместо этого предложил Розанов.       - Хорошая мысль. Ладно. Я напишу. Хорошей игры сегодня.       - Мы играем с Нэшвиллом, у которых травмирован вратарь. Это будет кровавая бойня.       После этого у Скотта оставался ещё час свободного времени до возвращения Кипа. Он перебрал варианты и, в конце концов, достал ноутбук. Открыл документ «разное».       Написал: блять блять блять такая плохая идея не уверен что хуже что они поладят или что они друг друга возненавидят чем я занимаюсь что я делаю может быть стоит просто всё бросить переехать в другую страну и сменить имя я могу поджечь здание чтобы получить деньги со страховки       Затем он сохранил его и закрыл. Если кто-нибудь прочитает этот документ, то, наверно, сможет использовать его как доказательство против него в суде. Мысль подняться и сделать что-нибудь парализовала его, так что Скотт смотрел в потолок и считал дыхание.       - Хей, пупсёныш, - сказал Кип. – Как тренировка?       - Хорошо, - ответил он. – Эрин сегодня пришла вовремя?       - Едва ли, - фыркнул тот. – Я вообще не понимаю, кому может понадобиться смузи после пяти вечера, но по крайней мере мне больше не нужно закрываться.       - Никакого больше мытья полов, - сказал Скотт.       - Да! – воскликнул Кип. – Хочешь на ужин доесть остатки со среды? Их нужно либо съесть сегодня, либо выкинуть.       Почему это не могло длиться вечно? Золотой уголок домашнего уюта и нежности, нетронутый остальным миром.       - Да, - ответил он. – Звучит неплохо.       Кип прислонился к спинке дивана и оглядел его.       - Эм, есть причина, почему ты выглядишь так, словно я пристрелил твою собаку, а не предложил вполне неплохую курицу с рисом?       - Мне нужно кое-что спросить, и я не знаю как, - ответил Скотт, жалобно глядя на него.       - Это связано с сексом, эмоциями, болезнью или расставанием? – уточнил парень.       - Эм… ничего из этого? – нахмурился он. – Мы не расстаёмся. Правда же?       - Ты начал этот разговор, - сказал Кип. – Так что нет. Не с моей стороны.       - Парень, о котором я тебе говорил. Помнишь, мой друг?       - Твой загадочный друг с привилегиями, который по ощущениям живёт здесь?       Эти слова заставили Скотта застыть.       - Прошу прощения?       Со вздохом Кип перелез через спинку дивана и сел рядом с ним.       - Слушай, я не пытался вынюхивать, но я провожу здесь много времени.       - Блять, - выругался Скотт и уронил лицо на ладони. – Ты посмотрел в полку.       - Да, насчёт этого. Отдаёт вайбами «Красавицы и Чудовища», зай. Ты, конечно, не говорил мне не смотреть, но всё это очень похоже на розу, спрятанную в Западном крыле, или вроде того.       - Я ничего не прятал, - запротестовал он. – Просто не показывал их тебе.       - Тут всего одна спальня. Очень хорошая, очень большая одна спальня. Не так уж много мест, где можно прятать вещи, - разумно сказал Кип. – И я просто хотел убрать твою форму для тренировок, чтобы хоть чем-то помочь.       - Тебе, наверно, не стоит её трогать. Уверен, она представляет собой биологическую опасность, даже сразу после стирки, - на автомате сказал Скотт, а затем сосредоточился. – Ну так. Ты нашёл парочку вещей.       - Да. Хочешь, я притворюсь, что не понимаю, кому они принадлежат?       - Ты понял? – спросил он, его голос взлетел на целую октаву.       - У меня есть неплохое предположение, - нахмурился Кип. – Футболка «Бостон Рейдер», бутылочка одеколона с кириллицей на упаковке, несколько футболок с глубоким V-образным вырезом. Могло бы быть сложнее, если я в последнее время не смотрел столько хоккея и хоккейных комментариев. Он оставил тут немало следов, хах?       Это ли пытался сделать Розанов? Оставить след? Для кого? Не мог же он знать, что Кип окажется здесь, и поэтому оставить всё это.       - У меня больше его вещей. Там лежит только то, что не может быть на виду, если кто-то придёт, - признал Скотт.       - О, правда? – сухо спросил Кип. – Так, имеешь в виду, та термокружка «Бостон Рейдер», стоящая за отбеливателем, не была покупкой из ненависти? И те очень модные солнечные очки, которые ты иногда носишь и которые не подходят ни к одному твоему наряду, не были рандомным подарком?       - Он украл мои, - проворчал Скотт. – Он здесь не живёт. Даже не близко. Просто остаётся на где-то восемь-девять ночей в год.       - Рад знать, потому что я всё ждал, когда он однажды зайдёт сюда и найдёт меня.       - Всё совсем не так, - возразил он. – Я бы не дал ему коды безопасности. Он украдёт мебель.       - У него разве нет денег? То есть, не то что бы я знал, кто этот русский Горячая штучка Бостон, который каким-то образом имеет отношение с Рейдерами. Я ничего не знаю.       - Ты знаешь о Горячей штучке? Ты заглядывал в мой телефон? – нахмурился Скотт.       - Нет, зай, ты иногда пишешь ему прямо рядом со мной, и у меня, так уж получилось, работают глаза, - ответил Кип. – Я понимаю, что вы – по очевидным причинам – очень большой секрет, но ты, вроде как, пустил меня пожить здесь, и я думаю, может быть, ты не настолько хорошо скрываешь секреты в собственном доме, как ты это делаешь перед остальным миром.       Потому что раньше в его доме не было никого, кто обратил бы внимание. Это было местом, где он спокойно мог растянуться – чудной, голый и такой, какой есть – в полном одиночестве. И, может быть, с Ильёй. Восемь-девять раз в год.       И теперь ещё с Кипом. От которого Скотт забыл скрываться.       - Он хочет встретиться с тобой, - сказал он, потому что, честно говоря, это было простейшим из того, что он мог бы сказать следующим. Что-то предательское, липучее и чересчур.       - Правда? – спросил Кип. – Зачем?       - Возможно, чтобы украсть и тебя, - ответил он, а после покачал головой. – Нет, Боже. То есть он так сказал, конечно, но точно шутил. Наверно. Дерьмо.       Это вызвало у парня смешок.       - Ладно. Странно было бы ему сначала говорить об этом тебе. Серьёзно, зачем он хочет со мной встретиться?       - Я правда не знаю. Он будет в городе в пятницу, спросил, сможем ли мы переспать. Я сказал, что нет, потому что здесь будешь ты, и он ответил, что мы втроём можем сходить куда-нибудь поужинать. Люди знают, что мы с ним друзья, и ты тогда станешь ещё одним другом. Его логика, не моя.       - Вау, - мягко сказал Кип. – Он нашёл способ устроить нам свидание?       - Ну, он всё ещё будет присутствовать, и я должен предупредить, что его присутствие ощущается где угодно. На ум приходит слово «несносный».       - У тебя какие-то слишком агрессивные методы продажи, - он посомневался, а после взял руку Скотта двумя своими. – Честно говоря, я надеялся, что это как-нибудь само по себе всплывёт. Я не знаю, как чувствовать себя по поводу того, что мне нужно делить тебя с кем-то, кого я никогда не встречал.       - Мы можем остановиться. Я и он, - сказал Скотт, но, хоть и сам предложил, ему это показалось предательством. Розанова, но и себя тоже. – Если это камень преткновения. Это должно быть им. Это же, вроде как, измена, да?       - Ты рассказал о нём сразу же, как мы с тобой переспали, - указал Кип. – Это не измена. Если уж на то пошло, то это я третий лишний. Он был здесь первым.       - Это неправда, - быстро сказал он. – У нас с ним всё не так. Думаю, мы сможем остаться друзьями без…       - Нам не нужно играть по их правилам, - прервал его парень.       - Чьим правилам? – Скотт вгляделся в его лицо. Задумчивое, а не расстроенное. На удивление.       - Натуралов. Тех, кто говорит, что нужно вставать парами, как Адам и Ева, рожать детей и всё такое, - пожал плечами Кип. – Много моих квир-друзей в длительных отношениях имеют совершенно разные конфигурации. Моногамия, открытые отношения, полиамория в двадцати разных формах. Мы можем это обсудить.       - Как контракт? – спросил Скотт с комком в горле.       - Не знаю. Никогда раньше такого не делал. Можем, конечно, составить документ, но думаю, речь больше о духе всего этого.       - И какой у нас дух? – мягко спросил он.       Кип поцеловал его в щёку.       - Я хочу с ним встретиться. Хочу поужинать с тобой в публичном месте. И двое по цене одного кажется мне хорошей сделкой.       - Даже если он ужасен? И я, вроде как, ужасен вместе с ним?       - Поверю в это, когда увижу, - фыркнул Кип. – Не думаю, что в тебе есть хоть капля ужасного.       - Ладно, но он весь состоит из ужасных капель, - предупредил Скотт. – И иногда некоторые из них оказываются во мне.       Впервые Кип искренне выглядел слегка расстроенным.       - Зай. Это кошмар.       - Прости?       - Нет, нет, всё в порядке. Я как раз собирался тебя подъебать насчёт этого, теперь меня тошнит, - он притворно надул губы.       - Я могу это исправить, - сказал Скотт с невероятным облегчением. Флиртовать он мог. По крайней мере, в их странном варианте. – У меня есть хорошее лекарство.       - «Tums»? – предположил Кип с намёком на ухмылку.       Скотт опустился на колени.       - Ну, могу начать и с живота, но я думал о части ниже.       - Только не слишком ниже. До ног не добираемся, - поддразнил парень со сверкающими глазами. – Ноги противные.       «Это проблема», подумал Скотт, когда взял в рот член парня и немедленно расслабился, с его спины снялось напряжение. Кип был такой красивой, ужасной проблемой. Потому что Скотт был от него без ума, когда не мог позволить себе не быть полностью вменяемым.       - Я точно нормально выгляжу? – спросил Кип несколько дней спустя, одёргивая край верха.       - Да, - сказал он, едва сдерживаясь от того, чтобы схватить кепку, которую мог бы натянуть на глаза.       Весь смысл был именно в том, чтобы его узнали. В том, что им нечего было скрывать. Но попытки прятать что-то у всех на виду вызывали у него чесотку.       - Вау, обнадёживающе, - вздохнул Кип и перестал дёргать свою одежду. – Я просто хочу произвести хорошее впечатление.       - Прости, - внимание Скотта полностью переключилось на него. – Поверь мне, сам он о таком беспокоиться не будет. Не уверен, что он хоть когда-нибудь пытался произвести на кого-либо хорошее впечатление.       - Забавно, - Кип наклонил голову набок, и Скотт внезапно почувствовал себя пригвождённым к месту. Увиденным. Пугающее ощущение. – Ты оскорбляешь его таким же тоном, каким делаешь комплименты мне.       Он открыл рот, затем закрыл его и застонал, протирая лицо.       Они до сих пор были в квартире. Иногда Скотт задумывался, мог ли просто отключить лифт и запереть их здесь навечно. Не самая лучшая его сторона. Не та, к которой он прислушивался. Большую часть времени.       Кип погладил его по руке.       - Это мило. Как думаешь, во что он будет одет?       Этот вопрос открыл в нём совершенно новый уровень ужаса.       - Насколько холодно на улице? – спросил Скотт. – Пожалуйста, скажи, что меньше пятидесяти градусов.       - Сейчас ноябрь.       - Глобальное потепление.       - Да, и то верно, - сказал Кип, доставая телефон. – Эм, сорок один?       - Он, наверняка, будет в штанах, - с некоторым облегчением сказал Скотт. Руки и бёдра, открытые одновременно, было уже слишком, но с чем-то одним за раз он мог справиться, не выдав себя. – Но может всё ещё прийти в майке.       - О, он – один из тех парней, - кивнул Кип. – Да, понял.       - Понял что? – Скотт уставился на него. Снова чувствуя себя, словно прилетел с Марса.       - Ну, некоторые парни выпендриваются и притворяются, что им никогда не холодно. Типа, баскетбольные шорты в январе.       - О, это не гейская фишка, - решил он. – Эти парни просто идиоты.       - Думаю, можно сказать, что и то, и другое, - посмеялся Кип. – Парни-геи всё ещё идиоты. Любить секс с мужчинами не делает человека умнее.       - Ах если бы, - скорбно сказал Скотт, заслужив этим поцелуй.       Розанов предложил место всего в квартале от его дома. Они дважды ели там в последний год с тех пор, как начали всю эту шараду с дружбой (что не было фейком, но было, но не было, и его собственный план вызывал у него головную боль, если он слишком много о нём думал). Там подавали привычную, безынтересную американскую кухню. Не какое-то открытое место для знаменитостей, в котором их присутствие бы кричало «посмотри на меня», но и не тускло освещённое место, где можно было бы спрятаться. Просто обычный ресторан с нормальным количеством окон.       Скотт дошёл до него один, придерживаясь сценария, что встречается с Розановым и каким-то неизвестным третьим парнем. Тот уже был там, ожидая снаружи и изображая небрежное безразличие с телефоном в руке. На нём, к счастью, были штаны. К меньшему счастью, они оказались непристойно узкими. Модная рубашка с замысловатым узором и вырезом, доходившим почти до креста. Кожаная куртка, зацепленная на одном пальце и перекинутая через плечо.       Он выглядел просто невероятно. Чёрт возьми.       - Розанов, - сказал Скотт.       - Хантер, - тот оторвался от телефона и на секунду, когда их взгляды встретились, незаметно улыбнулся. – Выглядишь так, словно сейчас словишь сердечный приступ.       - Вполне возможно, - признал он, потому что скрыть такое не смог бы. – У меня в голове продолжают проигрываться всевозможные катастрофические сценарии.       - С тобой так весело, - фыркнул Розанов. – Что случится? Трое мужчин ужинают? Новости в 11? Всё в порядке. С тобой всё будет хорошо. Дыши, блять.       - Сам дыши, - мстительно пробормотал Скотт. – Ты надел дизайнерскую одежду, чтобы впечатлить его?       - Мне не нужно его впечатлять, - пришло в ответ, - это ему нужно впечатлить меня. Я был здесь первым.       - Это не так работает.       Даже если Кип, в общем-то, говорил то же самое.       - Разве?       Они смотрели друг на друга до тех пор, пока Скотт не признал:       - Я понятия не имею, как это должно работать.       - Мм, я тоже. Так ещё веселее, - произнёс Розанов таким тоном, словно на него направили пистолет.       - Ты когда-нибудь чувствуешь себя так, словно ты с Марса? – спросил Скотт, а после поморщился. – Нет. Проигнорируй это.       - Я буквально иноземец в Америке.       Напоминание не прозвучало горько, но заставило его захотеть вернуться во времени и ударить себя по затылку. К его удаче, в этот момент показался Кип. В подобном контексте «удача» могла многое означать, но у Скотта не было времени задуматься ни над одним из смыслов.       - Это он? – определил Розанов ещё до того, как Кип приблизился к ним. – Я могу сложить его в карман. Ты нашёл самого маленького человека в мире, похожего на тебя?       - Прошу прощения? – процедил Скотт.       - Не прощаю, ты пиздец нелепый, - сказал он и повернулся к Кипу, который замедлился и слегка покраснел от столь откровенных разглядываний.       - Привет, - неуверенно произнёс тот и протянул руку Скотту. Точно. Они ведь виделись впервые. – Я Кип.       - Приятно познакомится, Кип, - сказал мужчина, пожав руку своего возлюбленного. В других обстоятельствах это могло бы быть весёлой ролевой игрой. Но сейчас она немного разбивала ему сердце.       - Привет, - сказал Розанов. – Так мило со стороны моего друга Кипа присоединиться к нам.       - Как мне тебя называть? – спросил Кип, проверив, не слышал ли их кто.       - Розанов. Если слишком длинно, то Роз, - пришёл ответ с широкой улыбкой.       - Розанов, - повторил он и улыбнулся в ответ. – Вау. Знаешь, по телевизору ты кажешься намного больше.       - Это из-за наплечников. И осанки, - произнёс русский, слегка переместившись, чтобы выпрямиться, что действительно каким-то образом сделало его раз в пять внушительнее. – А ещё потому, что я здесь не для того, чтобы заставлять тебя плакать из-за того, насколько плохо ты играешь в хоккей.       - Прекрасно, потому что я херово в него играю, - весело ответил Кип. – Но мне нравится его смотреть. У нас зарезервировано?       Розанов с ожиданием посмотрел на Скотта.       - Да, - ответил он. Потому что, вполне логично, ему пришлось самому резервировать собственную казнь. – Можем заходить.       Их проводили к столику в глубине зала, но неспрятанному в укромном углу. В зале уже было полно людей, время ужина, и шум слегка заглушал их. Скотту хотелось вылезти из собственной кожи, но никто не уделял им особого внимания. За исключением одной женщины, оглянувшейся на Розанова так, словно готова была вскочить со своего стула вслед за ним, но это было совершенно нормально и, скорее всего, не имело ничего общего с тем, что их узнали. Во время их вылазок в город Скотт быстро понял, что опьяняющий эффект от присутствия Розанова в комнате действовал не на него одного.       - Что здесь вкусно? – спросил Кип, смотря в меню и либо совершенно не замечая, либо предпочитая игнорировать психологическое состояние Скотта. Это было мило с его стороны.       - Мне нравится БЛТ, - сказал Розанов, произнося каждую букву как отдельное слово. – Не что-то вычурное, но вкусное.       - А фри?       - Зависит. Мне нравится хрустящее, здесь они очень… - Розанов поднял указательный палец, а после заставил его обмякнуть.       Кипу пришлось прикрыть рот, чтобы скрыть вырвавшийся взрыв смеха.       - Да, мне тоже нравятся хрустящие.       - У меня было предчувствие, - с довольной улыбкой сказал он. – Я думаю, у нас есть кое-что общее во вкусах.       - Пару вещей, может быть. Не уверен, что мне нравится твой выбор посуды для напитков.       Это заняло пару секунд, но ухмылка Розанова стало только шире, когда до него дошло.       - Не фанат Бостона? Жаль. Мы выиграем кубок в этом году.       - Придётся для начала пройти через меня, чтобы его получить, - напомнил ему Скотт.       - О нет, - сухо ответил Розанов. – Перестань угрожать мне хорошим времяпрепровождением.       - Я, на самом деле, думал, что ты будешь более зажатым, - сказал Кип, снова рассмеявшись. – Скотт звучал так, словно ты намного напряжённее него.       - Серьёзно? – глаза русского прищурились. – Это он постоянно грозится блевануть.       - Я не говорил, что ты больше зажат, - Скотт подавил желание говорить шёпотом, что, вероятно, привлекло бы больше внимания. И, кроме того, они не обсуждали что-то конкретное. Но у него всё равно крутило живот. – Я говорил, что тебе больше терять, чем мне.       Розанов нахмурился, вглядываясь в него.       - Почему?       - Тебе нужно иметь возможность вернуться домой. Я читал об этом… в общем. Там хуже. Я это понимаю.       На две или три секунды опустилась тишина, а после тот вздохнул.       - Ты читал об этом ради Олимпиады? Я сам мог тебе сказать. Не ходи в клубы в чёртовых Сочи.       - Даже и не собирался, - быстро ответил Скотт, оглянувшись на Кипа. – Клянусь.       - Я и не думал, что ты собирался, - уверил его Кип. – Честно говоря, наблюдая, как ты сейчас потеешь от нервов, я удивляюсь, как ты вообще этим занимался.       - Он смелый после двух шотов и шести месяцев воздержания, - сказал Розанов. – Или со смузи, наверно. Дополнительная порция бананов как-то влияет на его голову.       - Он тебе об этом рассказывал? – спросил Кип, настолько очевидно обрадованный, что Скотт почувствовал себя ужасно. Это же было такой мелочью. Всего лишь деталь про них, о которой знал кто-то другой. Практически пустяк.       Розанов закатил глаза.       - Кип – единственное слово, которое он говорит мне последние два месяца.       - Всё время? – спросил тот, на его лице начала появляться настоящая улыбка.       - О, Роз, - Розанов понизил голос и заговорил быстрее, - он такой милый и горячий, и я очень глупый и не знаю, как говорить приятные вещи красивому мужчине.       - Не может быть, чтобы у тебя сложилось такое впечатление обо мне, - сказал Скотт. – Абсолютно нет.       - Ну, не знаю, - подмигнул ему Кип. – По-моему, очень похоже. Расскажи побольше.       - Я сказал ему не флиртовать с помощью убийств, но, к его счастью, тебе это нравится, потому что он никогда меня не слушает.       - Было очень мило наблюдать, как он пытается убедить меня, что он не серийный убийца, - нежно сказал Кип. – Я понимаю. Он очень напряжённый.       - Господи, может, мне уйти? – спросил Скотт.       - Что я могу вам принести? – появился официант, и он попытался не испугаться так, словно был в хорроре.       Кип действительно заказал то же, что и Розанов, что не было большим делом, но таковым ощущалось.       - Так чем ты занимаешься помимо хоккея? – спросил Кип, когда у них забрали меню.       - Клубы, мне нравится танцевать, - ответил Розанов.       - Ладно, но типа… хобби? Особые интересы?       Он указал на Скотта:       - Что он сказал, когда ты спросил его об этом?       - Честно? Посмотрел на меня как олень в свете фар, прямо как ты сейчас.       Розанов нахмурился. Затем глянул на Скотта, который объяснил:       - Олени застывают, когда видят, что приближается машина. Не пугаются, но вроде как удивляются? Их часто сбивают машины.       - Эта мне нравится, - решил тот. – Я знаю несколько таких оленьев в свете фар.       - Оленей.       - Угх, ладно, как скажешь, - сказал он. – Я знаю оленей в свете фар. Но Хантеру нравятся подкасты. Это, может, не хобби, но что-то.       Кип без комментариев наблюдал за их разговором, а после кивнул.       - Ага, я, в конце концов, вытянул из него это. И фильмы. Ты тоже смотришь много фильмов?       - Да, постоянные поездки означают много фильмов. Мне нравятся американские экшены. Много всяких взрывов, - ответил Розанов. – Машины. Мне нравятся машины. Быстрые.       - Просто коллекционировать их или ездить? Потому что жизнь в городе выглядит как настоящее препятствие для быстрой езды.       - Поэтому я куплю дом за пределами Бостона, - сказал он. – Мой новый контракт очень хороший.       - Значит, ты платишь за ужин? – слабо пошутил Скотт.       - Нет, - ответил Розанов. – В любом случае, ты мне не позволишь. Ты скажешь, что плачу я, а потом я оглянусь, и счёт уже закрыт.       - Он и со мной так делает! – сказал Кип. – Хоть и с доставкой.       - Зачем ты пытаешься заплатить? – Розанов повернулся к нему, озадаченный. – Ты работаешь в смузи-баре, а он – нелепый миллионер, живущий как монах.       - Спасибо! – воскликнул Скотт.       - Это был не комплимент, - пришло в ответ.       - Я не люблю, когда за всё платит другой человек. Чувствуется противно, - ответил Кип, очаровательно нахмурившись. – Я хочу, чтобы всё было поровну.       - Поровну не будет, - просто отреагировал Розанов. – Жизнь неравная. Поверить не могу, что ты нашёл ещё одного «мистера Справедливость», Хантер. Нелепо. У него есть деньги, у тебя – нет. Зачем притворяться, что это неправда? Ты, к тому же, намного умнее, сексуальнее и, скорее всего, любезнее него. Он не благодарит тебя за то, что ты милосердно проводишь с ним своё время.       - В каком-то роде благодарит, - сказал Кип, мило поморщив нос. – Очень часто так-то.       - Хантер, ты такой предсказуемый, - Розанов вскинул одну руку. – Кип, позволь ему платить. Ему это нравится. Заставляет его чувствовать себя большим человеком и сохраняет твои деньги со смузи на обучение.       - Легко тебе говорить, ты тоже при деньгах.       - Теперь. И он всё ещё «при деньгах» больше, - медленно сказал он, явно наслаждаясь словом. – Деньги – это тяжело. И не разговор для ужина, наверно. Хантер говорит, ты хочешь изучать историю искусств. Что ты будешь с этим делать, когда закончишь?       - Работать музейным педагогом, надеюсь.       - Это что-то вроде экскурсовода? – спросил Розанов.       Что привело к Кипу, рассказывающему о работе своей мечты и настоящих обязанностях музейного педагога. Ко всему этому Розанов прислушивался с той же безучастной внимательностью, которую проявлял при совместном просмотре игр. Он внимательно слушал – если не то, что говорил Кип, то с какой живостью он это делал.       Их еду принесли, и Розанов задал ещё больше вопросов, вытягивая из Кипа информацию, при этом ничего не рассказывая о себе. Плечи Скотта расслабились, и он даже смог поесть. Он чувствовал себя немного лишним в разговоре, но это, на самом деле, было хорошо. Наблюдать за ними было легче, чем пытаться вставить слово.       - Не против переместиться к тебе на чашечку кофе? – предложил Кип, когда тарелки исчезли и Скотт действительно уже вернул свою кредитку в бумажник до того, как тот увидел счёт. – Или чего-нибудь покрепче.       - Роз? – уточнил он.       - Всё нормально. Всё равно никто не ждёт, что я вернусь в отель.       Потому что тот изначально планировал эту поездку для секса, подозревал он, пока сам же Скотт не испортил планы. Но опять-таки, Розанов мог просто поменять планы, но решил продолжить несмотря ни на что, так они тут и оказались.       - Ладно, - сказал Скотт, уже оставаясь в меньшинстве. – Почему бы и нет?       Он бы всё равно не отказался от алкоголя.       По крайней мере возвращаться они могли втроём. Трое взрослых мужчин занимали слишком много места на многолюдном тротуаре, но Розанов всё время шёл впереди них, лавируя между пешеходами и разговаривая с ними через плечо.       - У него много энергии, а? – позабавлено спросил Кип.       - Энергия новичка, - сказал Скотт, позволив голосу прозвучать достаточно громко, чтобы Розанов в ответ показал средний палец. – Он обычно так себя не ведёт, если у него нет зрителей.       - Оооо, понял, - ответил парень. – Так он спокойнее с тобой?       Он подумал о Рождестве: как они дремали на диване, его рука на груди Ильи, на фоне что-то играло, но в основном они просто дышали вместе.       - Иногда, - мягко ответил Скотт.       Кип кивнул.       - Да, у тебя успокаивающая энергия.       - Да? – пришло в ответ.       - Меня ты успокаиваешь.       - Ты меня тоже, - сказал Скотт, слишком мягко. Слишком интимно.       Просто слишком.       - Почти дошли, Хантер. Будет очень неловко, если ты умрёшь в пяти шагах от своего дома, - позвал Розанов. – Я знаю, что это очень долгий путь для тебя!       - Я слышал о неггинге, но вы двое выносите это на какой-то совершенно другой уровень, - сказал Кип с полуулыбкой. – Вы всем этим не раните чувства друг друга?       - Не, - ответил Скотт. – Мы, в основном, просто несём чушь. Прикалываемся. Он не затрагивает темы, которые действительно ранят.       - Как и ты, - пришёл к выводу парень. – Не тычешь в больные места.       - Да, именно. Я всего на шесть лет старше него, чёрт возьми. Это не мешает мне спать по ночам.       - В хоккейных годах это очень много, - торжественно сказал Розанов, замедляя шаг при приближении к двери. – Как собачьи года.       Они зашли в пустой вестибюль, двери лифта открылись. Вместе они вошли в кабину лифта, и ещё до того, как Скотт смог почувствовать дискомфорт, Кип, сама невинность, сказал:       - В собачьих годах ему где-то 140. Тебе настолько нравится ебаться с прадедами?       Розанов прыснул, подавился, а затем рассмеялся так сильно, что Скотт почти о нём забеспокоился. Когда лифт доехал, тот вышел, продолжая хихикать даже пока вешал в шкаф куртку и протягивал руку, жестом предлагая Кипу отдать свою.       Атмосфера переменилась, и Кип снял куртку, оглянувшись на Скотта, когда парень повесил её за него. Кто здесь был хозяином, а кто – гостем? Розанов делал это специально или рефлекторно?       Нет. В этом пространстве он уже давно не был Розановым, и Скотт не мог заставить себя вернуться к этому обращению.       - Что хотите выпить? Кофе или алкоголь? – спросил он. Потому что он был хозяином квартиры. Они были у него дома.       Даже если квартиру колонизировали двое очень настойчивых, красивых мужчин.       - Алкоголь, - одновременно ответили Кип и Илья.       - Спасибо, Боже, - сказал Скотт.       Подойдя к своему редко используемому барному столику, он стал искать что-нибудь быстрое, простое и крепкое. Посреди, на месте, где когда-то определённо был виски, теперь стояла неоткрытая бутылка водки.       - Илья, - с нажимом сказал он, поднимая её.       - Я достану лёд, - ответил тот, даже не обернувшись. – Кип, тебе нравится водка?       - Я думал, это стереотип? – пришёл недоумённый ответ. – Типа из вещей, что нравятся всем русским только в мыслях американцев?       - Скорее всего, - пожал плечами Илья. – Но я уже звучу и выгляжу как стереотипный русский. Мне нравится водка, зачем притворяться, что нет? Тебе нравится?       - Да, если с чем-нибудь смешать.       - Фу, - отреагировал парень, но, достав лёд, открыл холодильник. – Здесь слишком много сока. Вы открываете второй смузи-бар в квартире?       - Есть такое, - посмеялся Кип. – Мне иногда удаётся забрать некоторые ингредиенты домой.       «Домой». Он жил здесь недостаточно долго, чтобы считать это место домом. Просто оборот речи. Совершенно безумная мысль. Скотт поставил водку на столешницу и принёс к кухонному островку свои лучшие хрустальные бокалы.       По крайней мере после того, как они вооружились алкоголем и надёжно укрылись в квартире, ему оставалось волноваться только о том, что двое мужчин, о которых он заботился больше всего на свете, находились в непосредственной близости друг от друга. Скотт изо всех сил старался пить медленно. Каким-то образом он оказался рядом с Ильёй по одну сторону островка, а Кип – сидел на стуле по другую, словно на собеседовании или типа того.       - Ну, так, Скотт говорил, что вы уже долго спите друг с другом. Он ни разу особо не рассказывал, как долго и как всё началось, - отважился Кип. – Так что?       Ладно. У него было много причин для волнения.       - Не очень долгая история, - ответил Илья, сделав глоток водки. – Мы были в одном клубе и совершенно друг друга не знали.       - О, и… - парень помахал пальцем между ними. – Вау. Ладно, так вы узнали друг друга не через хоккей. Я бы и не подумал.       - Я бы ни за что в жизни не стал осознанно спать с другим хоккеистом, - сказал Скотт. – Слишком рискованно.       - Да, очень, - мягко сказал Илья. Дерьмо. Точно. Дёрганный призрак Холландера всё ещё находился с ними в одной комнате.       - Я не осуждаю, - быстро сказал мужчина.       - Перестань, - Розанов закатил глаза.       - Перестань что? – спросил Кип.       - Хантер одержим моим другим… - Илья какое-то время подбирал слово, а потом покачал головой. – Парнем. Не моим. Просто. Знаешь.       - Стой, ты спишь с двумя профессиональными игроками? – голос Кипа взлетел до потолка. – Зачем?       - Хороший вопрос, - пробормотал Скотт. – Как там дела, кстати?       Илья притих. Слишком притих.       - О, подруга, - нежно сказал Кип. Илья резко поднял голову. – Выглядит мрачно. Он натворил какой-то херни?       - Нет, - парень нахмурился. – Мы потрахались несколько недель назад.       - Ты не говорил мне, - сказал Скотт, после чего замер. – То есть ты не обязан был, конечно, но я думал, ты запустишь фейерверки и устроишь здесь шествие с оркестром из четырёх человек или вроде того.       - Ого, окей, - сказал Кип. – Как долго ты пытался залезть в штаны этому парню?       - У нас не совпадали графики, - процедил Илья. – Так получилось.       - Два года, - ответил Скотт. – Они до этого несколько раз спали, очевидно, но не шли до конца.       - Скотт! – возразил русский.       - Ты пару минут назад сказал, что мне 170, как-нибудь справишься.       - Личная информация, - сказал Илья. – Но… да. Два года. Это всё из-за графиков.       - Да, мне часто затруднительно выделить время на секс в течении двух лет, - осторожно ответил Кип. – Так… всё прошло плохо?       - У меня не бывает плохого секса, - тут же отреагировал он, а затем подумал и добавил: - Трезвым.       - Ладно, тогда всё прошло хорошо, а потом он повёл себя как мудак? – пришёл вопрос.       Чёрт, а Кип был хорош – Илья действительно разговорился. Скотту стоило делать заметки.       - Нет, он очень милый. Хороший. Неплохой человек, - выдохнул русский. – Но это был его первый раз. Я не знаю. Всё было как-то слишком. Не знаю, что с этим делать.       Первый раз Холландера. Этот парень был достаточно устрашающим для вбрасываний, каким, интересно, он был в постели в свой первый раз? Скотт не мог этого представить.       - Ты мог бы его спросить, - предложил Кип. – Обычно, это лучший выбор.       - Мы не особо много говорим. Иногда переписываемся. Но только ради флирта и согласования графиков.       - Чем он отличается? Потому что Скотту ты пишешь всё время, - указал он.       - Не всё время, - вмешался Скотт.       - Достаточно, чтобы я запомнил твоё «Горячая штучка Бостон» выражение лица, - сказал Кип.       - О, да, - Илья определённо был доволен сменой темы. – Я заставляю его брови сдвигаться. Между ними появляется линия вот здесь.       Вместо того, чтобы имитировать выражение лица, он просто протянул руку и ткнул Скотту между бровей. Тот шлёпнул его по руке, поймал её и прижал к кухонному островку.       - Веди себя прилично.       - Нет, - радостно ответил Илья.       - Мне всё ещё интересно насчёт того парня, - сказал Кип. – У вас был секс, и он был… слишком эмоциональным? Первые разы бывают такими.       - Это не было моим первым разом, - выразил недовольство парень, вытаскивая руку из-под ладони Скотта, чтобы вернуться к своему напитку.       - Ты беспокоишься, что у него появились чувства? – спросил Кип.       О, дерьмо, Скотт знал это лицо Ильи. Он ткнул его локтем.       - Успокойся, он же гражданский. Ты сравняешь его с землёй.       - Ни у кого ни черта не появилось, - процедил Илья.       Кип, который, по-видимому, не заметил предупреждение об опасности, сказал:       - А, так это у тебя появились чувства. А теперь у тебя кризис. Уф. Бывало.       Вместо того, чтобы прибить его ядерной насмешкой, Илья поднял свой стакан, выпил его содержимое одним глотком и потянулся к бутылке.       - Никаких чувств, - сказал он.       - Ну ооооокеей. Сиииильные чувства, - кивнул Кип и подтолкнул к нему свой стакан. – Долей нам обоим. Мы можем выпить за сильные чувства.       Илья без слов щедро налил им троим водки. Не мог ведь он действительно быть настолько серьёзен насчёт Холландера? Скотт списывал всё между ними на игру в кошки-мышки. А не на то, что заставляло Илью пить водку как воду.       - За сильные чувства, - предложил он, поднимая бокал. Кип чокнулся с ним, а затем, с ужасным стоном, и Илья. Они сделали большой глоток, и Скотт опустил бокал, чувствуя лёгкое жжение в желудке. – Что хуже: если у него тоже есть чувства или если у него их нет?       Поток русского бормотания, вырвавшийся из Ильи, прозвучал ядовито, но на английском ответ вышел простым:       - И то, и другое плохо.       - Из-за хоккея? – осмелился предположить Кип. – Но вы двое сильно нравитесь друг другу, и ничего страшного.       - Нравиться – нормально, - ответил Илья. – Друзья – нормально. А Скотт – это Скотт. Не то же самое.       - Мне очень нравится Скотт, - мягко сказал Кип.       - Спасибо, дорогой, - мужчина улыбнулся ему. – Ты мне тоже нравишься.       - Да, но… - застонал Илья. – Ты объясни.       - Я? – фыркнув, спросил Скотт.       - Да, - пришёл нетерпеливый ответ.       Что да, ладно. Он мог объяснить. Даже если Илья не знал всего объёма информации, который ведал Скотт, это не имело особого значения.       - Мы придумали историю для прикрытия, и она хорошо работает из-за моей репутации. У меня всегда были тёплые чувства к новичкам, и…       - У вас всё началось, когда он был новичком? – Кип посмотрел на них обоих. – Типа… прям новичок? Звучит… юно.       А. Дерьмо. Это явно не выставляло Скотта в лучшем свете.       - Достаточно взрослый, чтобы самому принимать ёбанные решения, - сказал Илья без реальной злобы.       - Ему не нравится, когда его называют ребёнком, - театрально зашептал Скотт. – Очень его раздражает.       - Мне, блять, двадцать два, и мне кажется, тебе тоже, да? – спросил Илья Кипа, который кивнул в ответ. – Ты ребёнок?       - Нет, - ответил тот с сомнением в голосе.       - Скотту сейчас всего двадцать восемь. Ещё не жуткий старикан.       - Мне не нравится, что ты говоришь так, будто это неизбежно, - сказал Скотт. – Но спасибо, что признаешь, что я не древний.       - Здесь, не на льду. На льду ты динозавр.       - Да, понял.       Кип сделал большой глоток водки.       - Окей, кошмарный тупиковый разговор. Так, ты говоришь, из-за того, что ты хорошо относишься к молодым игрокам, ваша дружба служит… своего рода щитом. Но с тем парнем так не сработает?       - Не сработает, - согласился Илья. – Совсем. Там полный ужас.       - Боже, я так рад, что я – ботан, а не спортсмен. Вы двое живёте в кошмарном мире, - решил Кип.       - Большинство дней всё нормально. Всегда есть хоккей, что хорошо, - сказал Илья, слегка покачивая льдом в бокале. – Есть этот козёл. Светлана. Многие имеют намного меньше этого.       - Да, я отчасти согласен, - заговорил Скотт. – Имею в виду, мы бы не занимались этим, если бы оно приносило одни страдания. Игра стоит многих жертв. А как справиться со всем остальным ты придумываешь.       - Да, - кивнул Илья. – Не кошмар. Но и не всегда приятный сон.       Скотт сделал глоток из своего стакана, немного сбитый с толку тем, как всё до этого дошло. Он желал, чтобы Кип вернулся к подозрениям из-за его странных отношений с молодыми парнями, а не смотрел на него с жалостью.       - Теперь до меня дошло, - тот слегка выпрямился и поднёс бокал к губам. – Я всё пытался осмыслить эту дружбу с твоей стороны, зай, и теперь, думаю, понял. Розанов – твой тванк для эмоциональной поддержки.       Илья озадаченно посмотрел на Скотта, но тот в этот раз мог предложить лишь такой же недоумённый взгляд.       - Я знаю, что значат последние два слова. Насчёт первого понятия не имею.       - Хорошо, знаете, что такое твинк? – спросил Кип.       - Нет, - ответил Илья, что было хорошо: Скотт был вполне уверен, что знал это понятие из порно, и совершенно не хотел этого признавать. Он позволил своему молчанию обмануть их.       - Это молодой парень с определённым телосложением. Худой, мальчиковый. Обычно очень привлекателен для настоящих альфа-самцов, - объяснил Кип, жестикулируя больше обычного, с усилившимся лонг-айлендским акцентом. Они выпили слишком много водки в не очень длинный отрезок времени. – Но типа. Ты слишком накачанный для этого. Ханк. Так что. Твинк. Ханк. Тванк.       - И ты считаешь… - не стал договаривать Скотт.       - Я неправ? – пришло в ответ.       Он потянулся за бутылкой.       - Я утоплю себя в ней.       - Хочешь надеть на меня сбрую, брать меня с собой на деловые встречи, Скотт? – поддразнил Илья, мгновенно включившись. Потому что ну естественно. – Водить меня на прогулки, чтобы не сойти с ума? Гладить меня, чтобы не впадать в панические атаки?       - Я уже всё это делаю, - указал Скотт, а затем застыл. – То есть не на самом деле…       - Кип, - прервал его Илья. – Ты очень умный. Сейчас же научи нас ещё словам, - Скотт кашлянул, и тот закатил глаза. – Пожалуйста.       - Ладно, я разгадал одну половину этого уравнения, я всё ещё не понимаю его с твоей стороны, - сказал Кип. – Ты типа… самая богатая в мире содержанка?       Выпив залпом примерно полтора шота, Скотт раздумывал над тем, чтобы просто забрать бутылку и запереться в ванной. Это, возможно, будет безопаснее, чем всё, что происходило сейчас.       - Кип, - заговорил Илья предельно серьёзным тоном, наклонившись. – Я влюблён в тебя. Давай сбежим вместе.       - Нет, спасибо, - посмеялся тот. – Мне и тут хорошо.       - Он ужасный папик, - вздохнул он, словно исповедуясь, всё ещё опираясь на столешницу. – Вместо того, чтобы покупать мне красивые вещи, он находит мне агента и заставляет зарабатывать собственные деньги.       - Какой ужас, - с сочувствием сказал Кип. – Поэтому ты всё время что-нибудь у него крадёшь?       Скотт никогда, на самом деле, не спрашивал Илью об этом. И не упоминал. Весь этот ритуал был личным. После того, как парень в первый раз выразил намерение забрать шарф, больше эта тема не поднималась.       - Я не забираю, - пожал плечами Илья, оглядываясь по сторонам. С задумчивым лицом. – Это… что-то другое. Не кража.       - Ладно, - сказал Кип, слегка наклонив голову набок. – Окей. Эмоциональная поддержка идёт в обе стороны, я так понимаю.       - Да, - плечи парня слегка опустились. – Немного. Мы оба капитаны. Всё время всех поддерживаем. Мне нравится иногда этого не делать.       - Он позволяет тебе вести себя на свой возраст, - кивнул Кип. – Я понимаю. Думаю, ты хороший капитан.       - Откуда ты знаешь? – спросил Илья, нахмурившись.       - Я не эксперт, конечно, но ты, кажется, сильно нравишься своей команде. Они хорошо играют. Прислушиваются. Скотт тоже хороший капитан, - это выражение преданности было приятным и в то же время искренним, заставив Скотта улыбнуться в свой бокал. – Думаю, теперь я такое могу разглядеть. С учётом, как играют команды.       - Спасибо, - сказал Илья.       - Пожалуйста, - улыбнулся Кип, словно понимал, как много значили его слова.       Они выпили ещё больше. Словно не могли найти разумного места для остановки. Илья попытался вытянуть ещё больше новых слов, но спустя несколько напитков они сильно отклонились от темы. Кип потребовал хоккейные «слухи», охотно смеясь над рассказами о проделках их товарищей по команде. Спустя некоторое время Илья начал понимать, что именно смешило Кипа сильнее, и очевидно пытался воздействовать именно на эти места. Создавал хорошее впечатление.       Скотт мог признать, что был неправ.       - Я не верю, что ты сам доберёшься до такси в таком состоянии, - решил он часы спустя. Илья распластался на одном из концов дивана. – Где твой отель?       - Я не пьян, - резко ответил тот.       - Прекрасно, - сказал Кип. – Это замечательно. Но ты можешь спать прямо здесь и не быть пьяным в одних местах. Одном месте. Чёрт, я в стельку.       - Я принесу одеяло, - сказал Скотт.       - Нет, - воспротивился Илья, хотя у него уже закрывались глаза. – Ещё слишком рано.       - Подруга, уже два утра, - фыркнул Кип. – Я всё, Скотт всё, и я думаю, что ты оставил половину своего английского в холодильнике вместе с тем кошмарным перекусом. Больше ни за что в жизни не хочу видеть сочетание солёных огурцов и сыра.       - Почему ты так меня называешь? – спросил русский с широко распахнутыми глазами. – Я, по-твоему, похож на девушку?       - Нет! Нет. Это просто ласковое обращение, - быстро ответил Кип. – Иногда между квир-парнями. Думаю, ты можешь использовать его многими способами. Но я имею в виду это.       - Это хорошо? Называть друг друга женщинами?       - Ну, другие же нас так называют, - нахмурился он. – Так что мы можем это просто принять и веселиться.       - А! – Илья несколько раз щёлкнул пальцами в сторону Кипа. – Я понял. Да. Подруга. Мне нравится. Подруга, принеси мне одеяло, я буду спать здесь.       - Почти, - с ухмылкой сказал тот. – Ты слышал парня, Хантер. Давай.       - Властный, - усмехнулся в ответ Скотт, чмокнул его в щёку и поднялся на ноги. Секунду он постоял, опираясь на плечо Кипа, пока комната не перестала кружиться.       Из-за того, что всё перед глазами вертелось, на то, чтобы достать дополнительные одеяло и подушку, ушло больше времени, чем должно было. К тому времени, как он вышел, Кип уже находился в спальне и очень медленно снимал носки.       - Ты в порядке? – спросил Скотт.       - Ооооо да, - тот откровенно захихикал. – Я в полном порядке. Отлично. Фантастично. У меня исчез кончик носа, мне кажется.       Он наклонился, чтобы поцеловать нос.       - Нет! Всё ещё здесь. Всё ещё милый.       - Ты милый, - Кип так широко ухмыльнулся, что у него выступили морщинки у глаз. Скотту пришлось целовать и их тоже.       Из гостиной донёсся глухой звук, скорее всего от того, что Илья что-то снёс.       - Он как чёртов кот, - проворчал он. – Сейчас вернусь.       - Он мне нравится, - заявил Кип и плюхнулся на кровать.       Это не должно было настолько обрадовать Скотта. Он не был уверен, что многим людям действительно нравится Илья, хотя тот должен был нравиться всем. Или никому. Или типа того. Пошатываясь вернувшись в гостиную, он увидел, что Илья уже избавился от одежды и сидел, тяжело моргая. Его волосы были в полном беспорядке.       Бросив подушку на место, Скотт положил руку на его плечо и потянул вниз. На этот раз никаких споров не последовало, только мягкое падение на подушку и русское бормотание, пока Скотт накрывал его одеялом.       - Поцелуй меня, - сказал Илья настолько тихо, что его почти не было слышно.       - Паршивец, - отругал его Скотт, но опустился на колени на пол рядом с диваном, чтобы их лица были на одном уровне. Он поцеловал Илью медленно и нежно, поглаживая кудри.       - Спокойной ночи, - прошептал тот.       - Спокойной ночи, милый, - сказал Скотт и на секунду прислонился своим лбом к его. – Спасибо.       - Заткнись, - застонал Илья, но протянул руку и на мгновение схватил его за затылок, притягивая ближе.       - Мне выключить всё?       - Мхм. Оставь огонь, пожалуйста?       - Хорошо, - Скотт поцеловал его в последний раз.       Похмелье на следующее утром было ожидаемым. Очнувшись, Скотт какое-то время держал глаза закрытыми и просто дышал, пока не уверился, что не блеванёт, если встанет. Приоткрыв, наконец, один глаз, он увидел, что кровать пуста.       Из кухни доносились голоса. Внезапно очень мотивированный подняться, он встал и сонно поволочил ноги к дверному проёму.       На кухне Илья передал что-то Кипу из холодильника. Тот вылил это в блендер. Они мирно разговаривали. Возможно, о завтраке. На Илье была одна из старых школьных футболок Скотта, о пропаже которой он даже не подозревал. Кип всё ещё ходил голый по пояс и совершенно об этом не беспокоился. Объяснимо, наверно, учитывая, что задница Ильи едва ли была прикрыта нижним бельём.       Они уже чувствовали себя непринуждённо друг с другом. Забавлялись похмельем, сравнивали степень головной боли и лекарства.       Скотт прислонился к стене и наблюдал за ними, пока его не поймал Илья, скорчив лицо.       - Я тут рассказываю, что ты не жуткий, а потом ты стоишь в тени и наблюдаешь за нами. Перестань усложнять мне работу.       - Мне жаль, - сказал он, совершенно не чувствуя вины.       - Лжец, - посмеялся Кип.       - Кип, - серьёзно сказал Илья. – Оставь этого жуткого старика. Я заберу тебя в Бостон. Устрою тебе красивую жизнь.       - Не, мне и так хорошо, - тот подмигнул Скотту. – Но я запомню это.       Это было забавно – то, как акцент Ильи произносил имя Кипа. Почти звучало как keep.       Я стараюсь, подумал Скотт. Я пытаюсь его сохранить.       Как оказалось, старался он недостаточно.       Декабрь 2013       Спасибо Нью-Йорк: он от меня ушёл       Три часа спустя       Горячая штучка Бостон: Что? У меня была игра. Я не видел сообщение. Что случилось?       Двадцать минут спустя       Горячая штучка Бостон: Вы уже помирились? Занимаетесь жарким сексом, и ты не можешь ответить?       Пятнадцать минут спустя       Горячая штучка Бостон: Бостон Нью-Йорку, что за хуйня?!       Пропущенный звонок от Горячая штучка Бостон.       Горячая штучка Бостон: Окей. Надеюсь, ты спишь, блять.       Час спустя       Пропущенный звонок от Горячая штучка Бостон.       Горячая штучка Бостон: Одно слово. Что-нибудь.       Полчаса спустя       Пропущенный звонок от Горячая штучка Бостон.       Горячая штучка Бостон: К чёрту.       Это похмелье было намного, намного хуже, чем в ноябре. Пробуждение не предвещало ничего хорошего, а Скотт даже не так уж много выпил. Он допил два их недопитых бокала, а после свернулся на кровати калачиком, всё ещё не до конца сняв смокинг, и впервые во взрослой жизни расплакался.       Всё болело. Мир был слишком медленный.       А ещё что-то, не переставая, жужжало. Ушла долгая минута, прежде чем Скотт осознал, что это домофон. Доставка? Кип? Пульс подскочил, но затем он вспомнил, что Кипу не нужно было звонить в домофон. У него были ключи, коды и всё, что нужно, чтобы беспрепятственно передвигаться по миру Скотта.       Домофон продолжал звонить, так что он неохотно встал и подошёл к лифту, чтобы проверить, кто там.       Экран заполнил раздражённый русский.       Какого хуя? Скотт нажал кнопку. Когда на парковке открылись двери лифта, на лице в пикселях отразилось облегчение. О. Дерьмо. Не раздражённый. Напуганный. Что Скотт натворил прошлой ночью в убитом горем тумане?       Он остался на месте, неуверенный, что делать. Двери открылись, и Илья зашёл в квартиру, лихорадочно рыская взглядом, пока не остановился на его лице. А затем вдруг Скотт оказался у него в руках и тут же обнял парня в ответ; объятия – всё, чего ему хотелось, даже если он совершенно не понимал, что происходит.       - Ты напугал меня, - сказал Илья.       - Прости, - на автомате ответил он, зарываясь лицом ему в шею. – Не обязательно было ехать сюда.       - Ты не отвечал. Всю ночь ты не отвечал. Ты всегда отвечаешь.       Ох. Чёрт.       - Я оставил телефон на кухне. Я не… прости. Я не хотел тебя беспокоить.       - Всё в порядке, - сказал Илья всё ещё натянутым голосом. – Что случилось?       Они вдвоём рухнули на диван, пока Скотт пересказывал события вечера. Неловкость гала-вечера, добрые наставления Елены, обсуждение дня рождения Кипа и как тот ушёл после.       - Я не могу вот так просто заявиться в гей-бар, - продолжал он. – Не могу.       - Знаю, - сказал Илья, взгляд его всё не смещался с лица Скотта, словно тот мог испариться. – Но и он не может оставаться здесь вечно. Так что.       - Так что, - тяжело сказал он. – Мне вообще не стоило приглашать его на свидание. Сразу было понятно, что всё закончится так.       - О, ты тоже теперь русский? – фыркнул парень. – Вы были счастливы.       - Его стараниями. Я знал, он хотел, чтобы я был более нормальным. Встретился с его отцом, с его друзьями. Был настоящим парнем. А я понятия не имею, как им быть, даже если бы мог.       - Да нет, - тихо сказал парень, - знаешь. Ты имеешь понятие.       - Илья.       - Скотт, - напряжённо улыбнулся он. – Ты это знаешь. Может, мы не называем друг друга такими словами, но ты делаешь всё то же самое.       Потянувшись, мужчина заключил его в свои объятия.       - Думаю, я его люблю.       - Да, наверняка, - сказал Илья, ёрзая, пока они оба не устроились поудобнее. – Его, кажется, очень легко полюбить. Так что. Ты пойдёшь на день рождения и вернёшь его.       Скотт закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этой мысли.       - Его друзья. Этот бар. Я не… не могу.       - Я пойду с тобой. Это моя работа, думаю. Тванк для эмоциональной поддержки.       Слова прозвучали невероятно странно, слетая с его языка.       - А если до твоей родины дойдут слухи, что ты ходил в гей-бар?       Илья вздохнул.       - Мой друг выбрал это место и не сказал, насколько оно гейское. Я понятия не имел! Ужасно. Я не планирую засовывать язык тебе в глотку. Думаю, Кипу это тоже не понравится.       Он пожал плечами, движение передалось Скотту по всему телу.       - Когда мы разговаривали тем утром, а ты спал как убитый, Кип сказал мне очень много вещей. Приятных вещей. Возможно, я ему немного задолжал.       - Он помог тебе с другим парнем?       - Да, - признал Илья. – Он помог мне написать сообщение. Что-то нормальное и не сильно эмоциональное, но всё равно что-то. Теперь мы снова переписываемся. Осторожно, но немного.       - Вечеринка 28-го. У тебя будет игра?       - Нет. Всё в порядке. У нас хорошее расписание, потому что у нас игра 23-го. Ничего почти неделю после.       - У меня игра 26-го, но она домашняя.       - Мм, хорошо. Я приеду 23-го после игры. Останусь.       Они пробудут вместе долго. Дольше, чем раньше. И это может закончиться полным нервным срывом Скотта. Тем не менее, ему стало немного легче от одной только мысли об этом.       - Да, хороший план, - сказал он.       - Отличный план. У меня все планы отличные.       И, может, это было правдой. Они провели вместе неделю. Скотт написал Кипу лишь раз после той ночи, чтобы снова извиниться, и тот ответил, что ему нужно время, поэтому он оставил его в покое. С совсем небольшим чувством вины он позволил Илье выебать себя до ноющих мышц. Они смотрели много фильмов, включая всю трилогию «Властелина колец» на Рождество, когда Илья признался, что никогда её раньше не видел.       - Они должны потрахаться, - заявил тот, пока Сэм страстно защищал Фродо от Голлума и при последующей драке. – Почему они не ебутся?       - Боже, позволь поведать тебе о том, что такое квирбейтинг, - сказал Скотт. – Это дикость.       Так что Кип словно немного был с ними. Где-то на полях страницы.       Илья пришёл на игру Скотта. Его, сидевшего в футболке «Рейдеров» с противной ухмылочкой, показали на джамботроне. Когда толпа отважно освистала его, он откинул голову назад и засмеялся, а затем подбросил кусочек попкорна в воздух и словил его зубами. Скотт забил дважды и был практически уверен, что Илья громко освистывал его оба раза, хоть и понимал, что не смог бы услышать конкретно его сквозь рёв толпы.       - Вау, - Картер хлопнул его по плечу, - твой хейтер настолько тебя ненавидит, что заявился на игру в свой выходной, чтобы тебя обосрать. Мне нравится.       - Он такой козёл, - нежно сказал Скотт.       - Чёртов глупый пацан, - Грег закатил глаза. – Он ест гирос? Я бы сейчас убил за один. За мой счёт, если после игры мы ещё будем стоять на ногах.       Илья съел два гироса и едва не облился соусом дзадзики, пока расспрашивал Эрика о его арт-дилере, которую Илья по фотке с Instagram назвал «пиздец горячей» и которая, как сказал вратарь, «знала слишком много об эстетике, чтобы довольствоваться твоим уродливым лицом».       - Он остаётся с тобой на Рождество или типа того? – прошептал Картер, пока Илья заставлял обычно тихого Эрика быть всё громче.       - Ага, - признался Скотт.       - Подожди, - нахмурился тот. – Так последние несколько лет, когда ты позволял мне думать, что у тебя горячая ночка, ты просто тусовался с Розановым? Серьёзно?       - У него здесь никого нет, - в защиту сказал он, в ушах у него звенели тревожные колокольчики. Блять. Блять. Блять.       - О, да, - Картер покачал головой. – Скотт, мужик, ты мог просто привести его к нам. Ноль причин оставаться одним.       Вау. Скотт был полным отстоем. У него были самые лучшие на свете друзья, а он предполагал о них ужасные вещи.       - Спасибо, правда. Но там и без того всё напряжно, честно говоря. Иногда лучше притвориться, что некоторые вещи не происходят.       Последовавшая жалость была невыносима, но он, по крайней мере, сказал правду. Не очередную ложь. Просто небольшое приукрашивание.       - Понимаю. Но типа… Хоть выпьем на сочельник в следующем году или вроде того. Если только Розанов к тому времени не упадёт лицом в чьи-то сиськи, из которых не сможет выбраться.       Скотт посмеялся.       - Да, всегда есть такая вероятность.       У Холландера, в конце концов, действительно были впечатляющие грудные мышцы, даже если тот не одевался так, чтобы постоянно ими хвастаться, в отличие от некоторых двадцатидвухлеток за этим столом, которых Скотт мог назвать по имени.       28-ое пришло слишком быстро. Скотт сидел на краю кровати и смотрел на комод. Надев одежду, он признает, что это произойдёт. Что они собираются это сделать.       Ради Кипа. Потому что даже если Кипу это не понравится, даже если он скажет «нет» и попросит его свалить к чертям собачьим, Скотт, по крайней мере, будет знать, что пытался ради него.       Собирался попытаться.       Давление между лопаток заставило его подпрыгнуть.       - Это всего одна ночь. Одно место, - твёрдо сказал Илья. – Один бар. Я нашёл его в сети, он даже не такой уж гейский. Просто небольшой флаг на окне. Во многих местах такой есть. И он сегодня закрыт на особое мероприятие. Не будет кучи незнакомцев.       - Я не могу их подвести, - сказал Скотт. Не было каких-то чётких «их». Под «ними» имелись в виду его родители, благотворительный фонд, его команда, фанаты. Целый мир, который, он знал, лежит у него на плечах без возможности опустить. Кроме как здесь. В самом приватном месте, известном ему.       - Ты подведёшь, - ответил Илья.       - Иди нахуй, в каком смысле? – огрызнулся Скотт.       - Ты человек, а не фантазия. Человек всегда будет человеком, и в конце концов что-то перестанет быть фантазией, - тот пожал плечами. – Давай. Одежда. Джинсы, может. Рубашка.       Илья выбрал ему наряд, и мужчина на автомате его надел. Парень запихнул его в лифт, на уши уже была натянута шапка, а шарф Скотта обёрнут вокруг шеи. Пока они спускались, в Скотта полетела его зимняя одежда. Внизу их ожидала машина с затонированными окнами. Они плавно ехали по улицам и прибыли в то, что, и действительно, выглядело обычным баром.       Сквозь окно Скотт видел Кипа. Тот был окружён людьми. Целой толпой.       - Ебать, - выдохнул Илья, а после сильно встряхнул себя. – Сейчас. Мы идём.       - Я не могу, - пробормотал Скотт.       - Ты напрашиваешься на удар, блять. Я тебе нос разобью. Прямо здесь. Хочешь?       Немного. По крайней мере с этим ощущением Скотт знал, что делать. Он покачал головой. Сделал шаг вперёд, потом ещё один. Затем остановился.       - Всё мне делать, - мрачно пробормотал Илья, сжал в кулак переднюю часть его куртки и просто потащил его за собой, распахивая дверь.       - Простите, сегодня частное мероприятие, - сказал молодой худощавый парень, когда они зашли в бар. Место было залито розоватым освещением, с большими экранами, на данный момент выключенными. Толпа двадцатилеток собралась вокруг Кипа, поднимая бокалы.       - Кайл, - предположил Скотт по описаниям Кипа.       - Он в списке, - твёрдо сказал Илья. – Я незваный гость. Друг Кип! С днём рождения!       Кип резко поднял голову и заметил их. Его губы шокировано распахнулись. Илья выпустил из хватки куртку, но парню больше и не нужно было его тащить.       Скотт уже зашёл внутрь и осознал, где именно должен находиться. Его притянуло к Кипу, друзья которого наблюдали за ним с плохо скрываемым весельем. Елена одобрительно кивнула ему.       - Хей, - сказал Скотт. – Прости, мы опоздали.       - Всё в порядке, - мягко ответил Кип, моргая десяток раз, а после повернулся к друзьям. – Эм, все, это мой друг Скотт.       - Да, мы знаем, - сказал парень, который, должно быть, был Шоном. – Ты всё время заставляешь нас смотреть его игры, он уже вроде как стал узнаваемым.       - Скотт, это все. О! А это Розанов.       Илья появился по другую сторону Кипа, каким-то образом уже держа напиток.       - Привет, друзья Кипа. Этот напиток похож на карамельную тросточку. Почему?       - Creme de menthe, - подсказал Кайл. – Он сезонный.       - Это яд, - заявил Розанов и сделал большой глоток. – Но неплохой яд. Кто есть кто?       Он очаровал их за пять минут, отвлёк ещё через две. Кип дёрнул головой, и Скотт последовал за ним к бару, где они были не в пределах слышимости. Потянувшись за барную стойку с заметной привычностью, парень достал аппарат для разлива газировки и наполнил два бокала.       - Ты пришёл, - нейтрально сказал он.       - Да, - ответил Скотт. – Слушай, я знаю, этого недостаточно. Что я не… не могу дать достаточно с такими обстоятельствами.       - Думаю, только мне решать, что для меня достаточно, - сказал Кип и посмотрел на него из-под ресниц. Задумчиво. – Меня приняли на полную стипендию.       - Правда? – с гордостью спросил он. – Дорогой, это замечательно. Ты этого заслуживаешь.       - В Принстон, - сказал парень. – Я собираюсь переехать туда. Знаю, это не очень далеко, но и не то что бы прямо по соседству.       - Для тебя я смогу справиться с Нью-Джерси, - ответил Скотт. – Но я буду жаловаться.       - Смешно, - фыркнул Кип. – Но слушай. Я думаю, сейчас для нас это имеет смысл. Я буду видеться с тобой, приезжая домой на выходные и каникулы. Мы будем общаться. У меня своя жизнь. У тебя – своя. И к тому времени, когда я получу степень, может, ты будешь готов.       Годы. Много лет. Но Кип готов был попробовать. Подождать его, по-своему.       - А другие люди? – спросил Скотт. – Ты будешь…       - Да, - ответил Кип с болезненной улыбкой. – И ты тоже. Не думаю, что к нам можно будет применить слова «без обязательств», но что-то вроде того. До тех пор, пока не будем на одной странице. Хорошо?       Скотт хотел не этого, но в то же время такое соглашение было в миллион раз лучше, чем всё, что он себе представлял. Парень на полставки и на полную – придурок, который, очевидно, сейчас объяснял, что такое игра высоко поднятой клюшкой, толпе людей, никогда не интересовавшейся хоккеем до того, как их к этому принудил Кип.       Обещание будущего.       - Хорошо, - согласился Скотт. – Давай попробуем.       Они не поцеловались, но он рискнул взять руку Кипа в свою, переплетая пальцы.       - У тебя есть и «Кип» выражение лица, - сказал тот, словно это было для него открытием.       - Это не просто «Кип» выражение лица, - ответил Скотт. – Так я выгляжу, когда кого-то люблю.       Его даже не напугала растянувшаяся секунда тишины. Он преодолел страх. И теперь наблюдал за глазами Кипа – как они смягчились, пока хватка руки стала сильнее.       - Я тоже тебя люблю.       Они держались друг за друга, с твёрдой землёй под ногами и смехом Ильи, обернувшимся вокруг них.       Январь 2014       Горячая штучка Бостон: Удачи проиграть. Я скоро уезжаю.       Спасибо Нью-Йорк: Тебе тоже удачи. Слышал, у тебя есть травмы.       Горячая штучка Бостон: Не напоминай мне. Когда ты едешь?       Спасибо Нью-Йорк: В последнюю минуту. Я приеду за два дня до первой игры. Мы друзья в Сочи?       Горячая штучка Бостон: Ты не знаешь моего имени.       Спасибо Нью-Йорк: Замётано.       Горячая штучка Бостон: Что это, блять, значит?