Самая горячая холодная война

      Август 2011       Спасибо Нью-Йорк: Вернулся?       Три дня спустя       Горячая штучка Бостон: Теперь вернулся.       Спасибо Нью-Йорк: Хорошо провёл лето?       Горячая штучка Бостон: А ты?       Спасибо Нью-Йорк: Уделил время спортзалу.       Горячая штучка Бостон: Занимался аквааэробикой?       Спасибо Нью-Йорк: Каким образом ты учишь английский? Рандомно тыкая на темы?       Горячая штучка Бостон: Я читал о пожилых людях ради тебя.       Спасибо Нью-Йорк: Я собирался сказать, что буду в Бостоне на выходных по делам бренда, но к чёрту, сниму номер в отеле.       Горячая штучка Бостон: выбери какой-нибудь красивый, и я, может быть, приду посмотреть       Спасибо Нью-Йорк: Ты настолько не хочешь делиться снеками, да? Я готовил тебе целые блюда.       Горячая штучка Бостон: Я хочу обслуживание номеров.       Спасибо Нью-Йорк: ты сущий кошмар       Горячая штучка Бостон: 😘       У Скотта не было абсолютно никакой необходимости тратить кучу денег на номер в отеле ради двух ночей. Особенно с учётом, что одна из этих ночей будет всего лишь быстрым принятием душа после позднего прибытия и незамедлительным сном. И всё же, зайдя в номер, он совершенно не пожалел, что потратился. Во время своих путешествий он редко привередничал, больше фокусируясь на том, чтобы найти место, из которого сможет незаметно сходить в подходящий клуб и найти себе столь недостающую компанию. Этим он обычно занимался летом между своими обязанностями перед командой, личным маркетингом и сбором средств на школьные стипендии.       Но в этот раз он никуда не летал. Все потенциальные места показались ему не особо привлекательными. Не то что бы его встречи с Розановым стали достаточно регулярными, чтобы заменить других, но после Рождества им удалось провести ещё три ночи вместе: две, когда они играли против друг друга, и одну, когда Розанов был в Нью-Йорке, устроив себе экстремальный марафон по клубам с другими идиотами-новичками. Он отделился от группы в 3 часа ночи, и Скотт впустил его, несмотря на необходимость здорового сна.       Трёх раз было недостаточно, чтобы стереть желание съездить заграницу. Или не должно было быть, но мысль о поисках какого-то случайного парня не вызывала у него обычного чувства предвкушения и страха. Наоборот, утомляла.       Наверно, поэтому он и выбрал изумрудный люкс, который не был пентхаусом, но мог похвастаться потрясающими видами и небольшим, полностью укомплектованным баром. В ванной комнате находилась ванна, в которую Скотт даже смог бы влезть. Дальше осматриваться он не стал, падая на кровать лицом вниз, измученный поездкой.       Спустя полчаса он открыл приложение с подкастами и, одновременно считая дыхание, послушал, как три брата дают ужасные советы. А затем занялся йогой.       Потом он глянул на время и сделал то, что, вероятно, если быть честным с самим собой, собирался сделать с самого начала.       Спасибо Нью-Йорк: Спишь?       Горячая штучка Бостон: Сейчас 10. Все, кроме тебя, не спят.       Спасибо Нью-Йорк: Я, очевидно, не сплю.       Горячая штучка Бостон: И?       Спасибо Нью-Йорк: Ты хочешь быть маленьким засранцем или хочешь потрахаться?       Горячая штучка Бостон: Да       Спасибо Нью-Йорк: 1502       Вероятно, у Розанова не было веских причин быть замеченным в отеле собственного города, но пройти мимо стойки регистрации и прошмыгнуть в номер не могло быть настолько уж рискованно. Даже если кто его и увидит, то не станет соотносить с тем, что недавно тут зарегистрировался Скотт.       Он поморщился и потёр лицо. Это был глупый риск. Им стоило придумать что-то получше. Теперь уже не только ради Скотта, но и ради Розанова. Карьера парня была настолько свежей, что ещё не обсохла краска. Любой намёк на что-то подобное мог запятнать его на долгое время.       Будучи на грани самой настоящей панической атаки, Скотт услышал стук в дверь. Прошло всего десять минут. Он проверил глазок и увидел Розанова. Вообще-то, даже слишком много его. Стоило двери распахнуться, тот проскользнул внутрь с широкой ухмылкой.       - Чёрт, ты где забыл остальную одежду? – спросил Скотт, прежде чем смог себя остановить. Дверь захлопнулась, тревоги позабылись.       - Тебе нравится? – посмеялся Илья. – Ну и лицо. На улице пиздец жара. Хочешь, чтобы я ходил в спортивках?       Проймы его майки были настолько низкими, что Скотт мог видеть проблески подтянутого живота по бокам. Шорты, вероятно, были нормальной длины, но то ли Илья подвернул пояс, то ли его ноги были настолько нелепо длинными, что они казались короче. У него даже носки были короткими, не достигая щиколоток и едва выглядывая поверх модных низких кроссовок.       - Как ты так быстро сюда добрался?       - Мы вопросы спрашиваем или ебёмся? – спросил Илья.       - А почему нельзя и то, и другое? – возразил Скотт, но уже тянул к нему руки.       - Ты взял очень хороший номер. Не пентхаус, - заметил парень, позволяя ему обернуть руки вокруг своей талии. – Я недостаточно хорошая содержанка для верхнего этажа?       - Каждый раз, когда ты говоришь это слово, мне становится всё труднее возбудиться, - предупредил Скотт, даже пока потакал своим желаниям, проводя руками под бесполезной майкой. Изгибы мышц под ладонями пробуждали в нём дремлющие желания.       Глаза Ильи опустились между ними туда, где боксеры Скотта не справлялись с задачей скрыть стояк.       - Да. Очень тяжело, вижу. Думаю, я могу сказать ещё раз пять-шесть, прежде чем это станет проблемой.       - Заткнись, у меня давно не было.       - Мм, грустно тебе. Русские женщины очень по мне скучали.       - А мужчины?       Илья ненадолго замер под его ладонями.       - Больше нет. Я доверял одному мужчине там, старому другу, теперь его нет.       Дерьмо. Скотту, наверно, стоило загуглить об этом. Обстояли ли дела там так же, как здесь, или хуже? Судя по словам Ильи, немного хуже.       - Что ж, добро пожаловать обратно в старые добрые США. Хочешь в честь этого отсосать?       Фырканье, почти похожее на смех, вновь расслабило его, и Илья наклонил голову в сторону кровати.       - Почему бы тебе не отсосать мой член?       - Ты принёс презервативы?       Каким-то образом из этих крошечных шорт был вытянут золотой квадрат.       - Хорошо. Я тоже. Где, чёрт возьми, остальные твои вещи?       - Тут глубокие карманы. Думаю, тебе просто очень нравится вот это, - он провёл руками по своим бёдрам, падая на кровать раскинув ноги.       - Мне очень нравится, - сказал Скотт. – А вот над ртом можно было бы поработать.       - Тебе и мой рот нравится, - Илья вытянул руки над головой, его майка задралась, обнажив полоску подтянутого живота. – Злись там, Хантер, или подойди сюда, и я сделаю тебя очень счастливым.       - Скотт, - поправил он.       - Папочка, - сказал парень и тут же скривился. – Фу. Нет. Это мне не нравится. В порно звучит лучше.       - Сам виноват, - Скотт попытался не думать о том, как это слово отозвалось в его голове. Плохо и хорошо одновременно, ужасный коктейль, который ему совсем не нужно было пить. Он придвинулся, вставая между расставленных ног, глядя на мужчину в своей временной кровати.       Илья ответил ему откровенным взглядом, явно не против подождать, пока Скотт соберётся с силами.       Он наклонился, положив руки по обе стороны талии парня.       - Хочешь, чтобы я тебе отсосал?       - Да.       Скотт смотрел ему в глаза и ждал. Глаза Ильи прищурились. Ноздри раздулись. Каждый его изгиб кричал о раздражении до глубины души. Прекрасно. Скотт готов был заниматься этим весь день.       - Отсоси мне, пожалуйста, Скотт.       - Дошло до тебя, паршивец, - сказал он и сократил дистанцию, чтобы его поцеловать.       На дворе стояла ночь, единственными источниками света являлись лампа на прикроватном столике, которую он включил, когда бросил попытки уснуть, и яркое свечение из открытой двери ванной. Илья был соткан из углов и теней. Скотта не пришлось долго уговаривать, прежде чем он осел на пол около кровати.       Рядом с ним упала подушка. Илья едва ли двигался, но Скотт был уверен, что не хватал её сам. Он поцеловал внутреннюю сторону бедра парня, пока подкладывал подушку под колени.       - Спасибо, - пробормотал он и спустил бесполезные, крошечные шорты. Что-то глухо ударилось о пол, так что, по-видимому, Илья действительно вместил в них телефон.       На нём не было нижнего белья. Скотт застонал и ещё раз поцеловал удивительно мягкую кожу внутренней стороны бедра.       - Тебе такое нравится? – спросил парень, подперев голову рукой, чтобы посмотреть на него.       - Ты, блять, опасен для общества, - сказал мужчина, схватив презерватив. – Что бы ты делал, если пришлось сесть?       - Они достаточно длинные, чтобы всё спрятать, - усмехнулся он. – Ты просто озабоченный.       У Скотта, надевавшего на Илью презерватив, закончились поддёвки. Он наполнил свой рот чем-то гораздо лучше.       Как он обходился без этого месяцами? Следующим летом он полетит в путешествие. Было просто нелепо отказывать себе в столь простом удовольствии. С тяжёлыми от наслаждения веками Скотт никуда не торопился. Илья проводил рукой по его волосам. В какой-то момент тот сел, заставив его слегка сместиться, но в целом не мешая, а затем склонился над ним, поглаживая плечи и спину, хватая за грудь. Скотт и забыл, насколько парень тактилен.       - Я хочу тебя трахнуть, - сказал Илья, слегка впиваясь пальцами в его плечи, не отталкивая, но давая о себе знать.       Скотт неохотно отстранился.       - А ведь всё шло так хорошо.       - Пожалуйста, - с досадой добавил парень. – Я хочу заставить тебя кончить так сильно, что ты отключишься, пожалуйста. Хочу заставить тебя кричать так громко, что жалоба о шуме придёт с номера на пять этажей выше, пожалуйста.       - Когда ты заставлял меня кричать, кроме как от отчаяния?       - Тогда у меня есть цель, - сказал Илья.       Было трудно отрицать, что Скотт, возможно, хотел закричать, пока парень растягивал его ловкими и точными движениями, покрывая поцелуями спину. Или пока Илья проникал в него сантиметр за сантиметром, шепча восхитительные непристойности прямо в ухо. Или когда тот ускорил темп и от их совместных усилий затряслась кровать. Или когда он, дрожа, кончил после нескольких движений собственной руки и Илья что-то мягко пробормотал на русском, прежде чем последовать за ним.       Скотт не закричал, но его тело, остывая, трещало, словно двигатель гоночного автомобиля, наконец-то вернувшегося в гараж. Илья приземлился рядом с ним на матрас, слегка святясь в мягком свете. В какой-то момент майка пропала, оставив на нём лишь золотой крестик.       - Я рад, что ты был свободен сегодня и смог прийти. Никаких больших планов на выходные? – спросил Скотт.       - Нет. Я никому не говорил, когда вернусь, - ответил Илья.       - Мы начинаем через две недели. Вы тоже?       - Да. Но я вернусь раньше. Я скучаю по льду.       - Я тоже, - выдохнул Скотт. – И мне нравится побыть на нём одному несколько раз, прежде чем навалятся остальные.       - Это тоже хорошо, - сказал Илья. – Если есть возможность.       - У меня обычно есть. Никто не злится, если ты хочешь потренироваться побольше.       - Как твоя лодыжка?       Скотт на секунду задумался, а после вспомнил, что повредил её перед тем, как они виделись в последний раз несколько месяцев назад.       - Выздоровела, - сказал он. Илья помнил.       - Хорошо. Я хочу победить тебя, когда у тебя не будет оправданий для ужасной игры.       - Ты кусок дерьма, - вздохнул Скотт. – Мы не играем друг против друга до ноября, и у меня даже не было растяжения.       - Запомни, что говорил это, на тот момент, когда я запущу тебе между ног шайбу вместо кое-чего, что тебе понравилось бы больше.       - А ты знаешь, как заводить друзей. Хочешь принять душ перед сном или как?       - Ты хочешь, чтобы я остался?       Скотт уставился на него и, к своему удивлению, обнаружил, что вопрос искренний. Кроме той ужасной ночи после клуба, когда Илье пришлось, пошатываясь, возвращаться в отель, пока его пропажу не обнаружили пьяные спутники, они всегда оставались друг у друга на ночь. Хотя ночь после клуба была их последним разом.       - А почему не должен? – недоумённо спросил Скотт.       - Ты не собирался меня звать, и у тебя встреча, - резонно ответил Илья. – Тебе же рано вставать, да?       - Ну, да, я не смогу поспать с тобой подольше, но номер вполне приличный. Посидишь, закажешь обслуживание номеров. Я вернусь после обеда. Или ты можешь уйти.       - Если я уйду с утра, люди начнут спрашивать, зачем я здесь был, - подметил парень.       Что было правдой. Дерьмо. Скотт со стоном сел.       - Бля. Я не собирался тебя здесь запирать, прости.       - Ты не запирал. Я могу уйти сейчас, уже поздно, работник читал книгу за стойкой. Никто не заметит.       Он мог бы просто его отпустить. Пусть уходит. Но мысли бежали вперёд паровоза. Изначально в планах было, чтобы Илья пришёл завтра вечером, когда у них будет время. А не торопливый секс и быстрое прощание. И оставить его в комнате на две ночи подряд было бы искушением судьбы. Кто-нибудь мог заметить. Если обе ночи будет работать тот же работник.       Если…       Блять. Скотт обязан был пойти позавтракать со своим агентом. Довольно рано. Идея того, что Илья будет здесь по возращении, звучала слишком соблазнительно. Как жаль, что он не мог просто взять его с собой, как буйный багаж. Хей, Тодд, смотри, что я нашёл.       Кроме как. Стоп.       - Что это за лицо? – Илья продолжал лежать, но теперь смотрел на него настороженно. – Ты выглядишь так, будто тебе больно от мыслей.       - Иногда да, - признался Скотт. – Слушай, кто твой агент?       - А что? – нахмурился парень. – Какое это…       - Он хороший? Нравится тебе?       - Кому-то может нравиться агент? – спросил Илья с кривой улыбкой. – Думаю, они нужны не для того, чтобы нравиться, а чтобы заработать денег.       - Мне мой нравится, - сказал Скотт. – И он устроил мне сделку с «Under Armour».       - Знаю, у тебя столько одежды с этим логотипом, что ты мог бы просто уже сделать себе тату.       - Если бы они думали, что смогут уговорить меня на это, то уже бы сделали это, - фыркнул он. – Но я серьёзно. У тебя нормальный агент?       - Что значит «нормальный»? Я делаю несколько фотографий, даю несколько ответов. У меня появляются деньги.       - У тебя должно быть дохрена денег. Ты востребован.       - Хочешь продать меня?       В голове у Скотта начала формироваться идея. Немного сумасшедшая. Определённо перебор. В ней присутствовало примерно три сотни упущений, но она была осуществима, подумал он. Правдоподобна.       - Я работаю со своим уже несколько лет, - сказал Скотт. – Тодд Уиллер. Он никогда не делал ничего подозрительного с моими деньгами, а я слышал достаточно страшилок, чтобы знать, что так не у всех.       - Подозрительного.       - Некоторые воруют или лгут. Ну, знаешь.       Илья приподнялся на локтях.       - Как это можно узнать?       - Иногда их ловит бухгалтер, наверно, но я всегда сам слежу за своими деньгами. Это нелегко, но абсолютно того стоит. Смотрю за тем, чтобы цифра в контракте, который я подписал, совпала с тем, что упадёт на мой банковский счет.       - Мне сказали довериться, - сказал парень с долей скептицизма.       - Твой агент переводит контракты на русский? – спросил Скотт, от собственной нелепой гипотетической ситуации в нём вспыхнула искра беспокойства.       - Мой агент русский. Нет нужды в переводчике, - пожал плечами Илья.       - Но контракты на английском.       - И? Я могу читать на английском, - в его взгляде мелькнула злость, словно Скотт сомневался в его знаниях несмотря на то, что Илья сам часто выражал непонимание.       - Да, я тоже, но они пишут очень сложным языком даже для меня, а я носитель. Я каждый раз разбираю их со своим адвокатом.       - Что ты хочешь сказать? – потребовал парень. – Что я ничего не знаю? Что у меня проблемы?       - Нет, - ответил он. – Я собирался предложить кое-что глупое, но теперь думаю, что это может быть практично. Слушай, если мы продолжим этим заниматься, нам нужна защита понадёжнее. Мы уже проёбываемся время от времени.       - Ты проёбываешься, - непокорно сказал Илья.       - Да, и ты показываешься на мои проёбы, - Скотт даже не стал раздражаться. Он был слишком сконцентрирован. – У нас уже положено начало. Люди видели нас во время мероприятия. Они знают, что ты ходил выпить с нами после первой игры. Что мы вместе играли в покер в Вегасе. Ты сам сказал, у меня репутация человека, помогающего новичкам.       - Я больше не новичок.       Но он хотя бы захватил внимание Ильи. Тот сел прямо, больше не изображая безразличие.       - Один сезон не научит тебя всему, что нужно знать. Но если бы мы были друзьями? Это не что-то необычное, многие парни имеют друзей в других командах. Я в том числе. Людей обменивают, ты знакомишься на мероприятиях. Иногда встречаешься выпить. Ты уже на моём уровне по таланту, никто не удивится, если я возьму тебя под своё крыло, а потом это превратится в дружбу.       Снова появился расчётливый взгляд. Глаза Ильи метались из стороны в сторону.       - Друзья не устраивают ночёвки в гостиничных номерах с одной кроватью.       - Да, нам всё ещё нужно будет быть осторожными. Но только подумай. Я помогу тебе найти нового представителя. У нас будет один агент. Ты из этого получишь сделки получше, а у нас будет история для прикрытия, если нас увидят. Мы сможем вместе обедать, и люди не будут первым же делом предполагать, что мы трахаемся, если кто-нибудь сделает фотку и выложит её в соцсети.       - Это сумасшествие, - сказал парень, уставившись на него. – А если мы перестанем ебаться?       - Тогда позволим дружбе угаснуть. Такое случается. Мы не звёзды реалити-шоу, нам необязательно иметь какую-то драматичную историю.       - Над нами будут издеваться, когда мы будем играть друг против друга.       - Ты собираешься меня щадить?       - Я лучше отрежу себе член, - тут же ответил Илья.       - Да, у меня так же. Ты всё ещё продолжишь пороть чушь, словно родился для этого, а я всё равно буду стараться пройти сквозь, словно ты – вращающаяся дверь, - пожал плечами Скотт. – Друзья могут быть соперниками.       - Никто в это не поверит. Хороший парень Хантер и я, - нахмурился русский.       - Почему нет? Они подумают, что я хорошо влияю на тебя, а ты – на меня. Все вечно говорят, что мне нужно расслабиться. У тебя появится миллион возможностей для подколок вроде того, что даже у тебя не получается меня расслабить.       - Но у меня получается, - напомнили ему, снова одарив хитрой улыбкой.       - Ну, да. Это останется между нами.       - Этого достаточно, - решил Илья. – А если мне не понравится твой агент? И я захочу остаться со своим?       - Тогда ты просто бесплатно позавтракаешь, - пожал плечами Скотт. – Если хочешь.       - Ты хочешь заняться этим завтра? – послышался недоверчивый вопрос.       - Чем раньше, тем лучше. Как только начнётся сезон, мы будем слишком заняты, чтобы заниматься этой шпионской чушью.       - Сам ты чушь, - заявил Илья. – Я иду в душ.       Скотт отпустил его, понимая, что это явно не было приглашением. Он всё равно написал Тодду.       СХ: У меня есть потенциальный новый клиент для тебя. Восходящая звезда. Он раздумывает, стоит ли менять агента, могу я привести его с собой на завтрак?       ТУ: Почему бы и нет, чёрт возьми? Завтрак всё равно за счёт агентства. Могу я узнать имя?       СХ: Он пугливый, я над этим работаю.       Илья вернулся в комнату голым и мокрым. На этот раз это не казалось попыткой привлечь внимание Скотта, а скорее как будто он закончил думать и готов был к разговору, вне зависимости от своего состояния. Он стоял у изножья кровати, скрестив руки на впечатляющей груди.       - Что если люди начнут говорить? Подумают, что ты из этого что-то получаешь. Мужчина постарше. Мужчина помладше. Они могут начать надумывать.       - Да, могут, - нахмурился Скотт. – Меня это тоже пугает, но в таком случае это они будут звучать как извращенцы.       - В смысле?       - Двое мужчин не могут быть друзьями? Мы работаем в одной сфере. Я даю тебе советы. Если они вдруг решат, что мы трахаемся, то людьми с грязными мыслями будут они, а не мы. Мы ничего не делаем.       - Мы много чего делаем.       - Да, это знаем я и ты, но больше никто. Это как… те змеи, которые едят собственный хвост. История кормит саму себя.       - Ты чуть не блеванул, когда мы вышли на прогулку по пустой улице, - подметил Илья.       - Да. Но завтра утром у нас будет Тодд. Кто берёт своего агента на свидание?       - У нас не свидание, - пришло в ответ.       - Именно.       Они уставились друг на друга. Илья переступил с ноги на ногу.       - А если я откажусь?       - Тогда мы вернёмся к тому, чтобы ныкаться, до тех пор, пока один из нас не запаникует настолько сильно, что мы остановимся. Вероятность того, кто именно это будет, примерно равна, - сказал Скотт, что, к сожалению, было правдой. Он видел это так же ясно, как такси, которому плевать на пешеходный переход. – Или ещё хуже.       Что имелось в виду под «хуже» не требовалось объяснений.       - Я этого не хочу, - сказал Илья. Он провёл большим пальцем по подбородку. – Паника. Я не паникую. Русские этого не делают.       - Ты паникуешь дважды в день, пока мы вместе. Просто делаешь это тихо.       - Нет, - пришло в ответ.       - Окей, ладно, ты абсолютно спокоен и собран во всём, что мы делаем, - застонал Скотт. – Хочешь за это приз? Это нас куда-то приведёт? Возьми себя в руки, блять, и подумай серьёзно.       Поморщившись, Илья, наконец, сел на кровать рядом с ним.       - Так, мы для них друзья. Для мира.       - Да. Тебе придётся мириться с унижением от того, что люди будут знать, что я тебе нравлюсь как человек, - сказал Скотт. – Справишься с этим?       Пауза была нелестной, но затем Илья застонал и плюхнулся на его колени, как на Рождество. Было легко опустить руку в знакомые впадинки его рёбер.       - Справлюсь, - сказал тот с тяжёлым вздохом. – Рядом с тобой не так уж ужасно находиться.       - Вау, - усмехнулся Скотт. – Правда? Надеюсь, эти слова выгравируют на моей могиле.       - Я схожу на завтрак с твоим агентом, - заявил Илья. – Если я передумаю, то скажу, что ты мне навязывался, и я тебе отказал.       - А я скажу, что ты был невыносимым придурком. Хорошо?       - Да, ладно.       Они какое-то время оставались в таком положении, Скотт поглаживал его по боку, пока единственным признаком жизни парня были едва заметные движения груди.       Ему хотелось бы остаться так навсегда, запечатлённым в этом моменте, когда они просто существовали. В умиротворении и спокойствии. Просто два зверёныша, находившие утешение друг в друге.       В конце концов, они улеглись под одеяло, выключив лампу. Сон был беспокойным, Скотт просыпался несколько раз и обнаруживал, что Илья всё ещё здесь – иногда тоже спавший, а иногда в его глазах виднелось отражение света из ванной. Они не разговаривали, просто ёрзали, с одной на другую меняя позы, в которых продолжали держаться друг за друга, пока не засыпали.       - Когда мы идём? – спросил Илья, когда в последнее их пробуждение в окна светило солнце.       - Скоро. У нас бронь на бранч в девять утра.       - Одежда, - сказал он. – У меня нет времени сходить до квартиры и вернуться.       Это действительно было небольшой проблемой. К счастью, они не слишком отличались по телосложению.       - Можешь надеть мою.       - Она не подойдёт, - фыркнул Илья.       - Ты выше меня, самое лучшее, на пару сантиметров. Думаю, всё будет в порядке.       Скотт имел привычку брать с собой больше нужного и, кроме того, планировал, что эти два дня потенциально будет видеться с людьми. На улице было лето, межсезонье, и его никогда не называли модником, поэтому никто и не заметит, что обыкновенные джинсы и футболка не принадлежат самому Илье. Особенно с тем учётом, что тот надел джинсы и выглядел в них гораздо лучше Скотта, чёртов ублюдок. Футболка тоже была хорошей, слишком дорогой для столь базовой вещи, лестного изумрудно-зелёного оттенка. Импульсивная покупка в каком-то бутике с завышенными ценами, куда его с собой затащил Картер.       На Илье она смотрелась гораздо лучше. Плотно облегала мышцы рук, а необработанный край горловины нежно ниспадал на ключицы, открывая вид на манившую золотую цепочку.       - Да, так нормально, - сказал Скотт, с трудом подавляя раздражение от того, насколько хорошо тот выглядел.       - Мм, следовало одеться получше, - произнёс Илья, поправляя волосы у зеркала после того, как, будучи красивым монстром, воспользовался его зубной щёткой. – Для встречи с агентом.       - Тодду плевать с высокой колокольни. Он из старомодных парней, но в другом смысле.       - Так каким мне быть? Любезным? Вежливым? – парень скривил губы.       - Он таким не будет, так что и ты не запаривайся.       На Скотте были брюки и красивая рубашка, но на фоне Ильи он выглядел тускло. В парне реально что-то было. Какая-то искра. Наверно, так ему удалось дожить до своих лет, будучи таким придурком.       - Пойдём, - Скотт поднял подбородок. – Можем выйти вместе. Будет выглядеть странно, если мы выйдем с интервалом.       Они оба с настороженностью осмотрели дверь, но Илья первым нашёл смелость и распахнул её, чуть не ударив ею Скотта по лицу.       Переступив порог, они вновь вышли в мир вместе. Лишённые шарфов, перчаток и шапок, они оказались на публике без защиты.       В вестибюле было немноголюдно. Никто не обращал на них внимания, пока они его пересекали. Когда они дошли до тротуара, Скотту стало немного легче дышать. Находиться на улице вместе, на нормальном расстоянии друг от друга, казалось менее странным.       - Нам идти всего несколько кварталов, - сказал он.       Розанов шёл с ним в ногу.       - Нам нужно говорить. Идти молча будет плохо выглядеть.       - Мне кажется, меня сейчас стошнит, - поведал Скотт настолько непринуждённо и небрежно, насколько мог.       - Чёрт, Хантер, - отреагировал Илья. – Это же твоя идея.       - Знаю. Я идиот. Зачем ты прислушиваешься к идиоту?       - Хороший вопрос, - он вскинул руки в воздух. – Но мы уже это делаем. Успокойся. Люди подумают, что я направил на тебя нож.       - С ножом был бы я, - сказал Скотт.       - Что? Почему? – потребовал Илья.       - Да ладно. Из нас двоих человеком, который может кого-то вспороть, был бы явно не ты. Ты можешь ударить кулаком, а не зарезать. Все говорят, что я слишком напряжённый. Что я могу однажды сорваться. Последнее я подслушал, в лицо мне такое не говорят.       Парень замолчал, раздумывая.       - На льду, да. Слишком много думаешь.       - Да, - сухо ответил Скотт. – Это и правда меня тормозит. Без этого мог бы стать профессионалом.       - Иногда – думать, планировать, а иногда – просто действовать. Или зациклишься на своих мыслях и не вылезешь из них.       - Спасибо, тренер, - он вздохнул. – Мне определённо стоит послушать совета от парня, который дразнит каждого монстра в лиге, просто чтобы посмотреть, что они сделают.       - Я знаю, что они сделают, - сказал Розанов. – Сделают ошибки.       - Не всегда. Я видел, как тебе табло начистили.       - Табло начистили, - повторил тот. – Это побили?       - Да.       - Почему? – раздражённо спросил он.       - Я… хах. Наверно, потому что табло – это как лицо. А на счёт «начистили» не уверен, - ответил Скотт. – Наверно, потому что оно блестит? Мне кажется, эта идиома просто плохо сохранилась.       - Ненавижу этот язык, - проворчал Розанов. – Всегда не одно, так другое.       Так они и дошли. Во время разговора Скотт старался не осматривать окружающих, словно неисправный робот. Кто-то мог узнать их и сделать фотки. Загрузить их в соцсети. Но что они скажут? Двое хоккеистов знакомы друг с другом? Да кому не плевать, серьёзно?       Тодд уже забронировал им столик внутри, хотя снаружи была чудесная погода. Несмотря на жару, Тодд был в водолазке и пиджаке. Он всегда выглядел так, словно сошёл с экранов фильмов 80-х, в которых играл роль агента по подбору талантов.       - А вот и он! – с ухмылкой сказал Тодд, а затем понял, кого именно тот привёл с собой. – Скотт. Дорогой. Ты великолепен.       - Тодд Уиллер, это Илья Розанов, - представил он, и часть страха отступила, когда в глазах агента мелькнули едва заметные символы валют. – Розанов, Тодд Уиллер.       - Здравствуйте, - сказал Илья и позволил Тодду пожать руку.       - Ты работаешь с Шапошником, - сказал тот. – Я его знаю. Мужик – уставший старый хер.       - Правда? – спросил Розанов, садясь вслед за Скоттом.       - Конечно. Как и я, но это не мешает мне делать всё возможное, чтобы мои люди получали всё самое лучшее. Посмотри на Скотта. «Under Armour», «Gilette». Может быть, какой-то чёртов магазин кофейных зёрен, если сегодня всё пройдёт хорошо.       Видимо, Розанов не был готов к такому напористому подходу. Было забавно наблюдать, как тот переключается в свой деловой режим, что немного походил на его режим для покера. Когда им подали кофе и омлеты, он стал задавать Тодду наводящие вопросы. К концу трапезы Розанов с готовностью показал агенту свой последний контракт с «CCM».       - Хорошо, ну, он неплох, - сказал тот.       - Ты думаешь, что он кошмарный, - решил он.       - Скотт, ты привёл мне не только талантливого и красивого, но ещё и умного человека? Я тебя люблю, - сказал Тодд.       - На этой неделе, - отреагировал Скотт.       - Моя любовь непостоянна, - последовало согласие. – Розанов, слушай. Можешь остаться с Шапошником. Тебе будет неплохо с ним. Он принесёт тебе неплохие деньги.       - Но ты принесёшь больше? – сухо спросил он.       - Бесконечно больше. Он не знает, что с тобой делать. Что бы тебе хотелось продавать? Что тебя привлекает?       - Машины, - ответил Розанов. – Мне нравятся быстрые.       - Машины! Легко. Быстр на льду, быстр на улицах. Американские или европейские?       - И те, и те.       - Отлично. Нравится «Ferrari»?       - Да.       - У меня есть с ними связи. Я предлагал им Скотта, но он слишком приличный для их нынешних маркетологов.       - Приличный? – голос Скотта слегка повысился. – Я играю в хоккей.       - Ты выглядишь так, словно водишь «Subaru», пацан, такова жизнь, - сказал Тодд. Чистый восторг, появившийся в глазах Розанова, стоило ему услышать «пацан», пугал.       - Минивэн, может быть, - предложил тот.       - Как грубо, - сказал Тодд, но всё же окинул Скотта оценивающим взглядом. – Да, накинуть на него кардиган, и я могу себе это представить.       - Неправда, - слабо запротестовал Скотт.       - Это неплохо. Делает тебя более востребованным. Как и Розанова, у вас просто разные рынки. Ты хочешь машины, парень, мы займёмся машинами. Для начала можем устроить сделки помельче. Играй так же, как в прошлом сезоне, это очень поможет.       - Нет, - ответил Розанов, склонившись так, словно собирался поведать секрет. – Я буду играть ещё лучше.       - Это всё, о чём я мог просить, - сказал Тодд. – Я дам тебе свой номер. Подумай над этим, и как будешь готов сменить агента, звони мне. Завтра, в следующем месяце, в следующем году, предложение не ограничено.       - Спасибо, - сказал Розанов.       Хороший мальчик.       Если бы это слетело с его губ… но оно не слетело. И не слетит. Ни здесь, ни позже в уединении номера отеля, если они решатся туда вернуться. Вероятность, что Розанов попытается зубами вырвать ему глотку, если он так его назовёт, была высока.       Скотт тогда бы мог стать героем одного из своих любимых подкастов. Весело.       Когда Тодд стал говорить, что они опаздывают на встречу, Розанов начал подниматься, чтобы уйти.       - Ты, в общем-то, можешь пойти с нами, - сказал тот. – Думаю, стоит посмотреть на реакцию, если вы оба будете работать со мной. Хороший тестовый прогон.       - Ты меня не представляешь, - нахмурился Розанов. – Как это… объяснить?       - Скотта никогда никто не сопровождает. Но знаешь, скольких людей мне иногда приходится возить вместе с некоторыми из клиентов? Я ненавижу толпы на рабочем месте, но ещё один узнаваемый парень – вполне неплохое и уместное проявление силы. Скотт, ты не против, что он посидит с нами? Это может быть образовательно.       - Конечно, - согласился Скотт, словно его это не волновало. Словно всё не шло именно по плану, но всё равно чертовски пугало – как будто он вот-вот лишится очень вкусного обеда, который только что съел, в общественном туалете. – Просто предупредим заранее, что во всём сказанном им нет моей вины.       - Да, конечно, как в тех дисклеймерах на DVDи о комментариях актёров, - кивнул Тодд. – Хорошо, тогда поехали.       Стоило им без труда забраться в огромный, взятый напрокат внедорожник, агент начал говорить о числах. Мир бизнеса и финансов не был обычным местом обитания Скотта, но он никогда не обладал роскошью ничего не знать о том, как обращаться с деньгами. Когда он начал играть профессионально, его не держали за руку родители. И хотя преподаватели и тренера всегда его ценили, никто из них не пытался заполнить эту пустоту; даже те, кого он хотел бы видеть в этой роли.       Какие бы защитные рефлексы ни были присущи людям, Скотт никогда не был из тех, кто мог бы их активировать. Он сам не был уверен почему. Он пытался быть полезным и добрым, но, должно быть, казался слишком напряжённым и гордым.       Розанов тоже не активировал в людях подобные желания, но тот, со всеми ведя себя резко, намеренно их отталкивал. Прямо сейчас, впрочем, он вёл себя немного спокойнее. Да, был бдителен и насторожен, но не дерзил. Таким он оставался на протяжении всей встречи. Тодд оказался прав: одно только присутствие Розанова в комнате невероятно взволновало людей кофейного бренда. Вся их стратегия заключалась в ударной кофеиновой дозе – Скотту будет стоить огромных трудов притвориться, что ему такое нравится.       Розанов выпил образец залпом, словно это был шот, а затем облизнул губы. Все менеджеры по продажам – которые якобы были натуралами – наблюдали за его языком так, словно хотели почувствовать его у себя во рту. Скотт мог их понять, но это всё равно было как-то отвратительно. Розанова же это, по-видимому, не беспокоило. Он встретился с каждым из них взглядом, один из уголков его губ изогнулся в понимающей ухмылке.       К тому моменту, как они ушли, Скотт уже определённо не хотел этой сделки, а Тодд разглядывал Розанова так, словно тоже был бы не прочь его съесть.       - На вкус как дерьмо, - заявил парень, стоило им оказаться в безопасности машинного салона. – Кому такое вообще нравится?       - Ты из тех парней, у которых моральные принципы на этот счёт, или тех, кто всё равно готов в это ввязаться? – спросил Тодд таким тоном, словно на вопрос был только один правильный ответ.       Скотт обычно давал неправильные.       - Да кому, блять, не плевать? – сказал Розанов. Правильный ответ. – Мне хорошо заплатят – я скажу людям, что это божья моча.       - У тебя есть мой номер, - пуская слюни, сказал Тодд. – Позвони мне.       - Может, мне потерять твой номер? – вслух задумался Скотт.       - Скотт, я люблю всех своих клиентов одинаково, - уклончиво ответил агент. – Тобой интересовались «Eddie Bauer» для рекламы свитеров. Надеюсь, тебе нравится узор «коса».       - Конечно, - вздохнул он. По крайней мере, у него не могло быть моральных принципов насчёт свитеров.       Тодд оставил их у отеля, напоследок напомнив Розанову позвонить и даже не спрашивая у того, отвезти ли его куда-то в другое место, уже весь в мыслях о своих следующих делах.       - Мне не стоит заходить, - решил Розанов, оценивая, насколько оживлённой была улица.       - Нет, - согласился Скотт. – Сегодняшний вечер тоже, скорее всего, накрылся.       - Да.       Они стояли рядом друг с другом, наблюдая за движением машин на солнце. Безумие.       - Жаль. Ты так и не попробовал обслуживание номеров.       Розанов бросил на него косой взгляд, а после пожал одним плечом.       - Нью-Йорк через шесть недель. Ты сделаешь мне панкейки, я это прощу.       - Ты худший, - заявил Скотт и попытался подавить улыбку, отчаянно пытавшуюся появиться на лице. – Договорились.       Он посмотрел, как Розанов уходит, а затем без каких-либо реальных планов вернулся в отель. Пока он поднимался на лифте, у него закралось подозрение, и уж лучше было следовать за ним, чем погружаться в водоворот из «что я, чёрт возьми, только что делал», таившегося на поверхности. Скотт не так уж хорошо знал Бостон, но знал адрес парня с адресом отеля и имел «Google Карты».       Розанов никоим образом не мог прошлой ночью добраться до отеля за десять минут. Может, он был неподалёку? Скотт рассказывал ему, в каком отеле собирается остановиться. Но это ничего не значило. Они находились в городе, на улицах было много чем заняться.       Но стоило Скотту зайти в комнату, кучка одежды у изножья кровати напомнила ему об аутфите Розанова. Подобрав жалкое подобие майки, он с лёгкостью мог представить того убивающим время в баре неподалёку, уверенного в том, что Скотт не сможет дождаться следующей ночи. Одеколон с ароматом дыма костра и пряностей всё ещё оставался на ткани, и он едва сдержался, чтобы к нему не принюхаться. Он поднял и шорты. Они определённо были слишком короткими для повседневной носки, сколько бы фигни ни помещалось в их карманах.       Существовал лишь один возможный вывод: Розанов надел вызывающий наряд и ждал звонка Скотта.       То, насколько быстро он сел и начал дрочить от этой мысли, всё ещё сжимая майку в руке, наверняка должно было быть слишком постыдным. Хорошо, что рядом не было никого, кто мог увидеть это и то, насколько быстро он кончил.       Только после мытья рук до него дошла мысль, что Розанов снова это сделал. У Скотта осталась его одежда, а тот ушёл в его вторых любимых джинсах и одной из лучших футболок. Чёрт возьми. Ему нравилась та футболка.       Октябрь 2011       Спасибо Нью-Йорк: Я дома, просто позвони в звонок, когда придёшь.       Ноябрь 2011       Спасибо Нью-Йорк: Не хочешь объяснить, почему у меня в раковине лобковые волосы?       Горячая штучка Бостон: Нет.       Спасибо Нью-Йорк: Как жаль, начинай говорить.       Горячая штучка Бостон: Тебе это нравится, сам справляйся с тем, как оно происходит.       Спасибо Нью-Йорк: Мне оно не настолько нравится. Как так получилось, что у тебя нет волос на груди и столько волос на яйцах?       Горячая штучка Бостон: У меня теперь всё зудит.       Спасибо Нью-Йорк: Хорошо. Страдай.       Горячая штучка Бостон: У меня нет еды. Приди и накорми меня.       Спасибо Нью-Йорк: Ты разве не в Ванкувере?       Горячая штучка Бостон: Да. Ужасный отель. Очень скучно. Никто не хочет никуда идти, и я один в этом номере.       Спасибо Нью-Йорк: Трагедия.       Горячая штучка Бостон: Если не собираешься меня кормить, то хотя бы помоги со скукой.       Видеозвонок от Спасибо Нью-Йорк.       Декабрь 2011       Спасибо Нью-Йорк: Я всё ещё могу приехать к тебе. Так будет справедливо.       Горячая штучка Бостон: Нет. И у тебя нормально. Как мы это делали. Ты снова испечешь липкие булочки.       Спасибо Нью-Йорк: Во-первых, я ничего не обязан печь. Во-вторых, я их не пёк, просто разогрел.       Горячая штучка Бостон: Мне нравится думать, что ты испёк их сам, как жёнушка.       Спасибо Нью-Йорк: Это сексизм.       Горячая штучка Бостон: Я извиняюсь перед женщинами. Не перед тобой.       Спасибо Нью-Йорк: Когда хочешь приехать? Я забронирую билеты.       Горячая штучка Бостон: 23-го.       Январь 2012       Горячая штучка Бостон: Что значит «table this» во время встречи?       Спасибо Нью-Йорк: Что ты не хочешь больше говорить об этом сейчас.       Горячая штучка Бостон: Хорошо. Я так и думал. Мне не нравится.       Спасибо Нью-Йорк: Тебе нравится хоть одна американская идиома?       Горячая штучка Бостон: Мне нравятся некоторые американские идиоты – достаточно, чтобы сложить пополам и ебать их, пока они не закричат.       Спасибо Нью-Йорк: Я знаю, ты в курсе, что такое идиомы. Мы раньше уже говорили о них.       Горячая штучка Бостон: Ты сосёшь в секстинге.       Февраль 2012       Спасибо Нью-Йорк: Всё, я согласовал. Ты придёшь на ночь покера.       Горячая штучка Бостон: Согласовал что? Зачем?       Спасибо Нью-Йорк: Ты два раза ходил с нами в бар, парни привыкли к твоему обществу. Я упомянул, что ты можешь быть поблизости, и Хафф сказал, что ты должен прийти.       Горячая штучка Бостон: Играть в покер. С твоими дружками.       Спасибо Нью-Йорк: Они решили, что ты забавный, а не кошмарный. Постарайся поддержать эту репутацию. Не обдуривай их, мы играем за гроши, и они воспримут всё на личный счёт.       Горячая штучка Бостон: Я не мухлюю.       Спасибо Нью-Йорк: Кто такое говорил? Но я знаю, что ты считаешь карты.       Горячая штучка Бостон: Ложь.       Было очень-очень странно прийти на вечер покера с Розановым, идущим по пятам. Все уже расселись, когда они пришли, и поприветствовали их с ленивым интересом.       - Хочешь пиво, Розанов? – спросил Грег, уже находясь около мини холодильника. – У нас есть «Bud», «Corona» и отвратительные IPA Картера, которые он покупают у подозрительных хипстеров.       - Отъебись, Хафф, - посмеялся Картер. – У меня просто есть вкус.       - Я попробую IPA, - сказал Розанов и занял пустое место слева от Эрика. Это позволило ему и Скотту сидеть рядом, но на вполне приемлемом друг от друга расстоянии. Сегодня без касаний колен.       - Человек со вкусом, - сказал Картер и хлопнул его по плечу. – Приятно повидать тебя, когда ты не пытаешься пробиться сквозь меня. У нас сегодня 5-карточный дро. Очередь Эрика выбирать.       Перед Розановым опустилось пиво, а Скотт принял свой «Bud». Если кто из них ожидал какого-нибудь более драматичного разговора, тот так и не начался. У них был лёгкий ритм: у Скотта, Картера, Грега и Эрика. Тот вид дружбы, о котором Скотт мечтал в детстве. Простое товарищество с небольшими подколами, в которых Розанов принимал участие с удивительной осторожностью.       Были и моменты, как те, когда Эрик передавал свой телефон по кругу, чтобы показать своё новое произведение искусства.       - Что за хуйня, чел, почему оно похоже на яйца? – спросил Картер.       - У тебя такие же круглые и гладкие яйца? – задал вопрос Розанов. – Это болезнь такая?       - Ничего не поделать, я божий любимчик, - пришло ему в ответ.       Грег похвастался, что его дочь получила главную роль в школьном спектакле. Это каким-то образом закончилось тем, что Розанову показывали фотки детей Грега, которые тот спокойно посмотрел и даже произнёс насчёт них несколько уместных, приятных комментариев.       Когда Картер завёл разговор о своей последней девушке, с которой он то сходился, то расходился, Эрик вновь почти начал их обычную перепалку, которую усугублял Грег, а Скотту приходилось выступать миротворцем.       - Она тебе нравится или нет? – спросил Розанов, прежде чем Эрик успел открыть рот.       - Да, конечно, нравится, - нахмурился Картер. – Я не вожусь с девушками, которые мне не нравятся.       - Так в чём проблема? Тебе она нравится, когда находится рядом, но ты не грустишь, когда её нет?       - Не совсем, - ответил тот.       - Тогда всё идеально, пока она не хочет чего-то другого.       Они все пару секунд посидели в тишине. Затем Хафф сказал:       - Чёрт, у этого парня есть мудрость. Должно быть, от всех тех девиц, которые вешаются на хоккеистов.       - Я не сплю с такими, - презрительно сказал Розанов. – Я хожу в клубы, как и все остальные. Ничего не поделаешь, что я красивее и лучше умею знакомиться с девушками, чем вы.       - Двое из нас буквально женаты, - с сдержанным раздражением сказал Эрик, но он, по крайней мере, больше не пытался начать спорить с Картером, так что всё было нормально.       - Да. Поздравляю. Хотите за это медальку? – Розанов раскрыл свои карты. – Три одного типа. Отдавайте мне свои деньги.       В общем, Скотт не был особо удивлён, когда в конце вечера Картер заявил:       - Приходи в любое время, Роз. Было весело.       - Перестань приглашать людей ко мне домой, - сказал Грег. – Но да, было приятно иметь за столом молодую кровь. Ты почти заставил Скотта расслабиться.       - Почти, - фыркнул Эрик. – Он всё равно выпил лишь одну банку пива.       - Я стою прямо рядом с вами, - напомнил им Скотт. Всем было наплевать.       - Я не могу творить чудеса, - сказал Розанов.       Затем они вернулись в квартиру Скотта, и Илья совершил чудо, заставив его кончить дважды за час. Так что это, вероятно, был самый лучший вечер покера.       После этого визита у Скотта, из всех вещей, пропала кружка. Он понятия не имел, как Илья её вынес, это глянцевое чёрное чудовище с золотым ободком было слишком большим, чтобы спрятать его даже под зимним пуховиком. На её месте осталась термокружка «Бостон Рейдер». Использованная к тому же: к ней прилип лёгкий запах кофе с сахаром, а логотип начал отслаиваться от мытья в посудомойке.       Скотт ни за что не смог бы с ней куда-то ездить, даже позволить ей быть на виду, если кто-то из парней придёт в гости. Она была изгнана в дальний ящик. Большую часть времени. Иногда. Когда это было нужно. Ему нравилось прикладывать губы к месту, куда их прикладывал Илья, и он знал, что где-то в другом штате его собственную кружку осторожно держала большая, мозолистая рука.       Июнь 2012       Спасибо Нью-Йорк: Почти. Хорошая игра.       Горячая штучка Бостон: Почти – недостаточно хорошо. Я получу его в следующем году.       Спасибо Нью-Йорк: Сначала придётся пройти через меня.       Горячая штучка Бостон: Да уж. Это самая тяжёлая часть.       Спасибо Нью-Йорк: Отъебись. Когда улетаешь?       Горячая штучка Бостон: На следующей неделе.       Спасибо Нью-Йорк: Ок, безопасного полёта. Постарайся не провоцировать никого на нападение с ножом.       Сентябрь 2012       Горячая штучка Бостон: Здесь так жарко. Это незаконно.       Спасибо Нью-Йорк: С возвращением, ты собирался сказать мне, что ты дома, или как?       Горячая штучка Бостон: Дорогой мистер Справедливость, я вернулся, чтобы обыграть Вас в хоккей и выебать до слёз. -Горячая штучка Бостон       Спасибо Нью-Йорк: Съешь мешок членов.       Горячая штучка Бостон: Мне они нравятся по штуке за раз. Особенно те из уличных киосков в Нью-Йорке. Меня от них немного тошнит, но оно того стоит.       Спасибо Нью-Йорк: Поверить не могу, что ты сравниваешь меня с уличным мясом.       Горячая штучка Бостон: Тебе это нравится. Приезжай.       Спасибо Нью-Йорк: Тебе нужно придумать фразочки получше, чтобы я всё бросил и потратил на дорогу несколько часов.       Горячая штучка Бостон: Я слижу с твоего живота очень хорошую водку.       Спасибо Нью-Йорк: Это не настолько соблазнительно, как ты думаешь.       Горячая штучка Бостон: Ради тебя я положу её в морозилку. Трахну тебя языком после того, как её выпью. Представь, как внутри будет холодно.       Спасибо Нью-Йорк: Чёрт возьми.       Декабрь 2012       Спасибо Нью-Йорк: Я вернусь 23-го в обед.       Горячая штучка Бостон: Тогда я повалю тебя на спину к трём часам.       Спасибо Нью-Йорк: А если я захочу оседлать тебя?       Горячая штучка Бостон: Хорошо, что у нас есть время и для того, и для другого.       Они устраивали это только в третий раз, но Скотт даже не стал спрашивать, хочет ли Илья, чтобы он приехал в Бостон. Просто отправил ему билеты на поезд и заказал доставку продуктов, так как и без того едва успеет вернуться вовремя из аэропорта. Осень выдалась сумасшедшей, поэтому они больше не встречались с той крайне тупой поездки Скотта, запомнившейся пропитанными водкой простынями.       Он вернулся домой, пахнущий как винокурня, потеряв ремень, который забыл вдеть в шорты и с каким-то образом оказавшимся в кармане батончиком, для расшифровки названия которого понадобилось приложение. Это оказалась халва. Он ни разу не ел её раньше, и первый укус привёл в замешательство. Рассыпчатая и сладкая, со странным послевкусием. Она оказывалась во рту с зернистым ощущением на зубах, а затем пропадала, растворяясь. Не совсем уверенный в том, нравилось ли ему, Скотт каким-то образом недоумёнными укусами съел всю пачку за час, а после залез в интернет, чтобы найти ещё.       Необычная, немного раздражающая и вызывающая привыкание. Стоило догадаться.       Если она и оказалась в рождественском списке продуктов, то только потому, что это было проявлением гостеприимства. Или вроде того.       - Снег идёт, - заявил Илья, переступив порог квартиры. – Только немного. Снежок. Это мне нравится.       - Снежок? – спросил Скотт, наблюдая, как тот скидывает обувь, опрокидывая его аккуратно расставленные кроссовки. Как куртка отправляется в шкаф на вешалку, с шапкой и перчатками в карманах.       Привычно. Легко.       - Да. Звучит как то, чем и является. Это мне нравится.       - И правда, - согласился Скотт. Он всё ещё убирал по местам покупки, остатки сухих продуктов расставлялись в кладовку. – Как поезд?       - Я подружился с маленьким прилипчивым ребёнком. Она убегала от мамы три раза и дёргала все двери, пока не открылась моя. Ванесса. Милашка. Я всё время её возвращал, она всё время приходила обратно.       - Звучит знакомо, - усмехнулся он, убирая последнюю коробку и складывая пакет в другой пакет под раковиной. Затем сосредоточил всё своё внимание на Илье, долго и медленно оценивая его. – Приветики.       - Ты в хорошем настроении. Слишком хорошем. Для меня это плохо, - решил Илья, но подошёл ближе и ответил на долгий, страстный поцелуй.       - Я просто рад быть дома. Эти две недели в дороге были отвратительными. И я соскучился по сексу.       Традиционный кусок бумаги вылез из карманов Ильи. Он неискусно сложил из него член-оригами с квадратными яйцами. Скотт повесил свой на холодильник, и Илья притворился, что крайне внимательно его изучает, когда Скотт обвил руками его талию и поцеловал шею.       - Хочешь чего-то? – спросил парень.       - Нет, - ответил он, проскользнув руками под худи и футболку к знакомому мягкому теплу кожи.       - Похоже, что всё же хочешь.       - Ты опять додумываешь.       Они потрахались на кухне. Скотт кончил на пол. Ему было плевать.       Камин горел, отбрасывая блики и тени во все стороны. Они жадно поедали сначала друг друга, а после – тайскую кухню, которую он просил доставить до вестибюля. Илье нравилось кислое, так что Скотт предугадал, что тот выжмет дольку лайма на сочную лапшу, арахис и жирные куски курицы. И что тот облизнёт оставшиеся капли с пальцев сначала небрежно, а после, заметив его взгляд, похотливо.       Парень выбрал фильм, что-то кричащее и громкое, от чего у Скотта кружилась голова. Быть с Ильёй, лежащим у него на коленях, с полным животом и пониманием, чтобы следующие несколько дней ему никуда не надо, заставляло его чувствовать счастье, как никакое другое в последние месяцы. По-другому быть и не могло.       Он надеялся, что Илья не чувствовал того же. Капризная мысль, но правдивая. Он надеялся, что Илья не живёт тоже этими крошечными, яркими промежутками времени. В жизни того в последнее время не появлялось знаков Холландера, но Скотт даже не был уверен, как они могли проявиться. Были знаки женщин – в соцсетях и иногда следы в квартире. Скотт едва ли что-то знал о загадочной Светлане, но был в курсе, что она никуда не делась.       Было несложно увидеть, как счастлив тот был, по крайней мере, на льду. Его любила команда. Он играл, как демон – даже похоже радовался победам и хмурился поражениям. Скотт тоже был счастлив больше всего во время игр, но никогда не чувствовал на льду такую же беззаботность, как Илья.       - Ты слишком много думаешь, - сказал тот.       - Ты даже моего лица не видишь, - запротестовал Скотт.       - Ты не жалуешься на сюжетные дыры, - Илья перекатился на спину, чтобы видеть его. – Ты настолько расстроился из-за поражений?       - Да, - ответил мужчина, потому что расстроился. У него был сильный старт сезона, который уже пошёл прахом. В последнее время казалось, что едва ему удавалось поймать свою игру, как та снова становилась скользкой и сбегала.       - Тебе пора уходить из профессионального спорта, - сказал Илья. – Очень грустно, но к лучшему.       - Захлопнись, блять, и смотри фильм, паршивец.       Он тяжело вздохнул. Обычно Илья прекращал шутить о его старости, когда они вот так были вместе.       Тот ткнул его в живот. Скотт схватил его палец. Илья ткнул его другой рукой.       - Тебе пять лет, что ли? – застонал он. – Прекрати.       - Нет, - Илья высвободил одну руку и снова ткнул его.       Так всё переросло в драку шлепков, затем в минет, а после фильм, который они смотрели, был забыт.       На следующее утро, сидя с панкейкам, они наблюдали, как мимо окна пролетает ещё больше снежинок. Внешний мир прямо сейчас совершенно ничем не привлекал. Но Илья сидел задумчивый, со своим расчётливым выражением на лице, пока возил вилкой по луже сиропа.       - Я кое-чего хочу, - в конце концов, сказал он.       - Ладно, - ответил Скотт. – Не хочешь уточнить? Потому что, уверен, теперь у тебя достаточно денег, чтобы побаловать самого себя.       - Тебе от этого не сбежать, - уголки его губ приподнялись, несмотря на серьёзность остального выражения лица. – В конце концов, ты купишь мне красивые вещи.       - С чего мне начинать сейчас? – спросил он, нанизывая на вилку кусочек клубники. – Ладно, ты хочешь не вещь. Связанное с сексом?       - Да, - ответил Илья. – Я хочу, чтобы ты меня выебал.       Скотт не уронил вилку. Он не подавился клубникой. Вместо этого, он очень вдумчиво прожевал, проглотил, сделал глоток кофе и только после выдавил:       - Ты уверен?       - Не знаю, понравится ли мне, но я хочу попробовать.       - Если тебе не понравится, мы остановимся, - пообещал Скотт с большей искренностью, чем обычно предпочитал показывать Илье без лишней необходимости.       - Я знаю, - закатил глаза тот. – Если я скажу «ау», ты споткнёшься о свой член, чтобы достать бинт. Всё в порядке. Я это знаю.       - Хочешь спланировать или просто позволишь этому случиться? – уточнил он. Илья пожал плечами.       - Если ждать, то мы оба будем об этом думать.       - Ничего плохого в небольшом предвкушении, - Скотт пристально посмотрел на него.       - Закончим завтрак, а потом поебёмся, - сказал он, решительно сжав челюсть.       - Хорошо, у меня есть идея.       Массажное масло было из подарочной коробки. Скотт получал их время от времени, рандомные шаблонные подарки от корпораций, а не людей. Но масло пахло хорошо, травами и зеленью. Он уложил Илью на кровать и помассировал ему плечи, следуя вниз по линии позвоночника и надавливая. Это было пародией на то, как другие люди за эти годы делали хорошо Скотту. Физиотерапевты, массажисты и один из самых красивых мужчин, с которым он когда-либо был, на острове на другом конце мира.       Илья стал податливым под его руками, линии его лица разгладились. Когда он расслабился настолько, насколько Скотт мог его расслабить, тот попросил его перевернуться и налил ещё больше масла на уже твёрдый, прекрасный член.       - Почему ты так чертовски горяч? – спросил его Скотт.       - Мм, удача и генетика, - лениво улыбнулся Илья, слегка толкаясь в кулак.       - Ничего из этого не даёт такой рельефной мускулатуры. Я знаю, что на неё ушли часы.       После того первого раза римминг присоединился к репертуару на постоянной основе. Они даже добавили немного фингеринга. Мизинчик, потирающий простату Ильи во время ленивого минета, заставил того кончить настолько сильно, что Скотта чуть не свалили с ног. Так что опуститься на колени между его ног и медленно ввести палец в яростную хватку жара не было чем-то поразительным. Другой рукой он поглаживал толстую вену на члене Ильи, теперь такую же привычную, как дорога в магазин.       - Да, - прошипел Илья, слегка качнувшись, когда Скотт нашёл нужное место и надавил.       Они никогда не включали музыку для секса. Со снегом и далёкими звуками улицы, единственными звуками, кроме их дыхания, были тихий треск камина и гул холодильника. Скотту нравилось так. Мраморная тишина их непристойной церкви.       - Я могу остановиться, когда бы ты ни захотел, - напомнил он, и Илья закинул руку на глаза.       - Заткнись и приступай, - потребовал парень.       Втиснуть второй палец оказалось намного тяжелее. Член немного увял в его руке, беспрецедентная реакция.       - Знаешь, что мне нравится в том, когда меня ебут? – спросил его Скотт.       - Кончать так сильно, что ты почти теряешь сознание на моём члене?       - Эта часть тоже неплоха, - фыркнул он. – Но мне нравится и вот это. Отдаваться. Контроль – это хорошо. Кому не нравится иметь контроль?       - Многим людям, - сказал Илья. – Иначе никто не позволил бы нам быть сверху.       - Хорошая мысль, - сказал Скотт, стараясь, чтобы голос звучал тихо и ровно, вводя пальцы до первых суставов. – Но на несколько минут, когда ты глубоко внутри, мне не нужно ни о чём волноваться. Особенно, если ты нависаешь надо мной. Я знаю, что ты меня держишь и я могу всё отпустить. Быть в моменте.       - Потому что я трахаю тебя слишком сильно, чтобы ты мог думать, - самодовольно сказал парень.       - Да, именно, - посмеялся он. – Мне это нравится. Здорово не думать несколько минут. Когда сверху я, всё по-другому. Мне это нравится, но по другим причинам. Я могу довести кого-то другого до такого же состояния, при этом чувствуя себя прекрасно.       Илья напрягся на вторых суставах. Скотт опустил другую руку на сильное бедро и вцепился в него, большим пальцем рисуя круги.       - Мне не нравится, когда я лежу, а ты делаешь со мной разное, - вздохнул Илья, убрав руку с лица. – Заставляет чувствовать себя… бесполезным.       Признание прозвучало между ними, и Скотту нужно было как-то наградить подобную честность. Он наклонился и медленно его поцеловал. Глубоко.       - В тебе много граней. Бесполезность не одна из них. Прямо сейчас ты меня возбуждаешь. Ты слушаешь меня. Ты здесь. Очень полезный.       - О, очень важно. Быть здесь, - Илья смерил его взглядом.       - Да. Для меня, - ответил Скотт. – Хочешь, чтобы я стал сентиментальным? Потому что я могу.       - Не надо, - парень поморщил нос.       - Мы ведём себя глупо, - осознал он и медленно вытащил пальцы. – У тебя всегда получается лучше сверху. Так что будь сверху.       - В первый раз? – с сомнением спросил Илья.       - Да, почему нет? Не думаю, что существует сводка правил. Мне никто её не выдавал, по крайней мере.       - У тебя и без того слишком много правил.       - Потому что у тебя их недостаточно, - ответил Скотт, вытирая руку об отброшенную футболку, прежде чем лечь рядом. – Мне нужно иметь больше правил, чтобы в среднем их было как раз.       - Это неправда, - Илья перевернулся набок, чтобы быть лицом к нему, подперев голову рукой. – Веселее иметь меньше правил.       - О, да? Весело тебе, значит?       По лицу парня прошлась тень, и Скотт пожелал взять свои слова обратно. Ему хотелось бы представить, что тому весело. Что тот был человеком, которым всё время показывал себя остальному миру. Гедонистом, который смеялся надо всем и с головой погружался в ощущения.       Прошли годы. Скотт знал, что ничто из этого не было правдой. Илья, конечно, предавался удовольствиям, но не настолько, насколько считали остальные. Он мог быть центром внимания в компаниях, но держался немного настороженно и отстранённо. За всем наблюдал. Его мозг всё время работал.       И Илья был, в глубине души, глубоко несчастен. Скотту хотелось не знать этого. Он хотел бы, чтобы они не были так близки, потому что каким-то образом совместное времяпрепровождение смягчало это чувство в них обоих.       - По полной, - сказал Илья, и прозвучало это почти убедительно.       Скотт протянул руку и обхватил его шею.       - Заметно. Иди сюда, пожалуйста.       Целоваться было легче, чем разговаривать. Он ненадолго вернулся к поглаживаниям спины и, когда Илья, наконец, приблизился достаточно, провёл руками по очень соблазнительной заднице, разминая её, словно замешивал тесто для хлеба. Спустя время Илья оказался именно там, где Скотт хотел – оседлав его талию в уже немного привычной позиции.       Вернулся тот принц на своём троне, величественный и недосягаемый, хоть и продолжал находиться в жаждущих руках Скотта весь разгорячённый.       - Я не хочу больше пальцев, - сказал Илья.       - Ладно, - ответил Скотт, рисуя узоры на его бёдрах. – Можешь просто начать, но понадобится больше смазки и придётся быть медленнее. Как ты делаешь со мной. Знаю, ты крепкий, но ты узкий, как тиски.       - Я знаю о смазке, - сказал Илья, хватая её и протягивая руку вниз, чтобы твёрдой рукой смазать член Скотта. – Я много раз это делал.       - Ты хочешь вновь изобрести колесо или тебе нужна помощь? – спросил Скотт.       - Фу. Идиомы, - пробормотал парень, словно услышал ужасное оскорбление.       - Её значение ты можешь понять из контекста.       - Я хочу ебаться, не думать.       - Да, ладно, паршивец, давай тогда, - бросил вызов Скотт.       Илья выдохнул из чистого раздражения. Или от нервов. Может, и от того, и от другого. Затем на поверхность всплыла стальная решимость, которая иногда появлялась на льду. Скотт не был уверен, что это лучшее на данный момент поведение, но попытки успокоить Илью выведут того из себя только больше.       Так что он просто ждал, пока с последним ободряющим вздохом Илья не взял его член в руку, словно рычаг переключения, направил и начал на него насаживаться. Головка члена поцеловала тугой сфинктер, и осознание, что Скотт действительно мог оказаться внутри Ильи, слегка ослепило его.       Возможно, того тоже посетила такая мысль, потому что они ненадолго встретились взглядами, и он впервые в жизни увидел лёгкий, светло-розовый румянец на щеках Ильи.       - Хей, - сказал Скотт. – Если я могу сделать это дважды в день, уверен, ты как-нибудь справишься с одним. Или ты не готов к такому вызову?       - Пошёл нахуй, - выплюнул парень.       - Практически уверен, что сейчас как раз-таки наоборот, паршивец, - усмехнулся он, когда Илья опустился на важные, последние сантиметры.       А затем Скотт погрузился в него, разом возвращая чувство блаженства от проникновения. Он ездил этим летом в путешествие, нашёл один из тех драгоценных, безопасных уголков на краю Земли. Там встретился с великолепным мужчиной, старше него, с сединой на висках. Они провели весёлую ночь, но он в роли актива даже не входило в планы.       Прошли годы с тех пор, как Скотт кого-либо трахал. До этого момента он даже не понимал, насколько по этому соскучился. И Илья в роли пассива был дико красив: закрытые от концентрации глаза, нахмуренные брови, напряжённое, как струна, тело, каждая мышца на виду. Скотт провёл руками вверх-вниз по бёдрам.       - Прекрасен, - сказал он, потому что всегда имел право сказать Илье, насколько хорошо тот выглядел. – Ты сейчас настолько красивый. Нормально? Или слишком?       Парень покачал головой, но больше не двигался, едва дыша. Ужасная сторона Скотта хотела схватить его за бёдра и войти одним движением. Он признал её существование, а затем оттолкнул в сторону.       - Когда ты первый раз это делал, - спросил Илья, не открывая глаза, не двигаясь, - тебе понравилось?       - Я был в восторге, - ответил Скотт. – Я был с… ты не хочешь слышать об этом прямо сейчас.       - Да, - парень поёрзал, вобрав в себя чуть больше члена, а после резко выдохнул. Его бёдра начали слегка дрожать. – Хочу.       - Тот парень сразу обратил на меня внимание в клубе. Я тут же понял, что уйду с ним. Он держался с именно той уверенностью, что мне нравится. Мне было девятнадцать или двадцать, не помню. Я, словно идиот, последовал за ним домой, но мне повезло. Мы не знали ни слова на языках друг друга. Думаю, он даже не понял, что это мой первый раз.       - Он хорошо с тобой обращался? – спросил Илья с каким-то жаром. Возбуждённым или ревнивым? Скотт обернул руку вокруг его члена, явно утерявшего интерес. Он медленно гладил его с основания до кончика.       - Он был великолепен, фантастически целовался, продолжал говорить со мной, хотя я ни слова не понимал. Как только он оказался во мне полностью, я понял, что хочу этого снова и снова. У меня уже было несколько парней. Я знал, что мне нравится быть активом, но не понимал, почему другим так нравится быть снизу, пока не попробовал сам. Ты подумал о том же?       - Немного.       Илья прикусил нижнюю губу, сила гравитации немного взяла своё, притягивая их друг к другу.       Скотт порадовался, что отвлёкся на разговор. Это сводило с ума в хорошем смысле, и он уже мог чувствовать, как сильно придётся бороться с преждевременным оргазмом.       - Ты тоже чертовски хорош в том, чтобы выебать меня, если я недостаточно этого говорил, - сказал он. Лишний комплимент уж точно не помешает. – Не знаю, с кем ещё ты спишь, но я ценю, что они помогают тебе отточить навыки.       - Не с другими мужчинами, - сказал Илья, а после издал короткий, сдавленный стон, когда полностью принял в себя член. Скотт втянул воздух сквозь зубы и закрыл глаза, пытаясь запомнить ощущения вокруг себя на случай, если этого больше никогда не произойдёт.       Затем до него дошли слова Ильи.       - А что случилось с тем «одним парнем», ради которого ты меня бросил? Исчез? Скотту абсолютно точно не стоило спрашивать о Холландере, но это помогало ему не кончить в ту же секунду.       - Пока ещё нет.       Ещё нет. Холландер так долго держался? Что с ним, чёрт возьми, было не так? Он тоже был строго активом? Они что, лёжа в постели, просто агрессивно смотрели друг на друга, как то было на льду?       Да плевать. К чёрту Холландера. Это у Скотта прямо сейчас на коленях находился дрожавший русский.       - Ты в порядке? – проверил он, ещё раз основательно проведя по его члену. Он снова был полутвёрдым, начав проявлять интерес.       - Нет, - выдохнул Илья. – А ты даже не настолько большой.       - Эй, - запротестовал Скотт. – Не всем из нас при рождении раздают члены, как у порнозвёзд. У меня средний размер.       - Прямо сейчас ты не чувствуешься средним.       - Ты чувствуешься потрясающе, если это что-то значит, - похвалил он. – Узко, горячо, и вид просто захватывающий.       - Знаю, - Илья холодно посмотрел на него, что сработало бы, если тот не покраснел ещё больше.       - Тебе не обязательно двигаться, но думаю, тебе было бы приятнее, если ты подвигался, - предложил он.       С раздражённым вздохом парень скорее поёрзал, чем приподнялся, лёгкое движение, заставившее его глаза прищуриться.       - Тебе нравится?       - Мне бы понравилось больше, если тебе это тоже доставляло удовольствие. Просто… секунду.       Уткнуться ногами в матрас и согнуть колени, не слишком тряся Илью, было той ещё задачкой. Но Скотт был очень хорошим спортсменом, он смог справиться. Заняв эту позу, он обхватил руками талию Ильи и вышел на пару сантиметров, прежде чем войти снова. Тот тяжело сглотнул. Лучше, но недостаточно хорошо. Скотт поёрзал и попробовал снова. Веки слегка затрепетали, губы дёрнулись. Ещё раз.       - Ебать! – воскликнул Илья, распахнув глаза. – Сделай так снова.       Скотт не заставил его сказать «пожалуйста». Он не ускорился и не пытался выходить полностью. Короткие, медленные, неглубокие толчки, наконец-то, полностью сняли напряжение и боль с лица Ильи. Обычно беспокойные руки снова пришли в движение, и грудь Скотта стали мять и щупать. Член Ильи гордо стоял и выделял немного смазки.       Мир наполнился звуками. Дыхание и шлепки кожи о кожу заполнили комнату. Скотт щедро осыпал его комплиментами с каждым движением. Илья был красив, идеален, очарователен и желанен. Он заставлял Скотта чувствовать себя так хорошо. Это помогало, но нужно было что-то ещё. Они ещё не всё делали правильно.       - Хочешь попробовать другую позу? – спросил Скотт.       - Ты хочешь, чтобы я лёг на спину и ничего не делал, - обвинил его Илья таким тоном, словно раскрыл какой-то зловещий замысел.       - Я хочу, чтобы ты знал, насколько именно хорошо я могу заставить тебя чувствовать, чтобы, может быть, когда-нибудь ты позволил сделать мне это снова.       Ноздри Ильи раздулись, а затем он коротко кивнул. Осторожно выйдя, Скотт обернул вокруг него руки и перевернул на спину. Тело, которое тот вылепил, было в некоторых направлениях гибким, но явно не было готовому к подобным позам, и Илья снова стал нервничать.       Скотт теперь был над ним и мог целовать его, пока вновь направлял себя и входил внутрь. Он бы очень хотел за этим понаблюдать – точно так же, как подобным видом всегда наслаждался Илья, – но сейчас важнее было показать парню, как сильно Скотт его хотел, насколько желанен он был. Насколько полезен, может быть.       - Готов? – проверил он.       - Да, - пробормотал Илья.       Создавая некоторые воспоминания, можно точно понять, что они навсегда отложатся в памяти. Скотт никогда не забудет, как Илья хватался за него, когда он снова начал двигаться. Доверие и надежду в глазах парня, когда он сказал: «Я тут, ладно? С тобой». Илья никак не возразил, только его дыхание участилось.       Все опасности были преодолены. Точка невозврата находилась настолько далеко, что Скотт её не помнил. Илья уже обосновался в его груди, украв местечко лёгкими пальцами и мерзкой ухмылочкой. Он свернулся там калачиком, в безопасности рядом с сердцем Скотта. Всё это было правдой уже какое-то время. Произошедшее лишь сделало это слишком явным для игнора.       - Такой умница, - похвалил Скотт, когда Илья толкнулся в ответ. – Давай, дотронься до своего члена, милый, я хочу посмотреть, как ты кончаешь, пока я трахаю тебя.       Парень послушался, в протест лишь прошептав «какого хуя».       - Быстрее, - в какой-то момент потребовал он, с расширенными зрачками и собравшимся во впадинке на горле потом.       - Нет, - сказал Скотт и поцеловал его. – Прими то, что я даю, и скажи «спасибо», милый.       Звук, который в ответ издал Илья, был знаком. Стон завершения, предвестник его оргазма. Он едва ли коснулся себя.       Как бы больно ни было останавливаться, Скотт отстранился, покидая ошеломляющий жар тела Ильи, чтобы его осмотреть. Дырочка парня была розовой и опухшей, живот – покрыт полосами спермы, а сам он покраснел от груди до щёк.       - Почему ты так меня назвал?       В вопросе слышался страх.       Скотт поцеловал его колено, собственное желание до сих пор громко стучало в ушах.       - Ты был мил со мной. Очень хорош.       Илья обхватил своё лицо обеими руками, энергично его потирая.       - Скотт.       - Илья.       - Теперь я заставлю тебя кончить.       И прежде, чем он успел запротестовать, парень использовал все свои интимные знания о нём, чтобы подрочить ему так, как это происходило в мечтах каждого старшеклассника. Скотт кончил сильно и быстро, только прибавив к беспорядку на теле под собой.       - Блять, - выдохнул он. – Тебе не понравилось?       - Да, - закатил глаза Илья. – Было кошмарно.       - Честный ответ, пожалуйста.       Со вздохом парень сел, поморщившись от лёгкого дискомфорта. Он наклонился и разок поцеловал Скотта, тепло и медленно.       - Спасибо, - сказал он, прижимаясь к губам.       - Пожалуйста, - с благоговением ответили ему. – Тебе тоже спасибо.       Илья уронил лоб на его плечо с притворным стоном.       - Прекрати.       - Не думаю, что прекращу, милый, - Скотт поцеловал его в копну кудрей. – Давай, позволь мне тебя отмыть.       В душе они были нежны друг с другом. Даже осторожны. Словно держали в руках что-то новое и хрупкое, что могло разбиться.       - Я не… - начал Илья, но замолчал, когда Скотт вперился в него взглядом под струями воды. – Ты мне нравишься. Но я не… ты знаешь.       - Знаю. У меня так же, - ответил он. – Ты, наверно, мой лучший друг на данный момент. Разве это не пиздец странно?       Илья уставился на него, а затем рассмеялся.       - Да. Для нас обоих это странно. Я ебу обоих своих лучших друзей. Что это значит, как думаешь?       - Что нам обоим повезло иметь тебя, - ответил Скотт.       - Хватит уже, - проворчал парень. – Больше никаких сентиментальностей. Вредно для моих зубов.       - Тебе больше нравится быть моим паршивцем, чем моим хорошим мальчиком? – спросил он, а затем задумался, мог ли вдруг изобрести машину времени. Как эти слова вообще из него вылетели?       Илья уставился на него, а затем сказал что-то резкое на русском.       - Плохо? Да. Ужас. Прости.       - Заткнись, - огрызнулся парень. – Пиздец, ты всё время извиняешься. Мне нравится и то, и другое, наверно. Больше паршивцем. Но иногда можно.       - Иногда? – Скотт присмотрелся. – Ты уверен?       - Иногда, - подтвердил Илья с намёком на улыбку. – Но не тогда, когда я веду себя как мудак. Ты должен говорить всерьёз.       - Это я могу, - сказал он. – Чёрт, ты можешь никогда больше это и не услышать с такими требованиями.       Вот всё, что они и сказали по этому поводу. Остаток Рождества прошёл, как и в прошлые два года. Еда, плохие телепередачи, и Скотта выебали столько раз, что под конец его это почти достало (невозможно). Но в то же время всё отличалось. Основа сдвинулась, приняла новую форму. Илья так долго целовал его на прощание утром двадцать шестого, что Скотт едва не задохнулся.       - Милый, - прошептал Скотт ему в ухо, позволив взять это обращение с собой в длинную дорогу домой.       Вместе с его лосьоном после бритья. На его месте осталась зелёная стеклянная бутылочка одеколона, без единого английского слова на упаковке. Скотт пшикнул его на пробу и затем продолжил день, улавливая на запястье запах Ильи, словно часть его осталась, нашёптывая на ухо Скотта в ответ.       Февраль 2013       Спасибо Нью-Йорк: Как прошла съёмка?       Горячая штучка Бостон: Они разрешили мне ехать по-настоящему. Закрытая трасса.       Спасибо Нью-Йорк: Ужасающе. Как быстро ты ехал?       Горячая штучка Бостон: Всего 140. Слишком много наблюдателей.       Спасибо Нью-Йорк: Когда выйдет разворот?       Горячая штучка Бостон: В июле. Я оставлю тебе автограф. Повесишь его в рамку на стену.       Спасибо Нью-Йорк: Я пришлю в ответ свой разворот с «Eddie Bauer». Я выгляжу в нём как тот ещё инструмент.       Горячая штучка Бостон: Отвёртка.       Спасибо Нью-Йорк: Я сам виноват.       Май 2013       Горячая штучка Бостон: Тебе очень не повезло.       Спасибо Нью-Йорк: Мы плохо играли, это не неудача.       Горячая штучка Бостон: Не в этот раз. Я смотрел. Ты был хорош. Ну, типа. Не зазнавайся.       Спасибо Нью-Йорк: Не беспокойся, не буду.       Две недели спустя       Спасибо Нью-Йорк: В следующем году, может быть.       Горячая штучка Бостон: К чёрту следующий год. Я хотел в этом.       Спасибо Нью-Йорк: Как и все мы. Когда ты улетаешь?       Горячая штучка Бостон: 15 июня.       Спасибо Нью-Йорк: У меня нет планов на эти выходные. Хочешь, я приеду?       Горячая штучка Бостон: Да       Октябрь 2013       Спасибо Нью-Йорк: Я думаю, что только что встретил самого горячего мужчину в своей жизни.       Горячая штучка Бостон: Снова смотришь на мои фотки?       Спасибо Нью-Йорк: Заткнись. Думаю, я влюбился. Последний раз я влюблялся, когда мне было 19.       Горячая штучка Бостон: Продолжай в том же духе, и я буду трахать кого-нибудь другого.       Спасибо Нью-Йорк: Ещё что нового скажешь? Я могу рассказать тебе об этом парне или как?       Горячая штучка Бостон: Только если ещё заставишь меня кончить.       Звонок от Горячая штучка Бостон. Длительность: 45 минут, 12 секунд.