Вязкая паутинка на его губах

Их близость началась с контраста, который пронизывал каждый жест и каждый выдох. Александр был груб и нежен одновременно, будто два огонька в одном флаконе: один обжигал дикой, необузданной страстью, заставляя сердце биться в горле, второй - согревал тёплой, обволакивающей лаской, от которой подкашивались ноги. Эта гремучая смесь сводила Антона с ума. Сам Антон, податливый и похотливый, словно последняя шлюха, изголодавшаяся по ласке, готов был на всё ради своего любимого. Его тело жаждало прикосновений, выгибалось навстречу, умоляя без слов, а из приоткрытых губ вырывалось частое, сбитое дыхание. Член актива уже рвался в бой, нетерпеливо упираясь каменно-твёрдой, пульсирующей головкой в тонкие трусики парня, и на влажной, натянувшейся ткани уже проступало рельефное очертание возбуждённой плоти, обещающее неземное наслаждение. Горячую, истекающую смазкой дырочку спасала только тонкая, почти невесомая ткань трусов, которая вот-вот должна была позорно слететь, обнажив самое сокровенное. Член Александра уже прощупывал сквозь мокрый шёлк трусиков своего коллеги то самое лакомое, манящее место - такое желанное, но пока что преступно недоступное. От этого хотелось рычать в голос и повалить Антона на пол немедленно, но Саша сдерживался, растягивая пытку ожидания. Шастун, застыв в позе покорной собачки на смятых простынях, податливо прогнулся в пояснице и, не оборачиваясь, протянул свою изящную, слегка подрагивающую руку назад, к члену Александра, и стал маняще, едва касаясь горячими подушечками пальцев, его ласкать. Густая, вязкая смазка с возбуждённого члена уже бесстыдно испачкала светлые трусики блондина тёмными, влажными пятнами, а сам сладостный стержень готов был взорваться фейерверком, если бы эти дразнящие ласки такого желанного и горячего парня продлились бы ещё хоть пять лишних, томительных секунд. Но нижний, переполненный желанием видеть потемневшие от страсти глаза напротив, вдруг решил развернуться лицом к активу. Сперва последовал страстный, глубокий поцелуй, с языком, который нагло и властно скользнул в чужой рот, сталкиваясь с зубами и переплетаясь с языком партнёра. Это немного охладило почти что взорвавшийся член Ваша - настолько неожиданным и порочным был этот манёвр. Но передышки Антон ему давать не собирался. Так же неожиданно и плавно, словно в замедленной съёмке, Шастун мягко склонился к его паху. Его дыхание, частое и обжигающе-горячее, обдало влажную багровую головку паром, и он, наконец, решительно взял её в рот. Пока что без резких движений, без суеты, просто застыв на месте и держа головку такого сладкого, желанного члена во рту, как величайшую драгоценность. Он перекатывал её языком, чувствуя бархатистый жар нёбом, пробовал на вкус каждую капельку выступившей смазки. Затем он медленно поднял взгляд своих похотливых, затуманенных поволокой страсти глаз наверх. Смотря прямо в глаза напротив, он ждал, будто бы безмолвно прося разрешения или моля о продолжении. В этом взгляде не было стыда, была лишь чистая, безграничная похоть. Александр понял без слов. Он властно, но аккуратно высунул член из жаркого плена рта пассива, взял одной рукой за тонкую, беззащитную шею парня, заставляя замереть и не двигаться, а второй рукой крепко, до побелевших костяшек, схватился за свой всё ещё мокрый от слюны стояк. Он не вошёл в рот снова. Вместо этого он начал играть, дразнить: слегка постукивал тяжёлой, налитой кровью головкой по его нежным щекам, размазывая вязкую и липкую смазку с конца по его уже краснеющей, пылающей коже, словно ставил на нём своё клеймо. Потом стал медленно, с нажимом водить головкой по искусанным, слегка приоткрытым, распухшим от поцелуев губам Антона, дразня и не позволяя вобрать вожделенную плоть в себя до конца. Шаст в это время, словно изголодавшийся котёнок, пытался ухватить ускользающий, скользкий от смазки член друга языком, но у него получалось лишь слизать самую малую дозу смазки, размазанную по губам. Вкус был слегка солоноватый и терпкий, но такой божественно желанный в этот момент, что он готов был стонать от досады. Шастун уже начинал лихорадочно теребить свой аккуратный, истекающий смазкой член через трусики; он возбуждался с каждым хлёстким, унизительным ударом по щекам и каждым дразнящим движением по губам. Он желал член Саши всё больше и больше, до животной, сводящей с ума дрожи в коленях. Наконец, тот сжалился, увидев эту немую мольбу в глазах. Александр положил свой тяжёлый, пульсирующий член на его распластанный, горячий и мокрый язык так, словно делал величайший подарок. Затем одним плавным, но неумолимым движением провёл его прямо в горячий, влажный рот. Сперва аккуратно зашла за растянутые губы разбухшая багровая головка, а потом, миллиметр за миллиметром, и весь толстый, рельефный ствол члена, растягивая рот до сладкой, ноющей боли наполненности. Антон закатил глаза от переполнявшего его чувства, а в его трусах уже было так мокро от обильной, вытекающей смазки, что его собственный член почти плавал в ней, свободно скользя в этой горячей лужице. Разбухшая головка партнёра тупым, но не жестоким толчком ударила в самое чувствительное, жаркое горло, заставляя мышцы сжаться в спазме, а затем, преодолев сопротивление, стала заходить дальше. Александр, потеряв остатки контроля, начал ритмично и глубоко водить членом во рту, трахая его, как самую податливую дырочку. Он вводил его до упора внутрь горла, чувствуя, как нос упирается в аккуратный лобок парня, потом медленно, с причмокивающим звуком вытаскивал обратно в ротовую полость. Юркий, мокрый язычок ласкал головку члена в те короткие мгновенья, когда та оказывалась в пределах его досягаемости, облизывая самую чувствительную уздечку и жадно собирая выступившие капли предэякулята. Ритмично, всё более жестоко и глубоко трахая в горло Антона, Саша понимал, что вот уже скоро наступит момент сладостного окончания всей этой пытки ожиданием. Электрические разряды бежали по стволу, яйца поджались, напряжение достигло пика. Ещё секунда, ещё один глубокий толчок до самого основания, и тугие, пульсирующие потоки горячей спермы, сокращаясь и ударяя прямо в горло Шастуна, выплеснулись из члена мощным фонтаном, заполняя всё вязкой, горячей жидкостью. Благодарный парень, хоть и было для него это внезапным окончанием, был уже не в силах как-либо сопротивляться, он лишь судорожно сглатывал всё, что попадало в рот, боясь поперхнуться и упустить хоть каплю. Пока Ваш медленно, давая парню привыкнуть, с причмокивающим звуком доставал всё ещё твёрдый, опадающий член, сперма всё ещё продолжала выходить, пульсируя толчками, и попадала на распухший, красный язык, в рот и немного на дрожащий, беззащитный подбородок Шаста, повисая там белыми, густыми, словно жемчужными каплями на его раскрасневшейся коже. Полностью высунув ещё не обмякший, мокрый и блестящий от слюны и спермы член, верхний снова, словно играясь, стал легко и лениво бить им по раскрасневшимся, пылающим жаром щекам пассива. Только теперь вместо прозрачной, текучей смазки на щеках парня размазывалась тягучая, тёплая и липкая сперма, которая липла от члена к щекам, а затем, когда Александр отстранялся, растягивалась тонкой, дрожащей паутинкой между членом и лицом Антона. Это было самое грязное и самое эротичное зрелище, какое только можно было вообразить. Шастун от такого грубого, порочного обращения и от собственного перевозбуждения в изнеможении рухнул ничком на живот, не в силах больше держаться на локтях. Его член от дикого, сводящего с ума напряжения уже почти прожёг мокрую дырку в тонких трусах, а обильная смазка уже просочилась сквозь намокшую насквозь ткань, прозрачной и скользкой дорожкой стекая по внутренней стороне бедра. Александр лёгким, но резким хозяйским толчком перевернул любимого на спину, заставляя того раскинуться на смятых, сбитых простынях в позе абсолютной капитуляции. Затем одним яростным, грубым движением сорвал ту самую ненавистную, мешающую и мокрую ткань, эти самые трусы, которые с жалобным треском и треском рвущихся волокон порвались в одно мгновенье, наконец-то полностью обнажая всё естество парня. Шаст слегка только ахнул от рывка, но был безумно рад освободиться от своих тесных, до боли надоевших оков. Его возбуждённый, истекающий смазкой член, оказавшись на свободе, тут же шлёпнулся на живот, оставляя на коже блестящую, влажную дорожку. Брюнет, не церемонясь, по-хозяйски взял истекающий смазкой член пассива в кулак и стал яростно, быстро его дрочить, пока парень под ним не съёжился от острого, нарастающего сладкого чувства и не кончил, выкрикнув что-то бессвязное и закусив губу. Спермы было очень много, даже больше, чем они оба могли себе представить. С ними такое было впервые. Из члена Антона, длинными, тугими струйками, прямо на его собственный плоский, вздымающийся от частого дыхания живот и на руку Александра щедро полилось много густой, горячей спермы. Поток будто и не собирался прекращаться, всё выплёскиваясь и выплёскиваясь новыми, менее сильными толчками. Александр же, скорее из любопытства, поднёс к губам свою мокрую, испачканную спермой парня руку и медленно, чувственно облизнул её. С огромным удивлением для самого себя, ему понравился вкус. Довольно нежный, с едва уловимой сладостью и слегка солоноватым привкусом спермы. Раньше он себе не позволял такого ни с одним парнем, но этот был особенным, единственным. От запаха свежей спермы, витающего в воздухе, от её липкой текстуры и порочного вида залитого ею Антона, Ваш снова возбудился до каменного стояка. У него было чёткое, затуманивающее разум чувство, что возбуждён он сейчас ещё сильнее и мощнее, чем в первый раз, и что ему жизненно необходимо продолжить. Собрав парой пальцев щедрую, ещё тёплую сперму с живота Антона, он удобно пристроился между его податливо раздвинутых ножек и этими самыми пальцами, блестящими от белесоватой смазки, стал мягко разглаживать и с нажимом массировать сжатую, трепещущую от нетерпения дырочку. Антон протяжно, томно застонал от удовольствия - так сильно ему хотелось наконец-то ощутить этого гиганта всей глубиной своей дырочки. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям, а актив, достаточно смазав его попку спермой, стал аккуратно, миллиметр за миллиметром, вводить свой член ему в зад, преодолевая тугое кольцо мышц. Сперва парню было немного больно; толчки хоть и были очень медленными, но тупой, распирающей болью отдавались прямо в висках, заставляя хмуриться и кусать губы. Затем мышцы расслабились, привыкая к вторжению, стало проще, и даже невыносимо приятно. Настолько приятно, что у него стал снова медленно приподниматься набухающий кровью член, оставляя мокрую, скользкую дорожку на животе. Александр изо всех сил старался быть мягким и аккуратным, но в то же время он совершенно себя не сдерживал, движимый животным инстинктом. Он полностью входил всей длиной в тугую, обжигающе-горячую задницу парня, до самых яиц, затем почти полностью выходил, оставляя лишь самую головку члена внутри, растягивая анус до предела. Затем он решил себя больше не мучить, и окончательно схватив стонущего Антона за бёдра, резко прижал его к себе, слегка вымазываясь в уже подсыхающей сперме на его животе, и ловко, одним слитным движением перевернулся, не выходя из нижнего. Это было неожиданное, головокружительное движение, но Антон лишь возбуждённо ахнул, обхватывая тело любимого ногами. Член внутри теперь ощущался для него чем-то абсолютно приятным, великолепным, лучшим, что только может быть в его жизни — центром всей вселенной. Александр, усадив парня сверху себя и позволяя тому самому насаживаться на всю длину, стал быстро, рвано двигать бёдрами, вколачиваясь в пассива и получая нереальное, животное удовольствие от каждого рывка и каждого влажного, шлёпающего звука кожи о кожу. Член внутри стал невероятно набухать, становясь совсем каменным, яйца напряглись до боли. Шаст почувствовал это напряжение всем своим естеством, почувствовал, что член в нём стал как будто бы ещё больше, увеличился в размере, а сам Александр стал двигаться быстрее и хаотичнее, сбиваясь с ритма. Парень от всех этих факторов возбудился до предела, его член напрягся до изнеможения и... Они кончили одновременно, слившись в одном общем, гортанном стоне. Александр с глухим рыком полностью заполнил манящую дырочку парня горячей, пульсирующей спермой настолько глубоко, что она, когда он сделал последний, слабый толчок, стала стекать ему прямо по напряжённым яйцам. Антон, когда кончал, выгнувшись дугой навстречу, попал своей спермой прямо на широкую грудь и лицо актива, и увидев это белое безобразие на лице любимого, раскраснелся от смущения. Он испугался, что тому это не понравится, но вместо того чтобы злиться, обессиленный и обескураженный Ваш слизал со своих губ сперму Шаста, слегка приподнялся на дрожащих от напряжения локтях, и, властно взяв его одной рукой за влажный от пота затылок, притянул к себе. Они слились в страстном, глубоком поцелуе, смакуя смешавшийся, солоновато-сладкий вкус своей спермы на губах друг друга и запоминая каждый момент своей страстной, всепоглощающей любви.