Незаметный

      Кожа на ладонях ощущает тепло чужой шеи, они мягко придерживают ее. Парень хрипит стоны, прикусывает нижнюю губу и смахивает челку со лба резким махом головы. Тело под ним двигается в темпе, который он подстроил под себя. Он входит грубо, полностью, а затем резко выходит, наблюдая за растекающимися алыми пятнами на белоснежной простыне, которые смешались с вытекшей смазкой. Он делал так, меняя позы, траекторию и узор, чтобы в конце получить целую картину на постельном белье: размазанные белесой жидкостью красные следы по светлой простыни. Оттенки смешивались, давая розоватый цвет. Прозвал он эту картину «Сакура».

***

      — Ты, когда все это вспоминаешь и рассказываешь, совсем ничего не чувствуешь?       Дождь все еще тарабанил по крышам зданий. Он так и не прекратился с момента их посиделки в кофейне, хотя время уже приближалось к ужину. Джисон сидел за своим письменным столом, складывал всё, что связано с его прошлым. Хочет скрыть. Ему противно, что у него остались эти воспоминания. Он складывал всё в картонную коробочку. По длине она была не больше ладони и не выше чайной ложки. Поместить можно было всё, что лежало на столе Хана: 4-cut фотографии с Феликсом, полароиды, слащавые записочки на дни рождения друг друга. Многое Джисон прятал в эту коробку. Было сложно отрывать от сердца то, что так придавало ему красок в жизни. Но от болезненного прошлого, которое поглощало его, надо избавляться. Теперь его сетка-органайзер, расстилающаяся вдоль стены, пустовала. На ней остались только пара фото самого Джисона, себя же он не станет стирать из памяти. И по мелочи: заметки по пустякам, милые наклейки с котятами и куроми.       Минхо тогда настоял на такси, а Джисон очень долго уговаривал его не тратить на него уж слишком много денег, но тогда Ли пригрозил, что Хан останется в этой кофейне до завтрашнего утра, ведь дожди весной не самые короткие. Хан замолчал, спорить с Минхо было бесполезно. И, уже усевшись на заднее сидение подъехавшей машины, Хан попрощался с Ли. Разговор о болезненном и недавнем прошлом снова вызвал у Джисона неприязнь. Он будто пережил всё еще раз, и это самое отвратительное чувство, которое снова всплывало в вспоминании. Он надеялся, что забудет эти моменты, что они сотрутся в порошок, развеются, словно пыльца березы в сильный ветер. Но каждый раз он снова оказывался в эпицентре этих мыслей. То, как он пришел к своему состоянию. Это событие стало точкой в его личности. Он не хочет быть тем Хан Джисоном, которого школа знала как шумного и любопытного.       Джисон уже минуты две как закончил рассказывать о Феликсе. Минхо молчал, он просто смотрел на Джисона. Жалко? Высокомерно? С презрением? С восхищением. Он был так горд Джисоном, что тот смог рассказать о своих ранах, что бумажными пластырями держались до первого дуновения ветра.       — Нет, — коротко отрезал Хан, — Думать об этом больнее, чем говорить. — он вздохнул.       — Видимо, ты очень долго думал, раз у тебя лицо не выражает никаких эмоций. — грустно хмыкнул Минхо.       Он правда не понимает, как Джисон так ловко скрывает свои эмоции, почему говорит о вещах, случившиеся с ним, с таким спокойствием. Словно это какая-то обыденность, словно это рассказ о том, как он сходил выкинуть мусор.       — Видимо. — согласился Джисон и пожал плечами.       Их разговор строился на неловких вопросах, на которые не ответишь развернуто, только короткое «Да», «Нет». Хан сам не знал, что говорить, и стоит ли вообще дополнять свой рассказ. Ковырять свои раны оказалось той еще пыткой, но Минхо он доверял всецело. Он знал, что тот унесет эту историю с собой в гроб. Он знал, что тот не поступит с ним эгоистично. Он знал, что доверить ему можно самое сокровенное.       — Почему ты не обратился в полицию?       Хан приоткрыл рот для очередного короткого ответа. Задумался над вопросом, прежде чем ответить. Он не знал. Он вообще, кажется, мало что знал в этой жизни. Как и ответ на вопрос, который задал Минхо.       — Если мне не помогла собственная мама, — голос задрожал, губы напряглись, — Как мне поможет полиция?       Минхо словно сам принимал на себя удары. Он был щитом Хана, ему было сложно смотреть, как рушится Джисон. Как маленькое и яркое солнышко медленно угасает после пика своего светило.       — Она… — Минхо очень старался подобрать правильные слова, он не хотел переходить на личности, он не хотел давить. Он хотел быть безопасным. — Она не поверила тебе?       Хан нахмурился, помотал головой, а затем как-то сердито глянул на парня напротив.       — Извини, я не готов пока тебе это рассказать.       Джисон опустил взгляд. Стыдно, что он не может себя перебороть. Стыдно, что он выбрал такую позицию. Но, расскажи Минхо сразу обо всем, боится показаться уязвимым.       — Всё хорошо, Ханни. Ты и так мне достаточно рассказал. Спасибо. — Минхо улыбнулся.       — Еще в день, когда… когда мы с тобой впервые пересеклись, — Хан теребил пустой стаканчик из-под какао, — Помнишь, с запиской? — парень кивнул, припоминая их первую встречу лицом к лицу. — Тогда в туалете. Эту записку подбросили мне в туалете, когда я глупо и трусливо убежал из класса, потому что мне написал… — оттянул Хан. Он не хотел озвучивать это имя, оно вызывало у него отвращение.       — Феликс?       Хан закивал, опустив голову.       — И что он хотел?       — Ничего. Но я не знаю, что у него на уме. Я его заблокировал.       Минхо понимающе кивнул.       На сетку-органайзер Джисон прикрепил желтыми, в виде цыплят, прищепками записки от Минхо. Ту, что он получил первой в кабинке туалета с предложением о встрече у библиотеки, Хан вешать не стал. Он точно был уверен, что ее написал не Минхо. Выкидывать тоже не стал, ведь это часть воспоминания, связанная с ним. Только две бумажки, написанные красивым почерком, красовались на решетке вдоль стены.       Все мысли оставшийся вечер были только о Минхо. О его манере речи, о его стиле в одежде, о его голосе и тех духах, что Хан запомнил наизусть. Минхо был идеалом, и Джисон очень жалел, что не познакомился с ним с момента, как перевелся в класс Ли. Почему же он был так уверен, что скучный ботан — табу для статуса «друг Джисона»? Быть может, тот не раскрывал весь свой потенциал. Вероятно, ему и не столь нужна дружба с «кем попало». Минхо не знакомится с каждым встречным, кто улыбнулся ему, он не заводит разговор о банальщине. Он по собственным характеристикам отбирает себе знакомства. В целом, можно даже сказать, что он ищет в каждом знакомстве какую-то ценность и смысл: этот парень хорош для разговоров о политике, эта девушка хорошо разбирается в физико-математических науках, с ней есть, что обсудить в этой сфере. Кто-то хорошо шутит, кто-то хорошо умеет планировать время. Каждый наделен чем-то уникальным, чем-то, свойственным только этому человеку. И это ведь так удивительно. Кому-то легко даются рассчеты, кому-то легко даются гуманитарные сферы деятельности. И Минхо имел очень хорошую черту — он умел общаться с людьми. Он умел ладить с ними, находить общий язык. Пусть они и не считали друзьями, пусть они не проводили вместе время сутками напролет, но он имел отличные связи, знакомства, которые точно не будут лишними.       Но как же так вышло, что Минхо нашел «свой круг» в лице Джисона? Он не выделялся особым складом ума, он был почти как все. Он не умел так же смешно шутить, как кто-то из параллельных классов. Хан умел быть шумным, громким и язвительным, но это вряд ли кому-то нужно, это вряд ли имеет какую-то ценность. Только раздражение и непонимание, как можно себя так не контролировать в речи. Джисон особо внимательный, особо чуткий и тоже уникальный. Он всегда помнил, что у Феликса аллергия на цитрусы, поэтому при любом выборе продуктов он всегда смотрел состав на наличие апельсинов или лимонов. Он всегда помнил, что Ппама не любит есть один и тот же сухой корм больше двух раз. Он покупал два, а то и три вида корма разной марки, и чередовал. Он помнил, что его мама боится птиц, поэтому, гуляя с ней в свои двенадцать-тринадцать лет, он шел впереди нее и разгонял крылатых с дороги. Он много ценил в людях, он пытался быть тем, кто услышит и поймет его. Он пытался быть правильным другом, сыном, хорошим родителем для Ппамы.       И он хочет быть хорошим человеком для Минхо. Тем, кто будет рядом, тот, к кому можно прийти поздно ночью домой со словами: «Мне ужасно одиноко, можно я побуду с тобой?», при этом не боясь, что Джисон ответит отказом. Он хотел, чтобы к нему относились так, как он относится к другим людям. Он хотел быть найденным кем-то, он хотел, чтобы хоть кто-то смог найти потерянный в глубоком океане страхов и темной материи ключ к его сердцу. Подступить близко, не боясь, что огонь тоски и собственной вины сожжет тонкую кожу на руке того, кто прикоснется к этому замку, отворит железную преграду и откроет себе вид на тропический сад, что охранялся кучей запретов и бетонными стенами. Тот сад кишит пением птиц, в нем расцветают красивые голубые васильки и розовые тюльпаны, желтые одуванчики и белые ромашки, в этом саду льет красивый водопад, что утекает в маленькую голубую речку.       И в этом был весь Джисон. Он заперся в клетке собственного контроля. Он выбрал быть отстраненным, огородить свой сад, что когда-то был подвержен пожару и засухе. Но он медленно восстановился, снова обрел свои краски, снова стал живым. Хан медленно перекрывает этот воздух, коим живет его собственная кровь. Он вырубает собственные леса, закапывает их под землей вместе с собственным счастьем. Это не принуждение, это вынуждение. Вынужденная ограда от посторонних. Это боязнь снова сломаться, снова восстанавливаться после болезненных последствий. Он не хочет ставить на кон всё, что у него осталось. Он не хочет ставить на кон себя.       Голод вновь дал о себе знать. Кунжут, булочка с бобами и эклер — это, конечно, считается едой, но явно не той, которой питаешься раз в четыре дня, просто потому что больше нечего есть. Желудок урчал беспощадно, словно кит в океане. Хан закинул в себя какие-то таблетки. То ли они были от головы, то ли они были от диареи — Хан не знал. У него не было другого источника питания, и единственное, чем он мог хотя бы на чуть-чуть заглушить свой голод, так это двумя таблетками. Увеличивать дозу он попросту боялся, ведь не хотел умирать. Но потом задумался. А что его вообще тут держит? У него нет дружной семьи, нет надежд на будущее, нет должных связей, с помощью которых он смог бы устроиться на престижную работу. Ему все надо начинать с нуля, каждый шаг он должен прокладывать для потенциального наследства. Он должен построить фундамент семьи Хан. Он должен взять всю ответственность на себя. Но ему сложно. Он, возможно, в глубине души и мечтал поступить в университет из большой тройки Сеула, возможно, хотел бы устроиться на работу благодаря хорошим связям родителей. Но таких нет. Ему нужно сквозь пот и кровь прокладывать путь в счастливую и богатую жизнь для семейства Хан. Думая об этом, Джисон хочет все прекратить. Он хочет все закончить и попытать свою удачу в следующей жизни.       Может, Минхо и был единственным источником его смысла жизни сейчас, но на этом список заканчивается. Он единственный, ради которого Хан сейчас не будет закидываться горстью таблеток. Минхо ценит его любым, Минхо слушает, не перебивая. Минхо находит нужные слова. Минхо внимательный. Но Джисон тут же оссекся: он и правда тот человек, ради которого он хочет жить. Минхо и правда тот человек, в которого быстро и нелепо влюбился Джисон.

***

      «Хочешь после уроков забраться на крышу?»

      Прошло около недели, как Джисон окончательно утонул в своей влюбленности в Минхо. Он долго думал, размышлял: оно это или не оно. Что он чувствует, как реагирует его тело. Все реакции организма так или иначе были позитивными, представь Джисон Минхо возле себя. Он часто представлял себя с ним наедине. Хан много и мечтательно перечитывал его записки. Он хотел намекать, он хотел действовать ва-банк, но он знал грань между дозволенным, он не позволял себе ее пересечь. Он молча наблюдал, он молча слушал. Минхо очень красивый. Джисон всегда впадал в тоску, когда смотрел на парня и не мог с ним ничего сделать: ни поцеловать, ни обнять вне рамок дружбы. Джисон только тихо наблюдал за красотой своего объекта обожания, за его успокаивающим тембром голоса. Пусть Минхо не знает, пусть навсегда останется слепым и никогда не увидит чувства Джисона к нему. Хан не будет наступать первый, больше никогда. Он будет встречаться с Минхо, только если тот докажет, что чувства его серьезные. А Джисон уже и так понял, что погряз в очень липкой френдзоне.       Мысль о том, чтоб забраться на крышу школы Джисону пришла даже как-то неосознанно. Он обычно ходил туда с Феликсом, и то последний раз это было полгода назад точно. Иногда Хан ходил туда один, только чтоб охладить свой мозг, успокоить мысли, но это было настолько редко, что он и забыл уже об этих одиночных вылазках на крышу. Последний его заход на нее был перед тем, как сдать ноябрьские экзамены. Он подумал, что лучше будет заучить материал на воздухе, вне людей. А где он найдет лучше место, чем на крыше собственной школы? Хан вообще не был уверен, что лестница на нее все еще открыта, ведь часто его с Феликсом и какой-то их компании прогоняла охрана школы. Было много разговоров о том, как опасно нахождение людей на этой территории, но парни все равно плевали на эти слова и собирались на крыше уже тогда, когда людей в школе почти не было. Обычно это было после уроков. Но Хан уже пообещал Минхо, а значит ему так или иначе придется отвести его на крышу школы.

HnJsng

Ты ни разу не был на ней????

LeeKnow_ Неа Что я там забыл?

HnJsng

И то верно

Тебе понравится, я уверен

Только нам надо сразу после уроков пойти, чтобы мы слились с толпой

LeeKnow_ Хорошо)       Им нравилось сохранять свой статус дружбы как скрытный. Пока на перемене Джисон сидел в классе, а Минхо гулял где-то в коридоре, они могли переписываться, словно общались друг с другом вживую. Им нравилось делать вид, что в реальности они не знают друг друга, в то время как их переписка говорила об обратном. И никто не догадывается. Никто не подозревает о том, что бывший шумный ученик школы общается с тихим и умным Ли Минхо. Это же нонсенс! Останься бы Феликс в школе, ни за что бы не поверил. Но в то же время, если бы Феликс был в этой школе, Джисона могло бы уже не быть.       Равнодушие Феликса к ситуации, случившаяся с Джисоном, буквально душила. Они так и не общались. Хан так и не понял причину такой реакции его бывшего друга на произошедшее. Почему он так спокойно отреагировал? Почему он был заодно? Почему все время молчал о том, что Джисона он видел только как главного конкурента? И, возможно, в этом и был план Феликса. Ведь нет ничего лучше враждебной конкуренции, чем притворная дружба. И Феликсу удалось этого добиться.       После уроков, как Джисон и обещал, отвел Минхо на крышу. Как оказалось, лестница до сих пор была открыта, что даже вызвало о Хана удивление, ведь он до конца был уверен, что проход закрыт. Они шагали по лестнице, переступая сразу через две ступени. Четвертый этаж и запретная дверь на территорию отворяется. В лицо ударил сквозной ветер, Хан прошел первый, вышел на улицу и вдохнул полной грудью, прикрыв глаза. Воздух точь-в-точь как тогда, когда они с Феликсом выбегали сюда, заслоняя своими спинами железную дверь, чтобы озлобленный охранник не смог открыть проход. Тогда они, тяжело дыша, очень много смеялись. С их лбов тек пот, лица становились красными, но улыбки на лицах были искренними.       Джисон обернулся на Минхо.       — Ну как тебе? — восторженно кивнул Хан.       Минхо оглядывался, осматривал незнакомую территорию, словно кот, что вынюхивает новую территорию. Он смотрел на пол, смотрел на ограду, которая выглядела не совсем безопасно. Но в конце концов, после изучения территории, одобрительно кивнул парню.       — Уютно. Но зачем сюда ходить? — это было сказано с полной серьезностью.       Конечно, ботаны мало что понимают в бандитской жизни. Им не понять, зачем сбегать с уроков, зачем лазать на крышу школы. Джисон улыбнулся, показывая десну. Он подошел к Минхо поближе.       — Почему нет? — Хан пожал плечами. — Здесь нет людей, тут тихо и спокойно. Это место, которое идеально подходит для собственного уединения, — он повернулся к ограде, подошел почти к краю. Осекся. — Только близко у края не стой. Заметят — надают по шапке.       Хан сел около края, ведь сидя не было видно земли, значит никто оттуда не увидит парней на крыше. Минхо последовал его примеру. Черные строгие брюки упали на грязную поверхность крыши. Сумка с ноутбуком легла рядом. Минхо принял турецкую позу.       — Испачкаются же! — возмутился Джисон и указал на чужие штаны.       Минхо усмехнулся, подобно какой-то абсурдной новости.       — Ну и что. Отстираются же. — он посмотрел на макушку рядом с собой.       — Мне кажется, что для тебя важно сохранять чистоту и статус. Почему-то, глядя на тебя, я думаю, что ты очень серьезно относишься к теме чистоплотности. — пробурчал Хан.       — Ты прав, — согласился Минхо после нескольких секунд раздумья. — Но меня так воспитали. Поел — сразу помыл за собой посуду. Увидел грязную вещь — закинул в стиральную машину. Проснулся — заправил постель…       — Ты заправляешь за собой постель?! — перебил Джисон, повысив тон.       Он был в недоумении, что в этом действии действительно есть смысл и кто-то даже имеет эту привычку.       — Да. А ты нет? — Минхо посмотрел на Джисона украдкой.       — Не понимаю, зачем. Днем все равно приходишь домой и ложишься в кровать, просто потому что удобно. И говорят, что заправлять постель по утрам — вредно! — Хан вздернул нос.       — И кто такое говорит? Ты? — усмехнулся Минхо.       — Ученые!       — В лице тебя?       Джисон шуточно толкнул Минхо в предплечье, сложив руки на груди. А Ли снова красиво засмеялся. Хан едва заметно прикусил губу. Это был самый красивый смех в его жизни.       — Ты безумно невыносим. — цокнул он.       — Но при этом ты все равно со мной общаешься. — подметил Минхо.       Хан не придумал, что ответить. Точнее, какую колкость придумать на его ответ. Джисон не умеет думать так же, как и Минхо. Он вздохнул. Подогнул ноги под себя, положил на коленки подбородок. Начал думать. Под одеялом весеннего ветра думается не так тяжело, как дома в пыльной комнате. Минхо очень красивый, и место красивое. Разве… разве он не может признаться в своих чувствах прямо сейчас? Всю неделю они гуляли каждый день, Минхо все так же платил за Джисона в кофейнях, угощал всякими сладостями. Они много общались по переписке поздней ночью. Минхо даже общался с какой-то своей компанией не так часто, отдавая приоритет Джсиону, хотя не сказать, что они были расстроены. Им было все равно. Но почему? Минхо не замечает, что им все равно, а его «друзья» не замечают, как все равно Минхо на них, и все равно они общаются между собой. Это не эгоистично ли? Он забросил общение с ними ради Джисона, ради прогулок по парку с розовой вишней, ради кофе и сладкой выпечки, ради не самых умных шуток, локальных мемов между ними. Он сделал выбор в пользу Хана ценой «друзей», с которыми он общался чуть ли не каждый день у школы перед уроками и в коридоре на переменах. Хан готов натурально рыдать от того, как он влюблен в Минхо, и сейчас, взвешивая все «за» и «против», хочет сделать один из важнейших выборов в своей жизни.       — Минхо, — тихо позвал он. — Ты… точнее, я… — начал тянуть Хан.       Слова застревали в горле, мысли в голове путались. Он боялся неизвестности, он боялся, что снова будет объектом для насмешки. Хоть и от Минхо он такого явно не ожидает, а Ли и не сделает, но страх заседал внутри.       — Я… я даже не знаю, как это сказать, — заикнулся Джисон. — Не хочу, чтобы ты меня осуждал за это.       И до конца он не был уверен, как относится Минхо к людям нетрадиционной ориентацией. Он боялся, что, признайся он Минхо сейчас, получит глупую пощечину, удар под дых от ожидаемого отказа. Он продумал все наперед, но все равно боится совершать действия.       — Я не буду осуждать тебя, Ханни. Мы же друзья.       Друзья.       Друзья, так друзья. Джисон поджал губы, заткнул в себе попытки признаться Минхо сейчас. Он не видит Хана объектом своего обожания. Еще бы. Внешность Ли не особо и говорит о том, что он может быть кем-то, кроме гетеросексуала. Точно же, Джисон был слишком слеп и наивен, поэтому запрячет свои пылающие чувства глубоко внутри, закопает в своем почти сгоревшем саду и смирится.       — Ханни, говори как есть. — пауза между ними длилась слишком долго.       Джисон забегал глазами.       — Я убил человека. — он не думал, когда говорил.       Это было абсолютной ложью. Джисону бы и в голову не пришло убивать кого-то. Он не знал, за что еще можно получить шквал осуждения. Он совершенно не знал, что говорит. Но отступать уже поздно, Хан будет выкручиваться, как сможет.       — И каковы твои ощущения?       Реакция Минхо Джисона немного поразила. Абсолютное спокойствие в голосе, но резкий взгляд после сказанного Ханом так и читается: «Ты сделал что?». Джисон задумался. Он не знал, что чувствуют люди, которые отнимают у других жизнь. Он совершенно не имел понятия, какой ответ на этот вопрос стоит придумать.       — Было… страшно. Я сделал это случайно. — ему было некомфортно врать.       Он не хотел врать Минхо. Он не хотел, чтобы тот жил с ложью. И Джисон очень хочет как-то разбавить эту ситуацию, переключив тему на другую.       — Понятно. — вздохнул Ли.       Джисон насторожился. Сейчас будет очередной вопрос на эту тему, ответ на который нужно будет снова экстренно думать. Но Минхо молчал. Он словно смирился с данной новостью, совершенно ничего не спрашивая.       — Ты не осуждаешь меня? — Джисон так же, как и Минхо, посмотрел вдаль: на кроны деревьев и появляющиеся на их верхушках зеленые кокошники.       — Что было, то прошло. Людям свойственно умирать, и, кто знает, может, завтра этого человека сбил бы автобус. — Минхо сменил позу, ноги в турецкой начали затекать, и поэтому он сложил их так же, как и Джисон.       — Ты прав. — согласился Хан.       Они просидели еще минут десять. Но, когда облака на небе начали сгущаться, превращаясь в темные тучи, парни поняли, что лучше, пока не поздно, как можно быстрее добраться до домов. Сезон дождей никак не прекращался, но они слегка утихли, стали не такими сильными. Минхо поднялся на своих двух, а Джисону подал руку. И Хан все еще не понимает, как эти действия можно называть дружескими. Ли придержал дверь на крыше Джисону, шел сзади, чтобы контролировать парня. Он абсолютно всегда вел себя с Джисоном, как со своим партнером. Хотя, Хан скорее всего просто не знает каково это — дружить.

***

      Джисон стоит в ужасе на пороге своей комнаты. У него ком в горле и темнота перед глазами. Абсолютно всё исчезло. В комнате остались только голый стол, каркас кровати и стул. Ничего не осталось, никаких воспоминаний. Две записки Минхо, которые написаны от его руки, фотографии с Ппамой, аниме фигурки, сетка-органайзер. Ничего не осталось. Хан находится в состоянии абсолютной паники и пустоты. Но он знает одного единственного человека, у которого есть доступ к дому.

HnJsng

Где все мои вещи?

      Сердце бьется бешено, Джисон готов прямо сейчас упасть в обморок, лишь бы очнуться там, где всё хорошо, где все его вещи лежат на своем месте. Он опускается на пол, садится и глубоко дышит. Все воспоминания стерлись. Эта комната, когда-то хранившая в себе детство Джисона, резко остыла. Как ледышка, как самая пустая коробка. В этой комнате Хан в ту же секунду захоронил частичку себя. qrxss__1165 Ничего ТВОЕГО там не было Ищи всё на свалке Мне больше не пиши От тебя одни проблемы       Сердце на мгновение остановилось. Джисон, кажется, захоронил в этой комнате уже целого себя.       Хан просидел в холодной и пустой комнате около часа. Он не двигался, он почти не моргал, не дышал. Он очень много думал. Почему его собственная мать так думает о нем? Почему он должен страдать, ведь даже не выбирал, кем родиться. Он хочет быть любимым сыном, он просто хочет быть любимым. Все его вещи, воспоминания уже давно валяются где-то среди прочего мусора, по ним ползают крысы и доедают кусочки бумаг. Наверняка, две записки Минхо также валяются там. Хану стало хуже. Он не хотел плакать, он не хотел хоть что-то чувствовать. И он снова чувствует состояние абсолютной безвыходности, как это было после произошедшего в доме Феликса. Не хочется смотреть на будущее, не хочется жить настоящим. Будущего нет, его не существует. Черная материя скатертью расстелившееся на краю обрыва «будущее». Между светом и тьмой есть грань, она не видимая, но ощутимая. Она тонкая, скользкая, как лезвие самого острого ножа. Оступишься — провалишься, далеко, в огромную пропасть своего отчаяния и немого крика о помощи, что бесконечным эхом отзывается в обрыве, так и не достигнув точки слышимости. Тишина в голове оглушает, контрастирует с состоянием абсолютного хаоса из бесконечных мыслей, после которых настает абсолютное ничего. Все мысли застряли в тупике, запутались в клубке завязанных между собой нитей, потерянные, как самолет, парирующий в небе без радаров, как забывшая о регулярном поливе красная роза, засыхающая от жажды. Ее никто не слышит, она кричит, но на своем языке. Ее никто не слышит, она медленно умирает, и на своем языке.       Хан захоронил себя, а от него самого осталась только человеческая оболочка. Тот самый кусок кожи, что отделяет его от симуляции жизни и абсолютным ничего.

HnJsng

Минхо, ты тут?

Пожалуйста

Мне нужна твоя помощь

      И Хан даже не знал, какую именно помощь он ожидает от Минхо. У него просто не было средств, чтобы жить в другом месте. Он мог бы и дальше продолжать жить в том, что осталось от его комнаты, но он уже устал это терпеть. Хан хотел от Минхо простой поддержки, чтобы знать, что он не один. LeeKnow_ ??? Что-то случилось?

HnJsng

Я просто

Не знаю, как даже объяснить

Меня мама выгнала из дома

Я не знаю, что мне делать

Я не прошу что-то от тебя ты не думай

Мне ничего не надо

Ты

Самый близкий человек

LeeKnow_ Продублируй еще раз адрес свой Я вызову такси до своего дома Возьми вещи свои       И Джисон был слишком подавлен, слишком слаб, чтобы настаивать на своем. Он сдался, отправив сообщение со своим адресом. Позволил себе помочь, дать слабину. LeeKnow_ Черная KIA 6539, водитель Чхве Чон Бин Будет через 10 минут       Вещей он никаких не взял, хотя у него теперь их не было. Ни розовых носочков с изображением глупого лица жирафа, ни футболка «I Love My Boyfriend», которую подарил ему Феликс на день рождения. Да, хоть и с Феликсом связаны не самые приятные воспоминания, но это же целая футболка, которая хранит в себе воспоминания. У Джисона осталась только школьная форма и черный бомбер — все то, что было на нем надето. Вся запасная обувь также подверглась утилизации. Хан, покидая дом, лишь надеялся, что его мама будет горда своим поступком.       Джисон нервно подергивал носком обуви, пока ехал в салоне очень роскошной машины. Из окна были видны быстро сменяющиеся деревья и пейзажи. Ехали они достаточно быстро. Водитель, подъехав к дому Джисона, вышел, открыл ему дверь. Хан даже подумал, что Минхо по ошибке вызвал ему бизнес-класс, но водитель, кроме просьбы пристегнуть ремень безопасности, ничего не сказал. Он молчал, как рыба об лед, точно заставили держать рот на замке, ну, или мужчина был не сильно-то и разговорчив. Хан тупил в окно, за тонированным стеклом на заднем сидении кроссовера вид был затемненный, к тому же, время приближалось к вечеру. И если бы Минхо с Джисоном не разделились у школы, если бы он еще минут двадцать не просидел на качелях детской площадки у своего дома до первых капель дождя, то, возможно, Ли успел бы прийти к Джисону, помочь пусть и не материально, но морально. Но Хан прождал много, прежде чем снова вернуться в свою пыльную комнату, и он ведь не догадывался, что комната уже избавилась от ярких воспоминаний.       Хан боялся даже сглатывать, в салоне было оглушающе тихо. Радио водитель не включал, на телефон не отвлекался, разговор не заводил. Только едва открытое окно на водительском сидении разрушало звенящую тишину шумом дороги, колесами машин и небольшого дождя. Джисон вздохнул. На телефоне оставалось около тринадцати процентов. И даже зарядка была выброшена. Абсолютно все вещи Джисона были утилизированы. Хан снова задумался, его накрыла волна тоски. Ему было невероятно стыдно беспокоить своего друга, с которым он общается меньше месяца. Стыдно, что он питает к нему чувства, пряча их за маской дружбы. Стыдно, что ему приходится врать Минхо, делать его слепым. Но это будет лучше для Ли. Хан не хочет терять его.       Черная KIA заметно снижает скорость, Хан расправил спину, ведь сидеть неподвижно двадцать минут оказалось той еще пыткой. Мышцы слегка затекли. Черная обивка в машине убаюкивала, Джисон почти задремал. Кроссовер заворачивает в какой-то район, который Хану даже не снился. Элитный район с наставленными домами словно по линеечке. Территория охраняется большим количеством шлагбаумов и охранников. Пока машина проезжала к нужному дому, Джисон насчитал около трех остановок, только чтобы водитель показал какие-то документы, после чего их без происшествий пропустили дальше. Хан даже на мгновение опешил — ботан Ли Минхо живет тут?! Неудивительно, почему тот каждый раз платил за Джисона в кафе. Парень, оказывается, при больших деньгах, ведь район не из бедных, если не из самых дорогих в городе, он бы даже сказал, что попал на рублевку.       Водитель глушит машину, вынимает ключ, разблокирует двери. Снова открывает ее Джисону, помогает выйти из салона. Хану аж стало некомфортно. Они остановились у трехэтажного пентхауса. Он сглотнул. Прижал поближе к себе свой рюкзак, и попытался хоть как-то им скрыть свой нищенский на фоне здания образ. Хан тут вообще не вписывался. У него расстрепаны волосы, черный бомбер выглядел так, будто куплен в секонд-хенде и был порванный в некоторых местах рюкзак. Джисон нервничал. Минхо точно тот адрес указал? Но сомнения развеиваются, когда за роскошными дверьми появляется знакомый силуэт в домашней одежде. Хан удивился еще больше. Минхо и в домашней одежде? Не в строгом костюме, который подчеркивал его статус и жезл.       Ноги Хана прилипли к земле, словно они погрязли в болоте; он просто не мог сделать шаг. Джисон глупо стоял возле клумбы с пышными пионами и наблюдал, как Ли подходит к нему. Это действительно владения Минхо… Джисон завис. Он просто не может сопоставить то, что сейчас видит. Хан раскрыл рот в удивлении, прижимая к себе рюкзак. Казалось, он сейчас сольется с ним.       — Это всё, что ты взял? — Минхо кивнул на Джисона.       — Это всё, что у меня осталось. — очень тихо ответил он.       Ему было неловко находиться тут. Ему было страшно оставаться в таких хоромах. Еще страшнее было то, что его выгонят и он снова будет один. В неизвестном месте.       — Хорошо. — кивнул Минхо.       Он развернулся на пятках, быстрым шагом направился ко входу в дом. Его лицо было таким спокойным, но при этом с ноткой… злобы? Недовольства? Словно был зол из-за того, что случилось с Джисоном. Словно был зол на того, кто довел Хана до такого состояния. А тот врос в землю, хлопая глазами и провожая утонченную фигуру взглядом.       — Ты идешь? — Минхо обернулся, заметив, что за ним никто не идет.       И ноги Хана как понесли его к парню. Словно по команде, словно, если через пять секунд он не добежит до порога, его снова вернут в пустую комнату без вещей. Подбежав к парню, Джисон слегка отдышался. Минхо отворил массивные двери в холл дома. Просто фантастика, в каких условиях живет его одноклассник. Хан начал оглядываться вокруг себя: вот огромная люстра, свисающая аж с третьего этажа. Она украшена прозрачными камешками и золотыми цепочками, а когда была включена, свет от лампочек красиво проходил сквозь шестиугольного прозрачного хрусталика. Вот огромная гостиная с настольным теннисом, поверхность ее была кристально чистая, ни пылинки, ни царапинки. Хан оглядывался до боли в шее. Три этажа, огромные коридоры и роскошный вид из панорамных окон. Кажется, у него сейчас закружится голова.       — Обозначу только пару вещей: не переставлять ничего и не трогать ничего, что находится за витринами. В остальном делай, что хочешь. Горничная приходит два раза в неделю, убирается везде, кроме личных комнат. Если понадобится ее вмешательство — просто скажи ей об этом, и она уберется в твоей комнате. — голос Минхо эхом отскакивал от белых стен, он словно проводил экскурсию по своему дому, как по какому-то экспонату (так и выглядело).       Джисон удивленно повернулся к Минхо.       — Моей комнате?       Владелец дома остановился у лестницы, ведущая на верхние этажи, и повернулся к Джисону.       — В целом, тут есть четыре свободные комнаты, — глаза Хана округлились. — Есть две на втором этаже и две на третьем. Они примерно по пятьдесят квадратов каждая, двуспальные кровати и по два душа на этаже. Только на третьем низкие потолки.       Джисон был обескуражен. Минхо так спокойно говорит о свободных четырех комнатах, так еще и по пятьдесят квадратных метров. Его бывшая комната была, наверное, как половина от одной комнаты в доме Ли.       — А твои родители не будут против?       Ли сделал такое лицо, как будто Джисон сказал что-то аморальное, как будто Хан только что назвал его тупым.       — Я живу один. — хмыкнул он.       — Один?! — вскрикнул Джисон, — Ты живешь в этих хоромах один?! — Хан был крайне удивлен с заявления парня. — Ты не шутишь?       Минхо обернулся в сторону лестницы, поднялся примерно на шесть ступенек, остановился, словно сказанное Джисоном до него дошло только сейчас. Он задумался       — Наследство. Это худшее, что досталось мне, как среднему сыну. — Минхо пожал плечами.       Хан был поражен, как Минхо смеет жаловаться на то, что имеет сейчас. Он последовал его примеру и поднялся на несколько ступенек.       — Я даже не хочу знать, что может быть лучше, чем трехэтажный пентхаус. — Джисон усмехнулся…       — Может, любовь.       …и замолчал.       Минхо уставился на лестницу, словно задумался. На момент его лицо помрачнело, но он быстро сменил его на улыбку, словно это была его не самая удачная шутка. Джисон прокашлялся.       — Так где ты хочешь расположиться? — Минхо обратился к Хану.       А тот от количества информации просто перестал соображать. Он открыл рот, и не смог сказать и слово секунд пять.       — На твое усмотрение. Мне неудобно перед тобой. — Джисон вжался в свой рюкзак.       — Хорошо. На третьем этаже расположена моя комната, будешь на втором подо мной, — Минхо пожал плечами, добравшись до второго этажа. — Будешь слушать, как я топаю по ночам.       Джисон улыбнулся, но вышло криво, отчего выглядело, словно он сделал это через силу.       — Зачем тебе топать по ночам? — поддержал шутку Хан.       — Буду готовиться к армии, учиться маршировать именно в три часа ночи, — Минхо вел по длинному коридору, дойдя до самой крайней комнаты. Он остановился у двери, надавил на ручку и пропустил Хана внутрь. — В целом, можешь располагаться. Все полностью в твоем распоряжении. Другие комнаты тоже можешь посещать, но там ничего особенного. Думаю, про личные границы ты наслышан, я не запрещаю тебе заходить в мою комнату, но, если надумаешь, хотя бы предупреждай. — Джисон прошел к комнату.       Он снова стал оглядываться. Высокий потолок метра три, блэк-аут шторы, серые обои и двуспальная кровать. Огромный шкаф-купе, две прикроватные тумбочки по бокам. Панорамное окно, выходящее на чудесный сад соседей из диких яблонь.       — На сколько я могу остаться у тебя? — аккуратно спросил Хан, после чего сглотнул.       — На сколько хочешь. Я не требую плату за проживание, если ты об этом переживаешь. — Минхо облокотился плечом о дверной проем.       — У меня вещей нет. Даже домашней. — Хан говорил очень тихо, но Минхо уловил все с полуслов.       — Ну и ладно, — Ли даже бровью не повел, отвечал так спокойно, словно это не такая уж и проблема. Он дернул плечом. — Я в гостиную. Душ, туалет, все есть на этом этаже, вторая дверь слева, если выходить из твоей комнаты. Если хочешь составить мне компанию — пошли.       — Я бы хотел душ принять, если можно. Мне… забудь. Мне надо принять душ.       Ему нужно отвлечь себя. Ему нужно привести себя в чувства, сейчас Джисон напряжен. От смены обстановки, от того, что он находится в доме у Минхо! Он выделил ему отдельную комнату, так еще и бесплатно. Хану точно нужно поразмышлять над произошедшим за последний час под теплым напором воды.       — Хорошо, я за вещами. — Минхо испарился.       Хан вздохнул. Он снова оглядел уже свою комнату. Слишком много места, он не привык к таким габаритам. Был даже установлен телевизор в комнате! У Джисона даже ноутбука не было, не то что телевизора в комнате, а тот, что стоял в комнате у мамы, ему запрещали включать. В горле пересохло. Он чувствует беспокойство и тревогу. Неужели его мама так легко от него отказалась, даже не дождавшись совершеннолетия своего сына? Он не представляет, как будет жить дальше. А Минхо позволит ему жить здесь долгое количество времени? Еще как минимум два года парню предстоит жизнь без работы. Но, может, ему удастся что-то придумать, он не хочет оставаться у Минхо в долгу. Наверняка, ближе к лету появятся востребованные вакансии для несовершеннолетних, например промоутер или грузчик. За смену, конечно, мало что можно получить, но хотя бы двести пятьдесят тысяч вон за месяц никогда не будут лишними. Хан подумает об этом чутка позже.       Под напором теплого душа и думается сразу легче. Сначала, конечно, с непривычки он пытался минут пять разобраться, как работает смеситель. Хан стоял под напором воды достаточно продолжительное количество времени, до степени образования сморщенной кожи на подушечках пальцев. Как же его мама смогла допустить отвержения своего ребенка? Джисон ведь не виноват, что родился в не самой благополучной семье. Джисон ведь не виноват, что его мама не хотела этого ребенка.       Душевая кабина для Хана тоже выглядела как роскошь: она размером с уже бывшую комнату Джисона. Выполнение ванной комнаты оформлено в бело-золотом стиле. Много сушилок для белья и полотенец, подогреваемый мраморный пол и постоянно работающая вытяжка, которая не заставляет пар от горячей воды оседать на зеркале у раковины. Босые ноги спустя около сорока минут нахождения в душевой кабине ступают на шершавый коврик перед дверцей. Джисону Минхо выделил домашнюю футболку мятного цвета без всяких принтов, черные шорты и пара полотенец. Он удивился наличию подобного стиля одежды в гардеробе у ботана и никогда бы не подумал, что Минхо может такое носить. Хан посмотрел на себя в зеркало: яркая подсветка на ней подчеркивала все изъяны на коже лица. Яркие синяки под глазами и бледный тон кожи от недостатка витаминов, впалые скулы на детском лице, подчеркивающие истощение парня. Джисон поморщился. Картина, которую он увидел в зеркале, вызвала отвращение. Неужели его видели так абсолютно все?       Хан вышел из ванной комнаты. Он ощутил контраст между теплым и запотевшим посещением ванны и прохладой в длинном коридоре дома. Ноги Джисона повели его на лестницу, оттуда он спустился на первый этаж и, словно под гипнозом, пошел в сторону гостиной. Хан помнил, что Минхо звал его за компанию, но Джисон не уверен, насколько Ли был готов ждать, ведь прошло больше пятидесяти минут. Но тот сидел за большим столом, спина расправлена ровно, подбородок точно параллельно столу. Хан стоял у стены, боясь ступить дальше. Ли доедал что-то, напоминающее рис, проводя время в своем телефоне.       — Ты голоден? — не глядя в сторону Хана, спросил владелец дома.       Джисон и правда был голоден, но он так привык говорить обратное. А тем более сейчас, когда ему и так неловко перед Минхо за свой визит.       — Нет. — но вязкая слюна во рту накапливалась быстрее, чем Хан успевал ее сглатывать. Из тарелки Минхо пахло кимчи.       Минхо отложил телефон. Он, словно хищник, увидевший свою добычу, повернулся в сторону Джисона.       — Если стесняешься, я уйду. Если тебе некомфортно есть здесь — можешь поесть в комнате. Если съешь всего одну ложку — остальное можешь выбросить, — Минхо встал из-за стола, отнес свою пустую тарелку в посудомойку и подошел к парню, который все также неподвижно стоял у стены. — Джисон, ты голоден. Я спросил тебя не из-за вежливости, а из-за того, что это главная потребность человека. Не думаю, что ты успел поесть за тридцать минут, как мы разошлись у школы. В школьной столовой ты не ешь, а утром еда уже к обеду успела перевариться, потому что вряд ли ты каждое утро питаешься килограммом калорийных орехов.       Хан молчал, уставившись в пол. Он не умел прятаться и маскироваться. Его читают очень открыто и нагло. Минхо был абсолютно прав и наблюдателен. Минхо умел читать Хана сквозь закрытый от чужого взора мир. Минхо словно единственный, кто знал правду. Он стоял слишком близко к Джисону, явно нарушая правило о личных границах. Но не то что бы Хан был против, он просто ждал и думал над словами Минхо, над своим голодом, и, в конце, концов, принял поражение.       — Я ничего не ел три дня. — тихо, как любовное признание, произнес Джисон с навернувшимися слезами на глазах. Он даже не понял, от чего были вызваны эти эмоции, он чувствовал себя беззащитным и жалким.       Минхо вздохнул, глядя на темную макушку. Развернулся к плите, взял чистую тарелку, насыпал в нее порцию риса, поставил на стол. Он разложил приборы согласно правилам сервировки, но не потому что для него это принципиально, а потому что так научили, навязали эту дурную привычку делать все идеально. Хан, босиком шагая к столу, присел за него. Пока Минхо раскладывал закуски в виде кимчи, грибов эноки и жареных кусочков говядины, Джисон успел попробовать рис. Он так отвык от нормальной еды, от вкусно приготовленного риса, который был приготовлен пару минут назад, а не несколько дней. Который имел не противный вкус крахмала, а нежный сливочный, со сладким послевкусием. Он ел жадно, почти запихивая в себя всё, что видит. Ему было до безумия хорошо только от домашней еды. Джисон хотел плакать от того, что такую обычную еду он мог есть в свободном доступе, ее не надо заслуживать, не надо ждать по несколько месяцев. Хан наслаждался.       Минхо присел рядом, он заваривал себе травяной чай, который обычно выпивает перед сном. Ромашка и мелисса успокаивали нервную систему перед сном. Он разлил напиток на две чашки. После того, как Хан доел всё, Минхо также положил тарелки в посудомойку и снова присел на свое место. Джисон уже делал первый глоток чая, все еще вспоминая вкус только что съеденной еды и ощущая чувство насыщения. Давно такого не было.       — Спасибо. — тихо выдавил Хан из себя.       Он до невозможности был благодарен Минхо за такой прием. С ним и правда было безопасно. Хан, казалось, влюбился в Минхо заново.       — Ты благодаришь за еду? Разве это не тот ресурс, который должен дома каждый день? — Минхо натурально недоумевал.       Джисон вздернул бровью, мол, какой абсурд.       — Маме было всё равно на меня. Денег мне не давали, ел только то, что найду где-то что-то.       Хан тихо вздохнул, испуганно посмотрел на Минхо, словно сейчас получит шквал смеха в свою сторону и куча осуждений. Но Ли слушал внимательно, не перебивал, не собирался ничего говорить. Он слушал.       — Я мог не есть неделями. Точнее, раньше меня так не ограничивали.       — Ограничивали? — нахмурился Минхо.       — Помнишь, когда я тебе рассказывал про… — Джисон протянул гласную, якобы намекая на того, кого даже не хочет вспоминать. Минхо закивал. — Я упомянул, что даже собственная мама мне не помогла.       — Было, да. — Ли сделал глоток.       — У нас и до этого не то что прям хорошие отношения были, но мне хотя бы пять тысяч вон выделяли на неделю, — Хан сглотнул, посмотрел на прозрачную жидкость в своем стакане, видел в ней собственное отражение, — Через неделю после… после случившегося, я рассказал об этом маме. Я надеялся, что она, хоть и не особо поддерживая со мной связи, но встанет на мою сторону, поддержит и поможет. Но она… — голос задрожал. Хан словно переживал все эмоции заново, — Она сказала, что сам виноват, потом добавила, что если до этого она меня еще более менее терпела, то когда меня «испортили», — Хан показал кавычки. — Она вообще перестала воспринимать меня как сына. Говорила, что ей стыдно, если кто-то узнает, что у нее такой сын. И разорвала все связи со мной. Я стал для нее призраком каким-то.       Джисон запрокинул голову, останавливая наворачивающиеся в глазах слезы. Он поджал губы и активно хлопал ресницами. Минхо молчал, он не знал, что говорить в таких ситуациях.       — Она много раз говорила, что я нежеланный ребенок, пыталась сделать аборт, но ей не дали этого сделать. Она думала совершить самоубийство, потому что вовсе не хотела иметь ребенка в семнадцать лет.       Минхо вздохнул, его лицо выражало тихий ужас.       — А отец? — хрипло спросил он.       — Отцу было проще, — горько усмехнулся Джисон. — Не помню его вообще. Полагаю, меня по пьяни заделали, а моя мама сама даже не помнит, кто настоящий отец.       В горле застрял колючий еж. Он царапал горло и не давал словам вырваться из глотки. У Джисона дрожали губы, он шмыгал носом, но слезы сдерживал. Он должен показать Минхо, что не тряпка, и может сдерживать свои эмоции.       — Иногда Феликс ходил ко мне на ночевки, но не часто. Мама была категорически против. И я всегда водил его к себе в тайне, пока она либо спит, либо не появляется дома неделями.       Минхо не мешал, он подливал чай себе и Джисону по мере опустошения стаканов.       — Еще у меня была собака породы бишон-фризе. Французская порода. Очень красивая и дружелюбная. Ппама звали. Я его очень любил. Он был для меня первым и единственным сыном. Я не помню, откуда он появился, но мама приобрела его себе, потому что давно мечтала о собаке.       Вспоминая времена со своим четвероногим другом, Джисон впервые за весь рассказ улыбнулся.       — Он прожил с нами два года. Когда мне было пятнадцать, мама отдала его в чужие руки. Мол, я устала от него, мне некогда с ним гулять. Я предлагал очень настойчиво, что готов взять ответственность за него, но она сказала, что не доверит мне даже кактус.       — Коза. — выплюнул Минхо. Его глаза были привычно наполнены холодом и безразличием. Он даже помрачнел.       Джисон не мог согласиться, но и не мог опровергать вердикт Минхо. Он никогда бы не сказал в сторону своей мамы плохие слова, но в ситуации, что произошла с ним, этот вывод уместен как никогда.       — И сейчас… я пришел домой после нашей посиделки на крыше, зашел в комнату, а там… — Джисон сглотнул комок в горле, запил его чаем и постарался забыть то, что было в этой комнате.— А там ничего. — Она всё выкинула?! — Минхо вскинул брови.       Джисон закивал, вновь опуская взгляд на жидкость в стакане.       — Не осталось ничего. Но, наверное, это моя вина, потому чт…       — Как ты вообще можешь винить себя в том, что сделала она по отношению к тебе? Это скотский поступок, Джисон. Ты не должен это терпеть. — спокойным тоном, словно объясняя таблицу умножения, говорил Минхо.       Джисон нахмурился.       — Не называй ее так, пожалуйста. Как бы она ко мне не относилась, она всё еще моя мама.       Минхо прыснул.       — Далеко пойдешь с таким мнением. То, что она тебя родила, не означает, что ты должен терпеть ее поведение. Ты не должен винить себя в том, что она родила тебя в юном возрасте. Надо уметь брать на себя ответственность и не быть мразью, которая делает всё в угоду себе.       Джисон молчал, ему нечего было ответить на это, ведь он понимал, что всё, что говорит сейчас Минхо — это правда. Но никак не мог спорить с ней, словно его что-то изнутри сдерживало с невероятной силой. Тишина резала слух, она была оглушающе неприятной. Хану даже пришлось прокашляться, чтобы не сойти с ума из-за отсутствия каких-либо звуков.       — Завтра разбужу тебя перед выходом. Наберись сил и постарайся заснуть, ты сегодня достаточно устал. — Минхо одним нажатием кнопки запустил посудомоечную машину.       Хозяин дома же убрал салфетки со стола, положил их в шкаф, Джисон поджал губы. Их диалог закончен. Возможно, они еще придут к нему, но сейчас они оба понимали, что стоит сделать перерыв.       — Во сколько ты обычно встаешь?       Они шли по лестнице каждый на свой этаж. Хан плелся сзади.       — Где-то в шесть тридцать. Пока умоюсь, позавтракаю, схожу в душ. Завтраки готовит повар, машина приезжает ровно к семи тридцати у ворот, так что не задерживай водителя, — Минхо остановился на втором этаже и продолжил диктовать правила перед уходом Джисона в свою комнату. — Обратно водитель забирает также на машине, но я говорю подъезжать чуть дальше от школы. Не хочу лишних глаз.       Джисон молча кивал головой. Он почти ничего не слушал и не запоминал, но болванчиком кивал на все, что говорит Минхо.       — Хорошо.       И запнулся в своих мыслях, оставаясь стоять на лестнице, пока Ли уже преодолевал расстояние на свой этаж. Опомнился, когда по привычке похлопал по карманам шорт.       — Минхо. У тебя нет зарядки на телефон?       Непонятно зачем ему теперь телефон, если единственный, с кем он сейчас поддерживает связь, это Минхо, с которым теперь они вместе живут.       — Поищи где-то в комнатах. Должна быть в тумбочках или на них. — легко сказал Минхо, словно это такая обыденность: искать в пустых комнатах зарядку на телефон.       Они стояли на разных этажах и общались через лестницу. Минхо взглянул на Хана, который был немного подавлен. Он явно испытал большое количество стресса за последнее время, но Ли словно засосала темнота, он прямо-таки растворился в ней. Джисон сглотнул, он слышал чужие шаги на верхнем этажа, а затем звук захлопывающейся двери. Шагая по длинному и широкому коридору, Хан оглядывался; первая дверь, что была выкрашена в белый цвет, вела в кладовку. Она небольшая, и, скорее всего, в ней лежат какие-то старые и не нужные вещи. Но Хана интересовали только оставшиеся двери. Вторая, что была по левую руку, зашел — голый матрац, пустой и открытый шкаф-купе. Комната похожа на Джисона, хотя это и логично — в доме одинаковая планировка комнат дома. Хан даже заходить не стал, посмотрел краем глаза на тумбочку, не нашел провод. Вышел в коридор и направился к самой дальней двери по правую руку, дернул ручку — закрыто. Эта комната не для общих глаз? Может и да, ведь Минхо просил ничего не трогать и не передвигать, вдруг там что-то важное и ценное. Но куда тогда ведет эта дверь? Может, в какую-то еще одну большую кладовку или еще куда-то?       Но у Хана крутится один главный вопрос. Почему Минхо живет один?       Может, родители Минхо так же отказались от него? Но зачем ему тогда выделяют такие крупные суммы для самостоятельной жизни? Может, он получает какие-то пособия? Вдруг его родители умерли, а вдруг стали инвалидами? Минхо не сказал ничего о своем прошлом, но Хан может его понять. Ковырять свои раны намного больнее, чем копошиться в чужих, и Джисон готов ждать время, когда Минхо сможет рассказать о себе побольше. Когда поймет, что Джисону можно доверять так же, как и он доверяет Минхо.

***

      Эту ночь Хан спал плохо, если это вообще можно назвать сном. Он мог уснуть десять минут максимум. Смена обстановки негативно сказалась на состоянии сна. Только под пять утра он смог впасть в фазу быстрого сна и застать какой-то сон, который он даже не запомнил. Хан услышал над собой звук включенного душа — Минхо проснулся. Время Джисон даже посмотреть не мог, его телефон разрядился полностью, а придя в свою комнату, он просто отключился. Он очень устал за вчерашний день.       Все его мысли концентрировались на разных темах, он устраивал хаос у себя в голове. Минхо только что-то говорил фоном, спрашивал про сон и объяснял Джисону важность утреннего приема пищи. Хан только кивал болванчиком, соглашался со всем, что говорил ему его сосед. На мгновение ему пришло озарение, что он живет у самого Ли Минхо. У того, от кого просыпаются бабочки в животе. У того, кто был причиной его постоянных мыслей. У того, кто заставлял Джисона по ночам утыкаться в подушку покрасневшим лицом. И он даже не обратил внимание, как запах кофе с табаком стал неотъемлемой частью запаха Джисона. Он пахнет Минхо. Теперь Хан точно принадлежал Ли Минхо. И разве он будет против?       Но Хан не привык так жить. Рутина «богачей» сильно его утомляла. Утром обязательно душ, прием пищи и зарядка, иногда, как говорит Минхо, даже есть время на пробежку вокруг дома. Джисон не привык. В его утреннюю рутину входило максимум пробуждение. Душ, завтрак, зарядка — лень. Будто бы на это уходит слишком много времени, и лучше его потратить на что-то более важное, например, на сон. Так Хан и жил. Еда не особо-то и нужна, сон был у него в приоритете. Утренний душ не имел смысла — есть дезодоранты. Про зарядку он даже боялся заикнуться, для него это абсолютно пустая трата времени.       Но ради Минхо он мог бы поменять свое мнение. Для него принятие душа один раз в три-четыре дня — достаточно. Но не сегодня, когда утром он целенаправленно отправился в душ. Сложно привыкнуть к этой рутине не как к месту, в котором можно долго думать о своем, а как к части жизни. Чистоплотность у него не проявлялась в регулярном посещении душевой кабины, ведь ополаскивание себя водой два раза в день не обеспечивает тебе тотальную чистоту тела на весь день. Ты же буквально пачкаешься на протяжении дня, что же теперь, каждую секунду мыться? И Джисон правда не видел в этом проблемы, если такова вообще имеется. В нынешнем мире все только под соусом «все люди разные» объясняют, что выбор человека абсолютно индивидуален, тогда как, услышав мнение, которое разница с чужим, с пеной у рта доказывают свою точку зрения. Проблема всех людей в этом плане заключается в чрезмерной гордыне и личными лидерскими качествами. Каждый хочет быть прав. Но Хан абсолютно другого мнения. Он живет так, как ему удобно. Захочет — будет считать калории, захочет — будет бегать по утрам ровно две тысячи шагов. Это ведь такая незначительная мелочь, на которую совсем не обращают люди внимания, только если ее не упомянуть. Именно поэтому он и стал молчать. Не хочет быть осужденным, не хочет выделяться. Пусть он превратится в инопланетянина, но до конца своих дней будет доказывать, что является человеком.       Утром было прохладно, на крыльце стоит Минхо и наблюдает за приезжей черной KIA. Совсем такая же, которая привезла Джисона сюда. Это было не такси? Минхо запряг своего личного водителя для того, чтобы обеспечить Джисону комфорт и безопасность? Если так, то Хан до красных щек будет вспоминать этот жест. Когда-то он признается, это уж точно, но явно не сейчас. Слишком много эмоций. Слишком много стресса. У него ведь началась буквально новая жизнь, счастливый успех которой обеспечивал Ли Минхо.       Ли Минхо, в которого так глупо и безнадежно влюблен Хан Джисон. До покраснения Хан кусает губы, стоит только на секунду повернуть свой взор на объект своего обожания. Эти чувства такие сильные, притягательные и невыносимо яркие. Голова Хана забита не предстоящей учебой, а тем, как очаровательный Минхо сидит рядом с ним в салоне темного автомобиля, устремив взгляд в затонированное окно рядом с собой. Хану трудно сдерживать свой взгляд, он хочет впервые в жизни, чтобы его заметили. Совсем незаметно, будто случайно. Будто взгляд, в котором отчетливо читается «Ты мне нравишься», так и высвечивается красными субтитрами на лбу. Это ведь такая очевидность, такая легкая загадка. И кому, как не Ли Минхо, не составит труда ее разгадать?       Минхо не соврал, когда говорил, что водитель не останавливается у школы. Во-первых: там мало места. Из-за приезжающих на машинах родителей все парковочные места были забиты. Во-вторых: Минхо, почему-то, очень стесняется своего статуса богатенького сынка. Ведь глянь на ту же KIA, которая подвозила и подвозит его каждое утро, не скажешь, что честным трудом на нее накопил. Тем более с личным водителем. Врать Ли не любил, отвечать сладкой ложью тому, кому до него нет дела, нет смысла. Что убудет у этих людей, узнай они, что это не личный водитель, а отец? Минхо только мозги запудрит этой информацией.       Водитель открывает дверь сначала Минхо, потом помогает Джисону. Таково правило у личного шафера, Ли совсем не встревает в работу человека, лишь уверенно поддакивает и просит подъехать к определенному времени после уроков. Хан идет где-то сзади, пока стесняется показываться на виду всем. Он не хочет портить репутацию Минхо своим присутствием, поэтому находится от него в около пяти метрах. Ведь что о Ли подумают, когда увидят рядом с ним Джисона? Вряд ли что-то хорошее, ведь Хан кардинально отличался от Минхо. Но люди не видят внутренний мир, только оболочку.       По пути в класс Минхо заметил «свою» компанию. Точно ведь та, с которой тогда Ли стоял возле школы. Та, которая лишь притворяется, что дружит с Минхо. Он стремительно идет к ним, точно рад встречи с ними, точно сейчас будет обсуждать с ними сплетни, произошедшие менее суток назад. Хан немного отстал, но Минхо это заметил.       — Ханни, иди в класс, я чуть позже подойду. — он немного улыбнулся, почти шепча эти слова, словно Ли боялся, что их кто-то услышит.       И Хан правда послушался. Он закивал болванчиком только от страха, что ему легко найти замену, что «друзья» у Минхо стоят выше какого-то Хан Джисона. Он и пошел в класс, минуя Минхо с компанией из трех девушек и двух парней. Нет, это не ревность… но тогда возле школы Джисону и правда было все равно на то, с кем общается Минхо. Тогда как сейчас… сейчас Хан чувствовал что-то неприятное внутри, будто что-то ломается и трескается. Это чувство схоже с тем, будто твой самый близкий человек вдруг покидает тебя. Он не может перестать думать о том, что Минхо так просто взял и отправил его в класс без него, даже не предложив подождать его.       И с этими мыслями он провел этот учебный день. Каждый день в школе — новая тема для бесконечных мыслей. Некая философия. Это и был смысл нахождения Джисона в школе. Здесь можно по восемь часов в день думать о всякой ерунде, не переживая о зря потраченном времени. И Хан честно пытался понять этот момент с Минхо. Может, он его стесняется? Точно ведь… Кто Джисон такой, чтоб Минхо открыто говорил о нем? Просто одноклассник, просто парень. Хан понимает, что еще не дорос до статуса друга Минхо, и от этого так тошно. На перемене Хан игнорировал все взгляды Ли, не обращал внимание на него. Как будто Минхо нет. Он исчез. Но Джисону просто нужно было подумать, снова закопать себя в могиле своих мыслей без чужого вмешательства. Это то, что он должен делать в одиночку. Но лишь до первых попыток ворваться в это помещение одиночества. LeeKnow_ Ханни, что случилось?

HnJsng

Все норм

Не отвлекайся от разговоров со своими друзьями

LeeKnow_ Ты ревнуешь?

HnJsng

Еще чего!

Ты ведь мне не парень, чтоб отчитываться о каждом

взаимодействии с людьми вне моего присутствия

LeeKnow_ Извини, я повел себя достаточно грубо с тобой сегодня утром. Вечером меня позвали в бар, ты хочешь составить мне компанию?

HnJsng

Хочу

LeeKnow_ Хорошо, замолвлю за тебя словечко)       Хан чувствовал себя странно. В нем смешались две эмоции, одна из которых отвечала за явное ликование, когда Джисон подсознательно понимал, что это шанс обозначить Минхо как «своего», показать присутствующим, что если его и зовут в какие-то разговоры в кругу компании, то только вместе с Джисоном. Вторая явно противоречила первой. Минхо явно лучше знать, с кем ему связывать свою жизнь и с кем разделять чувства. Он явно будет против того, что Хан сам придумал им историю, что сам взял инициативу, даже не спросив разрешение. Наглое вторжение в личную жизнь и попытка присвоить себе человека. И Хана явно не волновало, что он даже не знаком с этим окружением Минхо. Хотя знакомые лица были. Девушка, похожая на пацанку, очень была знакома ему, но он не совсем знал, в каком контексте он запомнил ее внешность. Джисон кусал губу, все еще держа телефон включенным в переписке с Минхо. Он будто ждет ответа, когда диалог явно уже подошел к концу. Но только по инерции уже приготовившись нажать на кнопку выключения, в их переписке всплывает новое сообщение. LeeKnow_ Тебе какое молоко тебе взять: клубничное или шоколадное? Банановое разобрали

HnJsng

Шоколадное.

      Он сдерживает глупую улыбку, что предательски расползается по лицу. Хан точно был уверен, что Минхо его слишком открыто читает. Он слишком хорошо его узнал, знает и будет знать. Но Джисон устал постоянно твердить себе о каком-то своем запрете на наглое чтение его эмоций, пока это касается Ли Минхо. Именно находясь в классе на длинной перемене, он может так открыто позволить себе думать о своем одногруппнике и влюблённо улыбаться. Он погряз в любви, утонул в болоте своих мыслей об их совместном будущем. Он поверить не мог, что живет теперь дома у Ли Минхо!       И даже сейчас, когда Джисон по-детски дует губы, думая над на ситуацией с утра, словно с Минхо они уже в отношениях несколько лет. Даже сейчас он уже представляет свое будущее с Ли Минхо, который сейчас, находясь в школьной столовой, покупает Джисону шоколадное молоко. Вероятно (точнее, Джисон на сто процентов уверен), Минхо купит что-то еще, помимо напитка. И Хан до глупых ямочек на щеках от смущения готов расплыться прямо на этом стуле горячей лужей. Масла в огонь подливает приглашение Минхо на какую-то его свою локальную тусовку. Пойти в бар с Ли Минхо, попытаться обозначить его «своим» и дать понять, что больше никто не смеет приближаться к нему теснее, чем Джисон — таков его план. Он готов выть от того, какой идеальный Ли Минхо. Также готов ночами напролет говорить о том, каким видит свое будущее с Ли Минхо. Только они. Хан Джисон и Ли Минхо. Тихий океан и неспокойный шторм. Блуждающая планета и галактика. Эта идеальная картина будущего, которое обеспечивает сто процентное счастье Хана. Он видит только его, только эту темную макушку с идеально выглаженным смокингом. Чует только аромат табака с кофе. Никаких запахов больше не должно существовать. И только Хан Джисон может пахнуть точно так же, как и Ли Минхо. Он представлял, как, придя в бар за руку с Минхо, он будет пафосно вздергивать нос на непонимающие взгляды. Но с другой стороны, он частенько проводит время с какими-то особями женского пола, которые не знакомы Хану. Он думал (и до сих пор думает), что это его подстилки, ведь отказать Ли Минхо в сексе равно отказаться от миллиона долларов даром. Невозможно воротить нос от такого, как он. Каждая мечтает прогибаться под высокомерный взгляд этого ботана. Каждая мечтает срывать голосовые связки, выкрикивая его имя так громко, чтобы весь район слышал. Каждая мечтает о Ли Минхо. Даже Хан Джисон. Он покраснел от своих же мыслей. Нет, нельзя такое допускать. Они же все-таки друзья. Ну, так должен думать только Минхо. Джисон же закопает, зажует горьким вкусом френдзоны свою влюбленность в Ли Минхо. Лишь бы он был рядом абсолютно всегда. Хан готов быть его другом навсегда. Но мысли о половом акте со своим полом Джисону кружили голову. Он не мог думать о чем-то другом. Он был слишком зависим от Ли Минхо. И это трудно регулировать, когда Джисон учиться с ним, общается, и к тому же живет. Ли Минхо стал второй личностью Хана. Он до искусанных в кровь губ будет смотреть на объект обожания. Только для Джисона Ли Минхо должен покупать молоко в школьной столовой.

***

LeeKnow_ Ханни, машина уже подъехала, номер тот же, стоит возле парка. Мне нужно задержаться. Подождешь в машине меня?

HnJsng

Я могу с тобой пойти

Чем-то помочь надо?

LeeKnow_ Мне по истории экзамен экстерном надо сдать Ты правда можешь помочь мне с этим?)

HnJsng

: (

Я на улице подожду

Боюсь в машине наедине с твоим водителем сидеть

LeeKnow_ Хорошо, котенок)       В животе что-то тепло заурчало. Джисон смущенно улыбнулся и сильно покраснел.       Котенок.       Хан готов выть от того, как с каждым днем он влюбляется в Минхо все больше. Он готов вжиматься в стул, на котором сидит последний урок. А потом он пойдет на улицу ждать Ли Минхо. Это не плохо, что Джисон питает такие чувства к своему однокласснику, но в то же время пугает. Они знакомы, может, и давно, но общаются они чуть больше двух недель. И за это время мало что можно начать чувствовать к человеку своего пола, но этот миф Джисон быстро развеял, как развиваются лепестки розовой вишни на ветру. Этот день, конкретно вечер должен стать для Хана точкой отправления. Может, ему стоит оторваться хотя бы сегодня.       Ханни.       Котенок.       Но почему Минхо стал так открыто общаться с Джисоном каким-то своим языком флирта? Друзей же явно не называют уменьшительно-ласкательным. Возможно, в качестве какой-то шутки и да, но не в контексте обычных разговоров. Хотя… даже если это и обычный стиль общения Минхо, Джисон готов стерпеть эти кошачьи повадки. И ведь Ли не будет как… Феликс. Минхо вовсе не такой. Он лучше и намного проницательнее, а также он не станет никогда относиться к Джисону так же, как и его бывший друг. Даже Феликс не называл его всякими слащавыми прозвищами. Он ограничивался только коротким «Джи» или «Сони». Но вряд ли бы Хан понял бы Феликса правильно, если бы тот стал называть Джисона так же, как Минхо сейчас.       И Хан точно убедился, что эмоциональная связь между ним и Феликсом, и ним и Минхо у него кардинально отличается. С Феликсом было проще и веселее, с Минхо ему спокойнее и безопаснее. И пусть Джисон между «удобно» и «безопасно» выберет «безопасно», но он будет уверен, что его сердце будет окружать ров из колючих шипов. Сад будет восстанавливаться, а Джисон расцветать в руках Ли. И не сказать, что Хан против. Возможно, он и навязывается, но Минхо живет один, и это странное выражение лица на вопрос о том, что может быть лучше, чем трехэтажный пентхаус… Возможно, Хан закроет эту пустоту в чужом сердце собой. Может, это тот самый момент в нужное время и нужное место, когда они всё-таки сблизились, потому что так решила судьба…       Хан начал насыпать под конец последнего урока, но вовремя одернул себя, когда понимал, что это не самая лучшая идея с учетом их строгого преподавателя. До конца всех уроков осталось чуть меньше двадцати минут, но Хан уже представлял, как придет домой… к Минхо и заснет крепким сном. Вероятно, так сказался плохой сон сегодня ночью. Но сегодня же еще предстоит поход в бар с компанией Минхо, а такой шанс сблизиться хоть и физически просто нельзя упускать.       Салон машины убаюкивал, черный цвет изнутри так и клонил в сон, имитируя глубокую ночь. Минхо сидит слева, он достаточно быстро написал экзамен и не заставил Джисона долго ждать на пороге школы. И хотя уже была теплая весна, но ждать Ли не хотел заставлять посреди улицы. Водитель так же любезно встретил парней, усадил в машину и завел ее.       — Насчет сегодняшнего вечера, Ханни, — сразу как только они пристегнули ремни безопасности, начал Ли. — Будь готов к восьми часам. Если одежда нужна будет, я могу что-то поискать. Там будут только четыре человека без участия нас.       — Ты так говоришь, будто готовишь меня к знакомству с родителями. Я же доверяю тебе, Минхо. — Хан устало улыбнулся, глянул на одноклассника.       — Чтоб не надумывал лишнего, — Минхо усмехнулся. — Не хочу, чтобы ты нервничал.       — Спасибо. — Хан развернулся ровно и расслабился на заднем сидении.       KIA тронулась с парковочного места, которое находилось прямо возле входа в парк с цветущей вишней. Хан наблюдал за ускользающими деревьями через тонированное окно.       — Как ты относишься к алкоголю? — спросил Минхо.       Хан провернулся к нему, немного задумался, как бы лучше ответить на этот вопрос. Последний раз он пил алкоголь с Феликсом.       — Нормально, я же пробовал его, — он пожал плечами. — Сначала это было какое-то пиво, которое оказалось очень кислое, но потом я нашел какое-то вкусное и пью только его.       — Хорошо. А как насчет шотов, скажем, коктейлей?       — О, я бы попробовал! — воодушевлено вскрикнул Джисон, вздернув руками. — А ты?       — Что я? — Минхо повел бровью.       — Ты, так понимаю, пьешь часто. Хотя… чего я спрашиваю, вы же явно собираетесь постоянно. Забудь. — промямлил Джисон.       Он отвернулся к окну и вздохнул. Джисон точно не вписывался в круг друзей Минхо, ведь даже алкоголь пьет крайне редко.       — Нет, я не пью. — честно признался Минхо и откинулся на сидении.       Хан резко повернулся к нему корпусом, раскрыв глаза от удивления.       — Ты не пьешь? — уточнил он. — А что же ты делаешь тогда в этой компании, когда собираетесь в баре?       Минхо пожал плечами.       — Мы не так часто туда ходим, раз в месяц примерно, иногда реже. Но я не употребляю алкоголь.       — Принципы? Или по состоянию? Я где-то слышал, что из-за каких-то таблеток ты не пьешь.       — И где ты это услышал? — хмыкнул Ли.       — Не помню, услышал где-то.       Минхо закивал, словно с чем-то соглашался.       — Ну, отчасти да. Я принимаю таблетки для здоровья, а смешивать их с алкоголем не очень рекомендуется. Очень большие риски.       — А как это так? Я буду пить, а ты не будешь. Это же нечестно.       — Всё хорошо, Ханни. Даже если ты напьешься, я довезу тебя до дома.       — Я не напьюсь. — скорее для себя обозначил Джисон.       Если он перейдет черту, явно натворит каких-то дел. И они напрямую будут связаны с Минхо. Что, если, напившись, он признается Минхо? Возможно, на глазах у всей его компании. И Джисон, и Ли будут краснеть до конца жизни, а Минхо и вовсе может перестать общаться с ним… Такого Хан не может допустить, поэтому сделает все, чтобы не потерять разум от алкоголя. С другой стороны — это ведь шанс признаться в чувствах. И чего же он теряет тогда? Откажет? Ну и ладно. Разделит эти чувства? Это ведь хорошо! Но Джисон точно не может быть уверен, что помимо признания на пьяную голову не натворить каких-то других дел. Ему страшно окунуться в лапы неизвестности. Страшно утонуть в огромной пропасти отказа и быть отверженным самым близким человеком.       Хан облокотился виском об окно, гладкая дорога и шумоподавление убаюкивали, парень только на секунду прикрыл глаза, а уже представлял их с Минхо поход в бар.       — Кстати, ты голоден? Хочешь, — Минхо повернул голову на парня, но тот уже уснул. Что же, отсутствие сна всю ночь очень сказалось на состоянии Хана. Тот не сова вовсе, а настоящий жаворонок, — Заедем куда-то. — едва шепотом закончил Ли.       Хан сопел тихо, размеренно дыша во сне. Иногда его губы дрожали. Ли тяжело вздохнул. Оставшееся время поездки он скоротал в своем телефоне.       — Ты точно хочешь поехать со мной? Может, поспишь? — ведя сонного Джисона почти что за руку, шептал Минхо. Он осторожно взглянул на чужое лицо, глаза которого маленькие кулачки потирали до покраснения.       — Все в порядке, — отмахнулся Хан и зевнул. Он почти споткнулся о порог дома, но вовремя заметил преграду. — Я хочу поехать с тобой.       Минхо чуть вырвался вперед, открыл роскошную и широкую дверь в холл, оформленную в современном стиле, и которая была выкрашена в темный цвет, как и фасад дома. Хан на самом деле хотел спать, и он правда бы улегся сейчас в свою кровать, потому что мыслей в голове совсем не было. В ней была каша, которая растекалась из всех щелей. В ушах шум, но Джисон осилил себя и переоделся в домашнюю одежду, вернувшись в холл дома на первом этаже.       — Ты сонный сегодня. Плохо спал? — Ли стоял у холодильника, что-то ища в нем. Он будто спиной видел каждое движение парня за собой.       Джисон промычал.       — Долго уснуть не мог. Смена обстановки… сам понимаешь, наверное. — последнее слово сказано очень тихо. Как Минхо может его понимать, если проблемы Джисона ему явно незнакомы?       — Поесть что-то хочешь? Может, хочешь доставку заказать? — Минхо снова заваривает свой травяной чай. Он пьет его абсолютно всегда?       — Нет. Нет, спасибо. Я не голоден. — и шмыгнул носом.       Как ребенок, который оказался в гостях у своей бабушки. Он все еще стесняется своего присутствия здесь. Словно он здесь лишний, словно он здесь не нужен.       — А лапшу ты бы сейчас съел? — заигрывающим голоском пропел Минхо.       Эти слова словно сказаны с ноткой дразнилки, но оба понимали, что это всего лишь шутка, чтобы разбавить обстановку. Джисон усмехнулся.       — От лапши бы не отказался.       Минхо достал из кухонного шкафа две упаковки лапши. Они были теми же, которые Хан постоянно видел на прилавках магазина с достаточно низким ценником. Это какое-то развлечение для богатых: понять жизнь простых смертных?       — Не знал, что ты можешь употреблять что-то такое…       — Какое? — хмыкнул Ли.       — Бедное? Разве ты не питаешься каждый день какими-то изысками? — Хан был абсолютно серьезен.       Но Минхо рассмеялся громко и звонко. Словно какая-то очень глупая сатира. Хан надул губы, он не понимал, что смешного такого сказал.       — Почему ты смеешься с моих слов постоянно? — фыркнул парень. — Я ничего не сказал смешного.       — У тебя странное представление обо мне. То ботан, то богач, что живет в другом измерении, — Минхо поставил воду с кастрюлей на плиту, параллельно доставая из холодильника закуски и добавки для лапши. — Я такой же человек, как и ты. — хмыкнул он.       Хан потупил на большой белый стол перед собой. Вероятно, Минхо прав. Почему он выделяет эту категорию людей, которые родились с золотой ложкой в зубах, выставляя их какими-то особенными? Они же такие же люди, как и все. Только богаче.       — Острое любишь?       Хан встал из-за стола, подошел к плите и стал разглядывать варианты лапши.       — Не особо, я бы добавил только для вкуса.       Минхо кивнул. Вода как раз уже почти закипела, Минхо взял на себя готовку. И с ним действительно было спокойно… безопасно. Джисон облокотился копчиком о кухонную гарнитуру, наблюдая за аккуратными движениями Ли. Он позволил себе нагло уставиться на своего одноклассника влюбленным взглядом, словно смотрит на самое яркое солнце в пасмурную погоду. Он смотрит с восхищением, чутка прищурив глаза и чувствуя комфорт. Их окружает какая-нибудь слащаво-приятная песенка, словно они находятся в дораме. Хан ощущал себя на нужном месте в нужное время. Это точно судьба, которая спасла его, даровав такого человека, как Минхо. Они молчали, но это была комфортная тишина, когда для выражения своих чувств и эмоций не нужны слова. Когда знаешь, что молчание от другого человека, это форма любви и способ выражения комфорта. Иногда гремела кастрюля, приборы бились о гранитовую раковину, иногда вода шумела. Хан слышал в этом свою какую-то симфонию.       Хан все еще стоял возле Минхо, не мешал, не отвлекал, скорее дополнял. Ли достал палочки, зацепил готовую лапшу в кастрюле, повернулся к Джисону, почти накрыл его своим телом, из-за чего у него аж дыхание перехватило. Он встал неприлично близко, почти прижавшись к чужому телу вплотную. Хан забегал глазами, начал откидываться, насколько это возможно.       — Попробуешь? — Ли протянул палочки с зачерпнутой лапшой на них. Он подул на пшеничное изделие, чтобы не обжечь чужой рот.       Хан посмотрел в глаза Минхо. Это была ошибка. Он в них утонул, быстро и жалко. Он просто не мог уже оторвать взгляд. Минхо слишком близко. Сердце забилось чаще, а тело начало обдавать жаром. Джисон приоткрыл рот, словил ртом палочки, стискивая с них лапшу. Было безумно вкусно. Вероятно, из-за отсутствия еды в его желудке более шести часов, а может Минхо и правда божественно готовит. Свободная ладонь Минхо разместилась сбоку от Джисона, заслоняя потенциальную попытку нагло убежать.       — Чего-то еще надо добавить? — шептал Минхо.       Джисон был готов стать великим грешником, ведь так нагло и позорно сказать: «Твои губы» он просто не мог. Но безумно хотел. Он смотрел, как тот кончиком языка смачивает свои губы, а Джисон уже чувствует прилив адреналина в кровь. И сейчас, когда Минхо стоит неприлично близко к Джисону, когда их носы разделяют какие-то десятки сантиметров, лицо Хана начинает немного краснеть. Щеки становятся заметно горячее, а лоб уже готовит испарину.       — Нет, — прожевав, помотал головой Хан. — Это безумно вкусно.       — Это всего лишь лапша. — Минхо резко оторвался, словно ничего между ними не было минутой ранее.       — Но ее приготовил ты. — Джисон прикусил язык. Двусмысленная фраза, которую, как надеется Джисон, Минхо поймет совершенно неправильно.       — Думаю, готово. Так поешь или присядешь? — индукционная плита запищала, оповещая о своем окончании работы. Минхо повернул лицо к Джисону.       А тот все еще стоял, как вкопанный, переваривая произошедшее.       Разве этот жест называется дружеским? Разве так ведут себя друзья: почти прикасаются своим телом к твоему, кормят с рук еду, которую готовят, почти касаются чужого носа своим? Разве это дружеский жест? Это же наглый флирт! Еще и без предупреждения и поводов. Они с Минхо друг другу всего лишь друзья, всего лишь два знакомых человека, которые учатся в одном классе. Как между ними может быть то, что Джисон все еще не может принять за реальность? Но вряд ли он будет над этим размышлять так долго, ведь хорошо думать в угоду себе. Минхо проявляет внимание, особую любовь и немного заигрывает. Джисона это привлекает, он вовсе не скажет, что ему это не нравится. Но ему не нравится неопределенность. Пусть Минхо прямо скажет, что это открытый флирт или просто попытка подразнить. Может, Ли его прямо читает и знает о чужих чувствах, но молчит и просто издевается? Нет, Минхо точно не такой монстр, Хан уже убедился в его намерениях, и точно не скажет, что Ли есть до этого дело. Это не вписывается в его характер. Совсем.       Перед выходом оделись в другую одежду. Минхо выделил Джисону оверсайз лонгслив черного цвета с принтом белого кота и бэгги джинсы синего цвета. Джисон почти был одного телосложения с Минхо, только немного худее и с явным отсутствием мышц как у Ли, но одежда не висела мешком, и поэтому носить ее было комфортно. Минхо оделся в своем стиле: Белая рубашка и коричневые строгие брюки. Рукава хлопка были закатаны до локтей, а воротник был расстегнут на две пуговички, отчего открывался вид на выраженные ключицы и тонкую подвесочку из серебра. Минхо выглядел бесподобно. Почему бы ему не подстроить под себя Джисона? Он бы, может, тоже хотел выглядеть как Ли и одеваться в строгие костюмы с белыми рубашками. Но на Минхо выглядело и правда идеально, словно он нашел свой стиль. Он правда ему подходил как никому другому. Хан даже засмотрелся, пока тот поправлял прическу и одежду на себе. На улице еще не так тепло, поэтому сверху Ли накинул на себя легкий плащ коричневого цвета длиной чуть ниже колен. Джисону одолжил черную джинсовку без принтов. Она, конечно, не вписывалась в стиль Хана. Тот бы ее закастомизировал под стиль панка, добавил какие-нибудь дерзкие элементы, яркие рисунки, но просто черная джинса его тоже более чем устраивала.       — Не думаю, что мы там задержимся. К полночи должны уже закончить, если, конечно, у тебя не появятся какие-нибудь другие планы.       Они вышли на тропинку, ведущую к черной KIA, водитель которой курил у двери водительского кресла. Увидев парней, выкинул окурок в мусорку, сел в салон и завел машину.       — Адрес тот же? — голос был обкуренный, даже чутка грубоватый, словно водитель говорил через какой-то аппарат, который изменяет голос.       Минхо на слова водителя отозвался положительно.       — Мы доедем до ближайшего метро возле бара, оттуда пройдемся пешком. — объяснил Минхо Джисону, застегивая ремень безопасности.       — Ты от кого-то прячешься? У школы я могу понять, почему Чонбин паркуется за несколько сотен метров, но в бар с друзьями… они не знают о твоем статусе? — Джисон глянул прямо на Минхо. Машина тронулась. Ли усмехнулся.       — Если я скажу, что приехал на своей машине с личным водителем, представь, что будет в конце, когда все будут просить подвезти их до домов.       Джисон задумался. Это было логично.       — Сказать, что это такси?       — Такси без маркировки и по такому случаю? Слишком дорого для двадцатиминутной поездки, еще больше вопросов будет. Зачем тратиться, когда можно типа воспользоваться метро? — Минхо пожал плечами.       — Ты думаешь, кто-то обратит на это внимание? — тихо спросил Джисон. — Никто же не будет считать твои деньги, тем более это не их дело.       — Может, так не будет думать никто, но раз я допустил эту мысль, как мне быть уверенным, что ее не допустит кто-то еще?       Джисон замолчал, просто потому что он не знает что ему сказать. Ответы Минхо были хоть и абсурдными, но очень убедительными. У него и правда потрясающий склад ума.       Помещение выглядело как обычный бар. Он явно выполнен не в стиле для людей, родившиеся с золотой ложкой, вовсе нет. Все как и везде: стойка, барные стулья, уставший бармен и громкая музыка. Где-то возле стойки еле сидят на полу пьяные парни и девушки. Зрелище не очень приятное, но здесь, как сказал Минхо, очень хорошая охрана, поэтому проблем не должно быть с пьяными людьми: никто не будет к тебе лезть или угрожать. Здесь пахло сыростью и сладким алкоголем. Джисон был в предвкушении. Минхо миновал стойку, обошел ее с левой стороны и завел в зал с роскошными диванами. Интерьер в зале был оформлен в темный цвет: обивка диванов бордовая, стены серые с какими-то откровенными картинами и неоновыми вывесками, по периметру потолка расстилалась красная светодиодная лента. Музыка била по ушам, но в помещении, где уже сидела компания Минхо, она чуть была приглушена, из-за чего можно было намного лучше разобрать, что говорит собеседник.       — Сана, Чан, Рюджин, Джейк. — Минхо не особо распинался, он коротко указал на каждого присутствующего за столом. — А это Джисон, но вы о нем уже наслышаны.       Как наслышаны? Минхо рассказал им про него? Хан повернул голову на него, вопросительно взглянув.       — Да-да, помним. Пубертатная язва с шилом в жопе. — дерзил женский голос. Девушка с каштановыми волосами, широкой футболкой и штанами, больше напоминающие спортивные. Это точно та девушка, которую Джисон заприметил как знакомое лицо. Вот же она! Но кто это? Если верить Минхо, который при представлении его друзей называл всех по именам, то эта девушка обладатель имени Рюджин.       — Мы так не говорили о нем! Хватит его смущать, — девушка, что сидела слева от нее, ударила соседку по плечу, но не сильно. — Мы просто говорили, что он слишком энергичный. Человек-батарейка! — щелкнула она пальцами, словно вспомнила нужное слово. Ее вроде, Джисон запомнил как Сану.       — В общем-то, они всегда что-то придумывают. Они просто знают, что ты есть, и все. — отмахнулся Минхо и засмеялся, глядя на Джисона.       — Как можно не упоминать в речи человека, которого весь прошлый год обсуждала вся школа? — мужской голос хрипло спросил.       — Мы о тебе вовсе не плохого мнения. Нам было интересно узнать тебя, но, как нам казалось, мы не совсем схожи характерами. — прозвучала мудрая мысль от второго незнакомого парня.       Хан был благодарен, что хоть кто-то за него заступился и смог трезво оценивать ситуацию. В нынешнем положении ему трудно адаптироваться и не волноваться, а он не хотел беспокоить Минхо. Парни уселись на кресла в углу стола. Джисон притиснулся слева от Минхо.       — Джисона не обижать, иначе сверну вам шеи. Не спаивать тоже, — Минхо как-то подозрительно покосился на Рюджин, та сохраняла видимость адекватности. — Иначе вам придется следить за своими напитками, чтобы там не плавал какой-нибудь таракан.       Минхо был серьезен в своих словах, он озвучивал свои условия, которыми все должны следовать. Почему Минхо так груб к ним? Но, судя по реакции остальных, это было в порядке вещей. Хан вздохнул.       — Он скорее нас споит, чем наоборот. — пропищала Сана.       — Почему?       — В тихом омуте черти водятся. — вздохнула она.       Минхо прыснул.       Они располагались за небольшим прямоугольным столом. По пустой деревянной поверхности, что была выкрашена в черный цвет, Хан быстро догадался, что ребята еще не пили, но кто-то уже успел подать знак, что пригубили пару глотков пива для настроения. Это не было удивительно, ведь вечер явно ожидал быть насыщенным. Официант подошел, чтоб принять заказ, его озвучил Чан, как Джисон правильно запомнил имя. И он крайне очумел от количества алкоголя, которое заказал брюнет с очень пухлыми губами и черными глазами-пуговками. Выглядел он старше и, возможно, разумнее всех. Хан бы сказал, что он выглядит, как настоящий лидер какой-то компании. Справа от него сидела девушка миловидной внешности: длинные черные волосы, непринужденная улыбка и высокий голосок, детское личико, что явно скрывало ее настоящий возраст. Она так же, как и Джисон, была удивлена большому количеству спиртного. Он попытался вспомнить ее имя. Сана… или Хана… Джисону из-за стресса сложно было запомнить все имена, пока что в его памяти отложилась только Рюджин. Он и не хотел особо запоминать всех, ведь весь вечер он посвящает только Минхо.       — Вы же домой не вернетесь живыми, если выпьете всё это! — писклявым голосом возмущалась Сана.       — Это мы-то не вернемся? — саркастично прыснула девушка с каштановыми волосами. — В прошлый раз только ты нахрюкалась до потери сознания. Помнишь, как ты приставала к Минхо тогда? — она токсично улыбнулась.       — Нет! — запищала черноволосая. — Не напоминай мне этот позор. — и закрыла лицо руками, будто прячась от какого-то очень яркого солнца.       — «Минхо ты такой красивый, почему у тебя все еще нет девушки? Это же так странно, что такой парень как ты и без девушки». — передразнивала ее девушка.       Хан прокашлялся и едва заметно поморщился, он не особо хотел слушать этот разговор, но уйти уже не мог. Пришлось слушать эту историю в самых красках, в которых так ярко описывала Рюджин. Минхо и правда не понимает, что является обладателем притягательной внешности?       — Рюджин! — рявкнул Чан. Та, что передразнивала Сану, резко замолчала и закатила глаза, не забыв, конечно же, цокнуть.       Что-то в этой Рюджин было, она же выглядела как пацанка. У нее был очень стильный каскад и серебряный пирсинг на крыле носа, он очень подчеркивал ее стиль. Хан даже немного залип на нее. Она успела поймать его взгляд. Джисон растерялся, но увернуться он уже не мог. Едва заметно он качнул головой в вопросительном жесте.       — Ты похож на белку, — она хмыкнула и указала на Минхо рядом с ним. — А вы давно общаетесь? Не помню, чтоб мы видели вас вместе.       Хан повернулся к Минхо, но тот смотрел ровно, словно был уже готов к этому вопросу. Он выпрямился.       — Если бы ты видела что-то дальше своего носа, то заметила бы, что мы уже достаточно долго общаемся. — пожал плечами он. Словно он не хотел разглашать их с Джисоном личную историю, словно прятал ее ото всех. И этот жест Хан воспримет как таинство ради их счастья. Минхо слишком аккуратен в своих словах.       Рюджин промычала, явно придумывая какую-то колкость в ответ на грубость.       — Это не мое дело — следить за людьми. Давно, так давно, — хмыкнула девушка. — Джисони, а ты хоть поел перед тем, как пить? Вдруг ты не знаешь, как правильно употреблять алкоголь.       — Конечно, — прыснул Джисон, уже войдя в кураж общения с этой девушкой, — Ты думаешь, я пить не умею? — он вздернул нос.       — Кто-то нет, — Рюджин закатила глаза на Сану, но та не заметила ее жеста; она была занята чем-то в своем телефоне. — Я тогда не беспокоюсь за тебя.       Рюджин и правда интересная. Немного грубоватая для типичного поведения девочки. Взять на сравнение ту же Сану — они совсем противоположные. У Рюджин схожие повадки с Минхо. Она говорит прямо и по делу, может съязвить и немного даже обидеть, но глаза у Рюджин были выразительные. Она иногда словно говорила ими, мол, я не хотела тебя обидеть, не воспринимай мои слова всерьез.       — Во что сыграем? — Джейк, у которого козырек кепки был натянут почти до уровня глаз, потер ладони в предвкушении.       Ребята задержали взгляд на парне, обдумывая вопрос.       — Да как обычно: начнем с тупых вопросов, а потом перейдем к заданиям с интересным подтекстом. — махнула рукой Сана.       — Это же скучно. Может, сразу начнем с бутылочки?       — Нет. Нам нужно разогреть к этому интерес, иначе вы все будете выпендриваться, — Чан сложил локти на стол. — Минхо, а ты как думаешь?       Минхо ответил сразу, стоило только Чану закончить свой вопрос.       — Правда или действие хороша для разогрева. Не хочешь отвечать или делать действие — пьешь. — Ли пожал плечами. — Потом вы все напьетесь алкоголя, я напьюсь своего безалкогольного мохито, и дальше дело пойдет интереснее.       — Когда же ты выпьешь с нами? Может, хотя бы пиво возьмешь? — жалобно простонал Джейк.       Минхо закатил глаза, словно эта тема уже изжила себя, словно уже нет смысла ее обсуждать, если Ли уже давно дал ответ.       — Ну и подавись своим мохито безалкогольным, — выплюнула Рюджин. — Смотри, как бы там таракан не плавал.       Минхо улыбнулся, ее шутки его забавляли. Хан сглотнул, вздернув бровь.       — Сами придумаем вопросы или найдем где-то? — подал голос он.       — Сами справимся. Так ведь интереснее.       Официант приносит шоты с алкоголем в два захода. Чан заказал ну уж слишком много для них. Но, походу, придется всё это пить, даже если не хочешь.       — С кого начнем?       — Минхо. — безоговорочно сказал Чан.       — Открывает нашу ежемесячную бухаловку безалкогольный Ли Минхо! — захлопала в ладоши Рюджин. Хан теперь находил в ее действиях что-то забавное и детское.       — Ну, хорошо, — Минхо прошелся глазами по всем присутствующим. — Сана. Правда или действие?       — Правда. — на всякий случай она уже приготовила рядом с собой шот.       — Как часто ты «играешь» с собой? — все ребята за столом хором загудели.       Сана покраснела.       — Так сразу? Не мог что-то нормальное придумать? — она схватила шот с сине-красным градиентом и запрокинула в себя. Она сразу поморщилась и прокашлялась.       — Ты правда выбрала выпить шот?! Слишком глупый вопрос для тебя. — удивился Чан.       — Есть вещи, которые я пока не готова говорить на трезвую голову, — хихикнула она. — Джейк.       — Действие. — гордо поднял голову он.       — Давай… — она задумалась. — Попроси Какао у нашего официанта.       Чан прыснул, а Рюджин захлопала в ладоши, подталкивая это действие без возможности выбора выпить. Джейк неловко улыбнулся. Ему правда придется сделать это. Для храбрости он влил в себя шот с темно-зеленой жидкостью. Дождался, пока их официант пройдет мимо их столика и попросил его Какао, словно он был давно в него влюблен. Ребята еле сдерживали смех, а официант устало, но с задором, продиктовал свой номер, пару раз чуть не засмеявшись. Джейк с ярким румянцем на щеках вернулся к столику и предоставил доказательство его действия: полученный аккаунт на Какао их парня-официанта. Он закинул в себя еще один шот, просто потому что захотел запить этот позор.       — Джисон. — чуть поморщившись от крепкости алкоголя, выбрал парень.       — Правда. — он выпрямился.       — Вы с Феликсом встречались? — он серьезно посмотрел в сторону Джисона.       А вот и последствия статуса «короля» школы. Все знали о них, и даже про их флирт шуточный они тоже знали. И это, конечно же, не осталось без внимания. Но Хан не хочет ворошить это прошлое. Если он скажет «Нет», вероятно потом будет очередной вопрос уточняющего характера, поэтому лучше он сразу выпьет и оставит эту тему закрытой. Хан взял шот с зелено-прозрачной жидкостью, запрокинул голову и влил в себя. Приятный лайм окутал горло, а терпкая текила мягко разлилась по пищеводу.       — Во-оу. — загудели присутствующие.       — И что бы это значило? — рассуждал Джейк задумчиво.       — А вы все знаете о Феликсе? — Джисон спросил совершенно серьезно, уже с пьяным блеском в глазах.       — Конечно. О вас буквально говорила вся школа. — Рюджин хохотнула, словно Хан сказал какую-то глупость.       — Надо же, — усмехнулся Джисон и расслабленно сел на свое кресло. Он закинул ногу на другую, тогда как Минхо рядом сидел, широко расставив их. Хан особенно приметил эту разницу, он явно начинает думать не о том.       — Чан. — выбор пал на того, кто выглядел менее безобидным из всех.       — Правда. — уверено кивнул он.       — Был секс по дружбе? — это первое, что пришло Хану в голову, ведь он никого не знает, и спрашивать даже не знает что.       — Был. — легко ответил он, даже плечом не дернув.       — Самый скучный ответ. Давай подробности. — Рюджин выпрямилась.       — Это было давно и это была девушка. Тебе достаточно? — съязвил парень.       Девушка цокнула.       — Правда или действие? — брюнет посмотрел на свою цель — Рюджин.       — Действие. — хитро улыбнулась она.       — Покажи свое интим фото любому из присутствующих.       Сана ахнула, а у Джисона екнуло сердце. Неужто она действительно может показать свое фото в стиле ню любому из присутствующих, даже… даже Минхо?       — Ха! — хохотнула она. — Минхо, твой час настал. Я специально откладывала их в отдельную папку. Вот как чуяла!       Джисон поджал губы, уставившись на шоты перед собой.       — Почему это вечно я? — жалобно простонал он. — Избавь меня от мучений…       — Никто больше здесь не ценит это искусство. Посмотришь хоть на женское тело.       Рюджин отвела Минхо в сторону, но не покидая поле зрения ребят. Она показывала парню свою фотку, а может и несколько, и явно активно их комментировала шепотом, а Минхо и правда внимательно осматривал ее. Джисон резко отвел взгляд, запрокинул еще шот. Горько. И сладко. Он оказался крепче, чем предыдущий.       — Минхо, ты выиграл эту жизнь! — восхищенно захохотал Чан. — У Рюджин очень красивая фигура, но она все время ее прячет ото всех под слоями одежды. Даже на физическую культуру ходит в каких-то балахонах. Говорят, с ней хотела замутить большая часть школы! — для пояснения объяснил Чан Джисону. Но он его вообще не слушал, ему было противно.       — Сиськи зачет. — прокомментировал Минхо, возвращаясь на свое место рядом с Джисоном.       Ему стало не по себе. Он хотел закрыть уши руками, сбежать. Но… Минхо же не приходится никем ему, так почему тот должен как-то себя ограничивать? Это ведь проблема исключительно Джисона, что испытывает эту вязкую ревность по отношению к парню рядом с собой.       — Еще бы, — усмехнулась Рюджин. Она обвела взглядом всех, но остановилась на парней напротив себя. — Кому же… — задумчиво протянула она. — Ладно, Минхо уже настрадался. Джисон.       — Правда. — твердо настоял он. В голосе явно чувствовалась сталь, и алкоголь уже начал активно отдавать в голову. Уже без разницы, какой будет вопрос.       — Жаль, — надула губы она. — Опиши свою первую любовь одним словом. — она сложила локоть на столе, положив подбородок на ладонь.       Хан не знал, что означает эта формулировка. Что считается его первой любовью? Быть может, это те отношения с девушкой, или те не озвученные чувства к Феликсу…? Может, это вообще считается только то, что он испытывает к Минхо. Но ведь вопрос про первую любовь, а как такова она настоящая только с Минхо… Феликса он не ревновал, свою бывшую девушку он тоже не ревновал, относился с пониманием, но Минхо… его не хотелось ни с кем делить, и даже момент с интим фото. Хан готов был залезть на парня, лишь бы показать всем видом, что он только его.       — Безопасность. — он определился с выбором.       — Как мило, но базово. — поморщилась Рюджин.       — Какой вопрос, такой и ответ. — цокнул Чан.       — Я думала, он выберет действие. — она натурально вздохнула, грустно надув губы.       Игра длилась не так долго, так, для разогрева по два шота они влили в себя, Минхо же наслаждался своими безалкогольными напитками. Через десять минут вопросы кончились, а действия стали скучными. Они много разговаривали, смеялись. В Джисоне было четыре шота, он отчетливо ощущал их в себе, но был все еще в сознании. Немного ватная голова, но в остальном он выглядел очень трезво. Больше всего досталось Сане, ее унесло со второго шота, и она откровенно отвечала на все вопросы, которые ей задавали. Так Джисон узнал, что она была влюблена в Минхо, но вскоре чувства остыли, когда она нашла для себя идеального спутника жизни. И Хан вздохнул с облегчением с этой новости. Минхо отвечал очень коротко, но потом давал развернутые комментарии, отчего Хан узнал для себя, что Минхо не любит целоваться. Для него это не та часть в романтических отношениях, которая играет главную роль. Может, Минхо просто никто не показал, как правильно это делать? Джисон умеет очень круто целоваться, он точно мог бы показать мастер класс!       Пока они думали, во что сыграть далее, кто-то уже пригубил пару шотов для полного погружения.       — Ну а сейчас-то мы можем сыграть в бутылочку? — пьяно проскулил Джейк.       — Так и скажи, что хочешь засосаться тут со всеми. — констатировала Рюджин.       — Раскуси-ила. — пьяно хихикнул парень. Он тоже был уже готовый.       Если составлять рейтинг по состоянию опьянения, то Джисон бы расставил всех так: Сана, Джейк, Рюджин, он сам и Чан. Минхо не в счет, потому что нечего брать от парня, в котором нет ни миллиграмма алкоголя. Чан был трезвее всех из пьющих, хотя выпил он столько же, сколько и Джисон. Хорошая у него выдержка.       — Круг в бутылочку, только чтоб Джейк замолчал. — Чан позвал официанта. Того самого, у которого Джейк еще выпросил Какао. Он вежливо попросил пустую бутылку от чего угодно, и парень-официант с удовольствием согласился. Его самого забавлял этот столик.       — Чан и начнет, ему меньше всего хотелось в нее играть. — обозначила Рюджин.       — Правила для Джисона: крутишь бутылочку два раза — так выбирается два человека, кто будет целоваться. Если выпало на тебя, а ты не хочешь — пьешь два шота разом, либо человек слева от тебя целует второго выбранного без возможности отказаться.       — Я понял, понял. — он был в предвкушении.       Игра в бутылочку, где может выпасть возможность поцеловаться с тем, кто тебе нравится. Например… например с Минхо. Джисон очень хотел не упустить эту возможность. И пусть он выпьет хоть десять шотов, но он будет целоваться только с Минхо. Хотя, еще пара шотов, и Джисон точно перестанет себя контролировать. Крутить бутылку начал Чан.       — Ха-ха! — горлышко указало на него же.       Парень крутанул бутылочку второй раз, чтобы выбрать себе напарника. Носик минует Джисона, Минхо, останавливаясь на…       — Джейк! — засмеялась Рюджин.       — Давайте перекрутим! — возмущался Чан.       — Чем я плох, Чанни? — натурально заскулил Джейк. — Я умею целоваться!       — Я потом все равно это забуду. — с этими словами Чан взял шот, влил в себя, и подошел к Джейку.       Джисон не особо следил за тем, что происходило. Он был зациклен только на том, чтобы горлышко бутылочки указало сначала на него, а потом на Минхо. У того не будет выбора. Он не пьет, и слева от него сидит Джисон. Минхо точно должен поцеловать его. На фоне шумели голоса, и сам Ли наблюдал за картиной и хлопал в ладоши и смеялся. Картина целующихся Чана и Джейка выглядела супер неловко. Джисон влил в себя еще один шот. Голова загудела, Хан поморщился. Он только создал вид, что ему интересно, но никто толком не обращал на него внимание. Все были заняты другим.       Чан вернулся на место, снова опрокинув в себя шот с фиолетовой жидкостью. Он еще закусил чем-то. Когда они успели заказать еду?       — Больше никогда не буду играть в это. — жаловался Чан.       Рюджин почти задыхалась от смеха, она держалась за живот и еще долго цитировала Чана: «Не кусайся!», «Нахуй ты мне в штаны лезешь?».       — Прекрасная игра, продолжаем! — также смеялась Сана.       — Еще как продолжаем! — хохотал Минхо.       Джисон только делал вид, что ему смешно. Все мысли только о Минхо. Он точно сегодня должен уйти с губами Минхо на своих. Он точно должен его поцеловать, признаться в чувствах. И все равно, если Минхо ответит отказом. Джисон хотя бы попытается. Ему нужно, иначе он сойдет с ума.       — Дальше я кручу! — Рюджин схватила бутылочку, завернула руку, чтобы дать побольше оборотов стекляшке. Она резко крутанулась.       — Чан! — Рюджин снова засмеялась, на этот раз очень звонко и очень громко, с нотками пьяни. Все за столом тоже засмеялись. Джисона тоже это позабавило, особенно гримаса Чана, выражающая страдание и боль.       — Я умываю руки, — вздохнул он, — Крути, кто там мне выпадет. — он словно смирился уже со своим положением.       Девушка крутанула бутылку еще раз, горлышко в конечном итоге указало на Сану.       — Фух, спасибо что девушка. — Чан улыбнулся.       Рюджин разочарованно вздохнула.       Сана, не раздумывая, схватила два разных шота, опрокинула в себя сначала один, потом второй.       — Что за дела?! Ты даже не спросила! — встрял Минхо, указав на поступок черноволосой.       — У меня парень, вы забыли? — голова девушки ходила ходуном, она шаталась, просто сидя на мягком диване. Сана закусила алкоголь кусочком лайма.       — Почему ты не указала на человека слева от тебя?       — На кого? На Чана? — саркастично хмыкнул Минхо.       Сана сидела справа от Чана. Тогда бы ему пришлось целоваться с самим собой. Это же просто смех.       — Тебя сейчас развезет, подруга. — Чан удержал шатающуюся девушку на месте.       — Я хочу еще. — девушка потянулась за очередным шотом, но Джисон встрял, отодвинув от девушки все спиртное на расстояние вытянутой руки.       — Не хочешь. — резко отрезал Чан.       Сана легла на диван, немного переведя дыхание после двух шотов залпом. Ребята хохотали над ней, удивляясь ее слабому иммунитету к алкоголю.       — Сана пока не с нами, да? — уточнил Джейк. Сейчас предстояла его очередь крутить стекляшку. Чан кивнул. — Окей! Кручу.       Бутылочка начала крутиться активно, ее носик миновал Рюджин, Чана, почти остановился на Джисоне, но указал на Минхо.       — Наконец-то что-то интересное пошло! — восторженно вскрикнула Рюджин. Минхо усмехнулся.       Джисон напрягся, его окутал жар. Вот шанс! Вот бы Джейк сейчас крутанул бутылочку ровно так же, только чтоб та указала на Джисона. Это будет подарок с небес. Хан выпрямился, он наблюдал за каждым движением Джейка, за каждым поворотом бутылочки. Каждый ее круток вызывал у Джисона маленькие приступы испуга. Он закрыл глаза, дожидаясь огласки других.       — Рюджин!       Сердце Джисона попустило удар. Как же так? Почему? Это разве не было бы судьбой, если бы горлышко указало на Хана? Он не видел перед собой ничего, только шоты. Один взял сразу, опрокинул в себя и тоже пошатался. Почему Минхо ничего не говорит? Почему не стонет жалобно? Почему сам не просит поцелуя с Джисоном? Почему он вообще согласился сегодня идти куда-то? Хан расслабился на кресле, он переводил сбившееся дыхание и наблюдал за картиной. Ну, хорошо, Ли Минхо, целуй эту Рюджин сколько влезет. Хан тем временем закинет в себя еще пару шотов.       — Сегодня прям наш день, Минхо-оппа! — Хан прикрыл глаза. Слова Рюджин резали сердце.       — А правило на алкоголь также распространяется и на меня? Я не могу выпить что-то другое? — жалобно простонал Минхо. Он засмеялся, когда увидел грустную гримасу Рюджин.       — Ты что, не хочешь со мной целоваться…? — театрально она схватилась за сердце.       — Я могу выпить лимонад или еще что-то. Вы же помните, что я на таблетках и не могу пить алкоголь.       — Нет! — протестовал Джейк. — Либо пьешь два шота, либо ты целуешь нашу Рю, либо второе делает человек слева от тебя!       Все взгляды на секунду приковались к Джисону, но тот, как медная статуя, приковал взгляд только на шоты, слегка прищурившись.       — Я отказываюсь делать и то, и другое. — серьезно обозначил Минхо и отпил какой-то другой безалкогольный коктейль.       — Хорошо, — Джейк пожал плечами. — Раз не хочешь целовать Рю, тогда Джисон безоговорочно должен сделать это.       — Трус. — Хан не контролировал, что он говорит.       Он озирался, чтобы точно быть уверенным, что не сказал это слишком громко. Приглушенная музыка точно должна была перебить его. Он был зол на Минхо. Желваки заиграли на его скулах. Он снова взял шот, влил в себя тягучую жидкость и поморщился. Хан взглянул на Рюджин. Он готов. Правда готов, но только лишь чтобы показать Минхо свою боль от его бездействия, которое тот совершает. Он точно покажет Минхо, чего упускает. Он точно поцелует Рюджин так ярко, словно целует самого Минхо, чтоб до дрожи в коленках, до приглушенных стонов и пошлых причмокиваний. Рюджин не такая плохая, тем более дерзкая, явно с напором целует.       — Джисони, я рада быть первым человеком, с кем ты поцелуешься в этой компании! — ликовала Рюджин.       Она встала с места, вальяжно обошла стол, оседлав чужие колени. Нагло и без разрешения. Хан немного опешил, но потом сам потянулся к ее талии, плечам и собрал ее волосы в хвост. Некоторые пряди заправил за ухо.       — Воу! — похлопал Чан.       Джисон точно покажет Минхо, как обидно бывает, когда трогают чужое. Как обидно бывает, когда теряется шанс. Рюджин явно хорошо целуется, и Джисон не промах. Он крепко держит ее за талию, поддаваясь чуть вперед. Он прикрыл глаза, он будет представлять Минхо. Просто устроит спектакль. Правда, непонятно для кого, ну и ладно! Хан потом еще долго будет описывать Минхо поцелуй с Рюджин как самый лучший, который у него был. Пусть тому будет так же больно, как сейчас Джисону. Горячее дыхание опаляет губы, от девушки пахнет алкоголем и апельсином, она наклоняет голову чуть вбок, а Хан умещает свою ладонь на ее щеке. Между ними остается лишь пара сантиметров, один рывок и они точно соприкоснуться губами. Все восторженно наблюдали за ними и подавали гул.       Джисон просто представит, что целует Минхо.       Он просто сделает вид, что не целует девушку.       Все равно этот поцелуй забудется.       Рюджин просто прикрытие.       Но Рюджин — не Минхо.       — Он выпил! — Сана проснулась очень вовремя.       Рюджин оторвалась, с распахнутыми глазами взглянув на Минхо. И правда. Он допивал первый шот, затем сразу же схватил второй и запрокинул его в себя. У Чана почти отпала челюсть, Джейк с удивлением смотрел на Минхо, а Джисон облегченно вздохнул.       — Это ведь еще можно считать? — спросил Минхо. — Пусть она не целует его.       — Да… Да, — заикнулся Чан. — Тебе точно да.       — Ахуеть. — Рюджин все еще пребывала в полнейшем шоке.       — Минхо, ты правда это сделал?       Все продолжали пребывать в шоке. Они еще минуту точно пытались переварить действие Минхо.       — Почему вы так удивляетесь? — спросил Джисон. Его голова сейчас совсем ничего не переваривала.       — Минхо никогда не пил. По крайней мере с нами.       Минхо вообще никогда не пил? Почему? Что это за таблетки, которые он употребляет так часто и продолжительно?       — Как твои ощущения? — спросил Чан у Минхо.       — Да никак, пока ничего. — он пожал плечами.       — А как же таблетки?       — Сегодня не принимал, поэтому не умру. — хохотнул он. Его настроение стало чутка лучше.       Может, Минхо и не заметил этот эффект от алкоголя, но он и правда стал веселее, особенно через минуты две, когда жидкость добралась до желудка.       — Что ж, продолжать будем? — Джейк попытался сменить тему. Всем надо еще раз переварить то, что Минхо выпил с ними.       — Я отойду, мне нехорошо. — Джисон встал с места, отправился в сторону туалета.       Только он не знал, где он. Ну, пройдется до бара, там посмотрит. Не найдет — спросит бармена, все просто. Ему тоже надо переварить это событие. Минхо странный. Сначала ничего не говорит насчет поцелуя с Рюджин, просто сливается, а затем, когда это коснулось именно Джисона, он вдруг выпил! Хан совсем ничего не понимает, его брови сведены вместе, голова гудит и отказывается думать совсем. В ней только отрывки, как губы Джисона почти накрыли женские и крик «Он выпил!» от Саны. Два стоп кадра, где Минхо пьет шоты и удивленные лица всех за столом. Минхо странный и неопределенный. Что это значит? Что скрывается за его этим действием? Хан дошел до туалета как-то слишком спокойно, даже ни у кого не пришлось ничего спрашивать. Он подошел к раковине. Надо умыться, а потом думать, что делать дальше.       Что между нами, Минхо?       — Джисони! — послышался крик позади Хана.       Рюджин. Что ей надо сейчас? Она увидела уходящую макушку за дверью в мужской туалет. Нагло зашла прямо к нему. Все равно людей в баре было мало, и вряд ли бы кто-то зашел сюда именно сейчас.       Хан повернулся.       — Ты классный. — улыбнулась она. В ее глазах был пьяный огонек.       — Ты что-то хотела? — спросил Джисон, самого его чуть шатает. Рюджин взяла его за плечи, удерживая равновесие.       — Мы бы могли и без бутылочки этой, если хочешь. — она вдруг сравнялась с Ханом. Носы их почти соприкоснулись.       — Рюджин, я очень пьяный, давай не будем.       — Пьяный и счастливый, — ласково захохотала она. — Забей, все равно не вспомнишь.       Она не была готова отступать. И Хан бы давно дал ей смачный отпор, если бы не был настолько пьян. Он правда сейчас думает совсем не о Рюджин. Дверь в уборную резко открылась.       — Рю, ты че тут делаешь? — этот голос был Джисону очень знаком, — Я понимаю, ты девушка со стальными яйцами, но это туалет для обладателей пенисов, — Хан не видел в темноте каштановых волос кто это говорит, но, судя по фразочкам, это точно был тот, кого он сейчас хотел видеть меньше всего, — Тебя Чан зовет. — кивнул он на девушку.       Та цокнула, удалилась поспешно из мужской уборной. Хан оперся руками о раковину, посмотрел на свое отражение, а затем включил напор холодной воды. Джисон надеялся, что он ему просто померещился, или он ушел вместе с Рюджин. Хан набрал в ладони воду, плеснул на лицо. Горячие щеки начали остывать, мышцы лица расслабляться, а Джисон, кажется, трезветь.       — И что за спектакль ты устроил с ней? — Минхо не ушел.       Он стоял возле входа, приняв свою фирменную позу: скрестил руки на груди и облокотился бедром о какой-то угол.       — Это я тебя хочу спросить, что за спектакль с алкоголем ты устроил? — резко ответил Джисон. Он был на взводе.       Выражение лица Минхо было спокойным. Оно не выражало каких-то эмоций. Ли продолжал стоять, пока Джисон подходил к нему с озлобленным лицом.       — Ты можешь уже сказать, что с тобой? Эти двусмысленные действия сводят меня с ума, — Хан подошел почти вплотную к Минхо, — То платишь за меня и не требуешь что-то взамен, то пускаешь к себе жить, то вот это… То, что ты выпил, лишь бы я не целовался с ней! — слезы предательски подступили к глазам. — Ты можешь ответить хотя бы себе, что между нами? Я устал думать об этом, мне ужасно тяжело скрывать от тебя, что ты мне нравишься!       Хан устал. Он устал от этой ноши. Устал от ответственности. И пусть он завтра ничего не вспомнит, но сейчас он выскажет на пьяную голову все то, что его так терзает внутри. Пусть Минхо откажет, пусть отрекается от Хана, но он будет горд собой, что смог пересилить себя и сказать эти слова сейчас.       — Если я тебе нравлюсь, поцелуй меня. — Минхо выпрямился. Джисон и не обращал внимание, что Ли чуть выше его на сантиметров десять. Хан заметно изменился в лице.       — Что? — он захлопал глазами.       — Поцелуй меня. — но даже с этой короткой и убедительной просьбой Джисон не понимал, что от него требуют.       Он стоял, как вкопанный, обдумывая то, что говорит Минхо. В каком смысле он просит его поцеловать? Это какая-то проверка?       — Ну и кто из нас трус?       Хан ничего не успевает даже сообразить. Его макушку хватают пятерней, голову поддают чуть вперед, а губы накрывают чужие. Минхо целует Джисона. Минхо. Целует. Его. Хан с распахнутыми глазами пытается осознать происходящее, пытается хоть как-то привести себя в чувства, и на секунду он даже подумал, что полностью протрезвел. Минхо целует его аккуратно, дожидаясь ответных действий от Джисона. А тот не понимал ничего. Лишь когда предрассудки здравого смысла наконец подняли флаг капитуляции, Хан позволил себе окунуться в эти губы со вкусом ликера, в этот запах кофе с табаком. Минхо целовал с напором, словно жадничал с кем-то. Из-за алкоголя Хану трудно было сосредоточиться на движениях своих губ, поэтому он скорее целовал Минхо как-то очень смазано. Рука Ли обхватила талию, немного задрав лонгслив. Джисон едва простонал. Ладонь сильнее сжала бок, а поцелуй углублялся.       — Понравилось ее трогать? — Минхо резко оторвался, толкнув Хана в сторону раковины. Парень оперся копчиком о керамику, смотрел на Ли какими-то неопределенными глазами. — Понравилось меня дразнить? Ты ведь этого добивался? Тебе удалось, ты молодец, Джисони. — Минхо расставил руки по бокам от него. Керамика была прямоугольной формы.       — Меня бесит твоя неопределенность. Как видишь, да, я хорошо постарался, раз ты наконец-то догнал. — съязвил Джисон. Он старался как можно дальше отодвинуться от приближающегося лица.       Минхо оставался спокойным. Его рубашка все еще открывала вид на ключицы, а вены на руках чутка набухли. Джисон сейчас точно сойдет с ума.       — А если бы я не пришел сейчас сюда, ты бы засосался с ней? Ты ее раздевал взглядом, когда эта самовлюбленная дура сидела у тебя на коленях и почти, блять, ерзала на них. — Минхо смотрел прямо в глаза. В них Джисон читал открытую ревность, маленький пьяный огонек и собственничество.       — Ничего я не…       — Твои вздохи и эти взгляды в мою сторону, — Минхо потянулся к чужому уху, — Ты думаешь, я слепой? Ты пил каждый раз, когда кто-то что-то делал в мой адрес, — Джисон чувствует напряжение в своем животе, словно какой-то тугой узел начинает завязываться, — Думаешь, я правда смотрел на ее интимку? Мне все равно, Ханни. Но тебе не было все равно.       Хан молчал, он ничего не мог ответить. Из-за пьяной головы все мысли смешались, а чужой томный шепот щекотал органы изнутри, пробираясь в паховую зону.       — Ты хорошо сыграл роль ревнивого парня, котенок, — рука пятерней запустилась в Джисоновы волосы, оттянув их назад за загривок, — Что насчет другой стороны тебя, без актеров второго плана и без массовки? Кто ты без них? — теплое дыхание обдает чувствительную кожу шеи. Хан приоткрывает рот, но ничего не говорит. — Ханни, я жду ответ.       — Что ты хочешь услышать? — мурашки пробежались по телу, когда пальцы на загривке плавно перебирали шоколадные пряди.       Чужие губы снова коснулись ушной раковины.       — Что ты чувствовал, когда трогал её? — губы начали опускаться ниже, целуя заднюю сторону шеи.       — Мне все равно на нее, — Джисон запрокинул голову, сжимая ладонями плечи Минхо. Тот прикусил чувствительную кожу. — Если бы она меня поцеловала, я бы представлял тебя.       Минхо оторвался, взглянул в шоколадные глаза, которые были полны пелены.       — Неужели, — протянул он, — Тогда коснись меня так, как ты касался ее.       Джисон еле перебирал конечностями. Все-таки он не протрезвел окончательно. Он переместил одну руку на талию, вторую уложил на щеку так, как запомнил. Зачесал фантомные волосы за ухо, как он это делал с Рюджин. Правда ему пришлось чуть привстать на носочки, чтобы дотянуться до чужих губ и снова слиться с ликерным вкусом. Руки Минхо уложились на чужие плечи, ладони потянулись к затылку. Инициативу взял на себя Хан. Он целовал с особым упорством, вымещая в поцелуй всю ту не озвученную ревность. Минхо был чутким, он покусывал чужие губы, ловя тихие стоны. Алкоголь Ли не ударил в голову так сильно, как Джисону, из-за чего ему было легче контролировать процесс. Минхо ведет, а Хан следует. Таковы их правила на данный момент. Одноклассник буквально вжимает Джисона в керамику, почти лезет языком в чужой рот, превращая поцелуй не в блаженство, а в бойню между двумя органами.       Хан запрокинул голову.       — Ты же не любишь целоваться. — выдохнул он.       — С кем-то другим — да. А с тобой люблю. — и примкнул к чужой шее губами.       Хана окутали мурашки, он прямо-таки задрожал, переместив ладони на чужие плечи и подставляя кожу под чужие поцелуи. Минхо растягивает воротник лонгслива, кусает тонкие ключицы, оставляет на них розоватые отметины. Кожа краснеет, щеки наполняются румянцем, а узел в низу живота затягивается туже. Хан все еще не осознавал происходящее, запоминал отрывками. Каждое прикосновение Ли ощущалось как капля холодной воды на лице: пробуждала и отрезвляла.       — Ты правда хочешь сделать это здесь?       Минхо отстранился, взглянув в оленьи глаза, пьяный блеск в них никуда не делся.       — Знаешь, ты прав, — он резко отстранился. Хан захлопал глазами. — Мы что, дикари какие-то? Похотливые кролики? Чтобы сделать это прямо тут. — хмыкнул, вновь приняв свою любимую позу.       Игра теперь по его правилам.       — Ты пьян, я не могу совершать эти действия, пока ты в таком состоянии. Тем более, это общественное место, вдруг сюда кто-то зайдет во время того, как мы будем здесь очень сильно любить друг друга. — отчеканил Минхо по словам.       Хан все еще стоял, словно вкопанный, у раковины прямоугольной формы, расстилающаяся сантиметров на сто. Он сейчас точно сойдет с ума. Количество алкоголя в нем, затуманенная голова, непослушный язык и мысли о том, что собственное желание лежит буквально на ладони. Он не может действовать ва-банк, он не может действовать с напором. Ноги отказались его слушаться, взгляд уставился прямо в эти коричневые радужки. Минхо гипнотизировал, манил в свою какую-то ловушку, ожидал каких-то действий со стороны Хана. Их не было. Джисон отчаянно схватился за керамику позади себя, вцепился так, словно сейчас упадет в обморок. Он сейчас на грани между грехом и счастьем. Минхо хитер и умен, он манипулирует Джисоном прямо сейчас, заставляя его резко отрезветь и четко принять какое-то важное решение.       Либо он ломает пропасть собственных страхов, отдается любимому человеку и напрочь забывает о всех проблемах сию секунду. Либо упускает огромнейшую возможность, создавая еще больше проблем. Начал «А», пусть и доводит до «Б». Но мозг у Джисона на пьяную голову был явно активен на все сто десять процентов, отчего и смелость прибавилась.       — Хорошо, иди. — блефует.       Он осмелел, словно кто-то по щелчку пальцев придал ему больше сил и энергий. Глаза обрели уверенность, но движения так и были смазанные. Хан подошел вплотную к Минхо. Что это за игра такая? На пьяную голову они совершают какие-то неопределенные действия. Они играют друг с другом, словно проверяют друг друга на прочность. Но Хан точно сдаваться не будет.       — И пока ты будешь проводить время со своими дружками, я буду дрочить в одной из кабинок этого туалета, пока рука не отсохнет, — он шептал в самые губы. — Мог бы представлять тебя, например.       Минхо стоял, прищурив взор, он только глазами наблюдал за каждым действием Джисона. Он не так прост, его не сломить.       — Ты не уходишь, потому что блефуешь. Я тебе тоже небезразличен, так зачем ты устраиваешь эту актерскую игру? — Хан усмехнулся, он почти коснулся чужих губ, но резко отстранился, схватив Ли за грудки. — И либо мы трахаемся прямо здесь и сейчас, либо мы больше никогда, слышишь, никогда не будем общаться.       Минхо облизнул губы, он схватился за чужие запястья, которые крепко держали ворот его рубашки.       — Ставишь мне условие? — хитро улыбнулся Ли.       — Скорее, выбор без выбора. — Джисон отзеркалил поведение Минхо.       — Но ты ведь тоже блефуешь. — это стало точкой.       Джисон устал, его низ живота уже активно пульсирует, он сейчас точно свихнется, если не сделает это прямо сейчас. Он резко врезался в чужие губы, сразу же углубляя поцелуй. Минхо принял поражение, сдался, он уложил ладони на чужие щеки, буквально сжирая Джисона своими пухлыми губами.       Хан медлить уже не может, алкоголь придает ему смелость. Он лезет в чужие штаны, на ощупь ищет пуговицу и ширинку. Минхо усмехается, он перехватывает запястья, умещает свои ладони на чужие ягодицы, вжимая в свое тело. Хан ощущает что-то твердое, что упирается ему в пах. Он запрыгнул, и Минхо уложил его на керамическую поверхность, продолжая исследовать чужой рот. Он раздвинул чужие ноги, чтобы встать между ними, его ладони с ягодиц переместились под чужой лонгслив, нащупывая тонкую и горячую кожу. Пальцы обхватили горошины чувствительных сосков, резко сжали. Джисон простонал в чужой рот. Он не думал, что был таким чувствительным. Если его только эта зона буквально сводит с ума, то что будет… Хан не может сейчас думать. Что будет, то будет.       Одна рука продолжает играться с чужим соском, вторая лезет в чужие джинсы, нагло залезая под резинку трусов. Хан прогнулся в спине, когда холодная рука едва коснулась его органа. Смазки выделилось достаточно много, и Минхо только надеется, что ее хватит для того, чтобы безболезненно растянуть парня. Они не были готовы к этому, никто не знал, что все дойдет до этого. Минхо тоже медлить не стал, он почти сразу же стянул с парня джинсы с нижним бельем, оставляя их валяться где-то на полу. Хан раздвинул ноги пошире, он и правда чувствовал себя настоящей проституткой. Но это видит только Минхо, а для него Хан готов быть кем угодно. Кем угодно, лишь бы тот ладонью собирал выделяющуюся смазку, растирал ее по розовому колечку мышц, плавно запускал по одной фаланге внутрь, заставляя стенки растягиваться. Джисон заткнул рот рукавом лонгслива. Он смотрел, как чужой палец плавно пропадает в нем, а затем выходит. И вместе с этим Хан чувствует самое настоящее наслаждение. Он закатывает глаза от одного только пальца внутри себя. Но он закатывает глаза не только он чужих фаланг, а от того, что это делает именно Минхо.       Минхо его хвалил, гладил и трогал. Он буквально одарил Хана всем вниманием, которого тот так сильно хочет и в котором он так нуждался в этот момент. Он запустил вторую фалангу, начав двигать ими волнообразным способом. Хан раскрыл рот в немом стоне, он схватился за чужое запястье, изгибаясь в пояснице, когда подушечки проскальзывали глубже. Он чувствовал ладнью, как напрягается чужая рука, когда пальцы волной растягивали его изнутри. Хан заскулил. Их никто не должен услышать снаружи. Хоть там и гремела громкая музыка, он все равно опасался. Параллельно пальцам Минхо покручивал соски. Сначала один, а затем и второй. Он продолжал дразнить Джисона, специально медленно прокручивая пальцами. Хан уже сам насаживался на них, сжимая крепче чужое запястье.       — Ханни, у меня нет презервативов. — он протолкнул фаланги до самых костяшек. Хан видел звезды перед глазами. Его вообще сейчас не волновал вопрос о контрацепции.       Он прогнулся в спине в очередной раз, до боли в пояснице, ударившись затылком о зеркало позади него.       — Похуй, — сглотнул он, отпустив чужое запястья от приступа резкой расслабленности. — Пожалуйста, Минхо.       — Всего лишь «пожалуйста, Минхо»?       Фаланги плавно вышли, а затем резко вошли в растянутое нутро. Хан громко вскрикнул, потому что подушечки пальцев попали ровно в точку G. Его рот резко закрыли ладонью, что секундой раннее сжимала возбужденный сосок.       — Не будь таким громким, нас ведь могут услышать. — фаланги начали двигаться активнее, размашисто и с особой грубость. Хан мычал в чужую ладонь, закатывал глаза, подгибал коленки к себе, придерживая ноги своими руками.       Член стоял колом, он дергался каждый раз, когда фаланги особенно резко входили в Джисона. Он точно сейчас кончит так позорно, от одних лишь пальцев. И Минхо будто бы это предвещал, отчего вынул фаланги и отпустил чужой рот, заставляя Хана ловить ртом воздух и тихо скулить от ощущений. Чужие брюки также оказались на холодном кафеле, Минхо расстегнул рубашку на все пуговицы, а Джисон просто замер, глядя на подтянутое тело парня. Оно не было спортивным, но и не сказать, что за телом не следили. Хану уже начало казаться, что он просто уснул и это его ночной кошмар… или самый лучший сон. Пока сейчас его ватное тело спускают с кафеля, поворачивают лицом к зеркалу и ставят в позу рака, у Хана трясутся коленки. По бедрам пробежались мурашки. Локти он устроил перед собой, куда сложил лоб, но пятерня чужой ладони резко оттянула его волосы назад. Джисон смотрел точно на свое отражение. На свое покрасневшее лицо и измученный вид. Покрасневшие губы и алые щеки добавляли личику невинность, всю личность Хана.       — Только попробуй опустить голову или закрыть глаза. Зеркало ведь создано, чтобы смотреться в него. — Минхо подставил горячую головку органа к растянутому проходу Джисона.       Хан приоткрыл рот. Он наблюдал в отражении, как Минхо, прикусив нижнюю губу, откидывает голову назад, прикрывает глаза от наслаждения, когда возбужденный орган так легко проскальзывает в анус, начиная двигаться небольшими толчками. Ли стонет блаженно, с особой хрипотцой. Хан скулит тихо. Лицо Минхо тоже слегка покраснело, щеки стали алыми, а свободная рука точно уместилась на левой ягодице Джисона. Ладонь мягко ее поглаживала, иногда проскальзывала к животу, а затем ниже, почти задевая чужой эрегированный член. Хан громко выдохнул, прищурив глаза. Минхо наклонился вперед. Хан видел, как чужие губы обхватывают его ушную раковину.       — Делай все, что угодно: брыкайся, кусай, закатывай глаза, насаживайся, но чтоб ни звука я не слышал из твоего рта. — и облизнул ее.       Хан активно закивал, а ладонь, что держала его за каштановые волосы пятерней, резко отпустила их. Хан смотрел исподлобья в зеркало, иначе уставала шея.       Минхо двигался с особым ритмом. Каким-то своим. Его толчки нарастали. Джисон в прострации где-то между вымышленной вселенной и реальностью. Он почти задыхается от осознания, что Ли Минхо прямо-таки в нем. Он не совсем понял, как все дошло до секса, и как ему удалось набраться смелости для поцелуя, но сейчас, когда в голове вата, и ноги ощущаются пастилой, а собственное горло першит от стонов, его мало что волнует. Кто-то в любую секунду может зайти в мужскую уборную, а они стоят прямо возле входа… Джисона это раззадорило. Он особенно сильно кусал губу, стоило только представить, что какой-нибудь парень решит сейчас зайти справить нужду, тогда как все помещение занято только двумя парнями.       Темп нарастал, вместе с ним и нарастали приглушенные стоны Хана. Он жмурился, хотя знал, что Минхо просил его не делать это. Он распахивает глаза, видит этот хищный взгляд на своем теле. Минхо прикусывает губу во время особенно глубоких толчков и также пытается сдержать стоны удовольствия. Коленки начали затекать, чужие ладони обхватили за талию, подстраиваясь под ритм Ли. Хан прогнулся в спине, ощутил совсем другие ощущения. Угол проникновения сменился. Хан попытался схватиться за что-нибудь, но смог только пальцами вцепиться в зеркало. Пара таких толчков и Минхо заметно замедляет темп. Он уже достиг пика разрядки? В чем дело?       — Как ты? — в отражении Джисон видит, как элегантно Минхо наклоняется к его уху.       Хан активно закивал головой, ощущая в себе плавные движения. Он попытался выдавить из себя хоть какие-то слова, но сухое горло и пьяный мозг дали свой эффект. Джисон просто не мог издать хоть какие-то слова.       — Не понимаю весь твой пафос, — хмыкнул Ли, он начал увеличивать темп, — В прошлом году был весь таким из себя главным, почти строил из себя альфа-самца, — ладонь перемещается на подбородок, несильно обхватывая его, — И сегодня. Попытка унизить меня провалилась, верно? — он вошел полностью, до самых яичек на ягодицах.       Хан закивал активнее, он раскрыл рот в немом стоне, глаза наполнились слезами от желания. Минхо точно с ним играл, дразнил. Слова его Джисон понимал через раз, иногда вообще не слышал его сквозь какой-то свой шум в ушах. Ли потянул подбородок на себя, заставив Хана принять вертикальное положение, голова откинулась на чужое плечо. Джисон зажмурился.       — Ты заслужил это, Ханни.       Свободная рука обхватила тонкую талию, вторая закрыла чужой рот, не давая возможность его открыть. Ритм задался слишком жесткий и грубый. Хлопки тел наполнили помещение. Хан задыхался от ощущений, от собственных стонов, что так и оставались в его рту не озвученными. Чужие губы переместились на открытую шею, покусывая кожу. Чужие волосы щекотали плечо, ладонь крепче сжала чужой рот, потому что Хан был ну слишком громкий. Стоны обрывались с каждым толчком, слеза от удовольствия потекла по щеке. Хан еле стоял, его коленки тряслись, руки обхватили чужое запястье, ладонь которого блокировала рот. Минхо не давал пощады, он вонзался в чужое тело полностью, задавая какой-то бешеный ритм. Ладонь с талии медленно опускалась к паховой зоне. Джисон активнее заскулил, изгибался в пояснице, находясь в плену чужих рук.       Ладонь окольцевала больно ноющий орган, начала двигаться в такт толчков в напряженное тело. Узел вот-вот порвется. Хан закатил глаза, тягучая жидкость вытекала из уретры покрасневшей головки. Джисон захрипел очень громко. Он видел звезды перед глазами, его натурально подергивало от наступившего оргазма. Он полностью расслабился на чужом плече, руками ища опору, чтобы не упасть. Ладонь все еще крепко сжимала чужой рот, внутренняя ее часть уже была влажной от выделяющейся слюны. Но Минхо ждал своего пика, пока продолжал двигаться в расслабленном теле.       Хан не совсем помнил все то, что было после его оргазма, словно мозг отключился, словно разрядился от выпитого алкоголя и потрясающего секса с Ли Минхо. Он помнил, как Минхо замедлился, помнил, как горячая и тягучая жидкость стрельнула ему в спину. Помнил детский поцелуй в висок и расслабляющее поглаживание его волос. Хан полностью обмяк в чужих руках, растворился, словно сахарная вата в воде. Он еще долго пытался перевести дыхание.       Минхо, может, что-то и говорил ему, но он совсем ничего не помнил и не соображал. Простые слова перестал воспринимать, он потерял ориентир в пространстве, эмоции все смешались. Но Джисон клянется всем, что у него есть, что он никогда не забудет этот секс. Хан отметил галочкой какую-то свою отдельную победу.       Голова все еще ходила ходуном. Хан еле передвигался на ногах, он сегодня конкретно устал. И он явно долго будет еще осознавать совершенные сегодня действия. По памяти после случившегося в туалете, Джисон только запомнил, что Минхо оставил его в компании ребят, а сам куда-то отлучился. Он не запомнил, как они вытирали следы своего пребывания, не запомнил, как оделся в свою одежду, если она, конечно, являлась его. Он даже не запомнил, что ему сказал Минхо перед тем, как тот отлучился. Ну, кроме каких-то комментариев и хвалебных слов. Он помнил отрывками, но все еще старался быть в сознании. Выходило очень плохо. Он хотел домой. Компания друзей что-то активно обсуждала, пока Джисон нагло улегся на бардовый диван лицом к стене, который ему любезно уступили ребята. Ни в какие игры уже явно они не собираются играть.       Рюджин обсуждала что-то с явным пьяным акцентом, Джейк болванчиком кивал ей на все слова (тоже был пьян), Сана более менее отрезвела, к алкоголю больше не притрагивалась. А Чан только создавал видимость, что трезвый, но все еще наблюдались пьяные звоночки в его действиях. Хан бы так и провалился в сон, если честно, но он будет держаться, он хочет запомнить абсолютно весь вечер с Минхо. Он дождется его прихода.       — Минхо правда изменился, — фоновым шумом Джисону удавалось уловить разговоры ребят. — С Хенджином он даже не заикался на тему алкоголя.       Хенджин — это какой-то их еще один друг из компании? Он не смог прийти? Хан напряг слух.       — Не согласна, — пьяно возмутился женский голос. Кажется, это была Рюджин. — Хенджин был ему хорошей парой.       Мужской голос резко оборвал чужую речь тихим «тс». Хан не видел, но мог предположить, что несколько пар глаз устремились на него.       — Они же не встречаются. У Минхо много друзей, ты же знаешь. А Хенджин… Минхо был с ним по-настоящему счастлив.       Джисон не совсем понимал: это все воображение его пьяного и оттраханного мозга, или это действительно реальное обсуждение? Как они могут говорить на эту тему рядом с Джисоном?!       — Нет, я считаю, он подходит ему больше. — спорил с Рюджин мужской голос. Его Хан не разобрал: Чан это или Джейк. — Тем более после Хенджина Минхо стал каким-то… закрытым, что ли.       — Конечно, ведь если бы у тебя был человек, которого ты очень сильно любишь, и которого ты ценишь больше всего, а потом он просто обрывает с тобой все связи. Ты помнишь, как Минхо тогда плакал?       Больше Джисон ничего не слышал. Он попытался сконцентрироваться на чем-то другом, но мысли вели его к этой теме: Хенджин. Кто это? Понятно, что бывший Минхо, он это уже подслушал. Но почему сам Минхо ничего о нем не говорил? Ни намеков, ничего. Может, это и хорошо. Ли мог просто вынести свое прошлое из жизни, оставаясь жить настоящим. Но укол ревности все равно больно вонзился в солнечное сплетение. Что это за Хенджин такой, раз друзья Минхо считают, что ему было так хорошо с ним? Что это за Хенджин такой, если после расставания он вызывал у Минхо такие эмоции, которые Джисон даже сопоставить не мог с личностью Ли? Надо обязательно сейчас спросить об этом Минхо. Хан прикрывает глаза. Почему Минхо о нем не говорил? Он считает овец. Как они могут считать его лучше меня? …десятая, одиннадцатая… Никто не может подходить моему Ли Минхо больше, чем я.