Soulmate season

Маклин

Селебрини не двигался уже некоторое время, почти не дышал и отчаянно боролся с желанием вскочить на ноги, схватить паспорт и навсегда покинуть континент. Сердце стучало быстро, в горле пересохло, но Маклин не шевелился. Потому что позади тихо посапывал Уилл, а его руки надежно обнимали Селебрини за талию. Так лежать приятно, но страшно до жути, ведь объятия Уилла — неконтролируемый результат сна. Да, конечно, они засыпали раньше в одной постели. Но между ними всегда оставалось пространство. Иногда ничтожно малое, но все же. Сегодня все иначе. Маклин проснулся рано утром, когда лучи солнца еще не проникли через окно. В Тампе жара, поэтому на Маке лишь шорты и футболка. Тем не менее ощущения не из приятных: Селебрини терпеть не мог засыпать в «уличной» одежде. Только вот вчерашний вечер прошел слишком непредсказуемо, чтобы позаботиться о таких вещах. В голове вспыхивали яркие воспоминания: жгучее желание Маклина, отпущенное на волю под воздействием алкоголя, и то, как он сделал шаг вперед и наконец-то попробовал губы Уилла на вкус. Это оказалось слишком хорошо. Настолько, что Селебрини не смог остановиться на одном невинном касании, как изначально планировал. Когда Смитти ответил на поцелуй, стало не до шуток. Переплетение языков, руки Уилла в волосах Маклина, чертова эрекция, тот самый стон-выдох, сорвавшийся с губ Смитти… Маклину хотелось провалиться сквозь землю. Во-первых, от осознания, что это действительно случилось. Во-вторых, от понимания, что этого недостаточно. Да, Маклин жадный. И нетерпеливый. Это пороки, с которыми Селебрини привык жить. Но он совершенно не привык, что пороки распространяются на людей. Никогда в жизни Маклин не зацикливался на человеке, будь то девушка или друг. А теперь все, о чем думает Селебрини, это то, как хочется снова поцеловать Уилла. Со Смитти с самого начала все иначе. Маклин боролся с собой, но мысли о том-самом-Уилле-Смите-из-БК преследовали годами. Мак даже просматривал игры БК, чтобы понять, как правильно справиться с Уиллом на льду. И все равно проигрывал. А вчера Маклин проиграл уже собственным порокам. Потому что все располагало к тому, чтобы, наконец, уничтожить неуместное желание. Просто поцеловать Уилла, убедиться, что это блажь, а потом вместе посмеяться и продолжить путь Сан-Хосе к кубку Стенли… Ага, как же. Целовать Уилла слишком хорошо и приятно. И, да, возможно, Маклин больше гей, чем сам думал, потому что от прикосновений к Смитти, появлялось возбуждение. А факт, что и Уилл реагировал также, просто уничтожал все аргументы против. Но алкоголь в крови испарился, и утро пришло, чтобы затребовать у Маклина взять ответственность за произошедшее. Лучи солнца медленно проникали в комнату, оповещая о начале непростого дня. — Мм, — промычал в лопатку Селебрини Смит и зашевелился. Дыхание Маклина стало чаще. — Мак… Доброе утро? — Доброе, — пробормотал Маклин, на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, уже был готов ко всему. Селебрини аккуратно лег на спину, вынуждая Уилла сдвинуться. Рука Смита осталась на животе, задевая оголенную кожу — футболка бессовестно задралась, но это было меньшей из проблем. Повернув голову, Мак несмело взглянул на друга, сердце сжалось от неясного чувства. Смитти сонно щурился, на щеке отпечатался след от подушки, но главное — на шее красовался вполне узнаваемый след от зубов Селебрини. Мак, не удержавшись, резко поднялся на локте, скидывая руку Уилла и нависая над ним. Смитти недовольно фыркнул и открыл глаза шире. Осторожно прикоснувшись пальцами к шее друга, Селебрини закусил губу. — Вот блять. Больно? — Нет, — спокойно ответил Смит, с интересом наблюдая за Маклином. Наверно, эмоции на его лице менялись со скоростью света. — Ага, ладно, — нервно продолжил Селебрини, чувствуя, как в затылке появляется ноющая боль от столь активных размышлений. Он многое хотел сказать, но вырвалось унылое. — Пиздец, Смитти. Маклин опустошенно откинулся на подушки. Уилл тихо рассмеялся и покачал головой. Встав с постели, Смит потянулся и только потом, с трудом сдерживая улыбку, обратился к Селебрини. — Ну… Не то чтобы прямо-таки пиздец, Мак, — аккуратно произнес Уилл. — Все было… мило. — Мило? — переспросил Маклин и вновь подскочил на кровати. Голова уже раскалывалась от волнения. Селебрини поднялся на ноги, нервно вышагивая туда-сюда. В голове роем пчел жужжали мысли — одна сумасшедшей другой. Может и не стоило вот так сразу заводить разговор о вчерашнем. Может, Смитти пожелал бы сделать вид, что ничего не было? А чего, собственно, хотел Маклин? — Мило, приятно, хорошо — выбирай любое слово, которое больше нравится, — пожал плечами Смитти, продолжая внимательно наблюдать. Потом Уилл шумно выдохнул и, подбирая слова, продолжил. — Эй, послушай… Если тебе станет легче, мы можем никогда не вспоминать о том, что произошло вчера, ладно? Ты был пьян, немного слетели тормоза. — А ты? — недоверчиво выпалил Маклин, останавливаясь и скрестив руки на груди. — Что я? — фыркнул Смит. — Мне не так сложно жить с этим, как тебе, Мак. Я… мм… я думал, ты понял, что я бисексуален. Наступила тишина. Уилл отвел взгляд, предпочитая рассматривать кровати — одну нетронутую и вторую, смятую, где еще десять минут назад он проснулся удивительно счастливым. А теперь Маклин требует ответов на незаданные вопросы, и, честно говоря, Уилл не хотел отвечать. Маклин гипнотизировал Смита, скользя взглядом от взъерошенных после сна кудрей к скулам, глазам, аккуратному носу и приоткрытым губам. Селебрини с ужасом думал, что стоит только сказать: «Да, давай забудем», — и Уилл действительно сделает это. Сделает вид, что ничего не случилось, лишь бы только Маклину было комфортно. Это бы решило все проблемы… Но вот незадача — Селебрини не хочет забывать. Он, блять, хочет повторить. — Нет, я… — сбивчиво начал Маклин, ощущая, что сердце вот-вот вырвется из груди. Боже, почему так сложно? Уилл, чувствуя состояние друга, подошел ближе, положил руку на плечо и сжал. На лице отразилось сочувствие и что-то еще, что Селебрини не смог распознать. Печаль? — Все в порядке, Мак, — произнес Смитти и подбадривающе улыбнулся. — Это все еще мы: ты и я. Ничего не изменилось. Ну, во всяком случае, не стало хуже. — Да, точно, — согласился Маклин и прикрыл глаза, только чтобы не видеть лица Уилла, когда скажет следующую фразу. Потому что близость Смита отзывалась в теле Селебрини все тем же жгучим желанием, как и вчера. — Черт, Смитти, ты можешь… можешь меня обнять, пожалуйста? Я знаю, что тактильность — не твоя тема, но мне сейчас прямо очень надо. Через секунду Маклин шумно выдохнул, потому что Уилл без вопросов выполнил просьбу. С закрытыми глазами, в объятиях Смитти, ощущая его запах и тело, Селебрини наконец-то почувствовал, что расслабляется. Тревога и волнение медленно уходили на второй план, освобождая место комфорту и уюту. Солнце окончательно проникло в комнату, теплом оседая на коже. — Мак, — тихо проговорил Смитти на ухо Селебрини. От теплого дыхания по коже Маклина побежали мурашки. — Мм? — Тебе не нужно о таком просить, — мягко сообщил Уилл.

Уилл

Игра с Питсбургом больше напоминала бойню. Уиллу казалось, что только Тампа и Торонто играют так, будто собираются отправить игроков соперника на тот свет. Но сегодня Пингвины поставили своей целью уничтожить Акул. Сан-Хосе держались второй период, пропустили одну шайбу, а сейчас Уилл собирался реализовать большинство и сравнять счет. Приняв быструю передачу от Эки, Смит рванул вперед. Ускорение сработало, и Уотерспун — рослый защитник Пингвинов — не успел помешать, шайба оказалась в воротах. Арена погрузилась в тишину, прерываемую лишь негромкой радостью малочисленных болельщиков Сан-Хосе — в Питсбурге их по пальцам можно пересчитать. Но и этого достаточно. От радости Уилл чуть ли не подпрыгнул. Господи, наконец-то его безголевая выездная серия закончилась! В последних трех играх Смитти отметился разве что передачами. Но забитые шайбы — это другое. Черт, ему никогда не надоест забивать. Смит не успел толком развернуться, а к нему уже подъезжали товарищи по команде. Эки и Тофф что-то кричали, но Уилл, как заколдованный, осматривался в поиске Маклина. Ореховые глаза друга сияли от восторга. Селебрини буквально въехал в Смитти, заставляя кружиться на льду. Они вцепились друг в друга только чтобы не упасть. И, прежде чем Эки и Тофф заключили их в объятья, Уилл почувствовал, как губы Маклина скользнули по щеке. На волне эйфории Смитти только рассмеялся, ощущая, как кожа пылает в месте поцелуя. Мак продолжал обнимать и радостно улыбаться. Еще одна причина, из-за которой Уилл без ума от своего лучшего друга. Маклин Селебрини радовался забитым шайбам Смита так, будто забил сам. Впрочем, это взаимно. — Смитти, вот это гол! — завопил Эки, хлопая Селебрини по плечу, намекая, чтобы тот освободил место. Будто Маклин мог спокойно потесниться. Ага, как же. Селебрини не из тех, кто делится. Прошел месяц после происшествия в Тампе. Отношения между Уиллом и Маклином если и изменились, то только в лучшую сторону. Нет, они больше не целовались и не повторяли «вечер в Тампе». Но довольно часто Уилл улавливал «особые» взгляды Селебрини. Смит не хотел давить, просто ждал, когда (или если) Маклин придет к нему сам. Главное, что их общение, связь, химия стали только крепче. На самом деле теперь Селебрини позволял себе чуть больше, чем обычно. А если кто-то из команды обращал на это внимание, то в ответ следовало нагловатое: «И что?». Маклин перестал различать границы свои и Уилла, постоянно касался (иногда настолько смело, что у Тоффа глаза на лоб лезли), наклонялся в разговоре так близко, что между лицами не оставалось и пяти сантиметров… И все это с наигранной уверенностью, которая, наверно, помогала Селебрини оставаться в порядке. Смитти не мешал, только мысленно хихикал, не препятствуя Маклину в исследовании пределов своих новых желаний. Проблема в том, что Селебрини собственническими действиями пробуждал в Уилле то, что заставляло чаще уединяться в душевой номера или гостевого дома Марло. Если бы еще год назад Смиту сказали, что он будет самозабвенно удовлетворяться, думая о губах и теле Маклина, он бы покрутил пальцем у виска. Но вот мы здесь. И, да, Уиллу это уже не кажется странным. Мак — отличный товарищ по команде, потрясающий хоккеист, замечательный друг и партнер по проделкам. А теперь еще и тот, кто беззастенчиво оставляет быстрый поцелуй на щеке Смитти на глазах многотысячной арены и товарищей по команде. Внутри Уилла разгорался пожар только от одной этой мысли. — Отличный гол, — шепнул Маклин, светясь от счастья. Смит мог только улыбаться. Но, несмотря на гол, игра не шла. Пингвины действительно хороши. И они собирались уничтожить Сан-Хосе на домашней арене. У Маклина на льду своя дуэль. Если Смитти и Эки старательно выцарапывали шайбу, пытаясь проникнуть к воротам Пингвинов, то Селебрини взял на себя Кросби и Малкина. Уилл только и успевал замечать, как эти двое чуть ли не с закрытыми глазами находят друг друга на льду. Потрясающая химия, так любопытно напоминающая взаимодействие самого Смита с Селебрини. Только вот у черно-желтых есть двадцатилетний опыт, а команда Акул все еще одна из самых молодых в лиге… Начался третий период, когда Уилл проскользнул между защитниками, цепляясь за шайбу, и успел сделать передачу, прежде чем в него въехал Уотерспун. Силовые приемы в хоккее — обычное дело. И это именно то, что можно назвать слабой стороной в игровой характеристике Уилла. Он не может похвастаться мощным телосложением. Соперники это знали, неудивительно, что в регулярных играх и на больших чемпионатах Смита частенько пытались вывести из игры. Он привык быть быстрее и гибче, чтобы избегать столкновений. И это удавалось. Но не сегодня. Уотерспун, который чуть ли не в два раза крепче Смита, буквально снес его, отбрасывая к борту. Клюшка отлетела в сторону. Вспышка боли пронеслась по правой стороне тела молнией, Смит упал на колени, автоматически подтягивая к груди руку, по которой огнем распространялось жжение. Дыхание сбилось, легкие сдавило. Звуки арены превратились в сплошной гул. В ушах отдавался стук сердце — слишком быстрый, неравномерный. Боль казалась нетипичной — чересчур острой, даже на фоне адреналина. Это нехорошо… Уилл же мог думать лишь, что впереди почти полный третий период, Акулы еще способны бороться, а из-за него команда может упустить драгоценное время. Именно поэтому Уилл с трудом поднялся на ноги и, согнувшись, поскользил к скамейке. Черт с ней, с клюшкой. Главное — добраться до своих, чтобы на его позицию мог встать кто-то другой. За спиной что-то происходило, но адреналин слишком быстро сходил на нет. Уилл чувствовал, что-то не так. Жар распространился от запястья и предплечья к локтю. При попытке согнуть в руке простреливала острая боль. Медик уже ждал. Хотелось обернуться, посмотреть, что происходит на льду, ведь арена свистит и орет. И, да, Маклина нет рядом. Закусив губу, Смит последовал за врачом в раздевалку. Так правильно. Мак должен оставаться на льду, чтобы у Акул появился шанс. Снять экипировку оказалось сложнее, чем думал Уилл. Стиснув зубы, пришлось позволить медику расстегивать ремешки и аккуратно стягивать щитки. Осторожно засучив лонгслив Смитти, врач напряженно осматривал повреждение. На глазах кожа приобретала синеватый оттенок, рука отекла и пульсировала. Любое прикосновение ощущалось болезненно. — Плохо, — сообщил медик и сочувственно посмотрел на Уилла. Со стороны арены донеслись разочарованные крики толпы, Смит не обратил внимания. — Это перелом, Смитти. «Что? Нет, только не перелом!» — захотелось заорать Уиллу, но он сдержался. Переломы — это месяц в списке лазарета. Черт побери, его ведущая рука! — Ориентировочные сроки восстановления? — ровно поинтересовался Уилл, когда со стороны арены вновь донеслись разочарованные вздохи болельщиков. Что, блять, там происходит? — Минимум месяц, ты и сам знаешь, — покачав головой, медик оглянулся на выход. — Сегодня ты на лед уже не выйдешь, парень. Так что приводи себя в порядок. Тебе нужна помощь? Я вернусь сразу после игры, чтобы наложить фиксирующую повязку. — Нет, нет, все в порядке, спасибо, — одновременно с очередными недовольными криками болельщиков Питсбурга проговорил Уилл. Медик еще раз сочувственно посмотрел на Смита, а потом направился обратно к команде. Чтобы принять душ пришлось изощриться. Но Уилл справился, и когда команда вернулась в раздевалку, уже оделся, напряженно ожидая на своем месте — рядом с местом Маклина. То, что Акулы совершили невозможное, отыграв кучу шайб, Смит уже понял. Внутри расползлось сожаление, что на льду не было. Маклин появился одним из последних — вероятно, общался с журналистами, но сразу же направился к Уиллу. Смит заметил на лице друга небольшую ссадину, но, кажется, это мало волновало Селебрини. Цепкий взгляд ореховых глаз прошелся от самой макушки вниз и застыл на руке, зафиксированной тугой повязкой. — Перелом, — ровно объяснил Уилл, стараясь не звучать слишком расстроенно. — Какой счет? — 5-6, — небрежно ответил Селебрини, продолжая гипнотизировать травму Смитти. На лице не было триумфальной улыбки, как после очередной победы. — Через сколько ты вернешься на лед? Уилл слабо улыбнулся. Да, Маклин не скрывал, что Смит нужен ему на льду. Именно там, на фланге, всегда готовый поддержать совершенно невозможную магию Селебрини. — Придется расправляться с Торонто без меня, — аккуратно проговорил Уилл. Уже завтра команда должна играть следующий матч. Но ясно, что Смит полетит не в Торонто, а обратно в Сан-Хосе. Мысль, что Мак останется на выезде без него, убивала. Единственное радовало, что до Нового года в основном домашние игры. А это значит, что Уилл сможет быть в раздевалке вместе с командой. Что же, это когда-нибудь должно было произойти. Они слишком привыкли к тому, что проводят все время вместе. Возможно, небольшая разлука пойдет на пользу?.. Уилл так не думал, но ничего иного не оставалось. — Отстой, — пробормотал Маклин. — Он самый, — согласился Уилл и обратил внимание на сбитые костяшки Селебрини. — Что у тебя с руками? Селебрини отвел взгляд и поджал губы. Рядом плюхнулся Эки — с такими же ссадинами на руках. — Уотерспун — придурок. Но, думаю, Мак во всей красе показал, что нельзя так вести себя с Акулами, — с ноткой злорадства сказал Эки, Уилл напрягся и выпрямился на скамье. Маклин продолжал избегать его взгляд. — Что ты сделал? — требовательно повторил Смит, и Селебрини наконец-то ответил на упрямый взгляд. В ореховых глазах сверкнула непонятная эмоция. — То, что должен. Эки прав, Уотерспун — тот еще придурок.

Маклин

Маклин: «Ты живой?» Селебрини отправил сообщение, как только услышал еще одну неутешительную новость. Это сраное тринадцатое декабря, должно быть, действительно хочет прикончить его морально. В вечер игры с Питсбургом на другой арене Коннор Бедард получил травму. Подробностей в сети не оказалось, поэтому Маклин решил написать. На дворе наступила ночь, но Селебрини не мог уснуть. Рядом лежал Уилл, задумчиво листая инстаграм левой рукой. Травмированная правая прижата к телу, хоть уже и без повязки. После игры Маклин неловко помог Уиллу переодеться и собрать вещи. Но теперь неловкость не была вызвана особой близостью или желаниями. Сегодня Селебрини отчаянно боялся причинить дополнительную боль, оттого каждое движение казалось неаккуратным, неловким. — Мак, боже, — фыркнул Уилл, когда Маклин в очередной раз резко убрал руки, потому, что ему показалось, что он дернул футболку слишком сильно, — я не хрустальный! Просто потяни чертову ткань вверх! Ладно, возможно, неловкость и нервозность была связана не только с травмой Уилла. Возможно, Маклин нервно размышлял, что первый раз стягивает со Смитти футболку. Не то чтобы контекст приятен. Но Селебрини считал, что впервые это будет по другой причине. О да. Маклин действительно думал об этом. Весь месяц, каждый раз, когда между ним и Уиллом проскальзывало очередное электричество. Маклин думал об этом в душе, раздевалке и залипая на предматчевый ритуал Уилла. Теперь зажатые кулоны в зубах Смитти отдавались неясной искрой внутри. Маклин уже знал, что губы Уилла восхитительные на вкус, а проводить языком по острым клыкам — отдельный вид удовольствия. Смириться с тем, что хочешь поцеловать лучшего друга — непросто. Но после свершившегося поцелуя Маклину нужно смириться и с тем, что хочешь не только поцеловать, но и… Селебрини слабо представлял, как это будет. Просто принял мысль, что ему это нужно. Бедси: «Да, почти. Ненавижу Сент-Луис» Коннор ответил довольно быстро, хотя в Сент-Луисе тоже ночь. Уилл кинул быстрый взгляд на Маклина, но тот уже строчил новое сообщение. Маклин: «Какой прогноз?» Коннор: «Полтора месяца, может, меньше… Я видел новости про Смитти. Как он?» Маклин закусил губу. Конечно, Бедси, как самый проницательный человек на свете, заметил особое сближение Мака с Уиллом раньше, чем они сами осознали. И, да, наверно, именно с Коннором Маклин готов поговорить об этом. Но бешеный ритм игр не давал возможности увидеться. А делиться чем-то настолько важным по телефону — дурацкая затея. — Бедси интересуется твоим самочувствием, — сообщил Маклин, Уилл приподнял бровь, уголки губ дернулись в улыбке. Не отрываясь от скроллинга ленты, Смитти ответил. — Скажи, что я в порядке. Но ненавижу Питсбург лютой ненавистью. — Логично, — фыркнул Маклин, вновь возвращаясь к переписке. Маклин: «Ненавидит Питсбург, бодрится, с трудом переодевается, лежит и залипает в инстаграме» Коннор: «Ты помогаешь ему, не так ли? Ну, например, раздеваться? А он лежит рядом?» *подмигивающий смайлик* Маклин: «До скорого, Бедси. Поправляйся» Коннор: «А вы валяетесь на постели в каком виде? Достаточно сблизились, чтобы уже лежать мм… раздетыми?» Маклин: «…» *смайлик, показывающий средний палец* Коннор: «Блять, Мак, не лишай меня единственной радости, расскажи подробней!» Маклин откинул телефон в сторону, решив, что на сегодня Бедси хватит. Щеки стали красными от румянца. Ну, допустим, Бедси снова оказался прав. Как у него это получается? Что за особое чутье? Маклин шумно выдохнул и сполз с подушек, чтобы оказаться ближе к Уиллу. Тот замер на мгновение, а потом продолжил неловко листать ленту инстаграма левой рукой. Селебрини наблюдал несколько секунд, наслаждаясь возможностью вот так чувствовать Уилла в непосредственной близости. Уже месяц вторая кровать на выездных играх оставалась нетронутой. Будто спать вместе — такая логичная затея, которая не ввергла бы остальных товарищей в шок. Будто рядом друг с другом им самое место. Кулон и крестик Смитти вывалился из-за ворота футболки. Несколько мгновений Маклин гипнотизировал кулоны, а потом поддел пальцами, и зажал в зубах. Как давно он мечтал об этом? Последние полгода точно. Уилл замер. Цепочка натянулась, заставляя окончательно отвлечься от телефона. Маклин слабо удерживал кулоны Уилла во рту, проводя языком, ощущая чувство нужды, которое стало только острее при мысли, что завтра Смитти придется улететь в Сан-Хосе. — У тебя же теперь есть свой талисман, — тихо заметил Уилл, смотря на приоткрытые губы Маклина. Селебрини затих, сконцентрированный на довольно странном занятии. Впрочем, все, что они делали — странно. Для других, но, видимо, не для них. — Мм, — только и смог промурлыкать Маклин, продолжая гипнотизировать взглядом губы Смита. Натяжение цепочки ослабло, потому что Уилл приблизился. Его голубые глаза смотрели внимательно, будто обреченно. И Маклин не мог с собой ничего поделать — тело среагировало молниеносно. После Тампы ведь прошло достаточно времени, чтобы все обдумать, да? Ну, что же, Маклин обдумал. И сейчас, зная, что Уилл будет далеко как минимум неделю или полторы, Селебрини не хотелось тормозить. Кулоны выпали изо рта Селебрини, потому что через секунду он уткнулся лбом в лоб Уилла. Смит прикрыл глаза и тихо выдохнул. — Мак, — мягко произнес Уилл, прежде чем губы Маклина встретились с его. В Тампе было иначе. Алкоголь и желание подстегивали Селебрини, заставляя быть резким, напористым. Но сегодня по-другому. Маклину не хотелось жесткости. Он аккуратно и нежно целовал Уилла, ни на секунду не забывая, что наваливаться нельзя. Несмотря на то что поцелуй был медленным и ласковым, внутри Маклина все горело. Возбуждение не заставило себя ждать, но сегодня главное не это. Селебрини хотелось чувствовать Уилла. Маклин с наслаждением ощущал, как его язык переплетается с языком Уилла. То, как Смитти выдыхает, будто не хватает воздуха, но все равно не останавливает поцелуй. Телефон сполз в сторону, здоровой рукой Уилл проник под футболку Маклина, касаясь пальцами разгоряченной кожи. Селебрини с трудом подавил дрожь. Пальцы Смитти именно такие, как он и представлял — сильные, аккуратные. Уилл провел ладонью по груди и боку Мака, останавливаясь на лопатках и надавливая, словно хотел, чтобы Селебрини был еще ближе. Когда воздуха действительно не осталось, Маклин отлип от губ Уилла, оставляя ленивые поцелуи по линии челюсти и спускаясь к шее. Там уже зажил след от укуса, но у Селебрини и не было цели оставлять новый. Хотя… это было бы неплохо, да? Чтобы в дни без Маклина Уилл не забывал. — Не кусайся, — словно прочитав мысли, пробормотал Смитти. Маклин усмехнулся, продолжая губами и языком исследовать шею друга. Уилл дышал часто, прерывисто. Его пальцы на спине Селебрини впились в кожу, но Маку это нравилось. Ему вообще нравилось все, что происходило. Настолько, что внизу живота уже разлился жар, а в боксерах стало максимально тесно. Боже, он действительно хочет Уилла, не так ли? Так сильно, что сложно представить, сколько еще можно вытерпеть. Оттянув ворот футболки, Маклин переключился с шеи на ключицы. С губ Уилла срывались самые настоящие стоны, заводя Селебрини сильнее. Именно такие стоны были в фантазиях Маклина. О да, после Тампы Селебрини не раз представлял Уилла, когда нужна была разрядка. После всегда приходило опустошение и ощущение беспомощности, но ничего поделать с собой Мак не мог. Поцелуи неконтролируемо стали более жесткими, страстными. Осторожность и нежность отходили на второй план. Маклин нависал над Уиллом, их ноги переплелись. Одной рукой он вцепился в бок Смита, удерживая на месте. Будто Уилл хотел остановиться. Конечно, нет. Их взаимное возбуждение очевидно. Рука Смита спустилась ниже, поглаживая поясницу Селебрини, и Мак неосознанно потерся нижней частью тела, вызвав шумный вздох Уилла. Вернувшись к губам друга, Маклин неосторожно навалился, и Смитти тут же скривился от боли. — Блять, — выдохнул Уилл, широко распахивая глаза. Мак резко остановился и дернулся в сторону. Удерживая себя на локте, он завис над другом. — Черт, Смитти, я… — в панике пробормотал Маклин и перевел взгляд на травмированную руку. — Блять, я задел, да? — Да. Нет. Все в порядке, — выдохнул Уилл хмурясь. На щеках расцвел румянец, а припухшие губы приковывали взгляд. Но Маклин не двигался. Блять, он же просто хотел нежных поцелуев. Как они переросли в резкость и страсть? Маклин аккуратно скатился с Уилла и откинулся на подушки. Прикрыв глаза, Селебрини глубоко дышал, чтобы угомонить бешено бьющееся сердце. Внизу живота тянуло так, что не оставалось сомнений — нужно снова в душ, иначе он просто взорвется. Несколько минут они лежали в тишине, приходя в себя. Потом Маклин развернулся, утыкаясь лбом в здоровое плечо Уилла. Тот продолжал гипнотизировать потолок, но хотя бы уже без гримасы боли на лице. — Теперь я ненавижу Питсбург, — заявил Селебрини. Уилл хмыкнул и слабо улыбнулся. — Ты обожаешь Пингвинов и Кросби. — Пингвинов уже нет, не после твоей травмы, — категорично опроверг Маклин и закинул руку на живот Уилла. Нужно встать, принять душ, но отлипнуть от Смитти сейчас — смерти подобно. — Кросби все еще твоя главная тайная любовь, — подразнил Уилл, поглаживая пальцами предплечье Маклина. Из-за равномерных нежных касаний Селебрини готов был замурлыкать от удовольствия. — Может быть, после сегодняшнего я люблю его чуть меньше, — пробормотал Маклин, вызывая тихий смех Уилла. — Но все еще не против получить клюшку с автографом. — Да… все еще не против, — тихо ответил Селебрини. Они говорили о какой-то ерунде: Пингвинах, следующей игре на выезде, где уже не будет Уилла, новой серии дома, приближающихся праздниках… И ни слова о том, что произошло минуты назад. Даже когда по очереди задержались в душе чуть дольше обычного. Или, когда Маклин обнял Уилла за талию, укладываясь, наконец, ко сну. Как будто слова лишние. Возможно, так и есть.