Soulmate season

Арт от kyumo-02: https://www.tumblr.com/kyumo-02/814292778948411392/wish-you-were-here

Маклин

Маклин: «Скинь еще!» Селебрини с трудом сдержался от шумного выдоха и в первый раз. Но ему жизненно необходимо еще одно доказательство. Три точки напротив имени Уилла пульсировали слишком долго. Маклин закусил губу и кинул быстрый взгляд на соседа по комнате. Сузуки крепко спал, мирно посапывая и видя третий сон. А Селебрини вряд ли уснет в ближайшие часы. Уилл решил его убить. Возможно, это тайная тактика сборной США? Иначе не объяснить фото, которое он скинул в качестве подбадривания Маклина перед игрой с Финляндией. Полуфинал завтра, усталость чувствуется даже после дня отдыха. Золото Олимпиады буквально в двух шагах от Селебрини, и он боится даже думать, что это реально. Мак на Олимпиаде. Он играет в команде мечты, где компанию ему составляют лучшие из лучших. Сидни Кросби за завтраком ежедневно интересуется мыслями по поводу игр, Коннор Макдэвид и Нейтан МакКиннон искренне восхищаются техникой Маклина на тренировках, а Уилл Смит полностью выбивает почву из-под ног, присылая фото. Не просто фото. То, на котором Смитти красуется в красной джерси сборной Канады с номером 17 на груди. Нервно ожидая ответ, Маклин не понимал, что чувствует. Растерянность? Азарт? Возбуждение? Возможно, все вместе. Потому что это необъяснимо и слишком хорошо, чтобы быть правдой. США движется к золоту Олимпиады таким же стройным шагом, что и Канада. И Уилл, как преданный хоккеист страны, должен болеть за своих, но… Телефон на беззвучном, поэтому по руке Маклина проходит вибрация. Селебрини, затаив дыхание, открыл сообщение и все же не сдержался — с губ сорвался то ли выдох, то ли стон. Уилл сфотографировался в зеркало, развернувшись — так, чтобы была видна белая надпись «Селебрини» на спине. Маклин залип, рассматривая, как красная ткань идеально очерчивает плечи Смитти. В горле пересохло, внизу живота появилось очевидное ощущение. Смитти: «Так достаточно хорошо видно?» Маклин прикрыл глаза, чувствуя, что сердце не на месте. Если бы Уилл сейчас был здесь… Господи. Селебрини нервно напечатал ответ. Маклин: «Я хочу, чтобы ты был в этой джерси, когда я вернусь» Смитти: «Вероятно, я не доживу до твоего приезда, если меня в ней кто-то увидит» *смеющийся смайлик* Маклин: «Я отгрызу голову тому, кто хоть что-то скажет. Тебе, черт побери, так идут цвета Канады» Да. Сначала Селебрини уничтожит любого, кто посмеет что-то сказать, а потом утащит Уилла в укромное место, чтобы пристальней рассмотреть то, как идеально смотрится его джерси на Смите. В голове появлялись совсем нескромные картинки того, что Маклин хотел бы сделать. Он ужасно соскучился. Не то чтобы в бешеном игровом режиме было время тосковать. Но Маку не хватало Уилла — как на физическом, так и на ментальном уровне. Звонки по фейстайм не компенсировали факта, что Маклин не может чувствовать тепло и запах Смита. Ничто не компенсировало… Но, может, если Селебрини заполучит-таки золото Олимпиады, то станет легче. Смитти: «Я болею не за Канаду, Мак. Я болею за тебя» Селебрини старался не думать, за кого будет болеть Уилл, если Канада и США сойдутся в финале. В конце концов, еще нужно пройти Финляндию. И да… Маклин не хотел требовать от Уилла чего-то столь серьезного. Они оба всем сердцем со своими странами. И этот факт заставлял внутренности сжиматься. Уилл будет рядом в бирюзовой форме Сан-Хосе, но он никогда не будет на льду вместе с Маклином на международных чемпионатах. Только против него. Селебрини старательно заталкивал эти мысли в дальний ящик, потому что думать, как кто-то из них неизбежно проиграет, не хотелось. Наслаждаться моментом — вот что оставалось Маклину, поэтому он смахнул переписку вверх, чтобы еще раз рассмотреть фотографии. Дыхание участилось. Селебрини, не раздумывая, сохранил фотки в галерею. Мак слабо представлял, что сам додумался бы до такого. Но Уилл… Уилл всегда удивлял. Не контролируя себя, Селебрини провел рукой по полоске обнаженной кожи на животе — футболка задралась, а шорты топорщились, намекая, что нужно в душ. Иначе он и правда не уснет. Маклин думал, как под горячей струей воды уткнется лбом в прохладную стену. Разница температур отзовется приятной дрожью. Закрыв глаза, можно представить, что Уилл не за тысячи километров, а здесь, совсем рядом. Что его рот приоткрыт, готовый сразу же ответить на жадный поцелуй. Светлые кудри взъерошены, а по обнаженной груди стекают капли воды — в конце концов, они ведь в душе. Конечно, Уилл тоже будет раздет. Мысли, что их отношения могут перейти на такой уровень, взбудоражили. Селебрини прикрыл глаза, отсчитывая до десяти. Ему нужно угомонить фантазию. Иначе в душ можно не идти, потому что все закончится быстрее. Смитти: «Спокойной ночи, чемпион» Должно быть, Уилл подумал, что Мак уснул, раз так долго не отвечает. Знал бы Смит, что на самом деле происходило с Селебрини. Тихо направляясь в ванную, Мак напечатал сообщение. Щеки горели, а дыхание стало неровным. Закрыв дверь, Селебрини скинул шорты, белье и футболку. От горячей воды тут же поднялся пар. Мак с тоской посмотрел на просторную душевую, стараясь не думать, что здесь с легкостью поместились бы двое. Маклин: «Я бы хотел, чтобы ты был здесь» Смитти: «Я тоже» * * * Хотелось закрыть глаза, а открыв, обнаружить, что это страшный сон. Но нет, происходящее реально. Маклин сглотнул ком в горле, старательно сдерживая слезы, готовые сорваться в любой момент. Сотни камер направлены на лед, и Селебрини не должен давать волю чувствам. Завтра и в ближайшие недели любые излишние эмоции будут обсуждать в СМИ. А Мак знал, что за ним следят особенно пристально. Маклин Селебрини — тот, кто забил в дебютном матче и попал в тройку игроков до 20 лет… Он забил в двух играх Олимпиады подряд. Маклин Селебрини — первый игрок, забивший с буллита на Олимпийских играх и тот, кто установил абсолютный рекорд по очкам среди игроков до 20 лет. Маклин Селебрини… — тот, кто упустил золото Олимпиады. Хотелось кричать. Внутри разлилось ядовитое чувство разочарования, в груди ощущалась тяжесть, будто на Маклина скинули бетон весом в тонну. Но Селебрини продолжал стоять на льду, не в силах отвести взгляд от счастья соперника. Проиграл. Проиграл. Проиграл. Маклин проиграл, и теперь ему приходится смотреть, как сборная США не сдерживает эмоции от победы. Весь лед в золотистых конфетти, вокруг обилие полосатых флагов, от которых уже рябит в глазах. На рукопожатии игроки США не сдерживали радости, а Мак старательно удерживал равнодушное выражение лица, потому что так будет правильно. — Эй, Маклин, — голос старшего Хьюза заставил прийти в себя. Куинн задержался напротив Селебрини, неловко улыбнувшись, будто не зная, имеет ли на это право… Маклин знал, что победитель имеет право на все. — Это не последняя твоя Олимпиада. Селебрини кивнул, не в силах что-либо ответить. Если это было поддержкой, а не издевкой, прекрасно. Но Мак подумает об этом позже. Не сейчас, когда остатки сил идут на то, чтобы просто не разрыдаться. Когда флаг США поднимали под свод арены, Мак смотрел вверх, как и все. Печаль сборной Канады ощущалась так явно. Даже когда Кросби успокаивающим жестом похлопал по плечу, а Макдэвид, шмыгнув носом, сжал губы и попытался ободряюще улыбнуться, Селебрини не почувствовал себя лучше. После бесконечного часа на льду во время празднования победы США, награждения и слишком долгих пресс-конференций, где, конечно, хотели видеть и его, Маклин наконец-то оказался в комнате. Бетонная плита, давящая на грудь, не исчезла — стало только хуже. Селебрини сел на постель, не в силах раздеться и лечь. В кармане то и дело вибрировал телефон, но Мак даже думать не хотел, чтобы заглянуть в интернет. Боже, момент его проигрыша будет форситься в сети еще так долго… Может, стоит вообще удалить социальные сети? Селебрини боялся открыть сообщения. Не хотелось читать сожаления и подбадривания. И Маклин не знал, написал ли, например, Уилл. Должно быть, во время игры США-Канада Смитти не надел красную джерси с фамилией Селебрини на спине. Наверно, Уилл сейчас, как и все нормальные американцы, праздновал победу своей страны. Маклин не хотел об этом думать. Маклин ничего не хотел. Не глядя выключив телефон, Селебрини лег и закрыл глаза. Может быть, если он уснет, то утром станет легче?

Уилл

Легче не стало. Уилл молчал, но, наверно, заметно, что вид разбитого и опустошенного Маклина на льду после финала Олимпиады, убил что-то и в Смите. Часть Уилла хотела радоваться, потому что США наконец-то заполучили золотые медали Олимпийских игр. Но Смитти не мог. Не тогда, когда СМИ будто специально показывали расстроенное лицо Маклина крупным планом. — Да, — протянула Грейс, с беспокойством поглядывая на Уилла. Он застыл, не в силах отвести взгляд от экрана. — Ему точно понадобится поддержка. Давай прогуляемся, не хочу смотреть дальше. Конечно, все в этом доме хотели смотреть дальше. Семья Уилла — ярые болельщики не только Сан-Хосе, но и сборной США. Но никто и слова не сказал, когда Уилл заявился на просмотр финала в красной джерси Канады с фамилией Селебрини на спине. Потому что семья знала — Уилл и Мак — это не просто удачный тандем Акул. Это больше, важнее, ближе. Смитти оценил тихую заботу, шумно выдохнул и покачал головой. Схватив куртку, накинул прямо на красную джерси и направился к двери. Грейс засеменила следом. Уилл нервничал. Потому что меньше всего хотелось шататься по улице. Ему хотелось набрать знакомый номер и услышать голос Маклина. Но, наверно, в этот момент Селебрини испытывал все муки ада, отвечая на вопросы журналистов. Подумав об этом, Смитти почувствовал злость и сжал кулаки в карманах. — Когда Мак возвращается? — тихо поинтересовалась Грейс, отвлекая Уилла от кровожадных мыслей о том, что он сделал бы со всеми этими журналистами, не дающими Маклину пережить потрясение в тишине. — Наверно, послезавтра, — пробормотал Уилл. — Тогда тебе стоит быть в Сан-Хосе, — уверенно проговорила Грейс, беря Смита под руку и утыкаясь щекой в плечо. В груди Уилла появилось знакомое чувство нежности, которое вызывала Грейс, но о котором он никогда ей не говорил. — Думаю, Мак бы хотел, чтобы ты был рядом. Маклин и ты… Уилл, у вас особенные отношения, да? Я замечала и раньше, но сегодня… Все стало так очевидно. Уилл шумно выдохнул и слабо улыбнулся. Грейс всегда видела его насквозь. — Да. Он особенный для меня. — А Мак знает об этом? Смит пожал плечами. Он не мог отвечать за Маклина. Но надеялся, что Селебрини знает. Ведь это так явно, да? — Надеюсь. — Стоит сказать прямо, Уилл, — ласково проговорила Грейс. — Ну, знаешь, словами через рот. Не всегда достаточно языка любви. Иногда нужен разговор. Смит тихо рассмеялся и покачал головой. Дурацкой идеей было советовать Грейс почитать ту книгу «Пять языков любви». Но, наверно, сестра права. Маклин должен знать. — И когда ты стала такой мудрой? — улыбнулся Уилл, утыкаясь подбородком в макушку сестры. * * * Уилл волновался, хоть и не подавал виду. Кристина и Патрик вместе с детьми отчалили на семейный уик-энд, и резиденция Марло оказалась в полном распоряжении Смита. Не то чтобы он собирался расхаживать по особняку. Достаточно гостевого дома. Уилл заказал еды, подготовил целый плейлист фильмов, которые могли бы понравиться Маклину, и в качестве тяжелой артиллерии одолжил у Тоффа виски. С сомнением глядя на алкоголь, Смит поставил бутылку в дальний ящик. Виски — это не то, что сделает первую встречу после Олимпиады комфортней. Селебрини вернулся в Сан-Хосе на следующий день после финала, но предпочитал перекидываться сообщениями, а не отвечать на звонки. Уилл не мог его винить. Социальные сети не затихали, распространяя контент, напичканный счастьем США и разочарованием Канады. Смит решил хранить стойкое молчание, потому что так правильно. Да, он счастлив за свою сборную и США. Но нет, он не будет вбивать гвозди в гроб тоски и печали Маклина. Он же, блять, не мудак. Селебрини появился на пороге около десяти вечера. Войдя в гостевой дом, Маклин настороженно осмотрелся. Уилл грустно улыбнулся и покачал головой. В этом весь Селебрини — всегда готов принять удар, даже если на 99,9% уверен, что его не последует. Маклин похудел, черты лица заострились, а под глазами пролегли темные круги от недосыпа и усталости. Небрежная щетина делала его старше, а искусанные губы приковывали взгляд. — Привет, — проговорил Селебрини и скинул куртку на кресло. На лице появилось слегка растерянное выражение, будто он не знал, что делать дальше. Уилл мысленно вздохнул и подошел ближе, раскрывая объятья. — Иди сюда, — попросил Смит и с облегчением заметил в ореховых глазах отблеск тихой радости. Обнимать Маклина после долгих недель так хорошо. На улице слякоть и февраль, и кожа Селебрини холодная, хотя обычно пылает. Уилл с наслаждением почувствовал, как поначалу слабые объятья окрепли, а Маклин, уткнувшись в его плечо, глубоко вдохнул. — Я скучал по твоему дурацкому Lе Labo, — пробормотал Селебрини, по коже Уилла пошли мурашки. Маклин дышал так часто, будто не мог надышаться. — Дурацкому? Я думал, тебе нравится, — улыбнулся Смит, аккуратно поглаживая спину друга. Уилл чувствовал, что Селебрини напряжен. Возможно, напряжение не покидало его все недели Олимпиады. Но Уилл собирался сделать все, чтобы сегодня Маклин почувствовал себя в безопасности, уюте и тепле. — Ты голоден? — Нет. На самом деле, такое ощущение, что я вообще ничего не хочу, — покачал головой Маклин и, наконец, отлип от Смита, разрывая объятья. Уилл и не подумал отпускать Селебрини, настойчиво взял за руку и потянул вглубь гостиной. Хорошо, Смит готов к подобному, не так ли? Уилл не мог компенсировать золотую медаль Олимпиады. Но за два дня он тысячу раз обдумал, что действительно может сделать. И главное — что он хочет сделать. Грейс может быть сколько угодно права, но Уилл привык иначе выражать любовь. Поступками, заботой, временем. И Маклин заслуживает всего этого. Немедленно, прямо сейчас. Сердце билось как бешеное, внутри все напряглось, но Смит не показал собственного страха. Он правда собирается… да? Определенно. — Что мы делаем? — не понял Селебрини, когда Уилл уверенно затянул его в ванную и включил горячий душ. На лице Маклина появились растерянность и толика любопытства. Зрачки расширились, а рот приоткрылся в изумлении, когда Смит стянул худи и небрежно отбросил в сторону. Взгляд Селебрини застыл на торсе Уилла, концентрируясь на кулонах. Смит с трудом подавил улыбку. Маклин буквально заворожен его цепочкой — это стоит взять на заметку. — Ты холодный. Для начала мы собираемся тебя согреть, — непринужденно оповестил Уилл и медленно подошел ближе, давая шанс сбежать. Может быть, для Селебрини это слишком. Может быть, Уилл поторопился, думая, что Мак хочет этого так же, как и он сам… Но Маклин остался на месте. — Позволишь? Смит ухватился за край футболки и потянул вверх. Селебрини заторможено, но поднял руки, позволяя раздеть себя. Уилл закусил губу, рассматривая знакомое тело: то тут, то там виднелись заживающие ссадины. Конечно, Смит замечал, что игроки на Олимпиаде не церемонились, швыряя Маклина по льду. Но видеть в непосредственной близи… Уилл осторожно провел пальцами по ссадине на ключице. — Выглядит болезненно, — пробормотал Смит, а потом приблизился и прикоснулся к ссадине губами. Маклин вздрогнул, неконтролируемо вцепившись в раковину позади. С губ сорвался резкий выдох, но Селебрини и не подумал останавливать Уилла. Воспринимая это как сигнал, Смит переместился на грудь Маклина, продолжая оставлять ласковые поцелуи. В ванной стало жарко, из-за пара зеркало за спиной Селебрини запотело, но Смиту и не хотелось отвлекаться. Маклин шумно дышал, позволяя Уиллу исследовать свое тело. — Смитти, черт… — пробормотал Селебрини, когда язык Уилли обвел ореол соска, а по телу Маклина прошла волна дрожи. Смит все же отвлекся от слишком будоражащего занятия и выпрямился. В висках стучало от напряжения, дыхание было слишком рваным, неравномерным. Но Уилл не собирался стыдиться происходящего. Если Маклин не пожелает, они прекратят. Но Смит прекрасно ощущал, что не он один в этой комнате возбужден. Это, как минимум, говорило о том, что Селебрини приятно. — Как я и сказал, сначала мы тебя согреем. Ты не против? — спокойно проговорил Смит и прикоснулся пальцами к поясу джинсов Селебрини. Мак выглядел ошеломленным и смущенным, но в глазах угадывалось желание. Это приободрило Уилла. — Нет, — наконец, выговорил Маклин и выдохнул. — Конечно, я не против, Смитти. То, как он произнес Смитти прошлось электричеством по телу Уилла. Он закусил губу и аккуратными движениями расстегнул пуговицу, а затем и молнию. Возбуждение Селебрини было таким явным, что Смит на мгновение замер, но все же продолжил стягивать брюки. Словно не вынося собственного бездействия, Маклин отцепился от раковины и, проведя ладонями от груди к ребрам Уилла, застыл у резинки мягких штанов. — Могу я? — спросил Маклин, вызывая очередную улыбку Смита. — Я не собираюсь стоять под душем в одежде, Мак. Душ обычно принимают раздетыми. — Придурок, — фыркнул Маклин и потянул штаны Смита вниз. Потом Селебрини, пытаясь снизить уровень напряжения, впился в губы друга. Да, Мака определенно расслабляли поцелуи. Уилл почувствовал, как Мак одной рукой вцепился в его бок, а второй зарылся во взмокшие волосы. В движениях была резкость, он слегка прикусил губу Смита, когда тот, наконец, спустил белье Селебрини и, не разрывая поцелуя, потянул в душевую. Неловко переступая через одежду и продолжая целоваться, они оказались под душем. Горячая вода жаром прошлась по обнаженной коже, но Уилл не заметил. Намного жарче от близости Маклина. Они соприкасались везде, и Селебрини с каждой секундой распалялся сильнее. Нервозность и смущение отошли на второй план. Учитывая, что Уилл и Мак абсолютно голые стоят под душем и целуются так, будто готовы сожрать друг друга, это излишне. Сердце Уилла было готово вырваться из груди, когда Маклин оторвался от губ, спускаясь поцелуями к шее. Ни о какой осторожности сегодня не было и речи, Селебрини припал ртом к тонкой коже, сразу же оставляя отметины. У Маклина явно фетиш на укусы, Уилл в принципе не против. У него вырвался стон, растворившийся в шуме воды. Руки сами спустились ниже, касаясь Маклина и заставляя замереть. Подчиняясь неторопливым движениям, Селебрини уткнулся лбом в ключицу друга. — Уилл, боже, — рвано вырвалось у Маклина, когда Смит слегка усилил давление. Селебрини впился пальцами в талию, будто пытаясь сдержаться. Чувствовать Мака так — идеально. Внутри Уилла пожар, в голове билась мысль, что это не все, совсем не все, чего он хотел. Поэтому Смит отвлекся от собственных ощущений. Продолжая неторопливо касаться члена Селебрини, он настойчиво развернул их, заставив Маклина прислониться к прохладному кафелю. Ореховые глаза широко распахнулись, когда Уилл припал губами к шее, улавливая бешеный пульс и оставляя тягучие поцелуи, чтобы неторопливо спуститься к ключице, груди, ниже, еще ниже… Кафель под коленями ощущался жестко, но Уилл не обратил внимания. Продолжая работать рукой, Смит покрывал поцелуями подтянутый живот, проводил языком по мышцам и слегка царапал зубами выступающие косточки. Он чувствовал, что Селебрини дрожит от напряжения, и собирался сделать все, чтобы тот распался на части. После они соберут его шаг за шагом, сделают сильнее и лучше. Вместе. — Уилл, я… — рука вцепилась в плечо Смита, но не отталкивая, а так, будто Селебрини необходима еще одна точка опоры. Через пару мгновений Мак несильно ударился затылком об кафель, не в силах сдержать стон. Горячая вода струилась по спине, Уилл двигался размеренно, не резко. Так, чтобы Селебрини насладился каждой секундой, каждым ощущением, сносящим выдержку подчистую. Не контролируя, Смит начал ласкать себя. Черт, им определенно давно нужно было это сделать. Одна рука Маклина запуталась в намокших волосах Уилла, второй он все еще цеплялся за его плечо. Обостренные чувства позволяли Смиту слышать только тяжелое дыхание и стоны Селебрини и то, как отдается в ушах стук собственного сердца. Горячие капли воды, стекающие по спине, мягкая кожа Маклина, его пальцы, сжимающие плечо Уилла. Все это слишком хорошо. — Уилл, я сейчас… — пробормотал Селебрини, но Смит и так чувствовал, что финиш близко. Ускорившись, Уилл отдался волне ощущений. Изнутри переполняло чувство эйфории, разум отключился, остались только чувства. Они кончили почти одновременно. Сначала Маклин издал ни с чем не сравнимый стон, впиваясь ногтями в плечо Уилла. А через несколько долгих мгновений Смит уткнулся лбом в бедро Селебрини кончая. Казалось, мир замер. Но вода продолжала литься, а сердце Уилла медленно успокаивалось. Голова кружилась — то ли от духоты, то ли от произошедшего минуты назад. Только когда Маклин настойчиво потянул Уилла вверх, Смит ощутил, как колени болезненно ноют, а внизу живота растеклось приятное, теплое чувство. Уилл не успел сказать и слова, Селебрини впился в его губы. Поцелуй жадный, резкий — такой, как и сам Маклин. Уилл же чувствовал себя словно желе, способный только лениво отвечать, позволяя Селебрини доминировать. Сколько они целовались, непонятно. Но губы припухли и горели, а Марло наверняка придет внушительный счет за воду. Одежда осталась разбросанной по ванной, наверно, впервые Уилла это не волновало. Они с Маком лежали в постели, изредка переговариваясь о какой-то ерунде. Селебрини чертил пальцами фигуры на пояснице Уилла, то и дело прикасаясь губами к виску и мокрым кудрям. Смит чувствовал опустошение и тихую радость оттого, как приятно ощущался теплый и расслабленный Маклин. — Смитти, во сколько вернутся Марло? — спросил Селебрини, не прекращая чертить пальцами фигуры. Квадрат, треугольник, звезда, круг. — К вечеру, — с закрытыми глазами ответил Уилл. Напряжение последних дней испарилось, оставляя усталость. Смит чувствовал, как равномерное дыхание Селебрини и поглаживания заставляют проваливаться в сон. — Хорошо, — произнес Маклин, сильнее прижимаясь к Уиллу. Последнее, о чем подумал Смитти, что Грейс, может быть, права. Нужно было сказать, но Уилл привык выражать любовь иначе. И, думается, в этот раз Маклин понял.