The Death Song

В логове несло густым коктейлем из плесени, оружейного масла и китайской лапши, которая в мусорке уже явно начала эволюционировать во что-то живое. Когда Бутчер ввалился внутрь, практически волоча на себе Лив, бледную, как смерть, и уже отлетающую в болевой шок. ММ подпрыгнул на месте, едва не рассыпав свои журналы, разложенные строго по линеечке. — Какого хуя?! — рявкнул он, переводя ошалелый взгляд с Бутчера на окровавленную девчонку. — Это еще кто, блять? Ты притащил сюда гражданскую? Ты в курсе, что копы и «суперы» сейчас на каждом сраном углу, как грибы после дождя?! — Это не гражданская, Марвин, это наш свежий подгон по акции, — Бутчер со всей дури сгрузил Лив на засаленный стол, прямо на карты и схемы. — Французик! Хорош полировать свои пробирки, тащи иглы, нитки и побольше спирта. У нас тут поджаренное мясо, надо заштопать, пока вонять не начало. Серж вынырнул из-за своей занавески, вытирая грязные руки о еще более заляпанную тряпку. Увидев обугленное плечо девки, он присвистнул: — О-ля-ля... Билли, ты притащил дикую кошку. Глянь на её глаза — она хочет либо вырезать нам почки, либо вмазаться и сдохнуть. — Скорее первое, — прохрипела Лив, когда этот лягушатник бесцеремонно полоснул ножницами её куртку, обнажая вонючий ожог, по краям которого кожа свернулась в черные хлопья. — Держи её, Марвин, — скомандовал Французик, доставая литруху технического спирта и кривую иглу, которой только мешки зашивать. Бутчер отошел к косяку, прикурил и с прищуром наблюдал за шоу. ММ сверлил его взглядом, полным праведного гнева: — Ты опять втягиваешь молодняк в свою мясорубку, лишь бы подобраться к Семерке? Посмотри на неё, она же ни хера не дышит! — Она сама пришла на бойню, — отрезал Бутчер, выдыхая струю едкого дыма прямо в потолок. В этот момент Французик без предупреждения впечатал пропитанную спиртом вату прямо в ожог. Лив выгнулась дугой, её пальцы с хрустом впились в край стола, сдирая краску вместе с ногтями, но эта девка не издала ни единого ебаного звука. Только уставилась на Бутчера сквозь слипшиеся волосы и в этом взгляде было столько черной ненависти, что даже Серж на секунду притормозил, почуяв неладное. — Хорошая девочка, — тихо пророкотал Билли. И в его голосе прорезалось то самое одобрение, с которым мясник смотрит на охеренно заточенный тесак.

***

Когда Лив разлепила веки, первым делом в ноздри ударил тошнотворный запах паленого мяса — её собственного, вперемешку с вонью засаленного дивана. Лампа над головой раскачивалась, превращая подвал в какой-то дерганый кошмар из фильмов про маньяков. — Эй... тише, тише, полегче, — раздался чей-то голос, дрожащий от неуверенности. Рядом ошивался парень в дурацкой футболке, выглядящий так, будто он случайно забрел сюда, когда шел за комиксами. Он совал ей стакан воды с такой жалостью в глазах, что Лив захотелось забить этот стакан ему прямо в глотку. — Я воды принес. Я... Я Хьюи. Слушай, мне правда жаль. Про 42-ю улицу... я залез в архивы, пока ты была в отключке. Это было полное дерьмо. Лив резко села, прошипев проклятие от боли, прострелившей плечо. В этот момент к дивану подплыл Бутчер, одним своим видом выбивая из Хьюи последние капли храбрости. Он отогнал парня, как назойливую муху, и навис над девчонкой. — А теперь поговорим без соплей, — Билли уперся руками в спинку дивана, вглядываясь в её зрачки. — Ты пыталась выпотрошить супера кухонным ножом. И ты пришла на 42-ю не за автографом Хоумлендера. Кто из твоих там сдох? Лив сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Моя сестра, — выплюнула она, и её голос был холодным, как лезвие. — Ей было восемь. Восемь, блять. Экспресс, этот искрящийся урод Скат и еще какой-то Арчер, их дружок рангом пониже... Они устроили там «закрытую вечеринку». Собрали кучу малолеток и суперов. Сначала изнасиловали по кругу, а потом просто... стерли в порошок, чтобы не ныла. Скат поджарил то, что осталось, чтобы скрыть следы ДНК. Хьюи выглядел так, будто его сейчас вывернет прямо на кеды. Бутчер перестал жевать свою жвачку, и его рожа превратилась в каменную маску. — А потом, когда я нашла то, что от неё осталось, приперлись Vought. Сунули моему отцу чек на пятьдесят штук и заставили подписать гору бумаг о неразглашении. Пятьдесят штук за жизнь ребенка, которую эти «спасители» превратили в кровавый фарш. И сколько еще таких замятых дел? Лив подняла взгляд на Бутчера. В её глазах не было слез, они уже давно закончились. Была только черная, пустая ненависть, в которой отражалось такое пламя ада, что мясник невольно узнал в нем самого себя. — Мой старик захлебнулся алкогольной блевотиной через месяц — не вынес веса этих денег. А я провела два года, взламывая их серверы, по крупицам собирая маршруты. Я убила того подонка Арчера и Ската, которого ты сегодня помог прикончить. Теперь хочу, чтобы Экспресс сдох так же медленно. Я хочу видеть, как они ВСЕ захлебываются собственной кровью, понимая, что их не спасет ни пиар, ни «V», ни их гребаное небо. — Пятьдесят кусков за сестренку? — Бутчер хмыкнул. — Скупо, даже для этих корпоративных тварей. Они на кокс для Хоумлендера в час тратят больше, — он шагнул ближе, нависая над ней всей тушей, и в глазах блеснул хищный интерес. — Значит, говоришь, взламывала их базы? И насколько хорошо ты это умеешь, малая? Только не пизди мне, я слишком стар для сказок. Лив молча выхватила телефон, и через секунду на ближайшем мониторе Французика поползли закрытые протоколы безопасности «Воут». Мясник довольно оскалился и громко хлопнул в ладоши, заставив Хьюи подпрыгнуть на месте.

***

— Так, слушайте сюда, дегенераты ебаные! — рявкнул Бутчер так, что штукатурка посыпалась. Хьюи, так сжал банку пепси, что та хрустнула, облив руку. Марвин подошел, недовольно сопя и поправляя свою выглаженную футболку, видать, опять чей-то мозг на воротник прилетел. Французик вылез из своего химического притона, весь в едком дерьме и с окровавленным зажимом в зубах, а за ним из угла, как тень, вынырнула Кимико. Лив замерла, поймав её взгляд. Две поломанные души, которых жизнь превратила в оружие, им не нужно было даже открывать рот, чтобы почуять друг в друге родную тьму. — Познакомьтесь с нашей новой «радостью», — Бутчер ткнул в сторону новенькой. — Это Лив. Она злая, как свора бешеных псов, и у неё, блять, просто титанический зуб на наших пидоров в латексе. Он обвел их тяжелым взглядом, проверяя, у всех ли яйца на месте. — С этого момента эта малявка — наш цифровой ключ к жирному очку Хоумлендера, — отчеканил Бутчер. — Наливай, Французик, не тупи. Будем думать, как нам пустить этого закиданного спидами Экспресса под откос.