Love paradoX

***

12 марта.

      — Нет! Мы не сможем! – мотал головой Сынмин, стоя на входе в аудиторию, куда пригласил старост Бан Чан, чтобы поговорить на счёт задания, – это будет катастрофа!       В аудитории ужасный шум, в центре всех событий кафедры актёров, художников и операторов, а все остальные пытаются остановить этот ужас. Где-то рядом бегает взволнованный Чан, который иногда держался за голову и что-то шептал про себя.       Вернёмся чуть назад, чтобы объяснить как наши герои пришли к этому всего за два дня.

***

10 марта.

      После того, как господин У объяснил их задание на весь этот год и представил помощника в виде Бан Чана, студенты разбрелись кто куда.       Сынмин с друзьями ушли в студии попрактиковаться, но Ким занял отдельную, чтобы эти три поросёнка ему не мешали. Джисон и Чанбин остались просить автограф у Чана, а после они все вместе заняли студию звукозаписи, где старший раздавал советы и слушал их работы, объясняя что можно подправить или добавить. Танцоры вернулись в корпус вместе с художниками и продолжили заниматься уже после всех занятий.              Студенты хип-хопа собрались все вместе и разбирали хореографию, помогая друг другу, но кто-то – Рики и Джей, часто отвлекались и смеялись, мешая ребятам заниматься. Первой не выдержала Лиса и сказала им уходить, если те не хотят заниматься, парни замолчали на какое-то время, а после снова начали бесится. Тогда их вышвырнул злой Минхо и, как ни в чём не бывало, вернулся к зеркалу, продолжая чистить хорягу под тихий смех за дверью. Нишимура и Чонсон решили пойти прогуляться и, по пути встретив Сонхуна, которого так же выгнал его старший брат, решили пойти все вместе.       Студенты балета так же собрались в студии для дополнительных тренировок, но уже контемпа, все вместе они учились отходить от строгих правил и рамок балета и позволить своему телу свободу. Кроме Феликса, что, как всегда, занял небольшой зал в конце второго этажа и тренировался в одиночестве балету.       Волосы на затылке крепко собраны в пучок, подбородок поднят, спина ровная, движения чёткие и плавные, руки изящно поднимаются и опускаются вниз, а ноги быстро и точно двигаются.       Grand jeté – мощный прыжок в шпагат, далее быстрый прыжок на месте с перекрещиванием ног – entrechat quatre, затем два двойных поворота подряд и широкий прыжок по диагонали – grand pas de basque.       Феликс провернулся на месте и встал в позу, плавно опуская руки вниз и разводя в стороны. Подбородок поднят, ноги стоят крепко, а грудь вздымается от энергичных сложных элементов связки. Из-за классической музыки не слышно как шумно дышит Феликс и, кажется, он и сам не замечает, продолжая тренироваться, плавно шагая по диагонали.       Он каждый день запирался здесь и тренировался до дрожащих ног, до красных щёк и вкуса крови во рту. На ногах были вечные синяки, а ступни выглядели отвратительно: все в мозолях, ранах и синяках. Вечером он снимал старые пластыри и тейпы, обновляя их и хмурясь от вида его ног, нанося крем, чтобы увлажнить их.       Иногда он надевал пуанты, потому что бывали моменты, когда он выступал за роль девушки в некоторых постановках. Из-за его милого лица и миниатюрности, даже в балетной академии его часто принимали за девушку, а его натренированные тело и ноги, что могли выдержать любую нагрузку, позволяли ему без проблем встать на пуанты. После них его ноги выглядят ещё хуже и тогда Ли старается лишний раз на них не смотреть.       Парень стоит перед зеркалом и повторяет связку уже десятый раз, держа тело в напряжении, чтобы запомнить движения и привыкнуть к ним. Тренируясь так усердно каждый день, он обеспечивает себе возможность не посещать академию матери, где та бы не давала ему и перерыва. Он никогда не дышал свободно в стенах этой академии, в стенах дома и в кругу собственной семьи. Обучение здесь и возможность проживать в общежитии дало ему тот самый шанс на свободу. Хотя-бы небольшую.       Руки плавно двигаются в воздухе, вырисовывая круги и дуги, ноги начинают внезапно дрожать, но Ликс только сильнее напрягает их, не обращая внимания. После решил снова повторить ту сложную связку, чтобы тело запомнило. Прыжок в шпагат, ещё прыжок, два поворота и его ноги подкосились, роняя тело на пол.       Ликс опустил голову к полу, зажмурил глаза, сжал челюсть и будто не слышал ничего вокруг. Музыка перестала играть для него, боль и усталость в теле совсем не ощущались, вместо этого внутри болело сердце, в голове злые мысли, а на глаза наворачиваются слёзы.       — Я уже не могу смотреть на тебя, - прозвучал в полной тишине разума Ли нежный мягкий голос девушки, который сейчас был с нотками злости.       Розэ тяжёлыми широкими шагами дошла до колонок, выключая музыку и бросая свою сумку рядом. Она подошла к другу и подняла его за плечи, помогая встать на ноги и дойти до небольшого дивана рядом с колонками.       – Ты идёшь в общагу и отдыхаешь! – говорила она строго, снимая с его ног чешки и надевая тёплые носки, – и это не обсуждается, – нежные руки с длинными пальцами, заботливо вытирали пот с лица парня, который всё ещё держал закрытыми глаза и хрипло дышал, – иначе я тебя убью.       Девушка достала из своей сумки бутылку с водой и, открыв её, дала Ликсу, что дрожащими руками взялся за неё и сделал несколько глотков, шумно дыша через нос. После он опустил бутылку и кивнул, а Розэ продолжала смотреть на него то ли со злостью, то ли с грустью. Она убрала бутылку обратно, а после, тяжело выдохнув, уронила голову его на колени.       — Ликс… Я прошу тебя, – шёпот тихий, с последней каплей надежды, – перестань... Хватит, ты же доведёшь себя так.       Она сжала его ноги, зажмуривая глаза и вспоминая моменты из прошлого. Феликс устало открыл глаза и поднял их к потолку, смотря на лучи света от фонарных столбов снаружи, которые заполняли пространство студии.       — Если я снова почувствую, что ты не дышишь.., – шёпот девушки сломался, – как я буду жить вообще? – сиплый, тонкий и напуганный.       Ликс положил ладонь на макушку подруги и медленно погладил. Он ничего не сказал, он знает, что Розэ понимает его лучше всех и иногда это было больно для девушки: она знала о его желаниях, даже когда он казался счастливым.       — Пойдём, – прохрипел парень, закрывая глаза.

***

      Трое разбойников гуляли по торговому центру, заходя в разные магазины и примеряя на себя смешные шляпы, сапоги и костюмы. Вообще, они зашли сюда, потому что Джею нужно было в спортивный магазин, посмотреть хорошие кроссовки для бега.       — Ты же всё равно не будешь бегать, – закатил глаза Ни-ки, опираясь рукой на стеллаж, пока старший примерял уже третью пару.       — Если не буду бегать, то буду практиковаться в них, – ответил Чонсон, смотря в зеркало и крутясь на месте, – и вдруг мне приспичит побегать, а кроссовок не будет?       Сонхун вздохнул и повернулся в сторону, разглядывая кроссовки, что аккуратно стояли на стеллажах. В той же стороне был вход, через который был виден магазин напротив, а внутри знакомая светлая макушка. Пак приглянулся и, начав улыбаться, узнал парня, что, держа в руках два пакета, разговаривал с девушкой рядом. Хун наклонил голову.       — «Кто это?», – он смотрел на девушку с длинными тёмно-русыми волосами.       Незнакомка стояла спиной к Сонхуну и он не видел её лица, поэтому решил подойти поближе, и в это время его заметил Рики.       — Хён? Ты чего? – младший проследил взглядом, но ничего не заметил, – кого-то знакомого увидел?       — Да, – кивнул Хун, продолжая идти к выходу, а младший, решив, что Джей и без них разберётся, поплёлся за ним, – знаешь Ким Сону с актёрского?       — Я вообще актёров не знаю, – пожал плечами расслабленный Нишимура, засунув руки в карманы спортивной ветровки-худи, – я с их корпуса знаю только Джейка, – парня зацепила пара ярких кед и он не заметил, как Хун остановился.       — На свидании?       Прозвучал бодрый голос друга и младший обратил на него внимание, а после перевёл взгляд на пару перед ними.       — Ты тоже? – наклонил голову блондин, бросая быстрый взгляд на парня рядом.       — Твой друг? – девушка, держа телефон в руке, помахала рукой Сонхуну и посмотрела на Сону.       — Да так, один придурок, – закатил глаза Ким, уходя подальше.       — Они похожи… Сестра что ли? – Пак задал вслух вопрос, смотря вслед, – как думаешь? – он повернулся к другу, который не отрывал взгляд от удаляющей фигуры парня, – эй, ты чего?       Ни-ки повернулся на друга только тогда, когда блондин с девушкой завернули в магазин.       — Как ты сказал его зовут?       — Пха, ты чего? – прыскнул Хун, пихая того в плечо.       — Эй, вы бросили меня! – к ним подошёл Джей с двумя пакетами, где были по паре кроссовок.       Нишимура снова кинул взгляд на тот магазин, в котором скрылся парень, будто он мог уже выйти. Хотелось снова увидеть этого парня, понять, что он был и правда реальным, но для чего, Ни-ки не понимал.       — Мы не бросили, а дали тебе возможность выбрать самостоятельно, – улыбнулся Хун, положив на плечо парня руку.       — Могли бы и помочь другу! – вскинул руки Ян, – ладно, пойдёмте поедим, я голодный, – сказал он и пошёл вперёд, расталкивая друзей пакетами.

***

      В это время Минги и Уён сидели в ресторане и выпивали, закусывая мясом, что жарил Сан, на которого Чон облокачивался как на спинку стула. Он запретил пить Чхве, ведь им ещё до общаги идти, а старший напивается слишком быстро и после вообще не соображает. Поэтому Сан послушно жарит мясо, убирает в сторону пустые бутылки пива и соджу и поправляет кофту на Уёне, которую тот хочет постоянно снять.       — Да как он вообще смеет?! – невнятно возмущался Минги и ударил стопкой по столу, – мы старше его, вообще-то!       — Вот именно! – поднялся с плеча парня Уён и поднял руку, – это полное неуважение с его стороны!       Минги взял зелёную стеклянную бутылку и наполнил стопку друга и свою.       — Так бы и выдрал его волосы! Ему совсем не идёт блонд, – он покачал задумчиво головой и надул пухлые губы, держа стопку.       — Верно! – кивнул Чон и чокнулся с Соном, опрокидывая в себя стопку, а после закусывая мясом, которое заботливо протянул ему Сан, улыбаясь с его красных милых щёк.       Минги тоже последовал за другом и, что-то бурча про их пару, закусил сам кусочком мяса.       — И не надоело вам? – к ним подошёл Хёнджин, который только что пришёл, чтобы помочь Минги добраться до их квартиры, – целый день о нём трещите уже, – он кивнул Сану, подняв руку, и присел на круглый стул, засовывая руки в карманы бомбера.       — А может я хочу, чтобы он от икоты задохнулся, – зажёвано проговорил Минги, опуская руку на плечо друга.       Хван вздохнул и кивнул, закатив глаза.       — Конечно-конечно, – они с Саном переглянулись и стали собирать этих подружек по несчастью домой, – а теперь мы думаем вам уже хватит на сегодня, – Хёнджин отставил стопки подальше от них, а Сан отошёл, чтобы оплатить, аккуратно наклонив Уёна в сторону Хёнджина, который поддерживал его одной рукой.       — Я готов говорить о том, какой он нахал ещё долго! – махал рукой Сон и Уён что-то согласно пробурчал.       Хёнджин снова выдохнул, а когда вернулся Сан, вышли из ресторана на прохладную улицу, поддерживая шатающих парней. Они попрощались перед входом, а Уён и Минги обнялись на прощание так, будто завтра уже и не встретятся, и только потом разошлись по разным сторонам.       Сан поднял на спину Уёна, когда он споткнулся три раза подряд, и направился в общагу, слушая по дороге пьяный лепет парня. А Хёнджин угрожал Минги оставить его на улице, если тот не прекратит шататся и говорить о Сону.       Уён и Минги познакомились на втором курсе, когда оба пробовались в конкурсе «Наша звезда». Сначала между ними была «война», но она не продержалась и неделю, потому что, во время объявления результатов, они оба сошлись на мнении, что Сону не подходит на эту роль. Так и началась их дружба.       — Вы же с ним никогда нормально не общались, – говорил Хван, поддерживая Сона, который шёл так, будто он перепутал левую и правую ногу, – может, когда вы поговорите с ним, поймёте, что он не такой, как вы думаете?       — Поговорить с ним?! – сразу же возмутился Минги, останавливаясь и чуть ли не падая назад, – да не о чём с ним разговаривать, и так всё понятно! – махнул он рукой и продолжил уверенно идти так, будто он сам идёт и никто его не держит, но сразу же оступился, заставляя Хвана прохрипеть от тяжести, пытаясь его словить.       Да уж, говорить об этом с ними просто пустая трата сил, они всё равно будут стоять на своём, такая уж у них натура гордой принцессы. Хёнджин просто надеется на то, что из-за этого задания они не убьют друг друга, но глубоко есть надежда, что они поговорят и поймут, что были неправы.

***

11 марта.

      Если в тихом месте академии встретить тканевую кучку, которая сидит в уголке, то можно точно сказать, что это Джисон.       Парень нашёл тихое крыло на втором этаже, где в день может пройти только уборщик и он сам, а поэтому сидит здесь иногда, когда появляются перерывы между занятиями.       Разместился прямо на подоконнике, подогнув ноги к себе и держа на коленях обклеенный стикерами ноутбук, где открыт документ с множеством музыкальных дорожек. Кудрявые тёмные волосы торчат под кепкой, на которую накинули капюшон чёрной безмерной кофты с крутым принтом на спине. Белые проводные наушники подключены к ноутбуку и также пропадают где-то под волосами, что закрывают уши. На ногах широкие камуфляжные штаны и потрёпанные любимые красные кеды, которые владелец несколько раз зашивал и теперь на них разноцветными нитками вышиты звёздочки, кружочки и какие-то надписи.       Правая нога ритмично стучит носком под бит, голова еле заметно качается, а губы поджаты. Хан полностью сосредоточен. Он поправляет дорожки, добавляет и убирает некоторые, чтобы довести бит до идеала. В плане музыки он был очень придирчивым перфекционистом, к которому лучше не лезть, пока он всё не доделает. За это его очень любили преподаватели, многие сразу же, на первом курсе, разглядели в нём потенциал и продолжают делать всё, чтобы он дальше развивался и не потухал.       Не смотря на то, что Джисон почти всегда молчал, вёл себя тихо, и как призрак слонялся по академии, его работы были очень «громкие». Они вызывали восхищение, восторг и трогали за самую душу. Его песни говорили больше, чем обычные слова и это было прекрасно. В этом и был весь Джисон.       Глаза-шарики внимательно смотрели в экран, небольшие пальцы печатали и водили по тачпаду, зубы терзали нижнюю губу, а после, через некоторое время, растянулись в улыбке.       Готово. Идеально.       Джисон сохранил изменения, закрыл ноутбук и убрал его в рюкзак, который лежал рядом на подоконнике. На нём висели разные значки и обвесы, так же зашиты дырки, вышиты небольшие рисуночки и слова. Наушники так и висели, безвольно качаясь, и Хан не думал их снимать, пусть висят. Он спрыгнул с подоконника, надевая рюкзак и направился к лестнице, а с каждым его шагом гул студентов становился громче – он приближался к оживлённой части академии.       Он спустился пару ступенек и оказался в большом коридоре, который заполняли несколько небольших студий звукозаписи, а, повернув направо, показалась главная лестница корпуса. Большая, широкая, она находилась в центре здания, соединяла два крыла второго и третьего этажей, что соединялись и спускались на первый по этой лестнице, которая расширялась к низу.       На ней всегда было много студентов: кто-то ходил туда-суда, спеша на занятия, кто-то просто сидел и общался, а некоторые даже репетировали номера или рисовали. Джисон по привычке натянул кепку ниже и быстро облизнул губы, засовывая руки в широкие карманы кофты. Он спускался на первый этаж, в столовую, где его уже ждал Чанбин.       Лучший друг с самого детства. Он пережил все версии Хана и все его жизненные этапы. Иногда казалось, что Со знает его намного лучше, чем он сам, замечает мельчайшие изменения в настроении и сразу же знает, в чём дело, пока сам Хан путается в вопросах. Раньше, несколько лет назад, его очень пугало это, но сейчас он благодарен за то, что у него есть такой друг. Если бы не он, то Джисона в этой истории бы не было…       — Хан! – как только парень зашёл в столовую, Со сразу же нашёл его глазами и поднял руку, привлекая внимание.       Джисон коротко улыбнулся и поспешил к ярко одетому другу, который сидел, как всегда, за столом около окна. Пока шёл, заметил, что тот общается с Хонджуном – их одногруппником, возможно, на счёт занятий.       Хан поправил волосы на глазах, уже подходя к столу, но внезапно в кого-то врезался. Равновесие он не потерял, преступая на другую ногу, но испугался сильно.       — Извините! Я Вас не заметил, – начал тараторить Хан, смотря на спину парня, в которого врезался, – Вы не ранены?       Чанбин за столом сразу же подскочил на месте, меняясь в лице и подходя к другу.       — У тебя что, глаза на заднице? – на Хана повернулся темноволосый высокий парень, – я чуть не пролил своё кофе!       — Не пролил же! – рядом появился Со, загораживая широкой спиной Джисона и свирепо смотря на парня, что был на пол головы выше его, но это совсем не останавливало Бина, – ты тоже в этом виноват, поэтому извинись.       — Пха, ещё чего! – парень повернулся боком, улыбаясь и смотря на своих друзей самоуверенно, пока не получил звонкий подзатыльник и не наклонился к полу.       — Где твоё уважение к старшим? – Со тяжело вздохнул оглядев стену напротив и поставив руку на бок, – Так тяжело сказать прости? – он взял того за кофту на плече и рывком поднял.       — Прости! Доволен? – поднял руки ошарашеный парень.       Чанбин ещё что-то хотел сказать, но маленькая рука на плече, остановила и поумерила его пыл.       — Хватит, Чанбин, – послышался тихий голос за спиной, – все же смотрят.       Со отпустил парня и натянул улыбку, стряхивая невидимую пыль с плеча, за которое держал.       — Ты прости, – он усмехнулся, – такой уж у меня характер, – парень отошёл к друзьям, а Со повернулся на Джисона, – где-то болит? Может в медкабинет?       — Всё хорошо, – отмахнулся Хан, подходя к столу, где помахал Киму, – мы не сильно столкнулись, – он сел за стол, снимая рюкзак с плеча.       Чанбин сел рядом продолжая что-то щебетать и спрашивать, но Джи уже не особо обращал внимание и принял протянутый Бином молочный коктейль с шоколадом.       И так было всегда: Чанбин на самом деле очень добрый, милый и внимательный, но стоит кому-то обидеть его родных и близких, то превращается в свирепого зверя. Когда-то давно Джисон нашёл смешное сравнение, которое очень подходило другу – огромный злой гризли, который на самом деле очень прилипчивая и пухлая панда. А Джисон рядом с ним маленький суслик, который всего боится. Это была очень весёлая динамика их многолетней дружбы, что как-то у них даже стояли аватарки этих животных. Этот факт позабавил Хана и поднял его настроение, после недавней ситуации, возвращая внимание на разговор за столом.

***

      — Ты для кого-то бываешь хотя-бы немного милым? – спросил Ни-ки, сидя за партой в аудитории, где скоро должна начаться пара по истории хип-хопа, и смотрел в сторону Минхо, потирая ушибленное плечо.       — Мои коты, – натянуто улыбнулся Ли, наклонив голову к младшему, и повернулся обратно к телефону, где смотрел видео с хореографиями на ютубе, а тот парень ему мешал и за это справедливо получил.       — Не могу это представить, – выдохнул Нишимура, ложась на вытянутые на парте руки.       Рядом с ним сидел Джей, который листал ленту в соцсетях и что-то напевал про себя. Рики повернулся к нему, тыкнул пару раз в бок, за что ему чуть не вывернули руки, а после вздохнул и облокотился на спинку стула, съезжая вниз.       — Скучно, – протянул Ни-ки, поднимая голову к потолку.       В каких-то местах осыпалась штукатурка, но не критично, а яркие лампы слепили глаза, поэтому парень опустил голову, складывая руки на груди и поворачиваясь на шум за открытой дверью аудитории. Мимо проходили студенты хип-хопа: мешковатая одежда с ярким принтом; студенты балета в пачках или в обтягивающих костюмах, но все в мягких сапожках; и художники в рабочих халатах, которые заляпаны краской и глиной, и с большими форматами на подрамниках. Взгляд зацепился за знакомую фигуру Сонхуна, тот стоял вместе со своими и смотрел куда-то в сторону с улыбкой.       Ни-ки наклонил голову, замечая, что тот за кем-то следит взглядом, и в ту же секунду мимо двери проходит блондин, показывая средний палец Сонхуну.       Рики подскакивает на месте, опуская руки и поворачиваясь корпусом к двери.       — «Вчерашний парень», – пронеслось в голове и он ринулся к двери.       Остановился в проёме, засовывая руки в карманы широких джинс, и, опираясь плечом о дверной косяк, смотрел в сторону, куда ушёл парень. Но он опоздал – тот уже где-то скрылся. Ни-ки поджал губы, думая о том, что ему просто уже мерещится этот парень, и никого нет. Но над кем тогда прикалывается Пак?       — Ни-ки!       Младший повернулся в сторону, откуда его позвали, встретив Сонхуна, идущего в его сторону, и решил выйти из аудитории на встречу другу.       — У вас здесь занятие? – спросил старший, заглядывая в кабинет, помахав Джею.       — Да, – кивнул Рики, всё смотря в сторону, будто надеясь, что тот блондин выйдет, – слушай! – он резко повернулся к другу, – ты вчера так и не сказал, как зовут того знакомого, которого мы встретили.       — Я говорил, – кивнул Хун, расплываясь в хитрой улыбке, – Ким Сону с актёрского.       Нишимура кивнул, выдав протяжное «а» и поворачиваясь обратно в коридор. Похоже он тогда отвлёкся и забыл совершенно.       Сонхун хотел что-то ещё сказать ему, хлопнул того по плечу, но прозвучала спокойная мелодия, оповещая о начале занятия, и парень прикрыл глаза, поджимая губы.       — Давай, – поднял он руку, начиная отходить, – ещё встретимся!       — Ага, – кивнул Рики метая взгляды от одной двери к другой, надеясь на что-то.       — Нишимура, Вам особое приглашение нужно? – послышался строгий женский голос преподавателя за спиной и парень ринулся к кабинету, забегая с детской улыбкой.       Он сел за парту, откидываясь на спинку стула и открывая тетрадь, в которую ничего записывать, конечно, не будет. Как обычно потом перед экзаменом просит записи у Йэджи. Он и речь преподавателя то не очень слушает, выводя какие-то каракули на полях белой страницы тетради. Все его мысли кружатся вокруг одного парня.       Рука сама вывела имя, которое он услышал недавно от Сонхуна, и рядом написала «актёр». Но если он актёр, то что он здесь делает? Брови парня нахмурились и он повернулся к Джею, который слушал лекцию.       — Разве у актёров есть пары здесь?       Чонсон посмотрел на него растерянно, а после отвёл взгляд, задумываясь о чём-то.       — Вроде у них есть предмет связанный с танцами, – ответил он, замечая, как Ни-ки кивнул и повернул голову к тетради, – а что?       — Да так, – наклонил голову младший, – просто они здесь в коридорах ходили, вот и стало интересно.       Чонсон кивнул безучастно и вернулся к лекции, оставляя друга со своими мыслями.

***

      — Моя голова.., – протянул Минги, наклоняясь к коленям Хвана, – она сейчас отвалится, – он держался за голову и тяжело выдыхал.       — А нечего было вчера столько пить, – вздохнул Хван, строя декоративный натюрморт с цветами из предметов, которые поставили перед ними.       — Почему ты меня не остановил? – выл Сон, а после шипел от новой боли.       — Это было невозможно, – вздохнул Хван с поднятыми бровями, смотря на свою работу и лёгким нажатием на карандаш переносит композицию с небольшого листочка на формат.       Минги ещё что-то пробурчал, а после притих, видимо, поняв, что голова не так сильно болит, если нет никаких раздражающих резких звуков. Теперь Хван мог полностью погрузится в работу, перенося ломаную форму вазы, в которой стояли цветы.       — Ромашки, – послышался бархатный голос преподавателя – Ким Тэхёна, – мне нравится.       Он улыбнулся, кивая, а после отошёл к другим, медленно ходя между мольбертами. Его руки были скреплены на груди, а тёплый взгляд следил за работой. Где-то в углу тихо играла классика на проигрывателе.       Занятия господина Кима Хёнджин любил больше других, потому что атмосфера была более приятной. Здесь всегда работалось в удовольствии и особенно легко, возможно, это было за счёт самих заданий: Тэхён вообще преподаватель по дизайну, а живопись только иногда ведёт, и поэтому ему привычней декоративность, чем академическое построение.       На его занятиях душа летала, фантазия разыгрывалась на столько сильно, что иногда ему нужно было приходить в себя, выходя подышать воздухом. Он ненавидел рамки, правила и нормы. Он был полной противоположностью им: хаотичный, непредсказуемый, яркий, эмоциональный, свободный. В нём живёт жизнь, горит огонь и звёзды, очень много чувств и эмоций, много интереса и риска. Многие называют его беспечным и безответственным, но это совсем не так. Он не виноват, что выбрал жить здесь и сейчас, и мешает всем этим светом, раздражает, как бельмо на глазу, и злит, потому что остальные не могут себе позволить жить также.       Многие друзья бросали его, кидаясь обидными фразами и стыдили за его искренние чувства. Это оставило шрамы на душе, но, несмотря на это, он продолжает жить и не стесняется себя, своих вкусов и своих чувств. После того, как он поступил сюда, у него появилось так много друзей, которые любят его за искренность, за открытось, и Хван очень ценит это.       На формате уже появилась полная композиция и парень откладывает листок с поисками в сторону, начиная работать в цвете.       — Минги, – он аккуратно коснулся его плеча, – ты мне мешаешь, – он поднял его плечи, – может тебе в медпункт?       — А потом меня вышвырнут из академии, – выл Сон, растекаясь на стуле лужей.       Сана рядом протянула блистерный квадратик с таблеткой и бутылку воды.       — У меня только это, – улыбнулась она, – на перерыве сходи за средством от похмелья.       — Сана, ты ангел! – прикрытыми глазами Минги принял таблетку и воду, – я уже чувствую, что мне стало легче.       Хёнджин покачал головой, возвращаясь к своей работе. Он открывал краски на небольшом стуле рядом, расскладывая крыжки обратно в коробку.       — Друг мой, ты пойдёшь со мной? – Сон выпил таблетку, поклонившись ещё раз девушке, и жалобно посмотрел на Хвана.       — Я устал от тебя со вчерашнего дня, давай как-то без меня, – хмурился парень, взяв в руки кисточку и широкую палитру.       Минги что-то пробурчал обидное и вяло взял карандаш в руки, начиная что-то рисовать на формате в углу. Хенджин надеялся что тот занимался поисками композиции, а не бездумно водил карандашом по холсту.       Эти переживания заняли у парня пару минут, а после он погрузился в работу. Смешивал цвета на палитре мастихином, а после, взяв широкую кисть, стал ровно красить фрагменты композиции. Он решил сделать эту работу в стиле витража: заранее разделил композицию на сегменты и теперь ровным слоем заполнял их.       Хван наклонил голову, когда сделал три цвета, и подумал о том, что должно получится неплохо. А ещё подумал о том, что пора купить новые краски, ведь эти почти кончились.

***

      В небольшой студии, где пахло хлопком, за синтезатором сидел Сынмин и что-то записывал на листах аккуратным подчерком. Это были слова популярной песни о любви, которую разбирал сейчас парень. Он выделял моменты, что требовали особого внимания, подчеркивал слова и делал пометки.       У парня просто восхитительный голос и он приложил к этому усилия неменьше преподавателей. Каждодневные практики и забота о связках, записи о недочетах и успехах, всё это вместе с большой ответственностью и дисциплинированостью, вылилось в сильный, стабильный и медовый вокал. Он легко подстраивался под песни, чувствовал тональность и идеально мог исполнить тяжёлые произведения. Он был просто находкой для академии и ещё на первом курсе стал местной знаменитостью. Когда он выступал на мероприятиях и конкурсах, все в зале затихали, задерживая дыхание, слушали, смотрели и восхищались им.       Но, несмотря на то, как правильно и волшебно он управлял своим голосом, у Сынмина была одна проблема. Не такая большая, что обычный слушатель даже не заметит, но такая огромная для него самого.       — Твой вокал отличный, но будто пустой, – сказал ему один преподаватель, – ты словно не понимаешь о чём поешь.       Это стало для него слишком важным, тем, из-за чего он переживает каждый раз, каждую свободную минуту, когда поёт и когда слушает песни, пытаясь понять о чём они и о чём хотел рассказать автор. Многие он понимал, пытался перенести переживания героя на себя и это срабатывало: он пел с чувствами. Но одно ему так и не удалось понять...       — С такими симптомами нужно в больницу, – проговорил Ким, сидя в студии один, пока читал текст с песней о любви, пытаясь понять такое непонятное для него чувство.       Он никогда не был влюблён в кого-то, не чувствовал этого притяжения и в старшей школе не понимал слёз Чонвона, которого отшили после признания. В какой-то момент он даже подумал, что он странный, будто робот без чувств, поэтому избегал разговоров про любовь, чтобы не выставить себя в глупом виде.       Ким смотрел фильмы, сериалы и слушал песни о любви, но всё равно не понимал. Его ввело в ещё больший ступор, когда он узнал, что любовь может делать больно на столько, что люди совершают необдуманные и страшные поступки. Сынмин думал: зачем тогда любить, если в конце концов это причинит тебе боль?       Родители говорили ему, что тот обязательно встретит такого человека, из-за которого он будет буквально сиять, и тогда он точно поймёт в чём прелесть этого чувства.       После этого, парень стал невзначай задумываться о том, какой это будет человек. Он будет похож на него или будет сильно отличатся? Как будет выглядеть и чем будет заниматься? Со временем, Сынмин понял, что возможно, хотел бы видеть рядом с собой человека, который будет таким же, как и он: организованным, спокойным, ответственным. Наверняка, так им было бы проще и удобней, было бы меньше ссор и тогда отношения были бы крепкими и долгими.       — Может лучше спросить? – наклонил голову Ким, продолжая смотреть на текст.       Он откинулся на спинку стула, отложил листы и опустил голову, смотря на светлый потолок с тёплым освещением. Спросить он хотел у своих друзей. Чанбин и Джисон пишут очень красивые песни о любви и, наверняка, знают что-то об этом. Так же под рассмотрением был Чонвон, который после того печального опыта был в отношениях два раза. Они были хорошими, как рассказывал Ян, но все закончились не очень легко для самого парня. А сейчас он стал часто ходить на свидания вслепую и через приложение для знакомств. Хотя и там у него никакого успеха.       Остальные друзья тоже ничего в этом не понимают, но их будто это и не очень тревожит. Особенно Чонхо. От этой мысли Ким вздохнул и прокрутился на стуле, думая, что этот парень очень похож на смешного старичка.       Только Ким хотел подняться и продолжить свои страдания, как в дверь в студию внезапно открылась и внутрь проснулись три головы.       — Пошли повеселимся! – вместе проговорили Чонин и Чонвон, широко улыбаясь и заваливаясь в студию, чтобы собрать вещи друга.       Сынмин только похлопал глазами и заметил Чонхо, который стоял в дверях и, вздыхая, смотрел на друзей, что уже собрали вещи Кима и толкали его к выходу.       — Так внезапно? – на Сынмина надели его сумку через плечо, и Чонвон закинул на него руки.       — Кому-то нужно развеяться после очередного неудачного свидания, – проговорил Чонхо, идущий позади.       — Это была просто катастрофа! – начал Ян свой рассказ о самом ужастном свидании в жизни.       Позади Чхве и Чонин закатили глаза, слушая эту историю уже третий раз за день.

***

      — Это очень хорошее масло, Рюджин, – говорил Хёнджин указывая на упаковку краски.       — Правда? Ты пользовался уже? – спросила девушка, подойдя к Хвану.       — Я впервые купил его год назад и после этого не могу воспринимать никакое другое.       Хёнджин держал в руках упаковку гуаши и акрила, за которыми он пришёл в художественный магазин в большом торговом центре. А за компанию к нему присоединились его друзья со старшей школы: Рюджин с скульптурного и Минхо с хип-хопа, который стоял около кистей и пробовал разными водить по коже на руке, развлекая себя.       Рюджин пришла сюда за новыми инструментами, потому что её сегодня сломались, и попросила Хвана подсказать ему на счёт масла, рассказав о желании попробовать что-то новое.       — Когда последний раз ты рисовала что-то? Кроме эскизов, – спросил Хёнджин, когда они оба шли к кассе, а Ли, заметив их, быстро сунул кисточку на место и поспешил к ним.       — Наверное... На втором курсе, когда у нас была живопись, – говорила Рюджин, а после усмехнулась с замученного Минхо.       — Я больше никогда с вами не пойду по магазинам, – ворчал парень, сунув руки в карманы куртки и та характерно зашуршала, – как можно так долго выбирать?       — Не ной, ладно? – смеялась Шин, оплачивая покупки после Хёнджина, который складывал краски в сумку, что держалась на добром слове и на паре булавок.       Минхо что-то снова проворчал в ответ и вздохнул.       — У тебя денег нет на новую что-ли?       — Есть, – Хёнджин поднял взгляд на друга, – просто она мне очень нравится.       Он широко улыбнулся и они неспеша направились на выход из магазина.       — Просто купи такую же, – Минхо поправил шапку на голове, опуская её ниже, что она закрыла его брови, и равнодушно смотрел на магазины, которые они проходили.       — Я бы купил сразу же, но они больше не выпускают её, – ответил Хёнджин.       — Тогда купи похожую, – не унимался парень и указал на магазин с сумками, – вон та очень похожа на твою.       Хван посмотрел на сумку, что висела на манекене на витрине. Та и правда была похожа: большая, безформенная, через плечо, поэтому они решили зайти. Как только парень взял её в руки, то влюбился.       — Очень хороший материал, – улыбнулся он, надевая её на себя.       — Всё, бери, – махнул рукой Ли и направился к выходу, – я уже есть хочу.       — Ну и разнылся, – усмехнулась Рюджин, подходя к Ли, когда Хван отошёл к кассе, и начала донимать парня, – с таким характером у тебя точно никого не будет, – она ударила его в плечо.       — То же могу сказать про тебя, – хмыкнул парень.       Но Шин на это не обиделась, наоборот, усмехнулась и закинула руку ему на плечи. Они дружили со старшей школы и были довольно близки. Пока все шептались о том, что они выглядят как парочка, они делили одну проблему на двоих: любили свой пол.       Раньше об этом все боялись даже намекнуть, ведь это было совсем неприемлемо и все относились к этому слишком резко. Ребята, когда поняли, что их жизнь стала немного тяжелей, просто были рядом и поддерживали, когда было слишком тяжело. Со временем и они привыкли и люди вокруг. Всё поменялось и теперь на однополые пары смотрят совсем по-другому. Но найти того самого, было всё равно сложно.       — Я уже хочу поскорее её обвесить, – к ним подошёл Хван, который держал в руках пакет с новой покупкой.       — А я хочу есть! – Минхо направился в сторону кафе, которые они заметили ещё в самом начале.       Рюджин и Хёнджин улыбнулись и поспешили к другу, который итак не отличался лёгким характером, а когда был голодным, то его грязный рот никто не мог остановить.       — И в итоге, я решил завязать со свиданиями!       Как только трое друзей зашли в лифт, собираясь спуститься вниз, на этаж поднялась компания из четырёх парней.       — Да прям уж? – изогнул бровь Чонхо, державший плюшевого добермана, которого выиграл в автомате.       — Как говорится: любовь меня сама найдёт, – вскинул голову Чонвон, идя рядом с Сынмином, который оттирал с сумки Чонина последствия его проклятья неуклюжести, что шёл рядом и уже тысячный раз вздыхал.       Ким улыбался и говорил, что всё в порядке, что попробует отстирать её, и что ему не стоит переживать. Но только Чонин не мог не переживать. Его всегда очень беспокоила эта его черта: крайняя неуклюжесть.       — Чонин! Может в честь этого, купишь себе новую сумку? – спросил Чонхо, указывая на магазин перед ними.       — Ты же здесь купил свою сумку? – Чонвон повернулся на Сынмина, рассматривая его сумку.       — Да, – кивнул Ким, оглянув сумку и, когда они зашли в магазин, нашёл стенд с такими же, – у неё есть другой цвет, посмотришь, Чонин?       Парень грустно посмотрел на сумку нежно-лимонного цвета в руках друга и заметно повеселел, подходя к другу. На сумке были вышиты голубым английские надписи, а её материал очень понравился Чонину.       — Нравится? – спросил Чонхо, с улыбкой смотря на младшего.       — Очень, – улыбнулся Ян и взял её, – я пойду на кассу. Друзья с улыбками смотрели, как парень оплачивает сумку, как радостно идёт обратно, чуть не снося на пути стенд с кепками, и как рассматривает пакет с сумкой.       — В следующий раз я буду аккуратней, – улыбнулся Чонин, прижимая сумку к себе.       Сынмин улыбнулся и потрепал того по волосам. Ян всегда так говорил, после того, как он что-то ломал, ронял или падал. Всегда так говорил, но это продолжало происходить. Друзья уже привыкли к этой особенности парня и даже считали её очаровательной, пытаясь и тому это вбить, чтобы он не сильно переживал.       — Пойдёмте в караоке? – предложил Чонвон.       — Тебе занятий не хватило? – Чонхо, сложил руки на груди, сжимая в объятья маленького добермана.       — Почему мы с тобой вообще ещё дружим? – закатил глаза Ян и, взяв под руки Кима и Чонина, направился к лифтам.       — Потому что ты не можешь жить без меня! – вдогонку прокричал Чхве, слыша возмущенные вздохи от Чонвона.       Чонин и Сынмин уже смеялись с этих двоих, но даже не старались их остановить, потому что, как только они переступят порог караоке, то будут вместе петь, недавая микрофоны другим, а после пойдут пьяные домой шатаясь и обнимаясь.       Так всё и случилось этим вечером. Сынмин и Чонин провожали весёлых друзей взглядом, а когда те завернули, стали идти в общежитие. В такие моменты, Сынмин чувствовал себя самым счастливым. Он благодарен, что эти трое так внезапно появились в его жизни и наполнили её такими яркими моментами. Без них его жизнь явно была бы очень унылой и тяжёлой.       — Кстати, – вспомнил Ким, – я хотел сегодня у вас спросить, но в итоге забыл, – Чонин повернулся к нему, показывая свои красные щёки и расслабленную улыбку, – как вы поёте о любви так, будто это ваши слова и чувства?       Чонин протянул тихое "а" и повернулся к дороге. После он качнул плечами и улыбнулся.       — Я просто вспоминаю свою первую любовь.       — У тебя были отношения? – искренне удивился Ким.       Чонин помотал головой всё так же улыбаясь.       — Нет, это было невзаимно, – пьяно посмеялся он, повернувшись к другу.       Невзаимная любовь же должна ранить, разве нет? Так думал Сынмин, основываясь на том, что он читал, что смотрел и что слушал от Чонвона. Но почему-то Ян не выглядел грустным.       — Я был таким счастливым, когда влюбился, я был рад даже самому маленькому взгляду этого человека, но, – Чонин поднял брови и смешно пождал губы, – пока он был у меня на первом месте, я был для него просто незнакомцем.       Проговорил он это и хихикнул, оступаясь на ровном месте, но Сынмин подхватил его под руку, спасая от встречи с асфальтом.       Сынмин смотрел на Чонина и не понимал его вовсе. Теперь это чувство стало ещё более непонятным для него. Как можно любить человека и не говорить об этом никому, даже если это невзаимно. Если больно и тяжело, нужно ведь об этом поделиться с кем-то, разве нет?       — А что на счёт тебя? – спросил Чонин, который повернулся к нему, улыбаясь, но тут же споткнулся о свою ногу.       — У меня не было, – мотнул головой Ким, продолжая держать за руку друга, чтобы тот больше не падал.       — Это не страшно, – проговорил Ян, – тогда просто попробуй внушить себе эти чувства героя и постарайся понять их причину, – Чонин пересказывал слова преподавателя.       Сынмин это понял и усмехнулся, поняв, что Ян слишком пьян, чтобы продолжать разговор. Они уже зашли на территорию академии, что освещалась фонорями на столбах, и шли в сторону общежития, которое находилось позади первого корпуса.       Любовь была сложной штукой, но Сынмин был настроен на то, чтобы понять это чувство. Возможно, для этого ему нужно влюбится? Но этого сделать было тяжело: ему казалось, что он не из тех, кто легко влюбляется.       А есть ли способы понять её другим путём? Сможет ли Сынмин обойти это условие, которое казалось обязательным? Получится ли у него это?       Когда Сынмин уложил Чонина на его кровать, тот внезапно начал что-то бормотать. Чтобы расслышать Ким наклонился ниже.       — Любовь это хорошо... Хочу влюбится снова...       Сынмин помотал головой, когда отстранился, и стал переодеваться, помогая также Яну.       Зачем люди любят?