Вэй Ин вернулся.

- Господин Лань, Ханьгуань-Цзюнь вернулся. Ветер проносит мимо Лань Сиченя лепестки слив, принесших с собой горючие угли. Легкие Сиченя отчего-то заполняются пеплом. Он в секунде от того, чтобы зайтись в порыве кашля, подавляет желание очистить легкие и запивает порыв чаем. Чаинка встала ровно посреди маленькой хрустальной пиалы. Серебряныя игры приятно жгли, но на душе отчего-то было неспокойно. Грядет время больших перемен. - Хорошо. Благодарю. Юный заклинатель немного потушевался и добавил: - Молодой господин прибыл не один. И, судя по лицу этого мальчика, что-то определенно должно было случиться. Когда Сичень видит молодого человека, приведенного Вандзи, то отчего-то его пробивает всего струей воспоминаний, как ветром, сбивающим с ног в ночную грозу. И несмотря на то, что лицо иное, и на то, что он плачется и вырывается, Лань Сиченю все равно кажется, что он вернулся на 20 лет назад. И в голове, ошпаривая, лишь одна мысль «Вэй У Сянь вернулся». Вандзи прибегает к нему вечером, после дня, полного документами и головной болью, и Лань Сичень не хочет слышать этих слов. Но Вандзи не видит, слишком взбудоражен: - Вэй Ин вернулся. У Лань Сиченя чувство, будто его раскололи напополам. Будто он снова на руках выносит Вандзи из зала для наказаний, будто снова чувствует под пальцами горячую кровь и отдает всю силу, чтобы привести энергию Вандзи в стабильность, как валится с ног от дисбаланса ци после, как выслушивает тревожные слова доктора о том, что он не продержится так долго и что может повредить свои меридианы, что брат сильный заклинатель, и он справится без подобных жертв. Он помнит месяцы боли и молчания, помнит полный несчастья взгляд Вандзи, и слова, высеченных теперь жгущим огнем на подкорке: - Он не был плохим человеком. И я не смог его спасти. Лань Сиченю хочется сказать, что он бы не выдержал, если бы брат пожертвовал собой. Если бы позволил себе умереть за этого человека. Тогда Сичень бы вызвал душу Вэй У Сяня откуда угодно и разорвал бы ее на части своими руками, если бы от нее еще что-то осталось. А сейчас его брат стоит на пороге и говорит, что этот человек вернулся. Сердце Лань Сиченя трескается так же, как много-много лет назад. Он замирает, видимо, надолго, ведь, когда приходит в себя, Вандзи мягко держит его голую руку. - Брат, - нежно-серьезно, смотрит так, чтобы попасть в глаза, а Сичень никак не может поднять хмурого взгляда, и замирает от вида их сплетенных рук. Боится, что Вандзи увидит страх, жестокость и злость, бросившиеся в голову. Вандзи гладит его пальцы своими, и Сичень тает. Смотрит открытым взглядом в глаза брата и Вандзи шепчет, смотря до жути серьезно: «Я люблю тебя». У Сиченя на глаза наворачиваются слезы, и он не понимает, почему Вандзи, от огромной боли которого его и переполняет тоска, приходится его успокаивать. Он обнимает брата, крепко, так, будто пытается удержать его от падения в пропасть. - Вандзи, не жертвуй собой больше. Никогда, прошу, я не знаю, выдержу ли, если мне придется снова.. Снова видеть тебя умирающим. Снова смотреть в открытые глаза, в которых за пеленой боли осталась лишь пустота. Месяцами быть рядом, ожидая ответа, и потом наконец погружаться в свой маленький катарсис от того, что брат сьел еще одну ложку теплого супа. Вандзи поражен настолько, что дыхание замирает. Он знал, что брату было больно за него, но никогда не видел, насколько сильно страдал на самом деле Сичень. Он держит руку плачущего Сиченя, из которого слезами выливается все скопленное напряжение. Он дрожит и всхлипывает, и Вандзи понимает, что он единственный, перед кем брат может быть таким: просто чувствующим человеком. Вандзи опускает голову к шее и легко кусает, мягко целуя после, прикладывая руки к вискам и успокаивая энергию брата, пока собственное сердце от касания начинает биться в унисон с всполохами углей в жаровне. А Сичень успокаивается, сердце начинает биться медленнее, энергия брата сплетается с его собственной и от этой какофонии сердце тепло сжимается в груди. И он весь – теплом и сладостью, и запах сандала – в ноздри, кружа и обнимая. Сичень медленно поднимает голову, смотрит в глаза, оглаживает щеки и оставляет нежный поцелуй на шее. Жив. Маленькая жилка бьется под губами, наливая брата животворящей кровью. Лань Чжань знает, что они не оставляют полноценных меток, но создают напоминание, что принадлежат друг другу, напоминание о связи, так нужное сейчас его старшему брату. Вандзи оставляет один поцелуй на тонкой переносице, один – на приоткрытых губах, и остается в объятьях брата до утра.