Кто куда попало

Когда управляющая объявила, что у них гостит виконт Буш, Кэррол морально подготовилась к ритуальному балагану «мы вовсе не флиртуем, а просто фехтуем словами». А еще к брачным пляскам брата вокруг «этого зубастого лебедя» и вежливым беседам за чаем, в ходе которых ей безуспешно пытались бы доказать, что «все как раньше» и ничегошеньки не изменилось. Ну-ну, как же. В столицах шептались: «Виконт Хейвуд взялся за ум, посещает едва ли каждый пятый концерт в чайных. Засел за научные труды, порой вовсе по несколько дней не выходит из дому!» И в чем-то сплетники, конечно, были правы: некими трудами эти двое действительно занимались. Возможно, даже научными. За закрытыми дверьми. Благо, звуки те почти не пропускали. В этот раз дела обстояли иначе. Пожалуй, случись подобное с год назад, Кэррол заподозрила бы, что Генри украл у друидов какой-нибудь ужасно древний свиток и теперь судорожно ищет его, боясь схлопотать по шее от Севастиана. Или не по шее, а проклятие. Или не проклятие, а клизму. Их «семейный лекарь» был очень многогранной личностью с множеством талантов. И тем не менее прежде ни ему, ни сестре не удавалось заставить Генри как следует прибраться в своем кошачьем логове. На пороге она простояла не меньше пяти минут, силясь сперва поверить в происходящее, затем – налюбоваться. Ее несносный братец не просто развесил все свое оружие по размеру и годам, наведя порядок в гостиной, о, нет. Он, по уверению слуг, второй час шуршал тряпками и щетками по спальне, не брезгуя даже помощью горничных, и уже привел помещение если не в пристойный, то хоть пригодный для проживания аристократа вид. Конечно, уборкой посуды, приведением в порядок одежды и избавлением от вездесущих чернильных пятен обычно занимались нехотя допускаемые в «берлогу» слуги, но это все равно было чем-то новеньким. Во-первых, пол очистился от куч хлама настолько, что стал виден рисунок паркета (и даже его настоящий цвет). Во-вторых, полированная поверхность стола и дверцы шкафа сияли чистотой, причем последние оказались зеркальными. Рисунки зверей и карикатуры на знакомых больше не летали по комнате вспугнутыми птицами и не бросались в лицо, столько приоткрыть дверь и впустить внутрь порыв ветра. Никаких ловушек на полу и в креслах в виде кошачьих-собачьих игрушек, ни даже вороха перьев, из-за которого все время казалось, что в комнате ощипали целого гуся… Кстати о птичках. Стоит спросить, откуда такой запал и кто из них кого… общипал до такого порыва. В момент, когда она собиралась уже закрыть дверь, изрядно пропыленный Генри с горящими азартом глазами закатал рукава, взлетел на стремянку и полез снимать с люстры исторически поселившиеся там чулки. Лиам обнаружился на веранде, в компании ромашкового настоя и каких-то бумаг с вензелями Академии. – Здравствуй и процветай, о гроза малолетних обормотов и недоучек. Что это, очередные отчеты? – от всей души хлопнув вздрогнувшего Буша по плечу, она упала в соседнее кресло и вытянула уставшие ноги. – Не очередные, а крайне важные. Возможно, начало целого направления научных работ о роли песен в фольклоре древних ардалинцев и каэльцев, а также взаимосвязи мифов и современных представлений о способностях Старших богов и друидских жрецов, – на одном дыхании выдал Лиам, неспешно отставляя чашку. Улыбнулся тепло, вопреки нарочито занудному менторскому тону. – Звучит интересно даже для меня. Зачитаете потом, как закончите? – С хрустом потянувшись, Кэл обернулась к дверям и сделала знак горничной. – Мне ужин прямо сюда, погода просто сказка. Лиам? – Уже воспользовался вашим гостеприимством, но не откажусь от десерта. – Твой десерт там белье с люстры снимает, – фыркнула она, с издевательским удовольствием наблюдая за тем, как уши виконта розовеют, а смущенно опущенные пышные ресницы трепещут, как у светской кокетки. – Чем ты его так довел? – Ох, почему сразу довел? Не вдохновил, не убедил, в конце концов? – притворно возмутился ученый. – Лиам, я когда его мелкого в комнате на весь день без еды запирала – он и то меньше рвения проявлял. Рисовал, дербанил шарфы, заплетал скатерти косички и худо-бедно запихивал вещи в шкаф, если уроки делать было невмоготу, но это? Я такое последний раз видела, когда Франц грозился в гости зайти. Он мне тогда даже подсвечники начистил, лишая слуг работы. Буш расплылся в такой мечтательной, полной скрытого самодовольства улыбке, что Кэррол не удержалась от тычка в бок, благо плетеные кресла позволяли совершить сей подлый маневр. – Ай! Кэл, мне казалось, ты устала и не планировала гонять меня с тренировками до следующей недели, – Буш потер бок с видом лишившегося пера лебедя. Еще и белоснежные перышки-складки мантии расправил. – Тренировка внимательности всегда внезапна и неминуема. Рассказывай, чем ты ему пригрозил? Не то я все-таки найду силы взяться если не за саблю, так за повторение вальсового шага. – Разве ж это угроза? – приподнял брови уже десяток лет учивший ее танцам в обмен на уроки фехтования и борьбы Буш. – Конечно. Я пострадаю с час, а ноги оттопчу тебе на несколько дней. – Не прибедняйся, ты давно не наступала мне на ноги. – Так это потому что не пыталась. – Туше́. Со стороны покоев Генри что-то грохнуло; оставалось надеяться, что то была не люстра. А если люстра, то господин виконт был не снизу. Принесли ужин. –..после четверти часа безнадежной траты времени я все-таки разозлился. И высказался в том смысле, что всякому разгильдяйству должен быть предел. И… в общем, кинул в него кое-чем, поддавшись порыву. – Я тапками кидаю, – многоопытно кивнула Кэррол, ничуть не осуждая. – Еще иногда водой брызгаю, он смешно орет и убегает. – Звучит так, будто мы про методы отпугивания домашней нежити говорим. – Нет, всего лишь основы воспитания всех кошачьих. Команда «брысь». – Поклоняюсь твоей мудрости, – шутливо склонил голову Лиам. – А вот мне хватило ума – или везения, там просто под руку попалось – швырнуть в него… ремнем. На секунду Кэррол задумалась, чувствуя, что упускает что-то важное. Потом посмотрела на Буша, старательно отводящего глаза и прячущегося за чашкой. – Оу, – выдохнула она, наконец, понимая. – И что он? Поймал на лету? Зубами? Предложил немедленно воспользоваться? Лиам поперхнулся. – Начал ёрничать и стрелять шутками, как из револьвера, – признался он, прокашлявшись. – Так что мне не оставалось ничего иного, кроме как взять себя в руки и с совершенно каменным лицом перейти к угрозам. – Все-таки угрозам, – хмыкнула Кэл. – Что, пообещал розги? Так этот подлец знает, что у тебя рука не поднимется, и у меня тоже. – Напротив. Я… – Буш трогательно зарделся, а затем откинулся на спинку кресла и произнес ровным голосом, глядя в потолок, будто заранее смирившись с чем-то неотвратимым: – Я пригрозил, что не останусь на ночь в таком свинарнике. И что если через два часа он не приберется и не выложит мне на стол все до последнего листы этого отчета, то ремнем я НЕ воспользуюсь. Настал ее через давиться чаем. И бессовестно, громко ржать. – Поздравляю, ах-ха, грозный укротитель. Теперь тебе может позавидовать даже Учитель. – А вот государь справляется одним взглядом, – пробурчал смущенно Лиам. – О, не завидуй. У вас еще все впереди.